Добро пожаловать в новый мир

      Джувон вскрикнула, но тут же больно прикусила себя за губы и язык, чтобы не разбудить людей. Она оставалась недвижимой, хотя должна была бежать туда, куда глаза глядят.       Сопящая передышка, раздававшаяся через расширяющиеся ноздри хобота, который двигался вверх-вниз в тихом замешательстве, поистине бы могла принадлежать слонёнку, если бы изо рта не вылезала на верхней челюсти пара бивней. Крупные глаза буйвола, расположившиеся вдалеке друг от друга, смотрели на Джувон пристально, отчего она хотела отшатнуться. Существо было словно собрано из частей всевозможных животных: чего только стоило непропорциональное бурое медвежье туловище! Очередной монстр сделал шаг вперёд располосованной по оранжевой шкуре лапой. Как бы чудесный зверь ни удивлял телосложением, Джувон до сих пор не могла оторваться разглядывать его морду: если цилинь выглядел очень пугающим и страшным, то существо искренне улыбалось треугольным ртом, вооружённым огромными зубами. Наваждение снова давало о себе знать. «Пора бы привыкнуть здесь видеть чудиков, когда находишься под мультиками».       — А кричать обязательно было? Умные какие вы все… Ха. Харе драму ломать.       Неужели поймали?       Джувон развернулась. К ней обратилась девушка с горящим оранжевым кольцом и нервно перебрасывала волосы на одну сторону. Как помнится из сегодняшнего, Джувон не видела её вообще. Возможно, даже и встречала, но никак не могла вспомнить подобное рассерженное выражение, а голос с интонацией — тем более.       Застучав маленькими лапками по полу, существо чуть ли не сбило с ног Джувон и, кое-как с неосторожностью обогнув её, направилось к незнакомке и весело забило коровьим хвостом по округлым бокам. Оно трогало хоботком свободную руку и щекотало раскрытую ладонь хозяйки, а та помассировала подвижный кончик.       — До сих пор помню Чимина, который бегал по комнате Мусок и чуть ли не бился тупой башкой об стену при виде Пульгасари. — Она постучала кулаком по лбу и хмыкнула. Пусть даже темнота делала своё дело, но Джувон подметила про себя общее настроение незнакомки: она выглядела точно так же, как человек, съевший что-то кислое во время мигрени. — Правильно его, как он говорит, «Бог наказал». За такую тупость я бы с неба в него молнией пульнула. Тупее его, конечно, всё-таки Сокджин.       Пульгасари радостно продудел в женскую ладонь, будто бы не видел хозяйку долгое время, как это случается у покинутых животных, и водил острым бивнем по бедру.       — А ты кто? Тебя как зовут? — не растерялась Джувон и старалась выйти из положения всевозможными путями. Делать вид, что ничего не произошло, — самое лучшее решение.       «Не нравился мне этот Хосок. Зря, что ли, так хищно скалится, давая заведомо знать, что клетка захлопнется при виде зияющего выхода».       — Ой, ой, ой! А ты зубы-то мне не заговаривай. Вечно вы все такие: сначала ввязываетесь в дерьмо, вам протягивают руку, а вы потом дёру даёте. Какие вы все неблагодарные сукины дети. — Проговорила незнакомка каждый слог размеренно, тем самым морально надавливая на Джувон, которая собиралась противостоять хотя бы взгляду исподлобья.       — С чего ты взяла, что я собралась бежать? Может, я просто хотела сейчас осмотреть комнату Мусок?       — А чего в ней рассматривать? Ни мебели, ни картин, ни каких-то других тупых штук, у которых Тэхёна просто навалом. Хоть бы ради смеха приплела про картины или про сортир, который так и стоит в крыле, ждёт твою рвоту со сраньём.       Опущенные и сведённые брови, внутренние уголки которых были сдвинуты к носу, подчёркивали сверкающие, широко открытые глаза. Незнакомка нетерпеливо цедила слова сквозь зубы: челюсти были плотно сжаты и немного выдвинуты вперед. Приоткрытые бледные губы в ниточку, сливавшиеся с непередаваемо болезненно бледной кожей, пусть и окрашенной оранжевым свечением, придавали рту прямоугольное очертание, при этом обнажая пожелтевшие мелкие зубы.       Джувон в смятении так и не ответила ей, только промышляла про себя последующие сценарии оправданий перед остальными. Было, конечно, предположение, что Хосок как-то уловил намерение Джувон и передал этой девушке, но больше волновало другое: в чём же Джувон прокололась? Она что, надеялась провести вокруг пальца ту же самую Хёнмин, безоговорочно ушедшую к себе в комнату?       — Ой, затряслась, затряслась, — заулюлюкала девушка и наклонилась полукорпусом к Джувон, заглядывая прямо в беспокойное лицо. Джувон даже немного смутилась: если Хёнмин выглядела далеко не на свой возраст, то некогда утраченную красоту незнакомки заменили шрамы и глубокие морщины. Да и вообще, откровенно говоря, внешняя агрессия Хёнмин походила больше на детскую обиду. — Все пытаются сбегать, но их либо ловят, либо не решаются. Во всяком случае, эти типы оба дураки. Да чё мелочиться — дебилы.       Джувон моментально перевела взгляд на обувь, на которую уселся шаловливый Пульгасари, урча. Её бы даже умилило такое поведение, если бы перед ней была соседская собака или горячо любимая кошка. Она тихо зашипела от слегка впившегося бивня в голень, но тут же существо почувствовало, что Джувон неприятно, и слегка сдвинулось на животе, не вставая на лапы.       — Так всё же зовут-то тебя как? — перевела тему Джувон, не возвращаясь к фатальному проколу. Действительно, на что было можно надеяться, когда все вещи, намекающие на необычность этого места, были настолько очевидны? — Раз уж я отношусь к первому типу.       Незнакомка повторно принялась пятернёй спутывать волосы, одновременно перекладывая их на плечо, хотя ни одной пряди не осталось на спине. Моргнув, как при хорее, она натянула ремень громоздкой сумки так, что Джувон чудилось, что ткань вот-вот сейчас разойдётся с треском.       — Ёнсо.       — Приятно познакомиться… — Джувон хотела вежливо поклониться, но Пульгасари предупредительно ударил лапой по колену, и она только лишь кивнула с выпученными глазами. Животное снова улеглось к ногам. — Я…       — Ой-ой, думаешь, мне так интересно, как там тебя мамашка с папашкой назвали? Знаю я: Джувон ты. Вот и херня напрашивается: схерали-то тебя вдруг мужицким именем прозвали?       Джувон опять-таки стояла растерянная. Ёнсо резко стянула с себя ремень, крепко придерживая тяжеловесную сумку. Она вообще даже не интересовалась, что тревожит Джувон. Ёнсо вела себя так, будто её задача заключалась поймать Джувон да высказать пару ласковых так ещё приплести вовсе не лестные слова про отряд. Кольцо Ёнсо потухало, поэтому она сама постепенно исчезала в темноте с каждым последним издыханием света.       — И девочек так иногда в Пусане называют.       — Ты пусанка?       — Нет, — на этот раз менее уверенно ответила Джувон после вопроса в лоб, заданного вызывающе и с явной усмешкой в тоне.       — Так это долбоёбов не оправдывает, — закончила Ёнсо: её последние слова звучали, как гром среди ясного неба.        Джувон даже стало до горечи обидно за оскорбление её родителей, но нарастающий гнев от фривольного и весьма высокомерного поведения человека, которого она впервые видит, сумела сдержать. Та перепалка со стариком, затащившим Юнги в порочное дело, казалась теперь просто тренировочным этапом испытания сдержанности, который она провалила. Да что теперь говорить — она боялась лишний раз на себя навлечь беду. И так уже натерпелась сполна, никому такой душевной каторги не пожелает.       Ёнсо развернулась и сделала пару глухих шагов вперёд к лестнице. Джувон с большим недоумением провожала её спину.       Всё же Ёнсо не имела никакой цели покинуть Джувон одну в комнате Мусок наедине с чудесным существом.       — Так мы идём или ты так и будешь здесь тухнуть? Будешь выёбываться — я тебя так здесь и оставлю ночевать. Сама будешь оправдываться, что ты здесь делала всю ночь. Ты меня поняла?       Джувон приподняла ногу, и Пульгасари с недовольным возгласом слонёнка отпрыгнул к Ёнсо, смешно перебирая ножками в спешке.       Джувон вошла следом за Ёнсо в полный мрак. Как только она переступила высокий порог комнаты, в которой она недавно находилась, включился свет. Она не отводила взгляда от мелькающего коричневого пятна — изрядно выпачканной грязью и травой мастерки. Ёнсо тут же дошла до другой кровати, не тронутой ни Джувон, ни тем более Хёнмин, и плюхнулась на неё, попутно бросая сумку на недалеко стоящий стул.       — И долго будешь там стоять? Сейчас на пороге у меня спать будешь, — в очередной раз пригрозила Ёнсо и подняла голову. В ярком свете она преобразилась в ещё более страшного человека. Имелась в виду не физическая красота, хотя по азиатским стандартам её ни в коем случае не назовёшь ухоженной женщиной, но её злость, навсегда застывшая в морщинах и шрамах, с каждым разом сменяющихся на новые, просто давила на Джувон. Ёнсо в буквальном смысле сдёрнула с себя грязную и разорванную по бокам мастерку и положила сверху на сумку. По глупой и странной манере она вновь интенсивно перекладывала волосы на одну сторону. Она легла на кровать прямо в сапогах с засохшей на них жижей. Влажная грязь оставалась на полинявшем белье с каждым движением ноги.       Джувон опять пришла к выводу, что привыкать ей не придётся, и закрыла за собой дверь. Она так наивно предполагала, что череда проклятых дверей, отделявших её от свободы, навеки останутся в этом месте. Кто же знал, что она вновь возьмётся за ту самую злополучную ручку. Девушка двинулась к примятой ею же кровати и присела с краю, но не легла, как это сделала Ёнсо, смотревшая в потолок. До сих пор Джувон было дико смотреть, как ни за что страдает постельное бельё.       Ёнсо повернула голову на подушке, подложив руку под затылок. Её взгляд был ярким не в позитивном смысле. Если человека переполняет чувство, зашедшее в крайность по своей сути, то все движения, взгляды, выражения не остаются нейтральными. Они выделяются каждой мелочью и, как считала Джувон, с каждой секундой либо цепляют, умиляют, либо угнетают, либо изничтожают без задней мысли.       — Только сегодня припёрли?       — Да, это так.       — Понятно, — задумчиво произнесла Ёнсо, приподнявшись на локте. Она вцепилась пальцами за простыню, тем самым стянув её к себе. — И зачем заключила?       — Сделку? Это была не я, а мой старший брат.       — Да мне какая разница! Смысл? Причина? Что?       — Деньги на операцию для нашей матери. Она...       Но Джувон не успела договорить, потому что Ёнсо деловито цыкнула и затем заржала конём, зацепившись за концы волос. Она била ладонью по подушке и откровенно смеялась, не отрываясь разглядывать Джувон. Смех был злым, скользким, очень неприятным и даже гадким. Без стыда и совести она сужала глаза, поэтому взгляд казался острее и холоднее. Ледяной взор разрезал на месте кривых швов душу Джувон именно огнём.       — Чего смеёшься?       Ботинок чуть ли не полетел прямо в голову Джувон, и девушка вовремя отклонилась вбок, прижимаясь к стене. Хихикая, Ёнсо вытаскивала ногу из второго ботинка и не отводила взгляда от переменившегося выражения лица Джувон. Что было самое удивительное, так это то, что руки Ёнсо оставались чистыми, когда дотрагивались до грязных шнурков. Джувон чуть ли вслух не вспылила от подобной выходки, результат которой мог бы быть очень печальным, если бы не быстрая реакция помогла его избежать.       — Что это было вообще? — спросила Джувон, скрестив руки на груди и сложив ногу на ногу.       — Молчи! — В голосе звучал не доброжелательный, а, скорее всего, хулиганский задор набедакуревшего неисправимого подростка.       Ёнсо отбросила ботинок чуть дальше от сидящей Джувон к другому, одиноко валявшемуся около письменного стола, и покосилась на простынку. Затем она накренилась к грязному постельному белью и провела рукой по тёмно-коричневым разводам. Кольцо загорелось знакомым Джувон пламенем. Пока Ёнсо водила рукой по пятнам, грязь моментально исчезала, будто бы её ладонь засасывала въевшиеся частицы внутрь себя, словно насадка мощного пылесоса. Кольцо перестало излучать свет и мигом потухло, когда Ёнсо положила руку на колени.       — Только не говори, что я снова трачу энергию по «пустякам», — спародировала она привычный говор Хёнмин, которая так же рьяно жестикулировала руками, как сейчас это делала Ёнсо, — поняла? — вернулась к своему тону она и соизмерила угрожающим взором Джувон, точно пыталась таким образом проникнуть в мысли чужого человека и заручиться его внутренним обещанием.       — Это… ваши разборки? — безучастно ответила Джувон и вопросительно покосилась на Ёнсо. — А почему у тебя кольцо оранжевое?       — Слишком много хочешь знать.       — Меня больше волнует знать то, над чем ты так посмеялась. Я что-то смешное сказала, не поняла?       — Скажу прямо: твоя проблема даже выеденного яйца не стоит по сравнению с теми, кто здесь уже находится долгое время, — обвинительно произнесла Ёнсо и в воздухе тыкнула указательным пальцем в грудь Джувон. — Твоя паника чертовски смешна.       — Подожди! Подожди-ка! Значит, смерть человека для тебя это так, пустяк?! Почему ты обесцениваешь мою проблему?       Без спешки, даже с какой-то ленью в движениях, Ёнсо стягивала штаны и резко отбросила их на изголовье кровати. Она безучастно дотянулась до спины и почесала её с громкой зевотой: иначе говоря, делала всё, что угодно, лишь бы сразу не отвечать запалившейся Джувон, у которой кулаки сжимались, чтобы рвануть и устроить взбучку, как тогда жутко слащавому в речах Тэхёну.       — И всё же? — всё ждала хоть какой-то реакции Джувон. Ей надоело быть упорно игнорируемой.       — Ты слишком много хочешь знать за один день. Тебе не кажется это самым что ни на есть настоящим безумием? Ты и так кажешься безумной самой себе, не обманывайся. — Ёнсо усердно оттирала полоску грязи на тыльной стороне ладони смоченным в слюне пальцем.       Джувон поняла, к чему клонила нисколько не старавшаяся быть таинственной Ёнсо, и притихла, смотря на болтающиеся туда-сюда ноги. За те два дня полного сумасшествия, объединившего все события, которые даже не смели происходить за всю её жизнь, намекали на полное отсутствие кое-какого рассудка. Она прикрыла веки и откинулась на спинку стула, дотрагиваясь до висков. Снова желание заснуть сидя и больше никогда не проснуться возобновило попытки соблазнить её на данный поступок. Жаль, люди не умирают только по одному, но очень сильному хотению. Джувон бы даже поверила в силу «той самой древней корейской магии», если бы она представила до дотошных мелочей последние вздохи еле поднимающейся грудной клетки.       — Не драматизируй мне тут, — донеслось до слуха Джувон ядовитые слова, — а лучше ложись спать. Поверь мне, пташечка, — дальше будет только хуже. Я, конечно, понимаю, ты создание нежное и несчастное, но не настолько, чтобы играть мне на нервы.       — С чего бы хуже? — приоткрыла правый глаз Джувон и поглядывала на Ёнсо, которая вертела ключик, посматривая на циферблат часов и всё ещё покручивая «заводилку». — И зачем нужны тренировки?       — Ха, сразу видно — тупая.       — Если я задаю вопросы, это не значит, что я глупый человек. Это всего лишь значит, что я хочу разобраться, а не слушать оскорбления от того, кого впервые вижу.       Ёнсо не просто отставила будильник, а стукнула им по тумбочке. Не то чтобы Джувон подскочила на месте: просто от неожиданности скукожилась. После того как Ёнсо выложила всю дурь в непонятной агрессивности, она выдвинула левое плечо вперёд, будто бы готовилась к решающему нападению, и прошипела коброй:       — Да потому, что это такая же война, не отличающаяся от людской. Ты думаешь, в армии солдатики с оружием пойдут на бессмертных? Они завалят всем батальоном гигантов и только рукопашкой уложат на лопатки вампиров? Ты что, действительно так считаешь? Ну ты и курица, конечно, — сказала Ёнсо с явным пренебрежением, будто бы разговаривала с бедняком, умоляющим дать ему пару монет ради милости Господней. — Ты понимаешь вообще, кем ты теперь стала? Отвечай! — Слюни разлетались во все стороны, и Джувон полезла утирать с лица попавшие капли спокойно, без надрыва, тихо. Ёнсо наклонилась корпусом к Джувон и смотрела прямо в глаза собеседницы. Другая девушка опять молчала, но её прямая осанка и гордо приподнятая голова выдавали с поличным её бесстрашие, пусть и местами поддельное и неуверенное.       — Ты тогда мне ответь, — выставила своё условие Джувон в отместку, — сумасшедшие ли мы здесь?       Ёнсо не сразу отреагировала вербально, но только враждебно повернула голову и искоса поглядывала на хаотично движущиеся зрачки Джувон.       — Сумасшедший никогда не скажет, что он такой. Мы все по-своему больны, — загадочно оставила в ещё большем смятении Ёнсо и продолжила гнуть свою линию по-особенному метко: — Мы все тут больны, иначе бы не было этого места и этих людей вместе.       — А почему война? — прошептала Джувон, получив один из главных ответов на горящие вопросы этих дней.       — Так ты не знаешь! Не зна-а-аешь! — протянула Ёнсо и резко подставила перед носом Джувон раскрытую ладонь. Её пальцы сжимались и разжимались, будто бы мяли здоровенный кусок сочного мяса с сочащейся кровью по рукам. — Ты временная пешка. Так, на месяцок жопу за всех повытираешь и потом пойдёшь домой с пустой головой — равно с такой, с какой тебя сюда притащили. Люди, которые здесь решили сами остаться, — она перешла на шипение, а не на обычный размеренный разговор, — они больше, чем просто больны. Они — въевшееся пятно на девственно чистом обществе, которое они услужливо прикрывают всё это время, пока их жрут! Жрут нас, убивают каждый раз, когда мы слышим красную тревогу от Кима — ад его возьми — Тэхёна! — зычно закричала Ёнсо, распалившаяся настолько, что некогда тонкие жилки на её лбу вздувались, точно наполненные гелием, и пульсировали. — Ты никогда не узнаешь, каково это видеть, слышать, осязать, нюхать так, как оно на самом деле есть. Ты не узнаешь, что значит каждый ёбаный день подыхать и молить побыстрее реально Богу душу отдать или не дышать, в ад попасть!       Джувон прикусила нижнюю губу и только лишь хотела опустить взгляд, но просто эмоционально не могла дать слабину. Ей хотелось плакать от Ёнсо. Она до сих пор не осознавала, что значат тайные шифры в этих словах и какой посыл они несут. Можно было подумать, Ёнсо — очередная сбрендившая девица, огрубевшая среди таких же цивилизованных дикарей, но с каждой секундой всё, что творилось в стенах подземелий, было похоже на правду. Джувон даже не стеснялась признать подземелия и уже действительно верила, что сидит в маленькой комнатке посреди одной душной коробки, зарытой глубоко под землю.       — Тогда… почему… я?       Ёнсо схватила Джувон за толстовку и потрясла её за грудки. Её глаза, затянутые в сети кровяных сосудов, безумно смотрели на Джувон не только с жестокостью, но и со всей ненавистью. Ёнсо истерично затрясла руками, а её тихий рык прогрессивно становился громче.       — Ты. Нихуя. Не. Особенная. Как. Это. Думают. Все! — Она потеряла контроль над поведением и уже не осознавала, каким образом разговаривала. — Каждый связан тонкой нитью. Она же соединяет тебя и Тэхёна. Нить называется воля случая. Случая! Случай блядский затащил тебя в ад на земле! И тебя! И меня! И всех! Месяц — чистилище, но дальше, если посмеешь, ты выберешь ад вместо рая!       Ёнсо со всей дуростью влепила звучную оплеуху по щеке Джувон.       Крик Джувон перекрыл скрип открывающейся двери.       — Дура! — Единственное, что Джувон смогла уловить в потоке разъяренной речи во время падения на пол.       — Не вмешивайся! — Ёнсо вскочила с кровати и сильно двинула её бедром в сторону, уворачиваясь от надвигающегося кулака. — Хёнмин! Шалава!..       Заснувший в углу Пульгасари испугался от шума, вскочил на маленькие лапки и, нервно издавая звуки хоботком, затопал по всей комнате. Добежав до Ёнсо, он прижался к её голени и выпускал в воздух маленькие клубочки дыма. Ёнсо, не приласкав существо, пнула его под бок. Пульгасари не собирался уходить, а только лишь жалобно затрубил.       — Я тебе не шалава, — сказала Хёнмин, на которую так уповала трясущаяся Джувон. — Прояви хотя бы каплю уважения! — Она посмотрела через плечо на Джувон, наблюдавшую за перепалкой между двумя девушками через раздвинутые пальцы прикрывавших лицо ладоней. — Ёнсо-я, не надо так себя вести! Джувон, пошли ко мне в комнату. Я так и знала, что у вас что-то, да вот точно произойдёт! Вот задницей чуяла!       — Задницей, которая будет вскоре подтёрта вот этой девочкой на месяц? — чванно выразилась язвительная Ёнсо, показывая пальцем на приподнимающуюся Джувон. — Она даже сдачи не может дать! Слабачка, очень.       — Сестринство должно друг другу помогать, а не строить козни только по той причине, что у тебя что-то в жизни не сложилось, вот и хочешь вымести всю обиду на ни в чём неповинного человека! Стыдно тебе должно быть, стыдно, моя дорогая.       — Да мне поебать на такое сестринство. Я помню старых Джэын, Соён, Сыну… И ты их помнишь, раз уж начала за сестринство, — интенсивно закивала головой Ёнсо в знак дразнящего согласия. — Их нет здесь не потому, что они не отсиживались здесь. Не потому, что слепы и немощны, хороши только в покупках и малы или какие-то там ещё! Они были озлоблены только на одного человека, ради которого они стали такими.       — Мне жаль, что ты до сих пор сама не можешь себе вбить в забитую обидой голову наше истинное предназначение. Мы с гордостью называем себя отрядом департамента по устранению и укрощению мифических существ имени Тангуна Вангома! — С тяжёлым вздохом Хёнмин приподнимала не отошедшую от шока Джувон и всё вперивалась острым взглядом в Ёнсо, стоящую со сжатыми кулаками, будто готовыми к зверскому нападению. Костяшки побледнели. — Ни Соён, ни Сыну, ни Джэын не были убийцами! Мы все вместе очищали души людей и вливали в их внутренние сосуды чистую магию доброго сердца, исходящую от наших! Чтобы дарить её, мы очищали свои сердца месяц, а потом уже добровольно решили посвятить наши жизни людям!       — А потому что тебе умирать не хотелось, — спокойно ответила на выпад Ёнсо. Нельзя было сказать, что на данный момент она выглядела вполне уравновешенной и ничто не смело грозить Джувон, расслабленной в поддерживающих руках. — Ладно, это, там ты пошла бы мучиться сама, грешница ты наша, но зачем ты в самое пекло свою собачку-то утащила?       Джувон взглянула недоверчивыми глазами снизу вверх на трясущийся подбородок Хёнмин. Размытые глаза, возможно, её обманывали, но ей показалось, что кожа старшей блестела от слёз.       — Не смей называть его собачкой. Он не какая-то там шавка… — жалобным, едва ли слезливым голосом просипела ослабленная Хёнмин и склонила голову к плечу. Джувон прижалась к ней сильнее и слышала, как сердце разрывало всю грудную клетку и пыталось забиться настолько сильно, дабы окончательно встать, как старинные часы, отслужившие свой срок. — Пошли, солнышко, ко мне в комнату. Пойдём… пойдём же?       — Нет.       Джувон понимала, что Хёнмин относилась к ней со всей серьёзностью намерений оберегать её, но то самое странное чувство подсказывало оставаться на месте и не следовать по пути наименьшего сопротивления. Ей казалось, что целесообразнее остаться именно в своей комнате, чтобы не навлечь ещё больше беды на и так больную голову.       Сказать, что Хёнмин в буквальном смысле опешила и потеряла дар речи, — ничего не сказать. Она повернула Джувон к себе лицом и бережно взяла её за плечи, вглядываясь в понурое выражение и пытаясь найти ключ к её решению.       — Точно не хочешь? — Хёнмин как бы уговаривала только одним тоном, не надеясь получить отрицательный ответ на её вопрос. Она по-матерински коснулась губами до горячего лба Джувон и пропыхтела в него. — Ты вся горишь!       — Я не болею. Такое бывает, когда перепугаешься. Не волнуйся обо мне. Это теперь моя комната, и я разделяю её с Ёнсо-онни. Не переживай за меня, пожалуйста. Мне нужно жить тут.       — Но…       — Верь мне, правда. Мне нужно привыкать и общаться с соседкой по комнате.       Ёнсо язвительно хихикнула, вздёрнув голову.       — Прости за сегодняшнее, — докончила Джувон и виновато сделала полупоклон.       — Хочешь не хочешь, а вот тебя я с ней не оставлю! Она больна! — Хёнмин сдавила еле дышащую Джувон в крепких объятиях и опалила ухо дыханием, отчего Джувон скривилась, но сдержалась делать замечание.       — Очень странно, что ты называешь меня больной, когда сама ты…       — Молчи, Ёнсо! Ничего не говори!       Хёнмин слегка оттолкнула от себя Джувон, но не так, как это сделал Юнги при поимке с поличным, и развернулась к Ёнсо. Она сама еле унимала гнев, прося себя не наброситься на подстрекательницу и не стиснуть её горло так, чтобы мерзкие слова замерли в зачахлой груди. Они смотрели друг на друга с лютой ненавистью и не пытались скрыть её под лицемерием. Джувон потёрла глаза рукавом и соображала, что следует сказать для прекращения бессмысленной перепалки. Она даже позабыла про свой неудавшийся побег и ставила цель утихомирить накал страстей.       — Хёнмин-онни, — дотронулась до вздёрнутого плеча Джувон и трепетно погладила по нему, призывая прикосновением остановиться, — пора спать.       Джувон считала: быть мягкой и одновременно закрытой от лишних расспросов как-то успокоит до боли добропорядочный нрав Хёнмин.       — Ты точно не хочешь пойти со мной? — кинула Хёнмин. Надежда до сих пор оставалась последней.       — Я же тебе объяснила! — Джувон выдавила необременённую улыбку, мешающую кричать.       Хёнмин напоследок кинула печальный взгляд явного проигрыша и, тяжело вздохнув, двинулась к открытой двери. Джувон заметила, что старшая шла босиком, наступая на грязь, оставленную ботинками Ёнсо, и вздохнула не менее раздосадованнее. Дверь громко закрылась.       После ухода Хёнмин насмотревшаяся всласть на прощание Ёнсо плюхнулась на кровать и откровенно захохотала, всё делаясь громче. Она выдавливала из себя поддельное, вздутое веселье, чтобы ушедшая Хёнмин слышала даже в своей комнате. Её смех по звучанию напоминал разговорную речь, Джувон это сознательно понимала, потому что люди так не смеются, а всячески хорохорятся. Всё это не производило надлежащего действия.       Решив не обращать внимания на раззадоренную Ёнсо, Джувон легла на свою кровать и принялась стягивать с ног брюки. До сих пор перед ней представлялась озверевшая физиономия Ёнсо. Девушка потёрла уставшие веки и желала уснуть как можно поскорее, но сон просто так не приходил, особенно если учесть опасность, находящуюся в метре от неё.       Смех прекратился. Потух свет. Джувон даже о нём не подумала: видимо, это работа Ёнсо. Глаза невольно слипались, но всеми стараниями она уговаривала свой организм не поддаться соблазну провалиться в сон. Может быть, это была её большой ошибкой — отказаться пойти в комнату старшей хотя бы на одну ночь. В конце концов, считала Джувон, она взрослый человек, принимающий решения самостоятельно, причём эти решения являются не просто бездумными, а взвешенными. А может, она узнает от Ёнсо что-нибудь полезное, кто его знает?       — Мелкая, — скрежет неприятного женского голоса заставил Джувон продрогнуть до костей, будто её окунули в холодную реку в морозный полночь.       — Да?       — Считай, тебе повезло. Завтра вечером ты будешь отпрашиваться назад домой после моих рассказов.       — Каких же?       — Ты ещё расспрашивать меня посреди ночи будешь? Таких. Скажешь спасибо мамочке, что у неё только операбельная опухоль.       — Я пойду к Тэхёну, поговорю после тренировок.       — Он тебе ответит только на один вопрос, тащемта. — Джувон видела, как малыш Пульгасари подстраивался возле кровати хозяйки и выпускал пару оранжевых огоньков в воздух, по-детски пыхтя. В свете маленьких искорок Джувон также наблюдала за Ёнсо. Она всё упорно приглаживала волосы на одну сторону. — Спи, пока тебя не придушила. Могу дать тебе один совет на все времена: быстрее вырастай и прекращай выкидывать бабские штучки!       — Звучит мизоги…       — Прекращай, иначе хуже будет тебе, — сделала акцент на местоимение Ёнсо.       Больше ничего не оставалось делать, как закрыть глаза и натянуть до носа одеяло.