Добро пожаловать в новый мир

      Джувон почувствовала себя ещё сквернее. Её душила череда вопросов, решившая за один раз уничтожить девушку изнутри, оставить только ходячую оболочку. После того как Намджун покинул её совсем одну перед кабинетом Тэхёна и переместился по делам, ей стало вообще не по себе. Лёгкая дрожь то и дело пробегала по конечностям, била волнами по усталым мышцам, но Джувон надеялась, что Тэхён взглянет на это равнодушно и не добавит ни одной ремарки с добродушным оскалом. Совсем не добавит.       Она волнительно теребила «молнию» на куртке, всё боясь постучать. Теперь уже разорванное на ломти сердце пропустило удар, ещё удар, а в висках ничего не гудело, будто тело совсем обескровили на потеху самому главному зрителю на этом представлении. Джувон бы с радостью переместилась к себе в спальню — пусть даже к Ёнсо, хоть к чёрту, сидящему на её постели, — лишь бы только не встречаться с этим психически неуравновешенным отродьем. Не сказать, что она не понимала своего положения, но от желания продолжить начатое в библиотеке руки чесались.       Джувон сжала кулак до такой степени, что в запястье будто бы что-то оборвалось, и чуть ли не постучала по двери. Неуверенность. Она вновь приблизила сжатые пальцы и смотрела на побелевшие от фальшивой уверенности костяшки. Истерика забила тревогу, а паника, как проклятая, совсем с цепи сорвалась. Переминаясь с ноги на ногу, она вообще решила проиграть своим принципам: взгляд как некстати падал на проклятый артефакт. Возможно, слава Богам, что Тэхён заранее прочистил ей мозги тогдашним ранним утром. А вдруг не справится с магией и застрянет в земле, задыхаясь? Ничего не оставалось делать, как набраться храбрости и выложиться по полной, чтобы даже у главного кукловода, сидящего в зрительном зале, не оставалось вожделения взять за нос Джувон.       Как только она отошла от кабинета, чтобы привести себя в порядок и собрать всю волю, тут же дверь отворилась.       — А чего тут всё кулаки подносишь и не стучишься-то? И долго мне тебя ждать?       Джувон развернулась и скептически — или усиленно постаралась показать критически-недоверчивое отношение — оглядела Тэхёна, не понимая, как он вообще следил через закрытую дверь. Его кольцо начало потухать, и она вспомнила краткий экскурс Джина про прокручивание локаций.       — Ты разве ждал меня?       — Я жду всех, потому что это моя работа. — Он словно посмаковал последнее слово и уставил взгляд куда-то вбок, задумчиво потирая подбородок. — Что ж, проходи, поговорим.       Её внутреннее «зря» зычно твердило о бесконечной глупости. Джувон с понурым видом направилась прямиком к его кабинету, пока он стоял у проёма, вальяжно почёсывая затылок. Она плотно стиснула зубы до неприятного скрежета и мельком заметила ту самую улыбку, наполненную показной удалью и никаким смыслом.       Сердце захлопнулось вместе с дверью. Джувон встала у потрёпанного временем дивана и рассматривала непонятный хаос, царивший в кабинете. Подрамник, закреплённый на подкошенном мольберте, вселял впечатление не хорошее, не трепетное, а какое-то пугающее, будто только сделаешь один шаг — и конструкция мигом рухнет от старости, от неухоженности. Мятые пожелтевшие бумаги лежали на диванах, стульях, шкафах и были впечатаны окрашенным ботинком в скрипящие половицы. На стене абы как висели на ветхих гвоздях амулеты и прочие атрибуты, названия которых Джувон едва ли знала. Кабинетом это помещение язык бы не повернулся назвать, кроме как совершенно запущенной творческой мастерской шамана, отказавшегося от местных корейских верований.       Тэхён перевалочной походкой добрался до стула, будто сколоченного наспех неумелым подмастерьем, и поправил перекосившуюся на груди пижаму. Он сдул свисающую штанину из крупного узла на лбу; зачем Тэхён перевязал голову, — знал только сам он. Джувон, конечно, надеялась на всё, что угодно, но только не видеть в совершенно домашней одежде якобы серьёзного главу департамента; а ведь к нему может постучаться любой из системы. Он свалил находящиеся на столе книги прямо на пол, а Джувон чуть ли от грохота не подпрыгнула. Довольный проделанным действием, Тэхён украдкой взглянул на неё, безоружно улыбаясь, будто совсем ничего не произошло, и поспешно протараторил:       — Ну, а чего стоишь? Присаживайся!       — Это ты мне место расчистил, да? — плевалась ядом она.       — Просто они не нужны сейчас, вот и избавился от балласта.       Тэхён был сомнительно простым. Джувон, конечно, знала такой тип людей, но этот представитель вообще как-то удосуживался жить сивым мерином. «Поразительная способность обходиться без мозгов, но одновременно быть предусмотрительным как чёрт. Терпение, концентрация, отупение».       Она присела с краю на задрипанный диванчик и подпёрла подборок, скучающе наблюдая за сосредоточенностью Тэхёна. Как бы Джувон ни пыталась выглядеть безучастной и холодно деловой, ей казалось, что Тэхён просто залезал без спроса в её душу, копошился в ней и вместе с тем оставлял её распотрошённой. И даже это не способность кольца, а какая-то особенная магия; о ней знает только он.       — Ты, нафелное, уфе подхотофила фоплошы? — спросил Тэхён, поедая орешки, которые доставал один за другим из нагрудного кармана. — Будефь? — Он протянул руку, приподнимаясь со стула и чуть ли не снося животом стол.       Джувон прокашлялась, делая вид, что вообще не заинтересована в его услуге, тем более в угощении. Чтобы совсем не казаться кокеткой, ведь многие мужчины воспринимают недоступное поведение за флирт, она аккуратно добавила:       — Нет, спасибо.       — Ну фто ты! — Он громко проглотил прожёванные орешки и принялся уговаривать: — Сначала орешки, а потом я отвечу на твой вопрос.       — Да не нужны мне твои вопросы. Я сюда пришла по настоянию Намджуна-оппы, а отвечать на них я могу потом уже сама.       — Не-е, Джувон-щи, — цыкнул зубом он, качая головой с явным прищуром, будто китайский болванчик, — без вопросов вряд ли двинешься вперёд, вря-я-яд ли.       — Если бы ты хотел отвечать на них с такой охотой, с которой ты мне втираешь какую-то дичь, — она сделала акцент на слове «дичь» и демонстративно скривилась, пренебрежительно поджимая губы, — ты бы не ставил лимит «раз в день». Ну, давай сюда свои орешки.       Она приподнялась с места и подошла к его столу не сразу: простояла, испепеляя взглядом горсть орешков, и уже потом решилась сделать пару шагов. Он предлагающе дёрнул ладонь: мол, бери, не стесняйся. Когда она потянулась за ненужным угощением, Тэхён тут же направил целую горсть в рот и, как жадный бурундук, засунул её за щёки.       — М-да, очень хорошо, — ненавистно процедила Джувон, скрещивая руки на груди. — И для чего это было?       — А этфо был улок шифни, Дшуфон-щи, как натфо шебя вешти в нафем шулофом миле!       — Нет, Тэхён-а, это было ещё одно доказательство, что тебе доверять нельзя ни при каких обстоятельствах. Не пора ли тебе повзрослеть лет на десять?       Она старалась громко не захохотать от этой нелепой серо-голубой пижамы с совсем детским принтом: стилизированные под «Teddy bear» медвежата вообще убили надежду воспринимать хоть как-то адекватно окружающий мир. Она лишь посетовала и двинула к столу табуретку, стоявшую у мольберта. Кривясь от сидения, заляпанного подозрительно блестящей краской, она села на свой страх и риск.       — Вопрос тебе нужен, так?       — Да-да, — закивал он, энергично сжимал и разжимал кулаки, будто бы делал какое-то упражнение, направленное на мелкую моторику, — и вот ещё: если у тебя их несколько, задай тот, на который ну прям позарез нужен ответ! — и провёл ребром раскрытой ладони поперёк шеи.       — Это ты был в моей голове, когда я тонула в море, так? — Она тут же прикрыла рот и заохала от неожиданности. Джувон совсем не это хотела спросить, ведь на счету у неё имелось два важных вопроса, которые, возможно, и были ключами к главной сути этого места. — Сто…       — Так, — перебил он её, высунув язык от переусердия. Он широко открыл глаза, а нижние веки выглядели расслабленными, но одновременно тёмные мешки будто бы тащили их вниз. Нахмуренные густые брови давали только комический эффект в мимике. — Ну, вообще, я тебе в голову не залезал, а дал малюсенький, скажем так, дружеский совет, чтобы ты случайно не утопилась и не стала такой же прекрасной девой. А уж какая строптивая утопленница! Что бы я сказал Юнги-щи, если бы ты померла или простудилась? Тэ-Тэ никогда не врёт; я пообещал тебя вернуть в целости и сохранности после истечения срока сделки. Знаю, попахивает формальностью, но а что поделаешь? Работа, работа!       — Ты издеваешься, я так и поняла.       — Может быть. На первых порах. Немного иронии — и жить становится легче.       — Уже твоя ирония заключается в придуманных тобой загадках. Почему ты не можешь просто всё рассказать одним разом, а потом я пойду с чистой совестью работать? Разве так жить не становится легче? У тебя мораль какая-то странная.       Тэхён от удовольствия слушать даже втянул щёки и вульгарно сощурился. Затем он округлил губы в нарочитом удивлении и облокотился на спинку, затем невоспитанно присвистнул:       — Так радуйся, что у тебя терпение и философская мысль развиваются! За такое бы великие умы истории отдали душу дьяволу. Нужно учиться наблюдать, помечать…       — Тебе, что ли? И я тут не в кружке юного натуралиста, чтобы «наблюдать, помечать»! Мне ответы нужны, понимаешь? Спросить как брат, как мама. Знаешь, в чём твоя проблема, Тэхён-щи? — Она намеренно обратилась к нему в официальном стиле, чтобы подчеркнуть своё неуважение к нему, выразить что-то вроде превосходства в нравственности.       — И в чем же? Я выслушаю, выслушаю. Надо же меньше казаться козлом перед новыми членами нашего дружного департамента.       — Ты не знаешь, что такое семья.       Он наконец-то поднялся с кресла и отошёл от стола, заломив руки за спину и качаясь в такт какой-то заунывной песенке, засевшей на уме. Джувон следила за его телодвижениями исподтишка, но не давала слабину взору. Может быть, если бы на его месте был бы совершенно другой человек, она бы поспешила извиниться за свои грубые слова. Но не в этот раз.       — В вашем понятии семья — это мамы и папы, братья и сёстры, бабушки и дедушки, да?       — В нашем — это в чьём? — Она повернула голову в его сторону, чуть ли не свернув самой себе шею, и немного сдвинулась сидя на табуретке. — То есть, для тебя семья что-то другое значит?       Тэхён ничего не ответил, встав к ней спиной. Она озадачилась трудным поведением молодого человека и повернулась к столу, упёршись об него локтями. Трудно было перевести дыхание: то и дело Джувон порывалась подойти к Тэхёну и вытрясти из него всю душу, если он пока ещё её не продал. Просто с ней не родился. Никак не шёл на контакт, а всё лазаря пел своим видом. Вот-вот сейчас будет рассказывать историю о своей несчастной жизни, подумала она. «Вечно они все такие… Понабедакурят, в ступор поставят, а потом уже начинают извиваться, строить из себя невесть что, а потом сваливают на какие-то не так сложившиеся обстоятельства. Не знаю, почему возникло это чувство».       Она едва ли слышала, как Тэхён теперь сзади измерял шагами пол. Совсем безмолвно, даже с какой-то могильной тишиной он переносил вес тела с одной половицы на другую. Также она уловила, как совсем рядом с ней хрустели пальцы. Джувон чуть ли не подскочила на месте, когда моментально выросший за спиной Тэхён ногтями впился в тут же занывшие плечи. Он нагнулся над ухом и злобно прошептал:       — В своё время у меня была огромная семья, которая не просто ограничивалась мамой-папой. У меня была такая великая семья... У тебя останутся рубцы от мурашек, если посмею рассказать. Не надо меня считать безмозглым придурком. Если бы я только стоил из себя невесть что, если бы я только свалил на какие-то не так сложившие обстоятельства! М-да, Джувон-щи, хочешь видеть глубоко, а всё плаваешь мелко, где-то на поверхности, ножки боишься намочить. Или сама намочиться. Во всех смыслах. Медведица меня не такой воспитала.       — И к-какая же? — храбро выдавила из себя Джувон, вновь захотевшая умереть в мгновение ока. В носу уже немилосердно щипало, а на глаза давили подступившие слёзы. Вообще было удивительно то, что она как-то произнесла дребезжащую фразу: язык словно прилепился к гортани. Она задержала дыхание, когда Тэхён учтиво стёр первый поступивший признак бессилия так, что не оставалось блестящей дорожки. У Джувон опять внутри оторвался трос, стягивающий истерию и самообладание. Хладнокровность упала в бездну. — Ч-что ты в-вообще себе п-позволяешь?!       — Какая, спрашиваешь? Какая, да?! — громогласно крикнул он, что она чуть ли не оглохла. — Если ты и правда хочешь научиться видеть людей и нелюдей насквозь, перестанешь ныть по мелким пустякам и примешь всё как должное, может быть, ты узнаешь мою тайну. Вот видишь, Джувон-щи, — он перебирал её волосы, наматывая на палец так, что Джувон чуть ли не заорала от боли и не дала ему прямо по челюсти, еле сдержалась, — я читаю все твои мысли, сочащиеся из головы, как кровь, падающая на карты твоего братца-игрока. Мне не нужно кольцо, чтобы видеть твои бледнеющие губы и расширяющиеся зрачки, потому что ты до чёртиков боишься. Когда я к тебе относился беззлобно, что ты ощущала? Смерть? А что же ты ощущаешь сейчас, Джувон-щи, м?       Джувон вцепилась в изнаночную сторону завёрнутого рукава ветровки и возила ногтём по мягкому застилистому ворсу, глотая только едкое сухое марево кабинета, которое появилось из ниоткуда: вряд ли из-за корейской магии.       — Тогда что ты ещё видишь?       — Что у тебя есть вопрос, интереснее предыдущего. Их даже два.       — Тогда почему я, а не Юнги?       Он отцепился, а Джувон еле-еле перевела дыхание. Сердце глухо выстукивало каблучком по груди-паркету, всё сжимаясь и расширяясь до странной боли. Она потёрла веки и с гулом выдохнула воздух, долго задержанный в лёгких. Тэхён сел обратно на законное место и постучал по деревянной поверхности, привлекая к себе внимание.       — Потому что в сестринстве только три девушки.       — Чего-о-о-о? — Она скривилась в явном возмущении и сдвинула брови к переносице. — И это всё? Ни способностей, ни умений, ничего такого важного? Не ври мне!       — Боже, что вы все носитесь со своими умениями? Учитесь в школе до глубокого вечера, а впопыхах делаете уроки, потом умираете от недовольства начальника во взрослой жизни, откладывая по вону на благородную смерть. Вы не приобретаете умения, а только теряете драгоценное время на развитие важных способностей. И боитесь вечно пустяковых вещей.       — Может, для нас это важно потому, что мы из другого мира? Что ты пререкаешься без конца и не отвечаешь развёрнуто? Если человек боится, значит, для него это представляет хоть малейшую ценность, ведь так?       Он отмахнулся от предположения и наклонился к ней ближе. Расстояние между ними — совсем ничего, едва ли пуля проскользнёт. Она нервно, но очень старалась сглотнуть липкий ком, застрявший где-то глубоко в горле, и только обида обжигала её сетчатку, сбивая фокус зрения. Запредельно близко и одновременно до отвращения противно.       — Скажи мне, что ты боишься, а я скажу, чего нужно страшиться больше всего, — закончил он сухо. Теперь Джувон вообще уже начала сомневаться, с Тэхёном ли она разговаривала прямо здесь и сейчас.       — Ты знаешь. Скажи теперь ты мне.       Тэхён повторно взялся за очередную шутку: он с непонятным свистящим звуком, похожим чем-то вроде на «пиу-пиу», выпрямил указательный палец и, интенсивно покручивая им, направил в грудь Джувон.       — Попал!       Сказать, что она бурно смутилась, — ничего не сказать. Она бы и хотела ввернуть что-нибудь обидное и едкое, но тут же просто остановилась складывать следующий паззл.       — И что это значит?       — То, что каждый обязан, в первую очередь, бояться себя, а уже потом неметь при виде каких-то типа пугающих штук. — Он демонстративно стал обмахиваться завалявшейся в ящике бумажкой и пыхтеть, показывая, как он устал от непонимания настолько примитивных вещей. — Ты девушка смышлёная, я вижу в тебе разумного человека. Пока ты меня воспринимаешь за выжившего из ума паренька, но на самом деле всё просто до банальности. Прос-то!       Джувон вновь решилась вставить ремарку, которая станет уж точно решающей в диалоге, но чуть ли не свалилась с табуретки.       На стол запрыгнуло однорогое существо средних размеров — точно не крупнее Пульгасари, — похожее на пухлого в боках козлёнка. Очередной мифический гость поднялся на задние копыта и принялся дотягиваться до высоко поднятого подбородка Тэхёна. Животное крутило головой, и Джувон показалось, что у него тоже такая же драконья морда, которой так ужасалась в том странном здании с денниками. Если у Пульгасари был длинный хвост буйвола с кистью на конце, то у того завертелся от радости то ли куцый хвостик, то ли медвежий, похожий на бурый помпон.       — Соскучился, да? — Тэхён любовно смотрел на маленькое создание, сипевшее и кряхтевшее, как младенец. — А это, Джувон-щи, Хаечи.       Джувон сразу поняла, что Хаечи не просто так соскучился, заскочив на расчищенную поверхность стола в разгаре самого что ни на есть настоящего скандала.       — Миленький такой, — милосердно произнесла она.       Тэхён по-родительски схватился за крохотные ножки, разводил и сводил их, словно танцевал со своим неугомонным ребёнком. Хаечи это нравилось: он удовлетворённо зарычал и стих до тихого чавканья. Пока Тэхён отвлёкся на демонстративно прочищающую горло Джувон, хитрое существо уже успело мордой уткнуться в нагрудной кармашек и длинным языком вынуть оттуда пару-тройку орешков.       — Ну и ну, — загадочно произнёс Тэхён, — так ты ещё и жулик! А ну-ка иди, поздоровайся с тётей Джувон.       — А почему ты с ними так сюсюкаешься? — спросила она, натягивая улыбку добродушия и подзывая к себе лениво перевернувшееся существо. Его широкая квадратная морда, полностью жёлтая с ярким красным ртом, лоснилась на лампе, не полетевшей вслед за книгами. Хаечи задрыгал короткими ножками, издавая забавный гул. Волей-неволей Джувон сломалась под его обаянием и выдавила из себя неприхотливый смешок. Поняв, что он ей нравится, Хаечи уткнулся копытами в грудь Джувон и задышал ей в шею. Девушка от неожиданности встрепенулась, но зверька не оттолкнула. С непонятной для неё нежностью она запустила пальцы в жёсткую шёрстку, поглядывая на ухмыляющегося Тэхёна.       — Он не похож на наш официальный талисман.       — А как можно изобразить какой-то символ реалистично, если ты прототип в жизни ни разу не видывал? Ох, как ты ему нравишься! — бодро воскликнул Тэхён, будто вообще забыл, что до этого произошло. Джувон уже не отрицала умение главы правильно расставлять шахматные фигуры. — У Хаечи развито чувство справедливости. У него что-то вроде внутреннего радара, определяющего мотивы поступков тех или иных людей. Воплощение правосудия. Могу тебя обрадовать: он помогал мне в… переговорах с твоим братом. Он вёл себя достаточно спокойно, когда был моим маленьким помощником. Юнги не может видеть существ, лишь только совершившие сделку. Даже если он заключил предоговор, это ничего не значит. Не его же взяли.       «Только бы Юнги наконец-то понять, что он человек чистого сердца и железной воли, только тратит себя впустую, не можешь рассчитать свои возможности. Если бы ты мог его убедить», — грустно окончила мысль Джувон, нажимая на округлый нос Хаечи, а тот лишь блаженно запищал, одновременно издавая клокочущие звуки.       — Так почему ты не пришёл ко мне?       — А вот это уже секрет. Ну-с, думаю, нам всем баиньки пора.       — Не поняла. Ты меня выгоняешь так? — Она сощурилась и округлила губы в замешательстве.       — На сегодня сеанс терапии окончен, а ты идёшь спать.       — Слуш… — не успела договорить она, как тут же она ощутила лёгкое покалывание искорок на пальце. Она убрала руку со спины Хаечи и заворожено наблюдала за разгорающимся кольцом. — Тэ…       — Пока-покасики! — сказал он, махая ей рукой слепящим кольцом. Джувон немедленно потянулась к нему, но тут же Тэхён исчез из поля зрения за пеленой синей колоритной энергии.       Теперь падение осталось в прошлом. Джувон, кое-как сохраняя баланс на ногах, качалась из стороны в сторону, принимая очередное подтрунивание Тэхёна. Она тряслась от яростной обиды и была готова несмотря ни на что вернуться назад в кабинет и как следует надрать зад этому мерзавцу. Она трясла кисть, как могла, чтобы чёртово кольцо без колебаний заработало, но оно продолжало выглядеть как простое украшение, плотно засевшее на отёкшем пальце. Джувон от досады заехала ногой по двери и громко выругалась, утирая выступившие у уголков рта слюнки. «Что за Медведица? Семья? Мне надоели эти шутки!»       Тяжёлые шаги раздались гнетущими отголосками по старым половицам и затихли возле порога, потому что ближе к порогу был постелен ковер: тот смягчал нервирующее существование гнилых деревяшек. Она узнала это глубокое дыхание. Дверь открылась.       — Ты чё ся так ведёшь? — спросила сонно Ёнсо, почёсывая живот. — Схуяли ты тут стучишься?! Пьяная шароёбилась, что ли?       — Н-нет, — сгоряча выпалила мигом пришедшая в себя Джувон, — просто немного зла.       — Меня не ебёт, зла ты или нет, просто заходи либо ты остаёшься здесь. Всё просто.       Взяв себя в руки, потому что обстоятельства просто-напросто вынуждали не срываться на острый гнев вечно недовольной Ёнсо, Джувон прошла в комнату вся съёженная. Она лениво добралась до кровати и села на неё с краю, даже по привычке не подбирая под себя ноги. Девушка даже уже как-то перестала волноваться, что Ёнсо вставит дежурное крепкое словцо насчёт состояния Джувон. Только Тэхён на данный момент представлял какую-то ценность, а если быть точнее — его информация, главное сокровище, зарытое под землёй. Такую метафору можно воспринимать во всех смыслах.       Пока Джувон злилась про себя, считая от десяти до одного и глухо вздыхая, Ёнсо уже успела сесть напротив неё на свою кровать и хитро усмехнуться, специально заглядывая в лицо.       — Чего унылая такая, крошка? Что, не в бассейне искупалась, да? — откровенно залилась противным смехом Ёнсо, дёрнув за собранные волосы, канонично лежащие на левом плече.       — Тэхён ваш ебанулся в край, вот честно! — Джувон точно выразила мысль о милой беседе, которая никак не складывалась адекватно. — А ты откуда про мою тренировку знаешь? Ты же сегодня к шаманам ходила.       — Нет ничего полезнее и хуже вот этой вещи, запомни, — выдавила кислотную усмешку та, показывая на злополучное кольцо, сверкнувшее оранжевым.       — Я никак не могу понять, почему твоё кольцо оранжевое, а моё и, например, Намджуна-оппы — синие? Да и у Тэхёна оно ровно такое же.       Ёнсо демонстративно потянулась, громко зевая, будто бы вообще не обращала внимания на вопрос девушки, но не перестала высокомерно поглядывать на Джувон. Сразу было видно, что любые вопросы, даже самые безобидные, начинали разжижать застывшую на некоторое время желчь. Джувон даже на мгновение показалось, что у Ёнсо полностью залились белки кровью, но потом вновь стали прежними, и тут же моргнула.       — Идентификатор твоего биополя. Если ты сделала что-то из ряда вон, что вполне будет не по вкусу системе, кольцо сразу же меняет цвет, пока ты не исправишься. Типа метка — хуёвая ты, позоришь честь департамента, вот и получай мочевой желтизной в карму. Тэхён сам далеко не идеал, хотя призывает каждого из нас следовать Кодексу какой-то ящерицы с золотыми крыльями. — Она наклонилась ближе к озадачившейся Джувон и прикусила губу, чтобы не сорваться на брезгливый комментарий, но не сдержалась: — Ты думаешь, этот зомби-бой, Намджун-оппа, такой весь из себя галантный, чистый, ни разу не пердел? Тут все одни лицемеры.       — При чём тут лицемерие? Разве в прошлой жизни у тебя не было никаких правонарушений? Даже в университете обучают: везде есть негативные санкции, — с переполняющим возмущением отреагировала Джувон.       — Кто тут раньше тебя пришёл и разгребал это говно не лопатой, а ртом лопал и не давился? Ты, да?       Джувон уже надоело усмирять строптивца в человеческом обличье и тут же перешла к более важному вопросу, чем всполохи ярости Ёнсо на пустом месте:       — Что ты имела в виду под «зомби-боем»?       И тут же победоносная улыбка заиграла на потрескавшихся губах Ёнсо. Она, так же не отрывая взгляда от собеседницы, легла на кровать, устроившись на боку. Всё равно громкая усмешка разбила минутную тишину на тысячу острых осколков, будто летевших в саму Джувон.       — То, что он дохлый.       — А?       — Странно даже думать, что ты не знаешь ничего про зомби. Я с тебя, блядь, хуею, но больше с твоей ту-пос-ти, — проговорила по слогам она даже с каким-то приторным воодушевлением. — Ты, девочка, всё ищешь какие-то детали, а такую простую вещь вообще не усекла.       — У него такие мёртвые глаза, — сумела докончить Джувон, прокручивая ту картину неловкого положения. До сих пор она помнит, как его белки бликовали странным стеклянным отблеском, немного приглушённым. Она что-то пробормотала под нос, пытаясь избавиться от возникшего некстати наваждения, и дотронулась до висков. При лёгком же касании голова заболела пуще прежнего, разрывая черепную коробку изнутри, словно как следует взболтанный лимонад в бутылке, а Джувон недобро напряглась. Ей ни за что не свете не хотелось сталкиваться с загадками, но это место, окутанное таинственной историей, решало всё само. — Всё равно… что ты имеешь в виду? Я, конечно, понимаю, что он местами скуп на эмоции, но… — Она осеклась, чтобы не продолжать бессмысленную полемику с Ёнсо.       Та не спешила ответить Джувон даже колкой гадостью, в которой вновь могло быть обвинение в тугодумности. Она лишь переложила точильный камень на тумбочку и прошептала с шипением:       — Он отделался только поездкой на тот свет и грубым возвращением назад. Пару лет назад…