Добро пожаловать в новый мир

Плейлист: Foals — Late night 4minute — Crazy Park Jimin (15&) — Hopeless love       Машина с шумом ревущего мотора подъехала к Богу забытому дому, припарковавшись не так, как полагается: резкая остановка чуть ли не сгубила капот, потому что если бы не надавили вовремя на тормоза, то столкновение со стеной было бы обеспечено. Гул прекратился. Из переднего сиденья вылез Джин, попутно засучивая рукава. Он дошёл до дверцы заднего сиденья, огляделся по сторонам на всякий случай, открыл её, влез всем корпусом в салон автомобиля и с кряхтением прошипел, пока пытался вытащить Джувон, придерживая её руками с боков в плечевых сгибах:       — Помоги её вытащить. Давай, аккуратно…       Джин сделал пару шагов назад и остановился, головой подавая сигналы сидящей Хёнмин, чтобы не навредить Джувон, потом снова попятился с опаской. Теперь следом выползала сама Хёнмин, приподнимая Джувон за ягодицы.       — Тс, ты её тащишь как мешок с рисом! — прорычала она от неосторожности Джина, хотя он сам предупреждал быть предельно бережливой, ведь тот самый груз на двоих — не вещь, а самый что ни на есть настоящий человек.       — Знаю. — Одышка жгла в лёгких, не давая лишний раз сделать вдох юноше. — Чёртов Тэхён, ни за что… сам не готов… делать грубую… работу. — Жажда дышать разбивала на отдельные слова его речь. Холодящий кожу пот намочил лёгкую рубашку на голое тело, которая неприятно прилипала. — Кольца… сели… А могли бы… пере…меститься…       Хёнмин порывалась огрызнуться, так как Джин много болтал, и уже приоткрыла рот, но мигом осеклась. Два дела одновременно не делаются, а концентрация нужна только на одном занятии. Она потупила взгляд в землю и следила, как ноги Джувон оставляли длинные углублённые дорожки в песке.       — Возьми её на руки, тебе так легче будет.       — Чё-ёрт, — выругался он, — не… подумал…       Они остановились и перевели дух. Шепча грубые слова в колкий морозный воздух, Джин собрался с силами, приобнял Джувон правой рукой за середину спины. Отклячившись, он присел на корточки не до конца и левой рукой подхватил за колени обмякшее тело. Наверное, он был бы горд за себя, раз уж смог бы в будущем похвалиться своим достижением — поднять донсэн. Если рассказать всю ситуацию с начала и до конца, то в этом нет ничего хорошего, сплошная комичность. Хёнмин поспешила на помощь: она запрокинула левую руку девушки ему на широкие плечи, но та всё равно свисала. Джин убеждал себя не округлять спину, как бы он сильно этого ни желал на данный момент. Он напряг мышцы живота, словно готовился к тому, что сейчас очень больно ударят ногой по прессу, и уверенно разогнул колени, оторвав Джувон от земли. Громкое раскатистое оханье от непривычной тяжести разошлось по всей территории. Джин закачался, пытаясь совладать с координацией, чтобы не завалить ни девушку, ни упасть сверху на неё.       Хёнмин пошла к заброшенному домику с покосившимся шифером и со стенами, в которых образовались кривые дыры всевозможных форм, будто пробитые огромным кулаком. За ней шатко-валко последовал привыкающий к тяжести Джин. Складывалось такое ощущение, что кожа утончается и скатывается с плоти ошмётками, потому что без куртки ему было совсем худо.       Они дошли до покосившейся дверцы, висящей на петле. По всей общей картине можно было вывести, что этот дом являлся заброшенным очень долгое время. Хёнмин, как не обременённый обязательствами человек, в отличие от Джина, взяла на себя инициативу попасть внутрь первой. Она потянула за язычок почтового ящика, и со скрежетом выпала облезшая металлическая дощечка с округлой выемкой в середине. Недолго медля, она соединила большой и указательный пальцы так, что они соприкасались друг к другу подушечками, дотронулась до холодной поверхности и, точно бы вытягивая из пластины невидимую длинную нить, сделала движение назад. С ногтя слетела голубая искра. Вслед её движению, будто бы брызги воды, разлетелись маленькие огоньки, озарявшие ночь тёмно-синим свечением. Энергия плавно переливалась в полусфере и не выходила за рамки дощечки. Она тряслась, как желе; по ней плыли мелкие волны золотых линий. Хёнмин погрузила ладонь с растопыренными пальцами в полусферу, переставшей быть полупрозрачной, и погрязла теперь в непроглядной фигуре. Свечение усилилось, выедающий глаз электрик блёкнул с каждой секундой.       В дверном проёме возникла стремительно расширяющая воронка. Колоритный вихрь прекратил своё вращение. Образовался портал. Прокол пространства затягивал лишь только своим серебристым мерцанием, словно украшал цветные мелькающие сплетения.       Хёнмин вошла первая, затем, еле перебирая ногами, последовал Джин, которому бы не помешало отдохнуть. Он молился, чтобы Джувон проснулась и сама дошла с помощью собственных ног, но в этой мечте было слишком много недостатков, и ему оставалось дотерпеть до конца. Портал с хрястом затянулся. Дощечка снова оказалась внутри почтового ящика. Машина скрылась в невидимом пространстве, будто её никогда не было.       В просторной белой комнате открылась такая же синяя воронка, разрастающаяся в диаметре. Из неё выскочила Хёнмин, сумевшая прыгнуть на ноги и не упасть. Джину повезло меньше: он свалился из прорехи кое-как на спину, чтобы не повредить и так получившую ни за что Джувон. Хёнмин рванула на подмогу к другу и вытащила девушку из его рук, дабы Джин оправился после падения. Джувон так и не проснулась, потому что чары до сих пор действовали.       Хёнмин приступила осматривать её, не поранилась ли Джувон при падении. Тем временем Джин уже поднялся и потирал заболевшую поясницу, которая схлопотала своё после того, как оторвал Джувон от земли. Он присел возле девушек и тихо произнёс:       — Наверное, пора уже разбудить.       — Знакомить? — с ядовитой усмешкой сказала Хёнмин и залезла в карман. Она достала оттуда маленький округлый пузырёк фиолетового цвета и откупорила его, передав крышку Джину. Из горлышка шёл тоненький дымок рассеянным пурпуром, а внутри сосудика раздавалось бульканье, как при кипении. Хёнмин придерживала голову Джувон за затылок и поднесла к носу пузырёк. Она старалась держать его осторожно, чтобы не разлить кипящую жидкость на грудь. Чад проникал в ноздри самостоятельно. Результат не заставил долго ждать: нос сморщился, губы слегка поджались. Чего греха таить: друзья и сами скривились от запаха копоти.       — О! — Джин толкнул локтем Хёнмин, и та чуть не разлила жидкость при закрытии. Она по привычке зашипела, когда он снова бездумно действовал. — Просыпается!       Джувон прикладывала усилия, открывая слипшиеся веки, но глубокий сон, тем более волшебный, оставил отпечаток. Состояние усталости противилось уйти вопреки наставшему пробуждению.       — Джувон, Джувон! Ты нас слышишь?       Она вздохнула с полустоном. Сомнений не было: она проснулась целой и невредимой, так что Джин не напортачил настолько сильно, насколько они с Хёнмин считали. Он даже заметно расслабился и стёр выступившую испарину.       — Где я?.. — Сонливость давила на голос Джувон, точно бы делая его не своим, а чужим.       — Дома, — только и смог брякнуть Джин, который увернулся от оплеухи. — Только не по лицу! — Его весёлый тон потерял краски из-за монотонного шёпота.       — Маму… позовите… — Она повернула голову набок, не ориентируясь, где она, как лежит и почему так под её спиной сквозит. Джувон не помнила, что с ней случилось после того, как она вышла из бара. Джин вопросительно посмотрел на Хёнмин, ожидая конкретных указаний:       — Что делать будем?       — Джувон-а, солнце… Просыпайся, мамы нет. — Хёнмин заботливо расталкивала девушку, не торопясь, хотя трясучка в теле не унималась. Опять поганое чувство, известное только ей, заставляло её потереть переносицу, дабы унять свинцовое ощущение в голове. Джин терпеливо ждал, когда Джувон хоть что-то скажет, но внутреннее убеждение хихикало и уговаривало перестать подбирать нужные слова. Он разделял волнение с Хёнмин, ведь это также его главная проблема.       Джувон наконец услышала их и широко открыла глаза. Сразу мир начал смазываться и терять чёткие контуры, но они потихоньку восстанавливались. Голова немилосердно гудела, отчего Джувон жалостливо зашипела. Перед ней склонились два человека, но лица уловила не сразу, да ей это было не так уж и важно.       — Где мама? — Она дотронулась до висков, чтобы как-то унять жуткое раскалывание. Далее последовала более живая реплика, когда зрение более-менее помогало ей сфокусироваться на чертах нависшей парочки: — А?! Вы кто?!       — Тс-с, это я, твоя онни, Хёнмин. Ты меня не узнаёшь? Джувон-а, помнишь меня? В баре? — Она помахала перед её лицом, вызывая лишь только раздражение и очередное помутнение, но никак не выручало. Джувон опять развернула голову набок и крепко зажмурилась. Головная боль вновь принялась за своё.       — Я — Сокджин-оппа, можно просто оп… — Джин снова получил удар в живот за болтливый язык. — Ну... э... Помнишь нас?       Джувон резко поднялась, чуть не задев Хёнмин и Джина, но они быстро увернулись, огляделась по сторонам и просто потеряла дар речи. Не вырывался ни стон, ни крик, ни ещё какие-нибудь звуки от увиденного. Её окружали простые белые стены и выделявшаяся чёрная лестница. Возможно, двери были такими же, как и стены, поэтому ловко сливались. Ни одного мелкого окошка. Шея заболела от верчения головой, хотя она плевать хотела на боль. Джувон отстранилась от тех двоих, уползая подальше, и беспрестанно сверлила их глазами. Руки, которыми она упиралась, еле сдерживали вес, так как были очень слабыми.       — Где я? Где я, чёрт возьми? — закричала она на всё помещение и громко закашляла. Джувон не то что была растеряна, она была вне себя от глубокого потрясения. Она была как оглушённая рыба, умирающая от недостатка воды. Припадок накрыл вместе со своей лучшей подругой, неожиданностью, с которой шли согласно. Хёнмин и Джин снова переглянулись.       — Слушай, посмотри на меня… На Джина посмотри, успокойся…       — Нет! Отстаньте от меня!       — Джувон, мы в безопасном месте… Джувон!       Она уже не внимала их уговорам. Джувон сконцентрировала всю волю в кулак и, кое-как встав с неудобного положения, рванула в неизвестном направлении. Она сновала к каждой стене и бегала вдоль них, проводя пальцами в поиске дверной ручки или линий косяка, но они были настолько ровными, будто бы это было по-настоящему. Наваждение, граничащее с безумием, не оставляло её до конца, но она всё так же перебегала с одной стороны на другую, при этом оглядываясь назад. Джин и Хёнмин, как и раньше, сидели на полу и уныло наблюдали за ней. Джувон от этого ещё больше взбесилась, ожидая новых страстей с её психикой. Игра на нервы не прекращала путаницу.       Когда она осознала, что выхода внизу не было, она рысью помчалась к лестнице. Смешная шутка продолжалась очень коварно и с опасным исходом: она ударилась об невидимый щит, ограждающий низ с первой ступенькой лестницы. Джувон скатилась, плотно прижав одну руку к заболевшей груди, другую — схватилась за голову, которая бы развалилась на несколько частей, если бы только удар пришёлся сильнее. Она прислонилась к незримой стене, приникнула к ней теснее, чтобы понять, что это такое. Превозмогая муку, она сидя повернулась вполоборота к щиту и дотронулась до него ладонью. Рука не проходила дальше этой границы. От поверхности не шёл холод, даже не ощущалось тепло; воздух встал листом из мелких частиц. Это точно было не стеклом, потому что Джувон блеск так и не заметила, как бы она ни крутилась, чтобы его уловить.       К ней подошёл Джин и присел на корточки. Он убрал волосы с её лица и дотронулся пальцами до места, где она ударилась. Джувон оттолкнула его от себя и забучила пуще прежнего.       — Отвали ты уже! Куда вы меня притащили?! Что это за место?! Блядь, да какого хуя?! Что с лестницей?!       — Ну, если хочешь объяснений, ты должна успокоиться. — Он не смог сдержать смешок и безучастно почесал затылок, кривя губы в неясной улыбке. Джувон явно ему не доверяла. Она до сих пор дотрагивалась до щита и проводила по нему ладонью, давя на него, чтобы найти ответ на мистическую загадку.       — Это стекло? — Грубая перхота в горле мешала ей говорить.       — Нет, — признался Джин, подманивая жестом Хёнмин, — я же говорю: сначала успокойся, а потом поговорим. Это так сложно? Хотя да, сложно.       — Вспомни себя на её месте, а потом уже пытайся внедряться в доверие, — холодно сказала подошедшая Хёнмин и приземлилась возле Джувон, обхватившей колени, тем самым образом поставив барьер между ней и ними. — Не слушай его, милая. Мне очень жа…       Теперь уже Джин жестикулировало прямо перед носом Хёнмин, которая наступала на те же грабли.       — Я понимаю, что это офигенно страшное место напоминает психушку или дом убийцы, но никто тебя ни за что не тронет. Ты мне веришь?       — Отпусти меня, иначе я буду кричать!       — Боюсь, тебя никто не услышит. — Во взгляде Джина читалась серьёзность и полная сосредоточенность. Он не был похож на самого себя.       — Зачем я вам нужна? — запричитала Джувон, впечатываясь в щит. Она боялась пошевелиться лишний раз, представляя свою глупую смерть от какой-то нелепости, и заговорила в ещё здравом рассудке: — Пожалуйста, отпустите, я никому ничего не скажу… Мне к маме надо, брата найти… Пожалуйста, я сделаю всё… но отпустите… Я не смею проболтаться… Пожалуйста… — Она бы хотела ударить кулаком прямо в чью-то щёку, но решила, что неплохо было бы быть тихой и не сопротивляться. Может быть, небеса благословят её? Единственная цель, которую она преследовала и так неистово жаждала, — выйти отсюда живой и невредимой.       Хёнмин не выдержала всхлипы и отвернулась от Джувон. Джин непонимающе вертел шеей, связывая между собой просьбы о милосердии и поведение Хёнмин, но на самом деле догадывался, в чём была причина. Тряхнув волосами, он вновь обратился к Джувон:       — Мне очень жаль, — еле слышно прошептал он. — Чтобы выйти отсюда, ты должна нам довериться. Мне, если ты не хочешь видеть Хёнмин. Если бы мы хотели сделать тебе зло, мы бы просто так с тобой не разговаривали. Мы объясним тебе позже, хорошо? Пожалуйста, не надо плакать, тебе и так было очень тяжело в последнее время. Я понимаю, тебе трудно представить, почему ты здесь. Я чувствую, как стучит твоё сердце, потому что моё бесилось точно так же. Ни в коем случае не хочу врать. Это хорошее, пусть и пугающее на вид место, где тебя никто не тронет…       — Это отвлекающий манёвр! — Джувон стояла на своём и стиснула зубы настолько сильно, что челюсть неприятно загудела. — Я не верю ни единому твоему слову! Ещё раз повторяю: где выход?!       — Можешь дальше гнуть свою линию, но я ручаюсь, что ни я, ни Хёнмин не позволим упасть твоему волоску. — Джин протянул руку, лучезарно улыбаясь. Его лицо отражало полное спокойствие, в нём не читалось никакой воинственности. Он шмыгнул и некультурно утёр рукавом рубашки нос, хлопая ресницами, как это делают простые и незатейливые люди.       Джувон не сдавалась до конца: она нагрубила, надеясь выйти из воды сухой, потому что эмоции перехлёстывали её:       — Отпусти меня! – и оттолкнула парня от себя.       Дух подбадривал её мчаться по периметру белой душной коробки, как и борьба за выживание — не проломиться под натиском страха.       Джин уже в который раз повалился на пол. Джувон беспорядочно, как в броуновском движении, дотрагивалась то до одной стенки, то до другой. В боку уже неприятно кололо, но ноги напрочь забыли, что такое усталость. Она на бегу расшибла все пальцы об стены, и они запульсировали.       Хёнмин помогла Джину подняться и отойти от лестницы. Они не побежали за ней, даже не шелохнулись.       Джувон повторно двинулась к лестнице. Она тарабанила по щиту, и вновь он оказался прочнее некуда. Теперь уже отскочив от приближенного к её спине Джина, она стремглав ринулась к стене в надежде, что хоть появилась какая-то дверь.       — Ха-ха-ха, ребята-а-а-а, ну вы и умо-о-ора! Пусть бегает дальше, потом поймёт, что это бесполезно.       Все остановились. Джувон прижалась к стене всей спиной и подняла голову. Голос доносился с лестничной площадки. С перил свисала мужская фигура, прищёлкивающая пальцами в свой собственный такт. Молодой человек присвистнул и поманил пальцем близстоящего Джина.       — Ну что, красавчик, вижу, как ты забегался. — Он отталкивающе усмехнулся и для приличия прикрыл рот, чтобы не демонстрировать коварную улыбку, в которой затаился триумф злорадства. — Твой пот не разъест случаем твою белоснежную кожу?       Джин захрустел пальцами. Мышцы лба сдвинулись вовнутрь и вниз, указывая на нарастающую угрозу. Широкие ноздри раздувались ещё больше, а крылья носа приподнимались, при этом создавая морщинки на переносице. Пухлые губы оттянулись назад, приняли прямоугольную форму.       — Хосок-а! — командно завопила Хёнмин и затопала к лестнице со стуком маленьких каблучков брогов. Она подбоченилась с агрессивным видом, от которого нельзя было ожидать ничего хорошего. — Достаточно!       Хосок продолжал улюлюкать, и ему с Джином было не до недовольства старшей. Джувон решила использовать выпавший шанс сбежать под шумок, потому что до сих пор надеялась найти выход из этой паршивой пустоты. Она в припадке, не отрываясь от опоры, нащупывала ладонями хотя бы малейший выступ, на который стоит нажать — и дверь откроется, только надо очень захотеть.       — Нуна, брось ты его защищать! — Хосок прекратил поддерживать зрительный контакт с раскрасневшимся от гнева Джином и перевёл взгляд на Джувон. — Хей-хей, привет-привет! Ты чего такая, как лань в поле? О-о-о-о, ну вы все такие! Я аж себя вспомнил, только тогда успел Тэхёна стулом долбануть у себя в квартире. — В этот раз гортанная речь звучала значительно дольше. — Я бы посмотрел, как ты Джина стулом грохнешь, вот была бы умора! Принести?       — Хосок!       Он блаженно зажмурил глаза с неестественной улыбкой с сильно выделяющимися дёснами. Джувон очень пугала его реакция и поведение вообще. После его взгляда она встала замороженная, и голова закружилась от недостатка кислорода — слишком долго задерживала дыхание. Слишком душно.       — Ребя-я-ята! — Он сложил ладони рупором и принялся звать кого-то. — Бежим знакомиться! Живее, живее, не спим! Вы так себя ведёте, словно вообще знакомиться не любите, совсем уж под землёй зачахли!       В коленях Джувон ломила мелкая дрожь. Она стушевалась от понимания, что три человека — это ещё не всё. Но больше всего её убило зацепленное выражение «под землёй зачахли».       Послышался топот ног. Голоса, некогда тихие вдалеке, крепли, смешиваясь между собой по тембру.       Хосок двинулся вниз, не переставая таращиться на Джувон с хитрой улыбкой. Она еле-еле смогла проглотить застывший ком в горле. От слёз жгло в носу. «Как он пройдёт дальше?» — подумала она в давящем ожидании. Его ладонь будто нарочно скрежетала по перилам. Без проблем Хосок наступил на последнюю, самую низшую, ступеньку и занёс ботинок на первую плитку пола. Он подошёл к Джину; тот одарил его недобрым взглядом сверху вниз.       Джувон испустила взвизг, не веря самой себе. Разве это возможно? Что Хосок сделал, чтобы просто переступить эту черту? Она была в ступоре, потому что поняла, что из этой патовой ситуации никуда не деться.       Наверху показалась огромная толпа. Джувон задрожала, как осиновый лист, пытаясь прочитать скороговоркой перемешанные строчки из разных молитв, которые она помнила. Она бы и перекрестилась, но страх приковал на месте конечности, потому тело не слушалось. Губы, в углах которых всхлипывали слюнки, выпятились трубочкой, чтобы стереть всполохи одышки. Плохо у неё получалось: грудь ходила ходуном под толстовкой, как предательница.       Началась толчея. Народ торопился спуститься, притом успевал друг с другом перекидываться фразами. Джувон чуть ли не сползала по стене, но усиленно держалась перед своим концом. У неё был такой характер, который покажет, что она не из робкого десятка. Пусть делают с ней всё, что угодно, но нет той серой тени дребезжащего страха, которая надтреснула лицо своим мраком.       Кучка из парней и девушек после спуска молча подошла к Джину и Хосоку. Хёнмин присоединилась к ним, сложив руки на груди.       — Где Тэхён? — спросил высокий парень у всех, выглядящий чуть ли не самым старшим среди собравшегося общества. Он вопросительно округлил невероятно широкие губы.       — Он сейчас прийти*, — просипела девушка с короткой стрижкой и вцепилась в его локоть. Выглядела она не особо здоровой из-за жуткой худобы.       Джувон пошла по стене, заставляя себя не переставать наблюдать за ними, и забилась в дальний угол, потом скатилась на пол. Она усиленно била себя по щекам, смазывая слюни по подбородку, лишь бы только проснуться в другом месте и забыть за мгновение всё, что она видела.       — Что с ней? — живо поинтересовался юноша с высоким голосом и состроил страдальческую мину, верхней губой накрыв нижнюю, как кролик Машимаро**. — Может, ей помочь?       Хёнмин встала перед ними, выпятив грудь, и развела руки в сторону. Над ней витала воинственная аура.       — Не сметь к ней лезть! Дайте человеку прийти в себя!       — М-да, и зачем вы вообще вышли таким скопищем? Чтобы вообще она померла там на месте?! — выступал накалённый до предела Джин, выйдя из толпы на середину белой, как траурный наряд, комнаты. Его яркая жестикуляция выражалась во взрывной экспрессии. — Тэхён, ты где, чёрт возьми?!       Всеобщее перешёптывание. Джувон не смогла выдержать накал ситуации и свернулась калачиком, прислушиваясь, как ей казалось, к последним ударам в груди. Единственное вожделение, которым она была одержима, — это разлететься пылью под ногами людей.       — Так-так-так, а что это за базар у нас, детишки-ребятишки? Не видите, что девушке плохо?       Все развернулись к лестнице. На верхней площадке стоял очередной юноша, надувавший огромный пузырь жевательной резинки, и накручивал на палец короткие пряди. Он не торопясь втягивал жвачку обратно в рот.       — Чёрт возьми, Тэхён, ты находишься в середине по возрасту, а так себя высокомерно ведёшь, — недовольно высказался губастый парень. — Я, между прочим, твой хён, но ты ко мне никогда не прислушиваешься.       — Ох, да, прости, мой дорогой Намджун-хённим, но по Уставу Златокрылого Дракона я твой сонбэнним, но плюю на все эти правила, потому что мы такой сдруженный и милый коллектив! — Он прищёлкнул пальцами и нагнулся так, что перила врезались в живот, отчего юноша выжал из лексикона пару бранных выражений. Тэхён опять же беззаботно надул большой пузырь, который грозился лопнуть и ошмётками закрепиться на физиономии, но он всё равно уменьшался и возвращался сдувшимся куполом обратно в полость рта. — Хёнмин-нуна у нас ещё та старушка, но разве она как-то просит к себе эти глупые, дотошные формальности?       — Зато я прошу, — огрызнулся Джин, — а также я прошу дать этим пидорасам огромный пендель под сраку, ведь они всем скопищем пришли поглазеть. Спасибо Хосоку, который делает всё наперекосяк!       — Что ты, детка, всегда обращайся!       Атмосфера достигла точки кипения. Джин рванул в толпу и уже собрался нанести сокрушающий удар по черепу Хосока, но между ними влезла Хёнмин:       — Сокджин, нельзя! Нельзя! Сдерживай себя! Сокджин, кому я сказала! Вороньего мяса объелся***!       — Он неадекв-а-а-атный! — скособочилась несчастная жертва и скрылась за широкой спиной Намджуна вприпрыжку. — Я просто хотел, чтобы мы все познакомились, а он сам ничего не умеет! Правда-правда! Нуна так и не смогла воспитать его!       — Она ему чо, нянька, что ли?       — Довольно с вас всех! — Приказным тоном призвал к порядку неприлично влезший в разборки Тэхён, спускаясь вниз к толчее, в то время, когда Джин осторожно убрал женские руки со своих плеч, кое-как сдерживаясь не врезать первому встречному. Тэхён уверенной походкой, в основном принадлежащей местным сеульским пижонам, целенаправленно шёл к углу, где еле живая от боязни полулежала Джувон. Он натянул рукав своего короткого кожаного френча повыше и нагнулся над трусящим человеком. Тэхён всматривался в прикрытое лицо, стараясь хоть как-то изучить его, и тихо добавил:       — Я горжусь, Джувон, что ты хороший человек, но ты слишком неосторожна в своих планах. Не думай, что твой оппа тебя ненавидит, он очень тебя любит. Просто… сам не ожидал, что ты такая крутая для всей этой заварушки.       — О-о… отку… да… знаете про Юн…ги? — Джувон кое-как нашла в себе силы выдавить простое предложение. Она поняла: Бог услышал её просьбы забрать к себе, но в этот момент смерть была бы глупой ошибкой, не приводящей к упокою её души. — За…чем я… вам?..       — Я тебе всё расскажу, если ты утрёшь слёзы и перестанешь нас всех пинать. Мы не издеваемся над людьми, в частности за этим слежу я. Ты не найдёшь места лучше этого только потому, что каждый друг за другом пойдёт горой.       — Пожа… луйста… убей…те… ме…ня сразу… — Она ушла в угнетённое, подавленное состояние, полное безразличие к Тэхёну. Джувон склонила голову к коленям и прекратила прикрываться, предпринимая жалкие попытки защититься и не показывать внутреннюю бурю. Из детства она помнила, что заложники должны сохранять спокойствие, но не одержала победу над губящими эмоциями. Пришло смирение с заслуженной участью.       — Я знаю, как тебя порадовать. — Тэхён залез за пазуху френча и нащупывал карманы в торопящемся поиске. Джувон накручивала себе, что наконец он вытащит оружие и покончит с кошмаром наяву. От этого горе сменилось волнительной радостью. — А, вот! — Он тихо засмеялся, разворачивая сложенный пополам лист, причём изрядно помятый, как это обычно и бывает, если человек не приучил себя носить бумаги иначе. Медленно, совсем не торопясь, он развернул бумагу и опять полез за пазуху. Вынув оттуда крупные очки, Тэхён воздвигнул их на крупную переносицу и принялся зачитывать с бумаги: — «Я, Мин Исыль, находясь на лечении в Госпитале при университете Чоннам, даю согласие выполнить мне неинвазивную операцию на головном мозге при патологии. Риск операции для жизни оценивается как умеренный. Мне разъяснена и понятна суть моего заболевания. Мне разъяснены ожидаемые результаты оперативного лечения, возможные неблагоприятные последствия». Ну, я думаю, дальше не надо особо читать, правда? Госпожа Мин Исыль скоро будет здорова, я обещаю. Я, Джувон, никогда не вру. Возможно, чуток иногда привираю, но… нет-нет, тебя это не касается! Чего зависла-то?       Джувон, можно подумать, током ударило: она цепко схватила его за локоть и, смотря прямо в глаза, слёзно прохрипела, унимая значительную дрожь:       — Мама? Что с мамой?!       Тэхён протянул сложенный лист, и она оторвалась стискивать его локоть со всей дурью. Джувон развернула предложенное, чуть ли не порвав по сгибам бумагу, и принялась читать, пробегая глазами строчку за строчкой. Дойдя до конца текста, она с упоением перечитывала его ещё раз, но только с усиливающимся рыданием.       Как могло находиться именно здесь и сейчас согласие на проведение операции на имя Мин Исыль, тем более у незнакомого человека! Она вернула обратно откинутую полосочку бумаги, которая была прикреплена к основному документу на скобку, и снова была ввергнута в шок: перед ней находился чек с круглой суммой, переведённой Мином Юнги в госпиталь, занимающийся здоровьем их матери.       — Кто ты?!       — У вас это на генетическом уровне, что ли? — по-ребячески воскликнул ошарашенный Тэхён, потому что для него ответ на её вопрос был очевиден как никогда. — Я добрая феечка Тэ-Тэ, несу добро и борюсь с летающими и не очень какашками Кореи. Ну а тепе…       Он не договорил из-за крепкого объятья Джувон, которая вцепилась в него и зарыдала прямо в ухо.       — …теперь обними меня. Да, я это и хотел сказать, юная леди. Ай, не вози сопливым носом мне по уху, а вдруг пробки из козюлек там образуются?! Мне же их чистить! Ну и ладно, плачь, плачь, тебе полезно будет.       — …но…       — А, дай-ка угадаю! Сейчас как угадаю, и всё будет чики-пуки! Хочешь спросить, не подделка ли это? — Тэхён отстранился от девушки, помог присесть удобнее, чтобы ослабленная Джувон не скатилась на пол, и придерживал её за плечи. — Потом позвонишь маме или Юнги, всё спросишь. Да, правда, у меня копии, потому что стащил их. Кто ж оригинал перед операцией тырит, а? Но, думаю, и так сойдёт, верно? Моё единственное оружие — это большое сердце в кобуре! — Он выпятил губы и смачно причмокивал, потом затряс сцепленными руками, пританцовывая сидя. — Но я им не разбазариваю, потому что часто пью успокоительные из-за этих вот придурков! Засранцы ещё те…       — Эй! — послышалось из толпы. Раздалось очередное ойканье. — Зачем снова-то в живот бить, нуна!       Они просидели в углу безмолвно с несколько минут. В толпе уже переплетались различного рода комментарии: обсуждение, оскорбления, порицания, защита, как и во время междоусобицы, спровоцированной Хосоком. Один из них, тот самый юноша, смахивающий озорной мордашкой на Машимаро, плюнул на это дело, отделился от своих товарищей и подошёл к одиноко стоящему молодому человеку, который был не так младше его:       — Чонгук-а, гляди-ка, он с ней так спокойно разговаривает… Не знаю, что с ней нуна и хён делали. Вряд ли бы они её клеймили калёным железом. Она так орала, когда мы в комнате сидели.       Чонгук сделал жест, призывая замолчать на мгновение. Он был сосредоточен узнать исход мирного договора между Джувон и Тэхёном.       — Тс, он знает, что делать.       Старший пожал плечами и запустил пятерню в блёклые красные волосы с жутко отросшими корнями. Его покраска вышла такая, что только с середины до кончиков остался вымывшийся цвет.       Тэхён учтиво помог Джувон встать на ноги. Истощение повелительно подчиняло к себе, но девушка нашла живительную подпитку от новости. Если бы в Джувон было много мощи, она бы с лёгкостью сломала плечевые суставы, — настолько она хваталась за Тэхёна, как за спасательный круг. Плач радости не унимался. Тэхён ласково убирал слипшиеся от слёз пряди с лица, приговаривая утешительные слова поддержки. Он довёл её до ребят и размеренно, но с тем же душевным подъёмом, провещал:       — Ну что же, теперь знакомимся?       Джувон прекратила утираться тканью толстовки и заметила, как остальные строились в шеренгу. Ряд оказался довольно длинным и разношёрстым: начиная от комплекции людей и заканчивая характерными мелочами в их внешности.       Тэхён кивнул на самого высокого, который скромно приютился с краю, а именно с него начинался старт.       — Привет! Меня зовут Намджун. Надеюсь, тебе у нас понравится. Ну, как понравится… Потом увидишь… Приятно познакомиться! — Намджун выглядел доброжелательным, хотя напоминал чем-то сурового воспитателя среди буйных младших. Его невероятно широкие губы складывались в приятную, тёплую улыбку, тем самым располагая к себе. Статная фигура струила солнечную благосклонность.       — Намджун у нас самый ответственный. Он помогает осваиваться и вообще оказывает различные услуги. На него всегда можно положиться, если нужно посоветоваться. Правда, слегка неуклюж и местами ломает любую вещь, но с энтузиазмом принимается её чинить. Безуспешно.       Намджун невежливо прочистил горло.       Джувон эта информация мало волновала.       Очередь представляться дошла до худой девушки, совершенно бледной. Её тоненькие ручки неполностью обхватывали талию Намджуна. Кожа напоминала тонкий полиэтилен, облегающий инкерманский белый камень с синими прожилками вместо вен, пронизывающих тыльные стороны ладоней. Джувон был знаком этот отстраненный, размытый взгляд в неизвестную точку, но никак не на неё. Она, сдерживая себя, слегка нахмурилась; она не так часто видела эту картину полного безразличия, но этот взгляд узнает из тысячи.       «Слепая».       — Сон Кёнсук. — Девчушка прижалась к Намджуну плотнее. — Тебе нам понравится.       — Что? — Джувон сетовала, что она не расслышала Кёнсук, поэтому возникло очередное недопонимание.       — Она мудан**** из Северной Кореи, — на ухо пояснил Тэхён, но на вытянувшееся лицо Джувон поспешил прояснить ситуацию: — можно сказать, Кёнсук-а — наш лучик. Если что, она говорит немножечко… не по-сеульски, согласен, но она переучивается по-нашему, да-да.       — Не понимаю, — устремилась отстраниться Джувон, но Тэхён не отцепился от неё, — как она может быть мудан? — Она более-менее пришла в спокойствие и не подавала виду, что готова перебить каждого, кто к ней осмелится подойти.             Тэхён показал жестом вернуться к знакомству, дав намёк, что она узнает все ответы на интересующиеся вопросы через некоторое время.       — А ты меня уже знаешь, — пробубнил третий в линии — Джин — и застенчиво переминался с ноги на ногу. Недавние события оставили отпечаток стыда в его позе.       — И ты меня. Чхвэ Хёнмин, нуна и онни в одном флаконе. Я тоже думаю, что мы подружимся… — Далее она поникла головой, отчего Джувон почувствовала себя виноватой. Смущение за свои поступки делало воспоминанием одиночные царапины в душе. Ей хотелось отойди от Тэхёна и извиниться перед двоими, но девушка решила оставить разговор наедине немного погодя. Джувон залилась краской, когда чета самых первых знакомых всем корпусом поклонилась. Джин уже приготовился встать на колени, но его тут же одёрнул тот самый парень с очень отросшими корнями на голове, призывая вести себя подобающе.       — Хён, боже… боже, хён… мы поняли, только не плачь… — ругал Джина юноша с вымывшимся цветом и ударил того по спине, дабы тот выпрямился. — Ну что за человек-то… А, кстати говоря, меня зовут Пак Чимин, но чаще всего меня зовут Минни или Чим-Чим. Я думаю, это даже мило. — Преисполненный кокетства Чимин заломил руки за спину и вертелся из стороны в сторону, словно застеснявшийся маленький ребёнок. И по подозрительно высокому голосу, и по мягким чертам лица Джувон бы предположила, что он подросток, как и его соседний друг. — Мне без разницы, как ты будешь меня звать, но, надеюсь, очень мило.       Следом помахал мальчик, похожий больше на ровесника Чимина, чем остальные, только разница между их ростом значительно разнилась преимущественно в его пользу. Он отстукивал носом тиберленда незатейливый ритм.       — Привет! — живо поздоровался он. — Я — просто Чонгук. На самом деле, я надеялся, что не буду самым младшим после новых людей…       — Он наш макнэ. Да не простой, а золотой, целый слиток! — воодушевился Тэхён и цокнул языком. — Замечательный, очень замечательный малец! Самородок, ётить его за ногу.       — Да ну! — перебил другой, самый последний в ряду юноша, отчего Джин неприлично прорычал. — Кто может сравниваться с местной Надеждой, с вашим Ангелом? — Повадки Хосока отличались торопливостью, но сочетались с раскрепощённостью и непринуждённостью. Он положил руку на плечи Чонгука и подпёр кулаком другой руки бок, игриво подмигнув. — Возможно, я удостоюсь чести стать твоим личным телохранителем. — Хосок без тени сарказма оставил на подушечках пальцев лёгкий поцелуй и непринуждённо сдул его. Маниакальная лошадиная улыбка вселяла ещё больше недоверия к его персоне.       Джувон не нравилось подобное фривольное отношение к ней. Она скривилась.       — Не обращай внимания на Хосока, он так всех пугает. Местный маньячелло, но лезет исключительно только к Джину-хёну, а других только попугивает.       — Я протестую! Протестую безбожно и нагло! — пытался протаранить плохую репутацию о себе обиженный и оскорблённый, состроив страдальческую гримасу. — У нас с Джином-хёном особенные отношения.       — Когда же ты заткнёшься! — не выдержал Джин и уже собрался пойти утихомирить здешнего неадеквата, но заботливая Хёнмин заранее предвидела реакцию, поэтому наступила тому на ногу. Джин прошипел, что ему не привыкать.       Тэхён уловил, что Джувон начала потихоньку приходить в себя и изучать новое окружение, и отошёл от неё в сторону для продолжения краткого экскурса.       — Очень приятно, что все в сборе. Практически… да, — деловито пробубнил он себе под нос, но не торопился замять монолог: — Ну, а теперь перейдём к важной части нашего урока. Как ты считаешь, Джувон, что нас всех объединяет? — Тем временем Тэхён полез в карман, высовывая язык и тяжело дыша, и с остервенением копошился, что чуть вшитый мешочек не потрескался по швам.       — Секта? — боязливо предположила Джувон и умоляла себя не зажмуриться. А вдруг она оскорбила Тэхёна мутной группировки, и ей в лоб полетит острый предмет прямо в яблочко?       — Опять протестую! Такого в сектах нет!       — Хосок!       На этом чудеса не кончились.       — Интересное, очень интересное предположение! Как думаешь, что нам больше подходит? Церковь объединения, Чхондогё, Вон-буддизм? Тэхёнизм? Ну, знаешь ли, — встрепенулся Тэхён, — у нас была бы секта очень прикольная. Близко, но не очень. — Он выудил из кармана шарик, подбросил, как монету, в воздух, по-акробатски балансируя на одной ноге, накренился и ловко поймал её ртом. Тэхён вытянул кулак вверх и качал им из стороны в сторону, как и бёдрами, выполняя незатейливое действие. Громко чавкая, он доводил мысль до конца: — Понимаефь, Дфюфон, тют пфылфи пфы зайфы на пфотолке с моим литфом. Ну и фто?! И фде они?       Джувон вздёрнула бровь. Тэхён либо издевался над ней, либо усыплял её бдительность.       — Я бы посоветовала тебе прожевать, а потом уже объяснять, что к чему… Просто…       Он вытащил расплющенную жвачку и прикрепил её на вороте френча без колебаний. Намджун призывающе прокашлял в кулак. Весьма довольный проделанной операцией, Тэхён интенсивно заморгал, якобы прося забыть произошедшее.       — Всё, теперь попрёт. Увы, у тебя не вышло. Будешь ещё думать? Подсказочку дать, что ли? По букве угадывать, может быть, тебе больше нравится? Вот ты на Намджуна посмотри, он похож на священника? — Тэхён дошёл до нахмуренного Намджуна, с нежностью прильнул к нему, обнимая за шею. Намджун был с двух сторон окружён, и это ему вряд ли было по вкусу. Уж слишком он сильно побледнел от наглости Тэхёна, позволявшего себе потеребить за чужие крупные щёки. — Разве священники могут обжиматься с мужчинами или позволять себе такую роскошь? Может быть, нам заняться самоанализом и переосмыслить некоторые вещи? Так, на всякий случай! — В тоске он цыкнул зубом с намекающей ухмылкой.       Шок снова нахлынул опасной волной на Джувон. Эту фразу говорил некогда Юнги, когда девушка делилась со своими переживаниями, а он шутливо советовал разобраться в себе на пороге церкви, потому что любил атеистические шутки.       — А кто вы и что вам от меня нужно? Я действительно не понимаю если! Мне надоели твои загадки — как тебя там?! — Тэхён! Это какой-то очень сложный прикол, который мне универские сочинили? Или вы из подпольного?.. Я не знаю, как ты подделал почерк мамы и Юнги-оппы, чего тебе стоило, но шутить со мной так не получится! Ну же, отвечайте! Отвечайте вы все! Смелее, что затаились, как мелкие сошки! Что вы сделали с несчастной Кёнсук, которая еле-еле на ногах стоит? У вас нет ничего святого, раз смогли себе позволить втянуть беспомощного человека в свои мерзкие авантюры! Кто вы?! Дайте мне знать! Без ваших угадаек! Просто, блядь, скажите вы все, кто вы! Что за фокусы?!       Молодые люди и девушки уже не могли узнать Джувон, которая бесилась в исступлении. Храбрость насыщало её трепещущее сердце чувством долга противостоять и не умалять достоинство. Это дало новую пищу для переговоров. В перешёптываниях просочился громкий присвист Хосока.       — Ладно, хорошо, хорошо. Можно к тебе подойти?       — Это что ещё за фокусы? — Прищур Джувон, холодный и волчий, предупреждал окружающих не делать глупостей.       Два широких шага — и Тэхён оказался возле Джувон. Он насильно зафиксировал кисть и, не теряя ни секунды больше, начал надевать кольцо, но девушка без зазрения совести оттолкнула его от себя.       Но было поздно.       Кольцо самостоятельно засело на основании пальца.       — Тэ-Тэ не обещает фокусы, он их воплощает в жизнь!       Свечение коварного электрика ослепил Джувон на миг. Оно расходилось всё больше и больше, разрезая прозрачность воздуха ярким цветом. Обеспокоенная группа людей недовольно стреляла проклятьями в адрес Тэхёна, но он дал знак оставаться на местах. Его кольцо тоже разгоралось ядовито-синим. Не сдержав равновесия от резкого головокружения, Джувон повалилась оземь. Не успев дотронуться всем телом до пола, она исчезла вместе со всем свечением. Следом пропал и Тэхён.