Добро пожаловать в новый мир

      — Там уже начинается разделение на два коридора: крыло сестринства и братства. Разделение произошло чисто на исторической почве ещё со времён Корё. Твоё крыло с девочками находится справа, вот за той дверью. Ага, видишь? — Джин показал на дверь, имитированную под мрамор, с изображением женщины в ханбоке, гладящей золотокрылого дракона. Вся толпа кое-как умещалась в довольно узком коридоре, рассчитанном на три-четыре человека в ширину. Чимин, как чуть ли не самый маленький в группе, практически задыхался от тесноты и не видел говорящего Джина. — Где туалет, ванная и прочее, тебе покажет нуна. Если что, всегда обращайся к каждому, если никто не занят. Например, если Намджун сидит в библиотеке и перебирает книги, то к нему не стоит обращаться. Он, конечно, ответственный и добрый, но не всем приятно, когда лезут в такие моменты. Если Чимин торчит в своей лаборатории, то тем более не суйся. Если кто-то направляется на тренировку, тоже не стоит. Спроси, может ли тот или иной человек тебе уделить пару минут, хорошо? Свободные ребята отзовутся. Думаю, Хёнмин тебе и так поможет привыкнуть, поэтому вопросов будет не так много. Будешь жить с одной девушкой, которая скоро… придёт. — Он волнительно оттянул ворот, вставший колом от впитавшегося пота, и издал нервный смешок. — Поначалу она кажется нелюдимой, но, как полагаю, вы найдёте общий язык. Завтра подъём ровно в двенадцать, так как мы с тобой провозились целую ночь. Днём будем тебя тренировать. Начнёшь работать с Намджуном и потихоньку чередоваться с теми, у кого никаких планов нет. Как ты понимаешь, у тебя не будет постоянного тренера. Надеюсь, я успел тебе всё объяснить. Что-нибудь ещё перед сном? Или оставишь на завтра?       Джувон стояла и не могла не насмотреться на полностью белые стены. Ей казалось, что она потихонечку сходила с ума. Мысль, что она точно лежит в психушке и ходит по ней в состоянии наркотического опьянения, не оставляла её ни на минуту. Галдящая толпа мешала сосредоточиться, но Джувон общую мысль Джина уловила. Она раздражалась от бесконечного хохота Хосока, который всё время донимал запыхавшегося Чимина. Джувон кривилась после каждого чихания Намджуна, всё боясь подхватить заразу. Разношёрстный контингент вообще не вселял никакого доверия до сих пор, кроме спокойного Чонгука и тихой Кёнсук, по-детски прижимавшейся к локтю потиравшего нос Намджуна.       — Да, я бы тут немножечко уточнила, — поспешила отозваться девушка, — а как мне кого искать, если все помещения разбросаны по всей Корее?       — Смотри, — продолжил объяснение Джин и вытянул руку с уже загоревшимся кольцом. — Чем хорош артефакт, так это тем, что он связывает всех посвящённых между собой. В наш отряд тебя посвятил дракон — символ департамента. Если обычный человек использует для связи телефон и интернет, то в нашем случае мы просто обращаемся к кольцу, но при этом представляем человека. Сейчас покажу. — Он крепко зажмурился, пыхтя и надувая губы. От большого усердия огонёк разгорелся ярче. Из кольца возникла широкая прямоугольная плоскость, перебиравшая всевозможные локации департамента. Джувон заметила и странный дом с запертым цилинем, и треклятую библиотеку, оставившую не очень приятные воспоминания от встречи с Ёндоном. — Чонгук. — Плоскость показала кусок коридора, где они на данный момент стояли всем скопищем. Изображение само по себе увеличивалось. В голубых тонах, будто на мерцающем экране, чесал затылок Чонгук. Девушка мигом смотрела то на плоскость, то на Чонгука. Действия Чонгука настоящего и Чонгука из изображения повторялись абсолютно синхронно. Затем кольцо потухло, и вместе с этим исчезла плоскость. — Можешь потом попробовать, сейчас тебе это ни к чему, потому что мы направляемся спать.       — Я так и не узнала… а откуда у вас идёт вода? Вы где-то работаете, чтобы оплачивать коммунальные услуги? Помимо основной… деятельности вы же точно где-то работаете?       — Тебе должен был объяснять Тэхён, только вот он улизнул… — Джин произнёс напыщенную тираду с прищуром махрового недовольства.       — Так всё же почему он не перенёсся с нами? Он в другом месте? Спать ушёл, что ли?       — Да, он у себя в кабинете. Возможно, решает проблемы с другими департаментами. Редко спит, на самом деле… Ну, так о чём я говорил? Вот наша основная работа на данный момент. Вода доставляется по особой системе труб. Её ещё установили несколько сотен лет назад. Мы думали перевезти жилое крыло на остров, так как это намного логичнее, на мой взгляд, но вряд ли мы сможем повторить опыт наших предшественников. Все необходимые товары для жизнедеятельности мы покупаем на настоящие деньги. Мы немного зарабатываем на мелких делишках: помогаем почистить дома людей шибко верующих, находим ингредиенты для шаманов и продаём. В магазины ходит Чонгук, потому что пришёл немного раньше тебя. Мы нечасто его берём на серьёзные задания: рано ему ещё, не научился. Тебе тоже будем давать мелкие поручения. Какая-никакая, да всё же помощь.       — Когда же он пришёл?       — В августе… Три месяца назад.       — Но Тэхён мне гово…       Остановив речь Джувон, Хёнмин похлопала в ладоши, дабы привлечь к себе внимание.       — Так-так, расходимся! Всем спать! Сегодня хотя бы немного поспим, чтобы не превратиться в рамён!       Толпа загудела, непонятливо перебрасываясь взглядами и словечками. Чимин чуть не сорвался с места, но Чонгук удержал его за руку, и тот кое-как утихомирил пыл. Они и так не смыкали глаз всю ночь напролёт, теперь вообще спать не хотели, потому что сонливость как рукой сняло. Если смотреть на Джувон, она была готова не просто провалиться в сон при первой же возможности, но и вообще Богу душу отдать от усталости. С одной стороны, ей не терпелось сразу лечь на кровать и забыться, но с другой — слишком много она узнала, от чего она вряд ли уснёт ещё несколько лет подряд.       Старшая вышла из тесной толпы и направилась прямиком к Джувон. Намджун под руку доводил слегка трясущуюся Кёнсук и аккуратно передал её Хёнмин. До сих пор Джувон с горечью смотрела на слабую Кёнсук, еле передвигающую ногами. Она даже в голове прикинула, сколько времени Намджун уделяет ей: как видно, большую часть. «Наверное, это страшно, когда ты застреваешь между мирами, а ему страшно ей отказать помогать».       Холодно кивнув, молчаливый Намджун, у кого лицо практически потухло и добрая улыбка стёрлась с губ, попрощался с девушками. Он развернулся и направился к выходу, разрезая скучковавшуюся толпу на две части. Молодой человек с топотом удалился из коридора.       — Да, плохо вышло с графиком, ну а что делать? Можно и потерпеть. Всем доброго утра, что ли, — кивнул Джин и перевёл взгляд на Хёнмин, у которой глаза не по своей воле начали смыкаться от нечеловеческой усталости. Кёнсук нетерпеливо на ощупь нашла подбородок старшей и дотронулась до него, выжимая из себя силы, чтобы произнести несколько слов:       — Онни… спать хочу…       С какой же ненавистью проклял её демон, что она не может даже и предложения связать! Джувон даже прикинула себе: если она жалуется на свою жизнь так часто, что бы она сейчас говорила после знакомства со слепой мудан?       — Мы пошли, — с пыхтением развернулась Хёнмин, таща за собой жутко уставшую Кёнсук. — Ребята, вам бы тоже надо спать.       Из толпы выглядывал Хосок с хищным оскалом и сверлил сощуренными глазками переминавшегося с ноги на ногу Джина. Их взгляды пересеклись, и поэтому Джину сразу стало не по себе. Он горделиво выпрямился и приподнял голову, будто бы даже издалека смотрел на того снизу вверх.       — Спокойной ночи, ну-уна, — сладко протянул Хосок, нарочито делая голос жутко приторным, точно вымазанным мёдом и одновременно вымаранным противной вязкой слизью. Его пухлые щёки при улыбке выдавали внеземное довольство, как это бывает у котов, объевшихся сытным обедом. При прощании Хосок не переставал растягивать губы и изучать Джина, у которого кулаки сжимались, а глухое сопение раздавалось по узкому коридорчику. Джувон ощущала его гнев, судя по нарастающей красноте лица.       Наблюдая за ними, Джувон еле-еле сдержалась, чтобы не подойти и не ударить Хосока в нос. У неё не хватало на него зла — настолько смущали бесконечные провокации без дела. Сначала она предполагала, что Джин намеренно задевал Хосока и всячески старался ему нагадить, но выходило совершенно иначе. Джувон больше волновало, почему у них такая подозрительная вражда, наполненная лютой ненавистью. Если Хёнмин даёт подзатыльники Джину ради воспитательных целей, то что произошло такого, раз уж Хосок старался как можно острее задеть другого? Она никак не могла сложить паззл воедино потому, что не хватало ещё много деталей. Причина есть абсолютно всему, но обнаружить её просто так не всегда получается.       — Давайте пойдём спать, я уже не могу стоять, — призналась Джувон и некультурно прокашлялась, дабы отвлечь разгорающихся парней. Джин нагло цыкнул зубом и двинулся на разошедшуюся к стенкам толпу, успевшую заметно рассосаться в столь узком посещении. Несмотря на то, что ему дали достаточно много места, он задел плечом Хосока, и тот захохотал, развернувшись в его сторону, когда Джин ускорил шаг.       Чимин зло присвистнул, испепеляя взглядом улюлюкающего в пустоту Хосока, тем самым призывая его к порядку, и дал знак Чонгуку головой. Теперь двое вместе двинулись вслед удалявшемуся в крыло Джину и даже смогли догнать.       В коридоре остались наедине Джувон да Хосок. Остальные разошлись в каждое своё крыло.       — А ты чего не идёшь? — участливо поинтересовалась Джувон, но с излишней деликатностью в тоне, чтобы не навредить самой себе. Она поняла, что его маниакальные повадки, верно, являются таковыми, поэтому никаких сомнений: надо вести с ним как можно аккуратнее и по возможности располагать к себе.       Хосок округлил губы и собрался ответить, но не успел.       — Джувон, ты идёшь спать? Я помогла лечь Кёнсук, давай с тобой разбираться!       — Иду! — Только и осталось ответить Джувон. Она старалась не выдавать волнение в голосе, но не отводила взгляда от Хосока. Он даже противно осклабился и упёрся рукой об стенку, при этом вальяжно подбоченился.       — Что же, с переездом. — Хосок неприятно хихикнул и подмигнул, будто бы подразумевал полную издёвку. Он перестал подпирать стену и развернулся по направлению к мужским спальням. Хосок шёл неторопливо, громко шоркая, и удалялся от Джувон. У неё будто бы камень с души свалился. Оставаться с ним наедине не приносило ей ничего, кроме дискомфорта.       Напоследок Хосок развернулся и пристально посмотрел на неё. Даже если они находились друг от друга на приличном расстоянии, а Джувон плохо видела лицо, она всё равно дорисовывала его медоточивую улыбку, которую достала из сундука с барахлом в глуби памяти. Такие неприятные для неё лица приравнивались к форменной дряни, хранящейся в голове: их просто так не выбросишь, всплывают. Хосок буквально заскочил в проём и, развернувшись, встал лицом к Джувон. Затем он простоял ещё с несколько секунд, будто бы хотел, чтобы от него ещё больше смутились, и медленно закрыл дверь. Девушка видела хитрые глаза даже в сужающейся щели.       Дверь хлопнула.       До сих пор ничего понимая, почему Хосок пытался её запугать, а она была в этом полностью уверена, Джувон направилась в сторону своего крыла, всё опасливо вертя головой. Джувон размышляла, что она скажет Хёнмин, когда доберётся до места. Возможно, так и сообщит, но не будет показывать испуг, хотя Хосок истинно настораживал не на шутку. Нынче она начала входить в положение Джина, ведь если была бы её воля, она бы тоже не вытерпела такие издёвки.       Затворив за собой дверь плотнее, Джувон внимательно оглядывалась. Если коридор и комната Мусок выглядели невзрачными и оправданно напоминали стены лечебницы для душевнобольных, то жилое помещение походила на современную галерею с картинами древних корейских эпох. Сюжеты, изображённые на полотнах и вечно застывшие внутри рамы, ей были знакомы с библиотеки. Девушка не решилась подходить ближе: и так уже хватило на сегодня. Чем дальше она шла, тем меньше полулюдей-полусуществ смотрели на неё со стен. Ряд заканчивался женщинами с маленькими украшениями, закреплёнными на макушке по пробору. Блестящие завязки протягивались позади ушей, завязывались и вплетались в высокую косу. Их ханбоки были сшиты из тканей натуральных бледных цветов без вычурной вышивки, характерной для высших сословий. Мужчины в изрядно поношенных окрорипах* практически сливались с белым фоном стен: проглядывала нездоровая бледность, разлившаяся по рыхлым щекам.       — Ты где там пропала?       Джувон встрепенулась от неожиданности, но вскоре успокоилась, убедившись, что к ней обратилась Хёнмин.       — Да так, осматриваюсь, осматриваюсь! — поспешила с ответом Джувон и интенсивно заморгала. — Интересно просто...       Хёнмин строго на неё посмотрела. Она насупилась, встав фертом, и с плеча сдёрнула за конец длинное белое полотенце, отчего раздался щелчок. Стоило ли говорить, что она нешуточно сердилась: широкие брови опустились и были сведены так, что на переносице образовались мелкие складки, словно продавленные иголочками; крылья носа расширялись в напряжении.       — Ну что за несносное дитя! Давай дуть спать! — После того как Хёнмин сверкнула глазами, она смилостивилась и перешла на спокойный ласковый тон, как это обычно было: — Посмотрим ещё, что с твоей щекой делать.       Рука Джувон медленно потянулась к затянувшейся ссадине. Под корочкой до сих пор выли нервные окончания даже от старательно аккуратного прикосновения. Воспоминания никак не хотели оставлять её, да и в таких случаях вряд ли покинут навсегда. Они могут потухнуть, утихнуть, остаться в стороне, но никак не улететь прочь туда, куда им в самую пору, — в пекло. Что бы ни произошло, всё равно она будет иметь в сердце отдельное место для Юнги, пусть оно и будет отгорожено колючей проволокой.       Хёнмин покачала головой, когда понурая Джувон прошла мимо неё в открытую комнату, у которой стояла старшая. Следом прошла она в помещение.       Глаза Джувон практически разбежались. Пыльный столик с покосившейся ножкой ютился в углу и выдерживал колоссальные стопки книг и бумаг, сдвинутых к самому краю. Заправленная заштопанной простынкой аскетичная кровать, заметно отличавшаяся от второй, стояла перекошенная. Стены были однотонными, неброскими, будто бы отбелили специально для ремонта, а его не делали.       — Садись на стул, — попросила девушку Хёнмин и сала полезла в маленький шкафчик, висящий около углового стола. — Сейчас будем тебя лечить.       — Мне бы умыться, — слабо ответила Джувон, осторожно садясь на стул, чтобы головой не задеть очередную низко висящую картину. Она скривилась, но всё же отодвинулась на стуле в сторонку и вздохнула с заметным облегчением. С интересом наблюдая за действиями Хёнмин, она дотрагивалась до ранки, процеживая сквозь зубы бесшумные ругательства. И физически, и морально плохо, как бы она ни хотела усмирить эту едкую боль. Джувон в надежде представляла, что это не Хёнмин о ней позаботится, а копошится напыщенный Юнги, который набирает скляночки с пластырями и ватными тампонами и с недовольным лицом присядет на корточки, не смотря в глаза. Она интересовалась про себя, как он там. Во всяком случае, у него хоть что-то осталось в заметавшейся душе, но до сих пор Джувон не понимала, почему телефон начал так странно глючить. Сейчас было не самое подходящее время звонить.       Хёнмин закрыла шкафчик локтем: она держала одну большую банку. У Джувон чуть ли глаза не вылезли из орбит при виде такого габаритного сосуда с неизвестным содержанием внутри. Без вопросов старшая подошла к ней, села на край постели, у которого стоял стул, и приманила Джувон поближе. С большой неохотой и колебанием, но при этом она доверяя Хёнмин, она двинулась к ней и повторно провела вскользь по корочке.       — Не трогай! — Хёнмин хлопнула по пухлой тыльной стороне ладони и фыркнула. — Нечего бактерии нагонять! Всех вас учу не трогать и не ковырять, а вам вечно свои ручонки некуда девать. Так, всё, сиди! — заворчала она и открыла внушающий опасение сосуд. Из широкого горлышка показался лёгкий зеленоватый дымок, очень нетипичный для мазей вообще, если это, конечно, действительно была она. Хёнмин залезла внутрь и, судя по её старательности, соскребла со дна остатки такого же цвета мази, как и дымок, лезший в ноздри и вызывавший лёгкое жжение слизистой.       — Это что?       — Травяная мазь с мёртвой водой. Я тебе сразу замажу, здесь немножко осталось. Достаточно нанести лёгкий слой на повреждённую поверхность. Ни больше, ни меньше.       Джувон кивнула на её словах и зажмурилась. Она ощутила лёгкое касание пальцев Хёнмин. Всё-таки девушка не сдержалась и разомкнула веки, когда осознала, что Хёнмин массирует гладкую кожу.       — Вот тебя и полечили, — сказала Хёнмин и лучезарно улыбнулась, растягивая губы всё шире. Джувон никогда ещё не видела такую яркость эмоции за всё это время. В баре улыбка была растянута сквозь смятение, потому что волнение так или иначе перестраивало на другую волну настроения. — Что-нибудь ещё болит?       — Н-нет, — удивлённо произнесла Джувон, проверяя, не обманывает ли её осязание. Ей-богу: от удара кулаком ничего не осталось: только гладкая, чистая кожа, будто бы не тронута пальцем. — Меня интересует кое-что поважнее.       — Что же?       — Я… — Джувон стушевалась от неудобства. Тема, которую она поднимет, вряд ли обрадует Хёнмин, — я просто хотела бы узнать… Каким образом я отключилась?       — Ну, как выразиться, — пожала плечами та, попутно закручивая крышку на банке, — правило номер один и, вероятно, самое главное, затмевающее все предыдущие: никогда не бери ничего у незнакомых людей. Никогда!       — А?       — Джин просто тебе дал пару пластин жвачки с экстрактом усыпляющего зелья с мятой. Вообще, я очень сильно на него кричала, когда он снова спутал с мангакджо. Если бы ты съела две подобные пластины, то бы ты забыла о своём горе… Так говорится в корейской мифологии.       «И Юнги тоже», — тихо добавила про себя Джувон.       — Ну, потом мы тебя на машине отвезли, потому что кольца сели. Хах, вообще не похожи на обручальные. Тебе ещё надо полечиться? — Хёнмин приподняла бровь и всматривалась в покрасневшее лицо Джувон. Девушка не знала, как поблагодарить за заботу и опеку, если только не приятным словом. Она не понарошку стыдилась от невольно всплывавших в голове воспоминаний.       — Нет, большое спасибо. — Продолжая сидеть на стуле, Джувон слегка наклонилась полукорпусом и задержала положение. Она нервно прикусывала губу, стараясь подавить желание заплакать. Не потому, что была по жизни плаксой, а, признаться, стыд жёг совесть. — Большое спасибо вам с Джином-оппой за всё! Мне так стыдно за своё поведение.       Ласковая рука легла на напряжённое плечо, которые тряслись сильной дрожью, и осторожно по нему поглаживала, похлопывая. Хёнмин с лёгкой улыбкой убирала слипшиеся от кожного сала пряди Джувон за уши, чтобы те не лезли в лицо.       — Знаешь, все через это проходят, даже… — Хёнмин осеклась, поняв, что зашла слишком далеко в рассказах. Она плотно сомкнула губы и опять сделала взгляд строгим, холодным, до боли знакомым из-за туманной раздумчивости.       Джувон решила не расспрашивать, что произошло, ведь она не имела привычку докапываться до людей, когда они не готовы к откровениям, поэтому не проявила любопытства.       — А можно ещё вопрос?       Хёнмин ещё больше смешалась и словно вообще не слушала, что ей говорили. Она опять вошла в подавленное состояние, стуча ногтями по банке.       — Наверное, я опять что-то не так брякнула? — как можно мягче поинтересовалась Джувон.       — А, нет! — буквально отпрянула от прострации Хёнмин, слегка сгорбилась, дабы наклониться ближе к Джувон, и развернулась к ней ухом. — Думаю, тебя интересует организационный вопрос, да?       — Ну… просто мне интересно, как Тэхён нашёл оппу. Или оппа нашёл его? Как это вообще всё так… произошло. Много несостыковок. Мне бы хотелось, что ты мне всё рассказала.       Хёнмин поворачивала голову слегка набок и вверх, смотрела в никуда и чуть выпячивала тонкие губы, поэтому они походили на стежок ниткой-мулине. Она усердно стряхивала с куртки невидимые крошки и чуть насупилась.       — Так вышло. Со всеми так вышло.       — Не знаю, удивишься ты или нет, но я снова ничего не понимаю, — экспрессивно всплеснула руками Джувон и хлопнула себе по коленям с озадаченным видом. Она была растеряна не на шутку, и ей явно надоела недосказанность. Всё, что она так истинно желала, — дойти до самой сути и перестать ходить по вечному лабиринту.       — Можешь на меня обижаться или нет, но об этом трудно сказать. Я могу тебя убедить в одном — никаких избранных, о которых всем уши прожужжали разные дорамы, не существует и в помине.       — Хочешь сказать, меня выбрал Тэхён? Тогда как, если термин «избранный» вообще не подходит? Не угадайкой же.       — А ты веришь в случайность? Так вот, если да, то это самая что ни на есть настоящая правда. Случайно быть пойманным, быть здесь. Тэхён, ну-у-у… — протянула Хёнмин, будто бы оттягивала ответ, — он везде. Ты не знаешь, что будет завтра… Да что там говорить! Сегодня вечером! Если у тебя или у твоего близкого случилась беда, то совершенно случайно тебе встретится Тэхён. Не всегда, разумеется, но кому как попадёт. Это лотерейный билет. Тэхён увидит, что у тебя вот здесь спрятано от посторонних глаз. — Она положила ладонь на сердце, которая соскользнула вниз по животу. — Увидит. Тэхён есть и его одновременно нет, ты не знаешь, почему он оказался в то же время в том же месте. Он просто там был, сторонний наблюдатель. И всё. Даже если ты постараешься сбежать от него, скрыться, но либо ты найдёшь его, с жадностью ждущего тебя, либо всё равно окажешься в этом водовороте.       Джувон опять чуть ли не возмутилась вслух от загадок. Она искренне надеялась, что Хёнмин, как человек серьёзный и разумный, скажет хоть что-нибудь путного, но ошиблась.       — Давай поговорим об этом позже.       Джувон чуть ли со стула не упала в попытке схватить за руку Хёнмин и плотно её сжать. Глаза загорелись, в них пробежала искра. Зацепка оказалась как нельзя кстати, появилась, как гром среди ясного неба. Пальцы Джувон надавливали на острые костяшки и чуть ли не сгибали кисть до перелома. Хёнмин даже удивилась и старалась подавить невероятный испуг от внезапной агрессии девушки:       — Т… ты чего?       — Как это всё делается? — изрекла Джувон да вновь нахмурила плоский нос. Она резко встала, чуть ли не потянув за собой Хёнмин, которую схватила мёртвой хваткой, но вскоре отпустила кисть и отошла в сторону. Затем она развернула стул спинкой к кровати и плюхнулась на него в позе «верхом», сложив руки на ребре спинки перед собой, упёршись подбородком об тыльные стороны ладони. Она взбесилась, но не старалась показать слабость при первых же минутах. — Сколько же секретов ты хранишь? — пренебрежительным тоном продолжила она. Всё, что заранее знала Джувон, — так это то, что не пожалеет о своей наглости. Хорошие отношения с Хёнмин для неё будут не так необходимы в дальнейшем, считала она.       Одной рукой Хёнмин сделала незадачливый жест, будто поправляла «собачку» на «молнии», но пальцы то и делали, что соскальзывали. Другой рукой она задирала и расправляла изрядно помятый манжет, нервно сглатывая слюну.       — Я… — начала было Хёнмин. Её агрессивность, направленная на большинство членов отряда, куда-то посмела улетучиться, оставив одну наедине с обманутой Джувон. — Я бы тебе сказала, если бы знала… понимаешь… Но…       — Хочу спать. — Джувон остервенело сжимала бёдрами спинку стула, словно защищалась от внешнего нападения. Она ненавидела откровенное враньё, но принимать недоказанный факт, что Хёнмин намеренно навешивала лапшу на уши, тоже было бы глупо. Злость, разожженная стрессом, не уйдёт всего лишь по незатейливому щелчку в голове. Её ладони были направлены друг к другу, кончики пальцев смыкались и интенсивно разгибались в пирамидке. Едва ли можно было определить, была ли Джувон самоуверенной на данный момент или же незаметно ёрзала на стуле от волнения. — Спасибо за всё, конечно, но я очень устала. Поговорим завтра, я думаю… — Всё равно натура быть доброжелательной давала о себе знать. Джувон до последнего выдавливала из себя глухое, короткое сопение от нестерпимого душевного терзания этой чудовищной, варварской пыткой. Пытаясь скрыть волнение, она впадала в другую крайность, чуть ли не в глубокую уродливую пропасть, становясь равнодушной и немного ироничной.       Не проронив ни звука, Хёнмин приподнялась с кровати и прихватила банку с мазью, направилась к шкафчику возле углового столика, открыла покосившуюся дверцу, которую только что пристально рассмотрела Джувон, и поставила сосуд на место. Если в прошлый раз она до остановки сердца хлопнула хлипенькой дверцей, что та чуть ли не грохнулась на пол, то сейчас бесшумно прикрыла её до маленького стука.       Хёнмин направилась к выходу из комнаты, пока Джувон провожала её испепеляющим взглядом: она до последнего старалась держать планку. Старшая развернулась напоследок и с удивительной неуверенностью протараторила, будто бы вообще вместо неё стоял другой человек, вовсе не знакомый Джувон:       — Д-доброй ночи… Тогда… до завтра, милая?       — До завтра, — сухо ответила Джувон.       — Тебя поднять завтра или ты…       — Не надо.       Хёнмин вперила тоскливый, практически пронизывающий взор на угасающую бодрость лица девушки. Джувон закрыла глаза, но всё равно старалась не поддаваться соблазну усталости, сулящей покой после всего на свете, но ей было не до этого. Осознав, что оставаться в чужой спальне вовсе неприлично, когда уж вежливо и со скрипом зубов просят покинуть покои, Хёнмин вышла в коридор, хлопнув дверью.       Джувон прислушивалась к удаляющимся шагам. Она перестала сжимать до бледности в костяшках спинку стула и потихоньку встала с сидения. Старшая удалилась в соседнюю комнату и тихо прикрыла свою дверь.       Тихой сапой Джувон скользнула к кровати и сразу залезла на неё с ботинками, даже не раздеваясь. Она массировала виски и прикрыла глаза. Как бы она ни старалась улучшить самочувствие, всё равно знатно подташнивало, а сердце немилосердно стучало в груди.       «Было бы здорово, если бы свет не был таким ярким», — подумала она и сразу распахнула глаза от удивления. В комнате воцарилась темнота: не видно ни зги. Что уж и говорить — Джувон ожидала всего, что угодно, но не внезапно отключить свет силой мысли. Она елозила рукой по неприятной твёрдой ткани, напоминавшей скорее мешковину, а не старую и потрёпанную временем бязь. Условия были не из самых лучших, зато никто не морочился насчёт коммунальных услуг. Якобы сильная корейская магия обеспечивала необходимым.       Джувон стало немного не по себе. Если она едва подумала про свет, причём так некстати, то не оправдывает ли это опасное предположение: кто-то или что-то читало её мысли. Волей-неволей она старалась забить голову другими размышлениями, не относящимися ни к этому месту, ни к Юнги, ни к матери тем паче, иначе бы девушка никак не успокоилась. Её голова, конечно, была сродни мусорному контейнеру, но никак не тазику с грязным бельём, в котором следует копаться.       Чтобы дальше не нагнетать обстановку, она попыталась забыться хотя бы на полчаса.       Пролежав с несколько минут, не смыкая глаз, Джувон села на край постели и потёрла глаза. Сетчатка привыкла к темноте достаточно хорошо, но в помещении без окон и других источников света было довольно странно ориентироваться даже для сложного строения глазного яблока. Девушка быстро смикитила и достала смартфон из кармана, включила его и посмотрела на заряд батареи. Телефон находился на последнем издыхании, но на час хватит точно, если пользоваться им по текущему назначению. Она осветила дисплеем комнату: ничего не сдвинулось благодаря мифическим пройдохам, как могла бы подумать Джувон. Фантазия за то время ничегонеделания разыгралась не на шутку, а Джувон всё ловила краем уха странные шорохи бумажек, исходящие со стороны стола, да и складывалось такое ощущение, что возле кроватных ножек кто-то сидел и тихонечко сопел.       Она прекрасно понимала: это место только травит её разум. Стоило много сил, чтобы перестать быть строптивой и согласиться для виду быть среди неясных отморозков, бандитов и бестолочей. Ещё раз повертев головой и изучив внимательно пол, Джувон встала с кровати и сделала маленькие шаги к двери. Её рука нервно потянулась к ручке. Если Джувон смогла начать опасный путь, чтобы выручить грешного Юнги, то и вполне сможет свернуть в другую сторону, дабы спасти свою собственную шкуру.       Она выскользнула из двери и закрыла её спиной. Дыхание до сих пор отказывалось стабилизироваться в норму: слишком было страшно. Джувон поднесла к лицу пальцы и осветила телефоном кольцо, вертя кистью. Когда она начала представлять свою родную комнату в тех деталях, так тут же сразу опомнилась. Насколько она знала, её может услышать Хёнмин, да и тех неясных парней не проведёшь. Осталось одно решение: удалиться из жилого крыла как можно быстрее, спуститься в комнату Мусок и отправиться домой с помощью проклятого подарка.       Она водила размашистым лучом экрана по полу, задержав дыхание и прислушиваясь к тишине, несмотря на маленькие лампочки возле каждой картины смутного содержания. При холодном освещении монстры с изображений казались живыми и вместе с тем кровожадными, готовыми наброситься на любого мимо проходящего путника. Может быть, паранойя здесь была бы плохим другом, а также врагом, но в данном случае хочешь не хочешь, а подстраховаться ещё никому не помешало.       Безмолвной поступью потёртой обувки, в которой нога вообще не чувствовалась, Джувон двинулась дальше, отдаляясь от женских комнат. Дойдя до главной двери, скрывавшей новый этап к заветному финишу, она снова дёрнула ручку. Сначала попытка оказалась жуткой пыткой: дверь не сразу подалась, а обрадованная новой жертве пытка тут же принялась душить Джувон. Девушка вспомнила принцип мысли, попыталась попробовать злополучную ручку — и она щёлкнула с таким приятным звуком, от которого у Джувон душа от тела отделилась. Она толкнула дверь, посмотрела в образовавшуюся щель и пыталась различить хоть что-то в основном коридоре, освещённом такими же маленькими круглыми светильниками. Не заметив ничего подозрительного, Джувон, готовая абсолютно ко всему на свете, приоткрыла шире дверь.       И вновь лёгкий скрип закрывающейся двери, которую она забудет раз и навсегда, как страшный сон посреди ночи. Узкий коридорчик, недавно заполонённый шумящей толпой, будто бы сдавливал девушку со всех сторон, как бы уговаривая не делать глупостей. Почему же сразу глупостей? А оставаться здесь для Джувон приравнивалось к вечной каторге, потому что надо быть совершенно больным человеком, чтобы верить бредням психопата по имени Ким Тэхён. Его приспешники — по мнению Джувон — такие же умалишённые мальчишки и девчонки, потерявшие смысл в жизни и решившие стать членами странного отряда. Она глубоко жалела Кёнсук: девушка была свято уверена, что слепую мудан насильно притащили сюда и специально держат здесь. Как только Джувон выберется из клетки, тут же помчится в полицию и потом домой. Если судить по логике кинематографа, то дома может произойти всё, что угодно. Не всегда родные стены могут быть прочной крепостью.       Ускоряясь быстрее, она поспешила вырваться из этой страшной сетки, врезающейся в кожу до самых костей острыми решётками. Она тихо шепнула: «Спасибо…» — и чуть ли не помчалась сломя голову к ещё одной двери, за которой скрывалась комната Мусок. Скоро всё будет кончено, осталось дело за малым.       За углом начинается Рай, только лишь надо чуть-чуть подождать.       Снова закрытая чёртова дверь. Никогда Джувон так не заостряла внимание на тот щёлчок металлического язычка. Наконец-то она теперь оказалась на маленькой лестничной площадке. Джувон осветила злополучную лестницу. Каждый раз, делая шаг на новую ступеньку, она словно бы мысленно придерживалась выдуманной третьей рукой за перила. Больше её пальцы ни за что не дотронутся до вещей в тех помещениях, пропитанных одной болью и мерзостью, обманом и страданием: вряд ли чужого, но зато своего сполна. Губы безмолвно произносили решающие цифры, да с таким нетерпением и страхом одновременно, что они ухмылялись в дрожи.       Лестница уже кончилась – её последняя ступень обрывалась в пустоту. Наконец носок обуви прикоснулся к плитке. Джувон бы даже вскричала и вскинула руки в стороны, осыпая благодарностями Бога за то, что он дал ей сил выжить. Почти дойти до финиша не значит выиграть, поэтому самое главное предстоит в сию же минуту.       От греха подальше она засунула телефон в карман и всё же следила в темноте за плотно засевшим кольцом чисто на интуитивном уровне. Как бы она ни представляла себе яркие картины, наполненные жизнью и дышащие прежними событиями, как назло, кольцо не загоралось тем самым желанным синим цветом.       Может быть, Тэхён обдурил её так же ловко, как он смог проделать то же самое с Юнги? Слишком много неувязок, хотя ответы лежат точно на поверхности, надо не позволять себе отставать от ускользающей нити, которая приводит к самому сердцу разгадок.       Наконец-то свет начал разгрызать темноту по кругу.       Оранжевый.       Не от кольца.