Pill

«Джеки Мэйсон никогда не сдается!» - очень банальный девиз. Но он оправдан, потому что упорству и настойчивости девушки можно позавидовать. Это наследственное, от матери, и зачастую преобладает над здравым смыслом. Например, сегодня Джеки снова готовится проникнуть в школу и продолжить то, что начала пять дней назад. Только на этот раз планирует обойтись без свидетелей и обыскать школьные кабинеты. И абсолютно никто и ничто ее не остановит. Девушка уже собирала портфель, когда мобильный зазвонил. Посмотрела на экран и едва не выронила телефон, отобразивший «СТАЙЛЗ» заглавными буквами. Господи, стоило только выкинуть из головы дурацкий сон, выветрить из комнаты запах пряностей и выбросить все черновики с его почерком, как он тут же объявился! За каким чертом, спрашивается? Проект они оформили «от» и «до», и, казалось, между ними не осталось нерешенных вопросов. Но телефон все еще звонит, и руки Джеки отчаянно трясутся. Чего бы ни нужно было Стилински – она не может. Просто не может поднять трубку и услышать его голос. Потому что это снова выбьет ее из колеи. Это нарушит привычный ход вещей. И на коже снова будут ощущаться его несуществующие прикосновения, а это уже перебор. Второго такого дня Джеки не вынесет, поэтому просто выключает звук, делает глубокий вдох и швыряет телефон в рюкзак. Так будет лучше для нее. Что-то внутри вопит и отчаянно требует перезвонить Стайлзу, но девушка изо всех сил игнорирует этот порыв. Забрасывает портфель на плечо, скрипя зубами. Чувствует, как мобильный снова вибрирует, и кажется, что от этого содрогается все тело, от кончиков пальцев до затянутых в гетры коленок. Джеки старается принять непринужденный вид и спускается вниз. - Пап, ты поужинал? – спрашивает она, заходя в гостиную. - Конечно, а ты куда собралась? – отвечает Уильям, оборачиваясь на голос дочери. На хмуром лице играют блики работающего телевизора. - Хотим прогуляться с одноклассницей, - врет Джеки. - Так поздно? – удивляется он. Выпрямляется в кресле, строго глядя на дочь. – На улице уже темнеет. - Па, полчасика. Я просто подышу свежим воздухом. Целый день же дома просидела. - Но это не значит, что нужно бродить по ночам! Тем более, тебе завтра утром в школу. - Папа, всего лишь полчаса, - умоляющим голосом просит Джеки. – Я приеду к ней на машине, и мы посидим во дворе. Просто попьем чаю. Отец вдруг как-то странно прищуривается, криво улыбаясь. - Ты что-то часто в последнее время гуляешь по ночам, - медленно говорит он. – Твоя «подруга» случайно не какой-нибудь качок?.. - Папа! – возмущенно перебивает дочь. – Я ни с кем не встречаюсь, уж тем более, с качками. Я еду к Лидии, к Лидии Мартин, - выпаливает она первое, что приходит на ум. – Она вполне себе девушка, носит платья и юбки, у нее, знаешь ли, шикарные рыжие локоны, красивые зеленые глаза, и она точно не парень. - Понял-понял, - тут же защищается мужчина, вскидывая руки. – Я просто поинтересовался. Оба молчат несколько секунд. Отец все еще хмурится, внимательно глядя на Джеки. Однако затем смягчается, зная, что дочь никогда не нарушает своих обещаний. - Полчаса, не больше. И чтобы отзвонилась, когда соберешься домой. Хорошо? - Договорились, - отвечает Джеки, широко улыбаясь. Целует папу в щеку и буквально вылетает из дома. Она знает, что отец непременно уснет у телевизора. А это дает ей полчаса дополнительного времени.

***

Стайлз откровенно ненавидит эти выходные. Сначала суббота, испорченная осознанием дурацкой зависимости от Мэйсон. А теперь воскресенье, поглощающее чувством полнейшего одиночества. Просто потому, что Скотт еще вчера написал лишь два несчастных слова в СМС, а сегодня Малия отказывалась брать трубку. И Стилински чувствовал себя идиотом. - Ну же, Малия, ответь, - бубнит парень, слушая долгие гудки. Нервно барабанит пальцами по столешнице на кухне. Нет ответа… он сбрасывает и снова набирает тот же номер, уже в шестой раз. И наконец-то слышит усталое «Алло» на том конце провода. - Все нормально? – тут же выпаливает Стайлз. - Да, - как-то рассеянно отвечает Тейт. – С чего ты взял, что что-то случилось? Малия, как обычно, не понимает, что он переживает. - С того, что где-то в городе есть «врачеватели страха», превращающие подростков в химер. И они могут прийти за одним из нас. Или с того, например, что ты не разговаривала со мной несколько дней. И никто из стаи не разговаривал. Или с того, что мы не знаем, кого еще могут сотворить, и что эта тварь может сделать. Мне продолжать? – тараторит он. - Но… я ведь не химера. И пока все тихо. Если бы со мной что-то случилось, ты бы уже знал. Стайлз тяжело вздыхает, поясницей облокачиваясь о столешницу. С Малией иногда было тяжело, потому что она все еще думала, как койот, хотя давно уже таковой не являлась. Стилински понимал это и старался проявлять терпение. Однако иногда становилось слишком неприятно от того, что девушка не разделяла его чувств. Да, рано или поздно она осознавала, но не сразу. И порой это раздражало. - Ладно, я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Опять молчание. Тейт, видимо, снова не понимает, чего хочет ее парень. - Ну… да, - наконец отвечает она. – А с тобой? - Физически – да, - говорит Стайлз и машинально трет укушенное плечо. – А вот морально – не совсем. Опять глупое молчание. - Ты чем занята? – спрашивает он, чтобы продлить разговор. - Доделываю домашнее на завтра. - Нужна помощь? – тут же спрашивает Стайлз, надеясь, что Малия все же захочет увидеться с ним. - Эммм. – Девушка колеблется с ответом, что очень напрягает. – Нет. Я уже почти закончила. Вообще-то собиралась лечь спать. Сегодняшний день для сына шерифа испорчен окончательно. - Ладно. Тогда спокойной ночи, - уныло отвечает он, едва дождавшись безразличного «И тебе», прежде чем услышать короткие гудки и отложить телефон. Почему она тоже слишком поглощена своими переживаниями? Почему вообще все кругом так сильно заняты собой, что упорно отказываются замечать что-либо? Как это понимать? Стилински нервно ерошит волосы на затылке, снова и снова оправдывая в собственных глазах безразличную Малию и раскисшего Скотта. У всех есть свои причины, поэтому он не будет никому предъявлять претензии. Он просто не имеет права: они друзья, и он должен их понять. Это стая. И хотя бы он по-прежнему будет сильным ради остальных. Тем более, когда он нашел временное средство, которое помогает ему привести мысли в порядок. Это не совсем правильно, но в дерьме, происходящем вокруг, вообще нет правил: ни одного, кажется. И у Стилински просто нет иного выхода. Снова… Парень поднимается в комнату и чувствует, что легкая нервозность зарождается где-то под ребрами. Создается впечатление, что он должен быть сейчас совсем в другом месте и делать что-то, а не сидеть дома, сложа руки. И это уже во второй раз за день. Стайлз понимает, что так на нем сказывается всеобщее уныние, ожидание катастрофы и отсутствие плана. Пару дней назад он был. А сегодня, вероятно, сидит дома, готовясь к завтрашнему проекту. Стилински уверен, что Мэйсон в этот самый момент сидит в кровати, уткнувшись носом в папку, и практически наизусть пытается вызубрить свою часть. Он даже почти видит, как она шевелит губами, бегая глазами по строчкам, как перелистывает страницу тонкими пальцами… Он опять о ней думает! Стайлз уже в который раз за день мысленно возвращается к Джеки, хотя пообещал себе, что воскресенье проведет без подобных мыслей. Он дал себе слово, что в воскресенье обойдется без дозы, потому что Мэйсон становится наркотиком для него, и это уже переходит все границы. Стайлз нервно трясет ногой, сидя в кресле. «Это пройдет». Эта ломка пройдет через пару минут, и он спокойно включит какой-нибудь фильм, под который сможет уснуть. Нужно только подождать. Проходит минута, но лучше не становится. Парень крутится туда-сюда в кресле: перед глазами по-прежнему она, Джеки, превращающаяся в болезненную одержимость. Проходит две минуты, и Стилински начинает барабанить пальцами по столу. «Скоро отпустит. Совсем скоро отпустит». Но еще через пару минут он не выдерживает, вскакивает с кресла, лихорадочно листая список контактов, находит ее номер и замирает на секунду, совершенно не представляя, что скажет ей и зачем вообще звонит. Но непослушный палец нажимает на кнопку вызова быстрее, чем Стайлз успевает придумать оправдание. Парень прижимает телефон к уху и чувствует, как сердце почти вылетает из груди. Гудки слишком громкие и жутко давят на мозг: один, второй, третий – никто не берет трубку. Может, она уснула? Хотя, вряд ли: время еще совсем детское, а Джеки явно не из тех, кто ложится спать по расписанию. Сбрасывает, стараясь успокоить сердечный ритм. Говорит себе, что так нужно. Раз она не отвечает, значит, Стайлзу сегодня не судьба услышать ее голос. И он все еще может сдержать данное самому себе обещание. Но нервозность усиливается, смешиваясь с раздражением. Стилински ходит из угла в угол, сжимая телефон в руке. А затем снова звонит Джеки, теперь уже увереннее. В глубине души надеется, что девушка не поднимет трубку. И напряженно вслушивается в длинные гудки. Ничего не происходит. Совершенно ничего не происходит! Она, может, действительно попросту спит, или в душе, или вообще не хочет говорить со Стайлзом. Но парень уже ступил на лезвие ножа. И все, что остается - уверенно идти вперед. «Если ты идешь через ад, продолжай идти, не останавливайся» Поэтому Стилински подлетает к компьютеру и начинает тарабанить пальцами по клавиатуре. Вводит данные Джеки в необходимые окна и нажимает кнопку «ввод». Несколько секунд уходит на то, чтобы установить соединение со спутником, еще пару секунд - чтобы определить положение мобильного Мэйсон. Стайлз смотрит на координаты и не верит своим глазам: чертова девчонка снова поперлась в школу! За каким хером, спрашивается? - Твою ж… Стайлз выскакивает из комнаты, на ходу хватая байку и сотовый. «Какого чертового фига ты там ищешь, Джеки?»

***

Джеки вылезла из-под парты, и стукнулась макушкой об угол. - Черт! – прошипела она в тишине кабинета, злобно растирая ушибленную голову. Выпрямилась, закинула портфель на плечо и снова осмотрела класс напоследок. Увы, ничего странного здесь нет, как и в предыдущих двух кабинетах. А она была так уверена, что сможет найти что-то… Значит, стоит пройтись там, где обычно бывает мало учеников. Может, именно в таком месте и происходило нечто загадочное. Как раз те случаи, о которых ходили слухи. На самом деле Джеки с трудом представляла, что пытается откопать. Просто интуиция подсказывала, что оно есть, совсем рядом. Но что именно – девушка не понимала, поэтому приходилось действовать наугад. Она точно знала, что несколько дверок в школьных шкафчиках были недавно заменены. И это казалось подозрительным. Мэйсон тихо шла по коридору вдоль кабинетов, и на этот раз, в отличие от прошлого, ощущала дикое волнение. Сердце сжималось каждый раз, стоило ей случайно шаркнуть кроссовком по полу или же задеть портфелем стену. И сегодня школа выглядела как-то зловеще. От этого, кажется, даже волосы на затылке вставали дыбом. Джеки замирает, потому что ей кажется, будто она слышит, как закрываются входные двери. Жмется к стене, держа портфель перед собой, и напряженно вслушивается. Шаги. Совершенно точно торопливые шаги, иногда переходящие на бег, отдаются в пустынных коридорах!.. Сердце Мэйсон бьется где-то в глотке, перекрывая доступ кислороду. Руки до побеления костяшек впиваются в рюкзак, и ноги отказываются двигаться. Джеки знает, что нужно спрятаться, но не может. Просто стоит и ждет, пока ее обнаружат. Слабая тень стремительно ползет по стене, увеличивается, врезаясь в угол и набрасываясь на другую стену. И через пару секунд, когда девушке кажется, что она вот-вот рухнет на пол без чувств, из полумрака выбегает знакомая фигура. Джеки не дышит целую секунду, и кажется, что даже кровь перестает циркулировать по венам и артериям… Потом понимает, что это всего лишь Стилински стоит в десяти метрах от нее. Всего лишь… Стайлз. Джеки громко выдыхает, сдуваясь, словно шарик. Из последних сил старается не сползти по гладкой стене. Ошарашенно смотрит на парня, чувствуя, что сердце готово разорваться от бешеного ритма. Потому что это он, почти как в ее сне, стоит так близко, что можно подойти и коснуться. И от этих мыслей черти где-то внутри нее начинают отчаянно выть. Стайлз стоит в полумраке коридора, и ему кажется, что Мэйсон вот-вот хлопнется в обморок. Девушка вжимается в стену, обняв портфель так, словно он может ее спасти. Смотрит на Стилински огромными глазами цвета капучино, и от этого у него начинает что-то вибрировать под ребрами. Он ведь пошел за Джеки не потому, что хотел ее увидеть? Конечно же, нет. Он всего лишь хотел защитить девчонку, которая и представления не имеет, во что ввязывается. Он просто хотел уберечь МакКола от еще одной головной боли в виде любопытной одноклассницы, не более того. Да, именно поэтому стоит сейчас, словно полный кретин, и рассматривает каждую делать в перепуганной девушке, насколько позволяет зрение в сумраке пустого здания. Он уже не думает о том, что в школе может быть опасно, как и во всем Бейкон Хиллс. Теперь он уверен, что придумает что-нибудь в случае чего… Потому что перед ним Мэйсон: почему-то в юбке, из таких, которые часто носила Кира. Волосы распущены, отчего на лицо падает больше густой тени. Глубоко дышит, и маленький кулончик чуть ниже линии ключицы блестит, изредка ловя свет, привлекая внимание Стайлза. Нужно сказать что-то. Нужно наорать, спросить, какого хрена она снова приперлась в школу и что ищет. Но Стайлз не может. Просто стоит и смотрит, тихо ненавидя свою долбаную зависимость. Неловкое молчание прерывает звук открывающихся дверей и мужской голос: - Кто здесь? Звуки вопроса эхом разлетаются по этажу, отдаваясь от стен и ударяя в затылок. Стилински тут же прикладывает указательный палец к губам и бесшумно направляется к Джеки. Он думал, что красно-синий блик на входной двери ему показался. Но, видимо, патрульный действительно заметил, как кто-то заходит в здание школы. Стайлз хватает все еще шокированную Джеки под локоть и тащит в угол коридора, к ближайшей двери. Открывает, заталкивая всё так же молчащую девушку внутрь, тихонько прикрывает дверь, опираясь на деревянную поверхность плечом. Напряженно вслушивается в приближающиеся шаги за дверью, выжидает, стараясь вести себя как можно тише, натягивая собственные нервы сквозь бешеные удары сердца. Через щель под дверью проскальзывают блики света от фонарика и так же резко исчезают. Шаги становятся тише, пока и вовсе не теряются в бесконечных школьных коридорах. И только тогда Стилински разворачивается к Мэйсон… Он едва ли видит ее в темноте преподавательского кабинета. Как назло, рабочий стол стоит слишком близко к двери, отчего Джеки оказывается совсем рядом. Настолько, что Стайлз улавливает запах ее духов. Джеки не представляет, что происходит. Знает только, что Стайлз слишком близко. Она кожей чувствует каждое его движение. И молит Бога о том, чтобы парень не мог видеть ее лица. Потому что иначе он все поймет, узнает, что Джеки последние два дня повсюду слышит запах меда и пряностей; что сейчас она изо всей силы прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не произнести его имени; цепляется за портфель мертвой хваткой, чтобы не прикоснуться. Стайлз совсем рядом, и от этого желание ощутить тепло его тела невыносимо зудит под кожей. До такой степени, что девушку прошибает лёгкая дрожь. Она готова вцепиться зубами в портфель и завыть в голос. Стилински смотрит на нее, и, когда зрение немного привыкает к мраку, замечает, что Джеки почти не шевелиться, все еще обнимая портфель. Только кулон часто мерцает, снова ловя свет, в такт сумасшедшему дыханию девушки. И это не то, чего он ждал. Подколки, истерический смех, недовольное бормотание, ругательства, да все, что угодно! Но не рваное дыхание загнанного зверя. Он не видит, но почти физически ощущает прожигающий кожу взгляд. Тишина кабинета кричит. Воздух становится влажным. Клетки тел словно магниты с разными полюсами. Черти в груди пляшут, рвутся наружу, выламывая ребра. В крови адреналин, под кожей – желание коснуться. Такое отчаянное, что внутренности болезненно сжимаются. Это катастрофа. Таймер отсчитывает последние секунды. Время останавливается. И оба перестают бороться, потому что происходящее уже не зависит от их сознания. Это выше. Они оба осознают: темнота обнажает души. Стайлз делает шаг вперед. Протягивает руку и молча забирает портфель из мертвой хватки Джеки. Тихо кладет его на стол, слегка наклоняясь. Горячее дыхание девушки касается шеи, и у Стилински сводит нутро. Он из последних сил держится, чтобы окончательно не слететь с катушек. Джеки уже ненавидит себя за то, что делает и чувствует, но шансов у нее даже меньше, чем «ноль». Теперь все в руках Стайлза. Если он коснется… Если он только коснется, то у нее тут же сорвет крышу, потому что она хочет Стилински здесь и сейчас. С такой силой, что в пору взорваться изнутри к чертям собачьим! И Стайлз касается. Кладет длинные пальцы на талию Джеки, и девушка выдыхает с полустоном, прикрыв глаза. От этого звука у него бегут мурашки по телу. Свободной рукой тянется к лицу, проводит прохладным пальцем по скуле и нижней губе. Мэйсон едва не начинает скулить. Потому что совсем немного до его губ. Но не целует, а только тяжело дышит, обдавая кожу обжигающим теплом. Стайлз медлит, и первой срывается Джеки. Сминает футболку на его груди в кулак, тянет на себя, подаваясь вперед. Впивается в мягкие губы, тут же проникая языком в приоткрытый рот. Вытворяет что-то невероятное, едва ли контролируя себя. Стилински делает шаг, подталкивая, хватает за бёдра и усаживает на стол, раздвигая ноги. Подходит вплотную, чувствуя, как Мэйсон тянет его к себе за талию. Хрипло выдыхает, разрывая поцелуй. Облизывает губы. Невозможно думать ни о чем, кроме очередной дозы, маячащей прямо перед ним. Она – пилюля от всего, панацея от пожирающих мыслей и морального опустошения. Нужно только взять, тогда все пройдет. Тогда адская ломка больше не будет ныть тугой болью, перешибая нормальное течение мыслей. Джеки чувствует жар его кожи даже сквозь футболку, понимает, что это последний шанс для обоих не совершать этот безумный поступок. Еще пара секунд - и пути назад уже точно не будет. Нужно что-то делать: либо бежать, либо идти навстречу. И Мэйсон не может решиться. Все, на что ее хватает, это разбавить потяжелевший воздух, выдохнув его имя: - Стайлз… Произносит так жалобно, с мольбой, что у Стилински внутри все содрогается. Он запускает руку под юбку Джеки и стонет, обнаруживая, что на девчонке лишь гетры выше колена, а кожа бедер обнажена, и горячие пальцы касаются тонкого кружева белья. И уже неважно, куда она шла в таком виде, зачем шарилась по школе и почему, ради всего святого, не останавливает Стайлза. Плевать! Она нужна ему сию секунду! Он жадно впивается в ее губы, прикусывает, тут же зализывая. Прижимает к себе так близко, что кажется, будто между ними совсем не остается воздуха. Нервными движениями срывает джинсовку с хрупких плеч, покрывает поцелуями тонкую шею, скользит выше, оставляя влажную дорожку, и прихватывает губами мочку уха. Она отчаянно цепляется за его плечи и хрипло дышит, выгибается навстречу, словно кошка, лишая Стайлза последних капель мутнеющего рассудка. Мэйсон ловкими движениями снимает байку, хватает край футболкой и тянет вверх, желая освободить Стилински от раздражающих шмоток. Ей нужен мёд его тела: не только запах, но и вкус. Стайлз помогает, вытягивая руки вверх и слегка наклоняясь – тряпка летит на пол. Он перед ней. Почти такой же, как во сне. Оказывается, под бесформенной одеждой Стилински скрывает чертовски сексуальное тело с правильными мышцами. Не перекачанный, гибкий, живой – настоящий. Теперь - реальный. Джеки хватает его за затылок и тянет на себя. Целует губы, линию подбородка, ключицу, грудь… Стайлз аккуратно тянет назад за копну каштановых волос, запрокидывая голову девушки. Снова терзает ее губы, пока Мэйсон шарит по портфелю одной рукой. Он задирает юбку, вжимая пальцы во внутреннюю сторону бедра Джеки, тянется к ставшему влажным кружеву. Девчонка не из робких, он понял это. И теперь нисколько не удивился, когда она ловкими движениями расстегнула ремень его брюк, поднесла презерватив ко рту и зубами вскрыла упаковку, так же ловко натянула резинку, пока Стайлз скрипел зубами от раздирающего его желания, чувствуя прохладные пальцы на своей возбуждённой плоти. Он даже не стал снимать трусики с Мэйсон, только отодвинул тонкую ткань в сторону, притянул девушку на край стола, немного подминая под себя, и вошёл уверенным толчком… Оба сдавленно застонали в этот момент. Мэйсон цеплялась за шею Стилински, мысленно проклиная неудобный стол: ей нужно было больше, больше Стайлза внутри, глубже, сильнее. Парень понял это, потому что и его не устраивало такое положение. Поэтому он подхватил Джеки под ягодицы, заставляя обвить ногами его бедра, и тут же прижал к ближайшей стене, проникая глубже. Девушка запускает пальцы в темные волосы, с полустоном выдыхая в приоткрытый рот Стайлза. Он поудобней перехватил Джеки одной рукой, а второй обнял под спину, широкой ладонью обхватывая хрупкую шею. Так, чтобы можно было прижать еще сильнее; лихорадочно, рвано двигается внутри нее, резкими, уверенными толчками. Комната наполняется жадными вдохами, тяжелым и влажным запахом секса. Оба, кажется, сходят с ума и совершенно теряют счет времени – секунды улетают, вслед за минутами, наполненными неправильным, невозможным наслаждением. Мэйсон срывается на стоны, от которых у Стайлза еще сильнее сводит живот: он чувствует, что близок... Хрипит, облизывая пересохшие губы; двигается еще быстрее, еще сильнее, провоцируя ее на новые, еще более смелые стоны, хватает ртом обжигающе-горячий от ее запаха воздух. - Господи… Джеки… - выдыхает ей на ухо, едва ли осознавая это. Девушка утыкается носом в его шею, подается навстречу, сильнее сжимая ногами узкие бедра Стилински, заставляя его оказаться еще ближе, входить чаще, сильнее… - Черт! – стонет Стайлз, жмурится, сжимая кулаки и впечатывая Мэйсон в стену собственным телом. Джеки до боли закусывает губу, чувствуя, как по его телу одна за другой проходят волны мелкой дрожи, чувствуя его пульсацию в себе. И где-то сдыхают остатки ее здравого смысла. Грудную клетку девушки рвет на части так, что хочется разрыдаться. Вместо этого лишь тяжело дышит в шею Стилински, рукой гладит по спине, тянется вверх, ерошит мягкие волосы на затылке, неловко целует в обнажённое плечо. Стайлзу едва удается устоять на ногах: слабость чувствуется во всем теле, в голове приятная пустота. Джеки нежно гладит его спину, напоминая о существовании напрочь позабытой реальности. Стилински немного отстраняется, но Мэйсон удерживает его, обнимая за шею. - Подожди, - тихо просит она. Стайлз замирает в удивлении, а затем прижимается к девушке, крепко обнимая. Им обоим это нужно. Джеки старается сдержать слезы, и не для того, чтобы казаться сильной. Просто она не хочет, чтобы Стилински корил себя за все произошедшее. Он не виноват в том, что Мэйсон иногда снятся такие странные сны. И уж точно не отвечает за то, что у нее есть дурацкая привычка выбирать не тех. Пусть лучше все это не значит ничего для него. Потому что в сущности это ничего и не меняет. - Все произошедшее останется в этой комнате, - говорит Джеки. Стилински хмурится, не совсем понимая. - Что? - Все это должно остаться здесь, - уверенней повторила Мэйсон, беря себя в руки. Стайлз отстраняется и осторожно помогает девушке стать на ноги. - Хорошо, - рассеянно отвечает он. Но на самом деле ничерта не хорошо. Он, конечно, не собирался бегать с плакатом по школе, однако не ожидал, что девчонка сама попросит замять эту историю. Она уже второй раз за вечер ведет себя не так, как должна была бы. И это выбивает из колеи. Стайлз прекрасно знает, что Джеки переспала с ним не ради забавы. Во всем этом чувствовалось что-то большее. И от этого осознания логика Стилински заходила в тупик. Действия Мэйсон заводили Стайлза в тупик. Он хочет спросить, все ли в порядке, но понимает, что это совершенно тупой вопрос в данной ситуации. Поэтому оба просто стоят и смотрят друг на друга. До Стилински все еще не доходит, что произошло. И он совершенно не знает, что делать дальше. Зато Джеки, кажется, спокойна. Подходит к столу, по пути поднимая джинсовку, закидывает портфель на плечо и произносит уже у двери: - Прости… Она знает, что накосячила. Сделала хуже в первую очередь себе, потому что теперь, вероятно, до конца жизни не сможет выкинуть из головы эту ночь. А еще подтолкнула Стайлза к измене: у него, вообще-то, есть Малия. И какие бы чувства между ними ни были, они – пара. Стайлз и Малия, а не Стайлз и Джеки! Стилински не врубается, за что у него просят прощения. Он вообще с трудом понимает, что происходит. Знает только, что так не должно быть. Потому что Мэйсон не бесчувственная кукла, и не может вот так спокойно уйти после случайного секса. Не только Стайлз хотел этого: ей так же, как и ему, это было нужно, он чувствовал, знал! Так почему сейчас Джеки ведет себя так, словно ничего не было, словно не ее стоны разрывали тишину пустого кабинета, словно не ее имя он только что выдохнул, так слабо, так безумно? - Стой, Джеки! – кричит Стилински и выскакивает из кабинета, на ходу застегивая брюки. Подбегает к девушке и, схватив за руку, разворачивает к себе лицом. – Джеки, я… Пытается оправдаться, но затыкается, когда видит слезы в тёмных глазах. Еще немного - и они сорвутся, покатятся по щекам, и тогда Стайлз окончательно сойдет с ума. Но она выглядит сильной, как всегда, крепко жмурится, сцепив зубы, загоняя поглубже рвущуюся к щекам влагу. Стоит так несколько секунд, а затем расслабляется, выдыхает, кажется совсем спокойной. - Не говори ничего, - сдавленно произносит она. – Не порти… Стилински непонимающе хлопает ресницами. А Джеки выдавливает из себя неуверенную улыбку, осторожно касается щеки парня, пробегаясь кончиками пальцев по родинкам, встает на цыпочки и смело, но как-то неловко целует в губы, горько, измученно. Стайлз стоит посреди коридора, глядя, как девушка скрывается за поворотом. Смелые шаги гулко отдаются в пустых коридорах... Он прикрывает рот рукой, когда до мозга, на время освободившегося от лишних мыслей, наконец, доходит смысл произошедшего. Смазанные картинки, отпечатавшиеся в сознании, давят, едва не до крика, недавние стоны, рваное дыхание… Внутри у Стилински пусто. И это до чертиков пугает его.