Добро пожаловать в новый мир

      Тэхён переместился под открытое ночное небо, прихватив с собой Джувон. Слегка поёжившись от холодка, пробирающего под расстёгнутым френчем, он незначительно похлопал по щекам девушки.       — Джувон-щи, слышишь меня?       Мёртвой хваткой Джувон вцепилась в него, чуть ли не порвав его верхнюю одежду, — настолько сильно она стягивала кожаную куртку. Внезапное обращение к Джувон решило окончательно её добить, смело доводя до самых страшных фаз.       Тэхён начал потихоньку приподниматься самостоятельно, крепко придерживая её за талию.       Всё-таки Джувон отстранилась от него, превозмогая свинцовую тяжесть в усталых ногах, хотя мечтала только свалиться и уснуть, как тогда в подъезде, в котором пряталась от злосчастного дождя. Мокрый и ледяной от слёз рукав толстовки раздражал её нос, когда она его потирала. Влажное лицо нещадно страдало от морозного воздуха.       Длинная трава, по которой будто никто никогда не ходил, должна приятно покалывать и ласкать икры, но ноги до того отнимались, что не чувствовали абсолютно ничего.       Они стояли и смотрели друг на друга. У них было что-то вроде зрительной дуэли: возможно, кто быстрее отведёт взгляд, а может, кто быстрее покажет, кто кому принадлежит. До сих пор не укладывалось в голове, что она теперь человек, лишённый малейшего шанса быть свободным. Лишь только возможность запомнить себя в последние минуты, наполненные личной гордостью за саму себя, подарила немного отваги. Наверное, чтобы показать Тэхёну истинную сущность Джувон, которую нельзя просто так уничтожить.       Волосы насмешливо лезли ей в глаза, заставляя отвести взгляд. Она заранее выбрала такой исход, когда рванула за братом. Конечно же, Джувон ожидала другую концовку печальной истории, но никак не своей.       Немного погодя, Тэхён протянул ей руку. Трава, доходившая ему едва ли не до колена, била по ногам и напевала грустную песню-шелест под аккорды умеренного ветра. Джувон не сдвинулась с места, потому что должна запомнить свою полную неприступность перед человеком, искалечившим её жизнь.       Тэхён поманил к себе.       Она не умерит свой пыл, и пусть уже выхода нет. Есть возможность и сбежать, и ринуться в неизвестность, но внутренние мысли всё равно твердили, что дорога в реальную жизнь закрыта.       — Я покажу кое-что, от чего твоя жизнь изменится. — Попытка завлечь снова повторилась. Тэхён, несмотря на своё странное поведение, призывал Джувон к действиям. В первые минуты, вспоминала Джувон, он располагал к себе какими-то особенными чарами, когда показал согласие на операцию. Теперь они рассеялись, потому что она увидела ещё один туман, скрывавший правду.       Загадка за загадкой.       Колебание заставило её со смелостью двинуться на шаг вперёд, потому что туман завлекал за собой, шептал дойти до сущности такого человека, как Ким Тэхён.       — И что ты мне покажешь? Я оказалась в твоей клетке. Она умна, я её оценила. Что ты ещё заготовил для меня?       Тэхён настойчиво задёргал пальцами, загибая их веером, показывая, что он до сих пор в предвкушении отвести её в место, о котором знает из двоих только он.       — Если ты пойдёшь со мной, ты узнаешь, что это не клетка, как ты выразилась. Всё зависит лишь только от твоего желания.       Её второй шаг был невесомым, едва слышным из-за поступи по мягкой земле, в которую ботинки слегка проваливались. Она приминала свою же собственную гордость, разлетевшуюся с тяжёло-мешочным звуком, будто при падении с высотки. Металлические эглеты шнурков на кроссовках дребезжали при опасном движении вперёд. Любые незначительные мелочи рыхло оглушали до неосуществимости онемевшее сердце, потому что она к нему ни за что не смела прислушиваться. Разум, переставший отмалчиваться, настоятельно нашёптывал: «Иди».       Когда она наконец направилась к нему, он развернулся и двинулся в сторону огромного дома с непривычной треугольной крышей. Такие постройки редко встретишь в Корее. Маленькие жёлтые лампочки ютились возле входа в неизведанную Джувон обитель, но сердце по-прежнему не командовало ею. Оно просто-напросто выдохлось.       Тэхён остановился возле закрытой двери. Даже не успев дотронуться до ручки, он отошёл в сторону, и она открылась словно по мановению волшебной палочки. Своими собственными глазами Джувон видела, что он не приложил никаких усилий и та дверь подалась просто так, но девушка старательно подавила возникшее смешанное чувство.       Сначала вошёл внутрь Тэхён, озарявший путь кольцом, словно мощным фонариком. Потом с элементарной опаской прошмыгнула Джувон в оставшуюся за Тэхёном темноту. Она нахмурила брови, когда перед ней представился широкий коридор, но в кромешной тьме сложно определить, через что они шли. Словно Алиса, бежавшая за Кроликом, Джувон следовала за ним без остановки, хотя так или иначе неведомая сила иногда желала остановить её. Она шла полностью завороженная, ведь не каждый день тебя ведут к эшафоту в прямом смысле этого слова.       Что же должно было перевернуть её жизнь, если не недавнее прошлое, изуродованное умелым ножом?       Переводя сбившееся дыхание, Тэхён упорно двигался по деревянной постройке, разделённой на индивидуальные секции, похожие на денники типичной конюшни. На самом деле, эти отделения нельзя так нарекать огульно, да и здание обозвать конюшней — тоже. Они прошли мимо огромной кучки засушенных злаковых культур. Юноша не сдавался и всячески пробовал вывести Джувон из состояния обречённости, всё оборачиваясь и проверяя, не отстаёт ли она. На то она до конца и сопротивлялась, чтобы сохранить остатки человеческой чести: страшно было не то чтобы видеть, а думать, куда они идут.       Вдвоём они кое-как добрели до отделения. Тэхён намеренно осветил его ярким кольцом. Нетипичная дверь ограждала секцию от главной части помещения. Она расходилась вширь и простилала проём от порога до самого потолка.       Джувон находилась от Тэхёна на несколько метров дальше, наблюдая за ним. Зрение подводило её: она хотела запомнить каждую деталь этого таинственного посещения. Может быть, сердце немного дало знать о себе по той причине, что ненавистное ожидание выводило терпение из-под контроля.       — Ты что, спишь там, милашечка? — ласково пролопотал входящий в секцию Тэхён, слегка присвистывая.       Она забыла, как дышать. Пот пробил сильнее, беспощадно выступал по всей коже, отчего девушка съеживалась; щёки также горели, словно исхлёстанные прутьями за главную ошибку всей жизни — лезть не в своё дело.       Не прошло и минуты, длящейся вечность, как вышел из секции Тэхён, таща за собой кряхтящее существо за поводья. Из проёма вылезла крупная голова, обросшая длинной рваной шерстью по подбородку. Джувон старалась присмотреться к созданию природы, надеясь, что это лошадь необычной, редкой масти.       Как же зря она пыталась вообразить что-то нормальное, вписывающееся в её тривиальное представление о мире.       Джувон быстро прикрыла рот, чтобы не выдавить ни одного звука удивления. Ошарашенная, она едва ли не оступилась об ногу.       Существо вздрогнуло и задрало волосатый подбородок. Тэхён непринуждённо притянул непропорционально огромную драконью голову за щёчный ремень уздечки, поборов сопротивление брыкливого. Скользнув ладонью по неострому рогу с шишковидным наростом на конце, юноша по-отечески потрепал существо за каждым ухом, с любовью перебирая загрязнённую гриву, беспорядочно вздыбленную на плоском, как на тарелке, темени. Тэхён шутливо подул в его расширяющиеся от глубокого дыхания ноздри, затем, кое-как сдерживания равновесие на носочках, потянулся к маленькому пёстрому оленьему туловищу. Лоснящиеся бока ощущали прикосновение хозяина, и зверь привык к добрым играм, прекратив попытки всколыбать.       — Джувон-щи, продолжим знакомство с нашим самым милым на свете членом семьи? Это цилинь. Красавчик, правда? Перед тобой пришёл когда-то давно Чимин, и он очень испугался этой милой лапушки. Как вчера помню, так бегал, что аж голос сорвал! Мы с Хосоком привезли цилиня из Шанхая, когда снова распространялась китайская порча, — повествовал он, поглаживая тыльной стороной ладони мускулистую волчью шею. — Тогда люди задыхались рвотными массами, попавшими в лёгкие, потому что по ночам народ душили злые карликовые драконы. Сильная, очень сильная порча. Были и такие времена, когда Намджун-хён и Кёнсук лазали по всем храмам Китая в поиске завёрнутого зеркала Багуа. В мире есть только семь особенных таких вогнутых штук, которые способны отвергать подобные вещи. Ну, что, подойдёшь всё же сюда? Не бойся! Не кусается! Только за хвост не трогай, а так он очень милое животное, совершенно безобидное. Подойди поближе.       Не спеша подойти к суровому цилиню с выпирающими зубами и прямоугольными губами, Джувон не сдвинулась ни на дюйм. Она рассматривала животное с упоением, сопоставляя и сравнивая его с теми образами, которые возникали в памяти. С самого детства она читала различные сказки других азиатских народов, но не верила ни в духов, ни в привидений, ни тем более в мифических метисов.       — Возле тебя лежит кучка злаковых, во-о-он там. Возьми парочку и принеси ему: он очень голоден, к нему целый день никто не приходил, да, прелесть моя радужная?       Деваться было некуда. Может быть, Джувон быстрее избавится от наваждения, если пойдёт по его указанию туда, куда просят. Она, не прекращая зрительный контакт со свирепым цилинем, аккуратно двинулась к кучке, подгибая колени. На ощупь она кое-как схватила пару-тройку колосьев. Девушка выпрямилась, но не без опасений двинулась к существу. Его страшная морда кривилась от шагов Джувон, но Тэхён успокоительно ласкал животное, елозя ладонью по округленным щекам.       Она осмелилась подойти к нему. Прикрыв глаза, девушка вытянула руку на свой страх и риск. Зверь жадно обхватил губами колосья и с характерным хлюпом втянул их в себя, даже не прикасаясь к пальцам Джувон. Всё равно с боязнью она перестала жмуриться и смотрела на довольного цилиня, который громко хрумкал угощением.       — Ты можешь погладить его. Он любит, когда ласкают за бочок.       — А он лягается? — недоверчиво спросила Джувон, указывая на лошадиные копыта существа.       — Ничуть! — уверил её Тэхён. — Он не ест животных и даже никого не обижает. То, что ты ему дала, — это чудесные злаки, растущие только в китайских деревнях. В Корее такого нет. Вот скоро снова поедем за едой, а то совсем изголодается.       Джувон с трепетом подошла к цилиню поближе. Так и не нахрабрившись, на расстоянии вытянутой руки она провела кончиками пальцев по мягкому боку. Зверь не рычал, а наоборот, умилительно дышал через рот. Девушка перевела взгляд на улыбающегося Тэхёна и спросила:       — Это точно мне… не кажется?       — Теперь ты поняла, что здесь тебе ничего плохого не сделают? — ответил он вопросом на вопрос, широко улыбаясь. Огонь кольца освещал лицо Тэхёна и равномерно накладывался на его бледности тонким слоем голубого тона. Тень плавных серебристых волн отчаянно дребезжала меняющимися контрастными линиями. Электрик проглатывал карий цвет глаз, смешиваясь друг с другом, разжижая друг друга. Зрачки интенсивно расширялись, сужались и завороженно горели ярче обычного.       — До сих пор ничего не понимаю, как бы ты ни старался мне объяснить. — Она покачала головой. — Я умерла?       Облокотившись о спину цилиня, который чуть ли не тронулся с места неторопливой рысцой, Тэхён старался подавить невоспитанный смех.       — Джувон-щи, от нового этапа жизни не умирают.       — Я хочу знать, во что я попала.       — А я хочу знать только одно... — Тэхён сложил руки на спине цилиня и упёрся подбородком о них. Теперь его лицо было озарено ярче. Он смотрел на Джувон с интересом, будто бы ожидал подтверждение своим догадкам. Что греха таить — он всё знал наперёд, как и во всех похожих случаях с Джувон. — Ты веришь, что здесь очень необычно? Что всё, что ты отвергала, — взаправду?       Молчание Джувон — знак неоспоримого согласия. Она верила, поэтому боялась до смерти.       — Юнги-щи, поверь, сам был готов с крыши сигануть после всего, что он видел глазами. Многие до тебя вообще не могли смириться. Ты думаешь, мы бандиты, воры, наркоманы, убийцы, насильники? Но тогда как ты объяснишь библиотеку без окон, без дверей? Тогда почему ты не сбежала вверх по лестнице? Что же ты заметила такого, отчего ты не дышать хотела? А может, просто сгинуть и развалиться на атомы?       От этих слов в кожу Джувон вцепились колкие мурашки. Девушка совершенно не мигала, страшась что-то пропустить. Тэхён слишком хорошо продумал свою клетку и туда же засунул её брата, поэтому она поняла определённо: Юнги бы её не отдал ни за что на свете.       — Скажи мне, Джувон-щи, — снова обратился к ней Тэхён, будто бы играл с её психикой. Он обошёл цилиня, поглаживая разноцветный круп. Хвост как у вола довольно завертелся. Самый загадочный на свете человек стоял уже к ней вплотную, а Джувон всё так же наблюдала за ним, вкрапливаясь взглядом в его сверкающие глаза, напоминавшие дьявольские из-за пробегавшей в них чертовщинки. — Скажи мне только одно: готова ли ты присоединиться к нам на один месяц, а затем уйти домой с чувством выполненного долга… прежде всего перед своей матерью и братом? Согласиться настолько искренне, насколько ты только можешь? Твоё неверие лишь только тебя загубит, потому что продержаться тридцать дней среди мальчиков и девочек, которых ты считаешь врагами, невозможно.       — Так всё же, — унимала дрожь в голосе она, сдерживая трясущуюся челюсть под контролем, — к-кто вы?       — Правило одного вопроса до сих пор работает. Если ты будешь терпеливой, узнаешь даже больше положенного, поэтому у тебя не возникнет нужды их задавать. Когда пришёл Намджун, я научил его быть сдержанным. Когда пришёл Сокджин, я показал ему, что он может принимать верные решения. Когда пришла Хёнмин, она продолжила жить дальше. Когда пришёл Хосок, я рассказал, что он может стать самой что ни на есть настоящей Надеждой. Когда пришёл Чимин, он зарубил себе на носу, что он просто обязан бороться до конца за всё. Я считаю, что ты тоже можешь чему-нибудь научиться, ведь все мы не без греха. Твой страх порождает гнев, а гнев — самый страшный грех, потому что он виновник всему. — Тэхён повторно протянул ей руку. — Так ты готова оказать маленькую услугу, а потом забыть нас всех, как страшный сон?       — Если ты говоришь, что это только месяц, — сказала Джувон и смотрела на руку с колебанием, — то, чую, этот рубец останется на мне на всю жизнь.       — Стоит ли мне говорить, что Тэ-Тэ никогда не врёт? Ты вернёшься в реальность и никогда не вспомнишь наших лиц ни за что на свете. Даже если пройдёт мимо тот же самый Хосок, ты на него ничего не подумаешь. Даже если вы по соседству с Хёнмин будете тянуть соджу, ничего не промелькнёт в твоей памяти.       Джувон неровно задышала ртом, боясь снова задохнуться.       — Я всё ещё жду. Также я даю слово, что ты узнаешь всё, что тебе необходимо знать. Просто поверь мне и прими своё новое положение. Юнги заключил первый этап сделки, остаётся дальше только ты.       — Идёт. — Джувон схватила его за руку и крепко её сжала, даже до одури. Тэхён немного скривился от неприятного ощущения, но выдавил преисполненную равнодушием улыбку. Кольцо Джувон загорелось, а свечение, расширяясь в размерах, переплеталось с колоритной энергией. В развевающемся дымке образовался размытый силуэт, похожий на извивающегося дракона, который готовился к нападению. Чёткость улучшалась с каждой секундой, и златокрылый дракон взорвался на тысячу мерцающих осколков. От неожиданности Джувон резко опустила голову, чуть ли не продавливая подбородком грудь, и пыталась проморгать вспышки.       — Опять же, добро пожаловать в новый мир, — произнёс Тэхён глубоким голосом, от которого Джувон снова взбудоражило. В этой фразе не скрывалось никакой метафоры, ведь действительно Тэхён подготавливал войти в иную реальность совсем другой.       Он потянул её к выходу. Тэхён не смотрел на её реакцию; это совсем было не нужно и не важно. Тепло его жаркой ладони разжигал другой пожар, поэтому чувство старой тревоги у Джувон заметно притупилось из-за новой. Не разрушающий, не смертоносный, не мучительный, не терзающий. Что-то внутри неё забарахлило, било тревогу, молило потушить пожар. Он разгорался всё больше, будто бы захватывал все жизненно важные органы. Температура поднималась — пусть даже просто кровь приливалась к лицу, — девушка умывалась потом до костей, на языке был привкус горелого мяса. Она поняла, как затушить этот огонь внутри: просто податься вперёд.       Скрип двери, раздавшийся из глуби помещения. Джувон обернулась: цилинь был уже заперт в деннике.       Они вылезли наружу. Тэхён бежал по высокой траве, даже не стараясь отцепиться от девушки. От такой быстроты Джувон чуть ли не потеряла равновесие и не упала лицом в мягкую почву, а в горле изрядно запершило.       Джувон по инерции налетела на Тэхёна, когда он резко притормозил. Девушка застыла от шока, когда вздёрнула голову: сонная заря уже разгорелась над кратерными озерами, и горизонтальная оранжевая линия окружала их двоих. Утро обступило их с разных сторон, а солнце, встающее яркой точкой, слепило глаза и заставляло прищуриться, при этом приложив руку козырьком ко лбу. Просторные зелёные хребты, будто бы никогда не блёкнущие из-за смены времён года, производили глубокое впечатление на Джувон. Этот пейзаж был хорошо знаком, но одновременно казался чужим.       — Это ж не Сеул? — Джувон взглянула на Тэхёна, который с улыбкой смотрел на размытые облака, прикреплённые на выцветшую ткань неба, словно на булавку брошки.       — Остров Чеджудо — раздолье для шаманов. Нравится? Здесь в основном находятся наши штаты, разбросанные по острову. Библиотека, например, во-о-он там, — махнул он в сторону самого массивного хребта. — Первоначальный пункт — мы зовём его комнатой Мусок — это точка прибытия, которая сканирует тебя и изучает твоё биополе. Комната Мусок, кстати говоря, находится за Сеулом. Лестница допускает только членов, прошедших дополнительное закрепление сделки, в другое основное помещение — там жильё. Все наши помещения находятся глубоко под землёй, и это даже не подвалы. Поэтому ты верно подметила, что у нас нет ни одного окна и ни одной двери, поэтому мы перемещаемся благодаря кольцам. Ты можешь дышать свободно, потому что тебя кислородом обеспечивает старинная корейская магия. Я не скажу, как это работает, но узнаешь опять же позже. Представь себе огромные коробки, зарытые в землю.       Без слов Джувон полезла в карман брюк, чтобы нащупать телефон. Благо, у неё он был там. Сразу же с нетерпением достав гаджет, девушка разблокировала экран. Почти две сотни пропущенных звонков и столько же сообщений тормозили работу смартфона. С круглыми от удивления глазами Джувон открыла рот и продолжала листать журнал звонков. Всё это время настойчиво названивал ей Юнги, а она не слышала рингтон, хотя телефон не стоял на беззвучном режиме. Далее она полезла изучать инбокс и открывала поочередно каждое новое сообщение. На этом чудеса не заканчивались: все входящие были абсолютно пусты. Поле сообщений сливалось с фоном, то есть ни одного чамо не было отображено. Джувон даже задумалась, что смартфон опять подводил её, но никогда не видела ничего подобного. Конечно, техника имеет свойство глючить, но здесь совершенно беспрецедентный случай.       Закрыв старые вкладки, её пальцы начали перелистывать меню и искать онлайн-карты. Джувон нажала на нужную переливающуюся иконку и сразу полезла в раздел «Моё местоположение». Тэхён был прав: они были недалеко от Чеджу, то есть до самого города им не хватало пять километров.       Тэхён наклонился вниз и зашуршал травой. С непониманием происходящего Джувон засунула обратно телефон, потёрла глаза и снова наблюдала за действиями молодого человека. Когда Тэхён поднимался, он громко ойкнул и схватился за поясницу, заболевшую от нагибания. Он крутил в пальцах дикий цветок малинового цвета с примятыми листиками по кругу.       — Знаешь, какая самая красивая и страшная магия одновременно? Восточная. — Тэхён осторожно гладил по стебельку и слегка дул на лепестки, при этом любуясь сорванным трофеем. — У скандинавов магия суровая, могучая, вселяющая страх. Если только читать их мифологию, то нам сразу становится не по себе. Обыватели думают, что северные народы придумывают такие ужасы, чтобы показать свой национальный дух, но это далеко не так. От людей не зависит, что у них будет на страницах детских книжек про колдунов и магов, от них зависит лишь только то, как они будут с ними контактировать. На Западе магия просто злая, карающая, а южная — такая же горячая, как палящее солнце. Восточная магия вовсе не такая, — продолжил он с начала своего повествования, — особенно китайская. Её нельзя недооценивать. Самая таинственная, прекрасная и опасная на свете, и всё это начиная с литых монетовидных амулетов и заканчивая концом света. Если охарактеризовать ритуалы той же Японии, то ни один не даст явственный ответ. Кстати говоря, с чем бы ты сравнила этот цветок, если бы тебя попросили обобщить мой маленький экскурс?       — Я не думаю, что с магией, потому что цветок кажется безобидным, а ты говорил про опасность, — предположила она и пугливо взглянула на него, но интерес заставлял её потихоньку подходить близко к самой сути.       — Это хорошо, что ты не сравнивала с магией, потому что цветок — это наша Корея. У многих, конечно, аллергия на цветы, поэтому все хотят из страны сбежать, но этот непатриотический момент опустим, — усмехнулся Тэхён, поглаживая засохшие края цветка. Он, не размыкая большой и указательный пальцы, приблизил их к себе. На подушечке большого пальца лежала раскрошившаяся пыль. — Страна, как и цветок, может болеть. Мы не говорим про дикие цветы, а лучше давай представим, что мы наблюдаем за кустом гибискуса Шарона. Что делают садовники?       — Лечат растения, чтобы они не заболевали и не умирали? То есть, хочешь сказать, граждане должны следить за своим государством?       — У тебя хорошая мысль, но она идёт не в ту степь, но, признаюсь, основную идею ты уловила, сейчас мы её вместе с тобой и продолжим. Садовники — это подготовленные, очень грамотные люди. Садовником может стать каждый или его таковым делают обстоятельства. Теперь соедини все понятия, которые я только что проговорил.       — А-га, — сказала она, потирая подбородок, тем самым передавая состояние раздумья, — выходит, что опасная сторона магии покушается на страну, тем самым разрушая её, и есть те, кто может ей помочь, потому что только эти люди знают как?       — Верно, абсолютно верно! — в крайнем возбуждении, при котором терялось самообладание, заорал Тэхён и со свистом зааплодировал. Изумлённая Джувон соизмеряла его взглядом негодования и отклонилась со смущением. — Таких цветов — несколько десятков, потому что сорт-то не только один. Смикитишь? Каждый сорт представляет одну страну, понимаешь?       — А... ладно, всё равно ты не ответишь.       — Ты всё узнаешь, только наберись немного терпения. Я уже вижу, что в тебе нужно воспитывать выдержку. На первых порах ты будешь учиться перемещаться с кем-нибудь из членов в пространстве, так как ненароком можешь застрять в самой земле и там же задохнуться, — проникшись воодушевлением, сообщил он, будто бы являлся махровым садистом, который смаковал теорию горького исхода. — Например, с той же самой Хёнмин. И, кстати говоря, не обижайся на неё: она сама еле согласилась привезти тебя, потому что не любит особо тратить энергию кольца. А как привезти? Вы-ру-бить! А теперь попробуй представить комнату Мусок. Вспомни людей, лестницу, работай с памятью. Образы, больше образов, будто рисуешь картину.       Джувон послушалась его и крепко зажмурилась, досконально восстанавливая комнату. Вспоминая Хёнмин и Джина, которых она обидела вполне оправданным безрассудством, ей немного стало жаль и стыдно, но потом вспоминала лица других парней и девушки с немым, потупленным взглядом в никуда. В голове вновь раздавался дикий смех Хосока, словно он стоял возле неё и хохотал из-за удачной колкости над Джином. Она вспомнила смущённого Чонгука, постоянно находившегося с наивным Чимином, а также Намджуна и Кёнсук. Старания были не напрасны.       Тёмно-синее мерцание подхватило в заносчивый вихрь Джувон и Тэхён и перенёс в комнату Мусок, дополняя пейзаж мистической красотой.       Сокджин сидел с Хёнмин на полу и о чём-то рассуждал, но по их восклицаниям и повышенному тону можно было посудить, что тема была не самой обыкновенной и далеко не спокойной. Намджун, упиравшийся руками об колени, увлечённо рассказывал прижимающейся к его плечу Кёнсук, пытаясь отвлечь от дурных мыслей: с ней такое случалось. Хосок, как самый затейливый болтун в компании, громогласно втюлял чудаковатые идеи сильно заскучавшему Чонгуку и не менее зевающему Чимину, который то и дело надувал и сдувал отёкшие щёки.       Всех одновременно отвлёк от болтовни стук обуви об плитку.       Люди быстро бросили свои дела и окружили появившихся Джувон и Тэхёна. Не до конца привыкшая к новым ощущениям, Джувон потрясла головой, чтобы её вестибулярный аппарат перестал над ней шутить. Сразу к ней рванула Хёнмин и схватила её за локоть.       — Боже! Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила старшая, дотрагиваясь до щёк Джувон. Она действительно сильно испугалась, ведь сама отчётливо помнила своё первое пользование кольцом. У тяжело дышащей Хёнмин глаза на лоб вылезли, когда ощутила сильное объятье.       — Прости меня, онни… Мне так стыдно… — Джувон смотрела через плечо Хёнмин на ошарашенного Джина. Девушка надула губы и слабо продолжила: — Сокджин-оппа, ты тоже меня прости.       Он лишь улыбчиво ей ответил, не впадая в пылкую лиричность:       — Зови меня просто оппа.       Хосок, крадущийся на цыпочках к спине Джина, оглядывался по сторонам, но призыв Тэхёна помешал его очередному плану:       — Так, всё-всё, становимся все в кружок?       С нежностью в глазах Хёнмин сжала руки Джувон и, отпустив пухлые девчачьи ладошки, отошла к Джину. Всё же Хосок не растерялся и воспользовался шансом прильнуть к широкому плечу Джина, тем самым дразня его. Он зацепился за его руку и смотрел на своего неприятеля снизу вверх с коварной ухмылочкой и полуприкрытыми глазами. Кое-как сдержав себя по настоятельной рекомендации — а именно из-за толчка в бок, — Джин терпеливо не обращал внимания на раздражительного непоседу.       — Так, ладно, никого не прибавилось, никого не убавилось, никто не умер, никто не родился. Чудесно, просто чу-дес-но! — захлопал в ладоши Тэхён, нарезая круг вокруг Джувон внутри кольца из людей. — Теперь, наверное, пришло время к настоящему знакомству. — Он указал пальцем на Намджуна и выпалил фразу на одном дыхании, не растерявшись. — Хён, ты!       — Поисковик информации по сверхъестественной перегрузке в районов республики Корея, ответственный за физическую подготовки отряда, охотник, а также переводчик с четырёх языков. Английский, китайский, японский, русский. Норвежский в процессе.       — Кёнсук!       — Мудан, — слабенько ответила она, будто была сама не своя. От такого зрелища трясущегося тела Джувон снова стало нехорошо. Почему-то девушка думала, что Кёнсук словно без слёз плачет. Какое же горе треснуло некогда спелое лицо?       — Нуна!       — Поставщица шаманских атрибутов, отвечаю за основную оборону отряда, охотница, — командным голосом представилась Хёнмин. В тот момент она выглядела очень серьёзной, а если учесть её тощее телосложение, то и вообще можно подумать, что живёт в нереальных условиях. Как ни крути, она смотрела на Джувон с теплом, и от этого становилось только легче.       — Джин-хён! — с энтузиазмом объявил Тэхён.       — Основная оборона отряда, частные задания, охотник, — скромно отозвался Джин, всё равно невзначай отводя взгляд от вытаращенных глаз Джувон. Ей было в диковинку узнавать людей, хотя эти статусы ей ничего не давали толком. Стоит ли говорить, что у неё голова была готова разорваться от всплеска новых деталей, которые ни разу не были ключиками к тайнам?       — Хосок!       — Я требую к себе немного уважения! — запрыгал обиженный Хосок, дёргая взбешенного Джина за руку, и с хитрым прищуром добавил: — Я Надежда, ради которой все живут и не умирают, потому что я чертовски хорош на заданиях. Отвлекающий манёвр, ближний бой, охотник, — более адекватно промурлыкал он, источая неподдельный шарм.       — Чонгук-а!       — Начинающий охотник, правда, — прокхекал застеснявшийся младший и почесал затылок, как бы скрывая лёгкое смущение. — Я очень стараюсь, чтобы стать таким, как мои хёны и нуны.       — Минни, ты!       — Разработка и соединение шаманских и магических атрибутов для создания новых, более мощных артефактов. Немного охотник.       Ряд сомкнулся на Чимине. Он был самым последним звеном, который рассказал о себе в общих чертах. От новых понятий у Джувон только в голове перемешалось. Она вертелась вокруг оси и всматривалась с неподдельным интересом в чужие лица. Как могут обыкновенные с виду юноши и девушки говорить размеренным голосом подобное человеку, который вообще никак не может отойти от шока? С застывшим на лице знаком вопроса она развернулась к зачинщику всей заварушки. Круг разомкнулся, чтобы позволить жестикулирующему Тэхёну проделать пару па, но юноша чуть ли не упал, наткнувшись на хмурого Намджуна. Ничуть не смутившись подобным казусом, молодой человек снял с головы импровизированную шляпу и театрально наклонился всем корпусом, перекрещивая ноги и отводя руки в стороны.       — Вуаля, мадемуазель! Теперь ты снова испытала своё терпение на прочность, теперь получай заслуженную награду. Департамент по устранению и укрощению мифических существ имени Тангуна Вангома, к вашим услугам. Намджун-хён, а ну-ка дай мне для рывка!       Судя по выражению лица Намджуна, ему осточертели внезапные душевные порывы Тэхёна. Он нехотя, даже с возмущённым сопением, полез за пазуху куртки, нащупывая карман, расположившийся у подола. Тэхён чуть ли не набросился на Намджуна, когда тот достал маленькую фляжку. Совершенно обрадованный заначкой, Тэхён жадно выхватил её из рук, с высунутым языком откручивал плотно засевшую на резьбу крышку, опрокинул голову, взболтал сосуд, прикидывая, сколько в нём ещё жидкости, и присосался к горлышку. Допив остатки, он резко дёрнул рукой, чуть не выбив себе зубы, вытер запястьем губы и отдал осушенную фляжку обратно владельцу.       — Как же жить теперь хорошо, — выдал Тэхён на одном дыхании. Он буквально светился от счастья. — Так, на чём мы там остановились... Юнги, а именно твой брат, заключил со мной сделку сроком ровно на один месяц, чтобы вылечить вашу матушку. Очень милая женщина, буду признателен. Поверь мне, ты в этих стенах узнаешь много всего нового, но, увы, после данного срока абсолютно всё забудешь. Повторюсь опять же, я никогда не вру. Ну так что, Джувон-щи, будешь чувствовать себя как дома только на один месяц?       Джувон заметила краем глаза, как Хёнмин сжала руку Джина, лихорадочно перебирая его пальцы.       — Буду, — соврала она.