Окделлография

Операция под кодовым названием «Эксперимент» оказалась настолько многогранной, что Рокэ и думать забыл о каких-то там войнах, а Хуану велел переставить бутылки с «Кровью» в дальний конец погреба – пить за успех еще рано, а до него – опрометчиво, да и времени нет. Перед первым серьезным испытанием – совместной поездкой во дворец - Рокэ предпринял еще одну попытку понять алгоритм мышления своего подопечного. Ничего путного не вышло, и пришлось сделать вывод, что объект пока еще полностью дезориентирован и не имеет четкой линии поведения. С одной стороны – он в доме кровного врага всех людей Чести, с другой – он сам же этого врага и выбрал в свои наставники. Налицо явное отсутствие корреляции последних поступков с «заветами чести», что для Окделлов всегда являлось деструктивным фактором. Отсюда это нелепое «эр Рокэ», надутый вид и гордое молчание, от чего мальчишка становился еще умилительнее. Однако это означало, что Окделл был подвержен мощному воздействию со стороны явно комплементарного ему субъекта. То есть северянину успели промыть мозги до самого основания, ведь Окделлы сами по себе не могут пойти на союз с «одним из крыл зла». И, кажется, не надо долго ходить за ответом на вопрос «кто?». На приеме в честь именин "бледного гиацинта" четко выделилось два деструктивных элемента, способных свести на нет все усилия Рокэ в рамках эксперимента. Во-первых – сам гиацинт, прекрасно воплотивший роль благородной страдалицы, плененной красотой и чистотой юного рыцаря. Реакция подопытного оказалась более чем явной. Стеклянный взгляд, судорожные движения, замедленные реакции . . . Хорошо, хоть слюни не текли. Ну, ничего, с этим можно будет справиться – через месяц он и смотреть в сторону всяких спаржевых не будет. Зато другая проблема оказалась хоть и предсказуемой, но от того не менее опасной – Август Штанцлер мог убедить курицу, что она кошка, и наоборот. Что уж говорить о наивном юноше, который к тому же относится к ызаргу, как к другу семьи! Упаси Леворукий от таких друзей! Здесь придется действовать тоньше и как можно быстрее – старый "гусь" не любит отпускать добычу. После приема Алва отпустил мальчишку погулять – пусть проветрится немного, может, что здравое в голову придет. Они с Хуаном еще утром утвердили график дежурств среди кэналлийцев-охранников, теперь Ричард не остается без присмотра. Рокэ же поспешил домой, торопясь зафиксировать данные первого «полевого испытания». Итак, что у нас получается: «Поведение наблюдаемого объекта Р. на первом этапе эксперимента поддается прогнозированию. Реакция на Людей Чести положительная, ярко выраженная. На первом месте стоит раздражитель К., условно обозначенный как «гиацинт». Потенциально возможно возникновение влюбленности со стороны объекта, что нежелательно в условиях эксперимента. Второй раздражитель Ш., имеющий кодовое название «гусь», а также «старый больной человек». Оказывает повышенное идеологическое влияние на объект, имеет навыки манипуляции, может попытаться использовать Р. для воздействия на исследователя. В остальном объект в незнакомой обстановке теряется, нуждаясь в более опытном сопровождающем. Наблюдение в экстремальных условиях пока не производилось.» Алва откинулся в кресле и задумался. Все это очень хорошо, но наблюдения можно и до старости проводить – Окделла этим не изменишь.Опять встает вопрос практического воздействия на изучаемого. Лекции Карлоса гласили, что между Окделлом и его «доброжелателями» встревать нельзя ни в коем случае, «реакция будет прямо противоположна воздействию, и может вызвать спонтанное проявление агрессии». В переводе на нормальный талиг – на тебя кинется разгневанный вепрь, которому уже не объяснишь, что добра хотел. Но и оставлять на самотек ничего нельзя – тогда прости-прощай, смешной надорский мальчик. А Рокэ привык получать то, чего хочет. Всегда. В голову ничего не приходило, и Алва по какому-то наитию решил еще раз прошерстить библиотеку. Вообще там стоял целый стеллаж с заветной литературой, но все - теория, сейчас же нужны были практические результаты. В этот раз Рокэ был куда упорнее и залез даже в потайной чулан, где хранились личные архивы предыдущих герцогов – записи, не предназначенные для публикации и прочтения кем-либо, кроме самых близких. Конечно, шанс, что столь редкие источники будут гласить что-то о сумасшедших надорцах, был невелик, но Ворон привык выжимать из ветреной удачи максимум. Каково же было его удивление, когда он встретил эту уже почти родную фамилию, и не где-нибудь – а в личных бумагах самого великого Алонсо! Это была небольшая тетрадь, исписанная тонким, сложно читаемым почерком, а в заглавии стояло: «Как оказать влияние на Окделла. Экспресс-метод в критической ситуации»

***

Рокэ заставил себя дойти до кабинета и только там погрузился в чтение. Краткая предыстория оказалась знакомой – в детстве им приводили ее как пример того, что не надо превращать войну в дуэль. Во время Двадцатилетней герцог Надора Льюис Окделл, как сейчас пишут в хрониках, «герой войны, славившийся отвагой и упорством», причинял множество проблем командующему, требуя отпустить его в разведку. На первый взгляд – ничего страшного, но тогдашний Окделл желал идти в разведку только всем надорским отрядом и под своим знаменем. Так как, на его взгляд, «подкрадываться со спины, тайком – недостойно Человека Чести». Хорошо хоть на звучании горна не настаивал. Понятное дело, что доблестные вассалы его поддерживали, да и сам он упорством славился не зря. Маршал Алонсо тогда мог все решить одним волевым приказом, но, видно, чем-то приглянулась герцогу окделлография, отчего он решил пойти окружным путем. Результат – через три дня Окделл осознал свою ошибку и даже признал, что для разведки не годится. Каким стало его поведение в остальных ситуациях – неизвестно, но и это весьма впечатляло. Правда, через год Повелителя Скал убили, но это уже другая история. Метод, правда, был довольно жесток и подразумевал наличие армии в военном положении, со всеми вытекающими последствиями. Да и торопиться не стоит, нам же нужен устойчивый результат. Если постараться, можно подогнать и под мирное время, вот только . . . Рокэ скривился, будто хлебнул надорского вина. У него не было младших братьев или сестер, и весь опыт общения с детьми - это Савиньяки в пятилетнем возрасте. Но те белобрысые оторвы явно не нуждались в повышенном внимании и отеческих наставлениях. Сейчас же Ворону придется . . . мда, придется следить за каждым словом и как-то вызывать мальчишку на откровенность. Со стартовых позиций «крыла зла» сделать это будет непросто, а учитывая надорское воспитание и дружбу Ричарда со Штанцлером – задача приобретает характер невыполнимой, а значит – самое то для Кэналлийского Ворона. Тут главное – не слишком увлекаться, а то всю жизнь придется праведника изображать. Начать следует с малого (хотя тут как посмотреть) – убедить объект в своей доброжелательности. Зря все-таки он оставил мальчишку болтаться без дела – совместный труд сближает. Но кто сказал, что ничего нельзя придумать? В дверь постучали, и после разрешения в кабинете материализовался Луис. Вид встрепанный, будто по деревьям лазил, глаза прячет и с ноги на ногу переминается. Интересно, ведь именно Луис сегодня должен был смотреть за Ричардом, куда они уже влезли? Вот и будет нам наблюдение в экстремальных условиях, жаль только, что опосредованное. Доклад слуги был краток и впечатляющ. Первым пунктом Штанцлер – куда ж без него! Надо думать, эти два часа эр Август не потратил зря, и расписал Ворона во всех возможных красках. Петушиные бои – ладно, хотя глупость, конечно, несусветная, но что еще от Лараков ждать? А вот пять неизвестных татей в ночи на одного Окделла – это уже серьезно. Как бы ни хотел герцог списать все на банальное ограбление и несчастливую звезду своего оруженосца, но судя по всему, кто-то всерьез хочет от Ричарда избавиться. - Ты разглядел нападавших? - Нет, соберано, далеко же было. Я только выстрелил, двоих свалил, а остальные сами убежали. Ну и молодой дор двоих подранили, э . . . слегка. Рокэ усмехнулся. Судя по тону, которым кэналлиец описывал схватку Ричарда с разбойниками, в Надоре изобрели новый способ фехтования, доселе неизвестный ни в Золотых, ни в Багряных землях. Но если мальчишка умудрился задеть двоих, он все-таки не безнадежен. - Ты все правильно сделал. Можешь идти. - Благодарю, соберано. Алва потянулся, словно большой хищный кот, и, дотянувшись до пера, несколькими линиями изобразил на бумаге взъерошенный мальчишеский профиль. Потом дорисовал на заднем плане замок и поставил жирный знак вопроса. В довершении на листе появилась шпага и краткий список первоочередных задач: «Нейтрализовать воздействие раздражителя Ш., в идеале – изменить реакцию объекта на этот раздражитель. Привить принципы адекватной оценки окружающей действительности. Действовать мягко, щадяще, чтобы не вызвать отторжения в неопытном уме». На последнем пункте Рокэ тяжело вздохнул, словно давая обет целомудрия, и дописал на отдельном клочке бумаги уже нормальным языком: Людей Чести не ругать Про Эгмонта не вспоминать Язвить хотя бы через раз Научить попытаться научить фехтованию Обязательно за что-нибудь похвалить. Список был составлен на основе опыта маршала Алонсо, и Рокэ наделся, что сработает и сейчас. Оглядев плоды своих трудов и скептически хмыкнув, Первый Маршал смял листок, бросил его в камин, а сам отправился спать. На сей раз – в спальню.

***

На следующее утро Ворону повезло – его оруженосца какая-то сила побудила встать к завтраку, а не к обеду. Мальчишка зачем-то ошивался около кабинета и впал в ступор, когда его там застали. «Реакция на исследователя - негативная», - с сожалением констатировал в уме Рокэ. - Доброе утро, юноша, - все-таки Алва решил быть помягче! – Вижу, вам не спится? Хотели меня видеть? Ричард шарахнулся в сторону, так что едва не налетел на любимую напольную вазу герцогини Долорес. Потом отступил уже аккуратнее и начал обходить Ворона по широкой дуге, что в узком коридоре было слабо осуществимо. - Нет, эр, то есть, простите, монсеньор, я просто . . . хотел найти . . . ээ, где бы потренироваться, но кажется, потерялся, - фразу оруженосец закончил более-менее, но его лепет не оставлял никаких сомнений: врет. При этом краснея, смущаясь, отворачиваясь, перебирая пальцы – словом, демонстрируя все признаки неискренности. На Окделле можно было неопытных дознавателей тренировать. - Если вы действительно хотели потренироваться, то площадка за домом будет гораздо удобнее этого коридора, - одно движение, будто собираешься уступить дорогу – и можно оказаться почти вплотную к растерянному мальчишке. Совершенно случайно, просто между двух ваз так мало свободного места . . . Впрочем, спешить не стоило, и Алва дал оруженосцу выскользнуть из заманчивого положения. Пока для Рокэ все складывалось как нельзя лучше. Главное теперь – не спугнуть. – Могу предложить свою компанию. До завтрака еще довольно времени, должен же я узнать, чего стоит мой оруженосец в бою. «Объект» продолжил демонстрировать негативную реакцию. На сей раз он побледнел, стиснул зубы и кивнул, будто соглашался на дуэль, а не на тренировку. Наверняка что-то себе навыдумывал, что нормальному человеку и не вообразить. Но на площадку пошел без возражений, хотя на защитные колпачки уставился, будто видел их в первый раз в жизни. С первого же выпада стало ясно, что сраженные накануне разбойники страдали чем-то ужасным, ибо с такой техникой легче было их уговорить самим наткнуться на чужую шпагу. - Юноша, куда вы смотрите? Что такого интересного на моей рубашке? И мои сапоги вам тоже ничего увлекательного не расскажут. Окделл, кажется, смутился еще больше, попытался смотреть в лицо противнику, а потом и вовсе . . . закрыл глаза. Рокэ от такого неожиданного финта растерялся настолько, что еле успел отвести шпагу, уже целящую в грудь мальчишки. - Это что, жест смирения, юноша? – Алва не удержался от шпильки и в ответ получил взгляд, полный гнева и смущения. - Нет, я . . . нечаянно. Рокэ сосчитал в уме до шестнадцати по-гальтарски, чтобы пропустить все пришедшие на ум ехидные комментарии, и выдал самый мягкий: - Весьма прискорбно. Потом легко вздохнул и продолжил: - Впредь запомните – смотреть надо противнику в глаза, только тогда вы сможете понять его следующее движение. И не надо так напрягаться, расслабьтесь. У вас, наверно, уже и кисть затекла. Во время остальной тренировки Алва старался действовать очень аккуратно, внимательно отслеживая то возмущенные, то недоуменные взгляды своего неожиданного ученика. Оказалось, тот замыкается при обращении «юноша», и сожженный список мысленно пополнился еще одним пунктом: называть только по имени. К концу тренировки «юношу» удалось убедить, что в правильной стойке и положении ног и корпуса нет ничего, противоречащего идеалам чести. Поняв, как должны выглядеть базовые элементы, сделанные из верной позиции, Ричард пришел в восторг, который постарался скрыть нарочито нахмуренным видом. Но радостный блеск в серых глазах был для Ворона лучшей наградой. По окончании тренировки, взвесив «за» и «против», Рокэ решил, что похвала будет уместной. Все-таки степень обучаемости у мальчишки хотя бы не нулевая. - Вы довольно упорны, Ричард. Если так продолжите и дальше, сможете чего-то добиться в фехтовании. Как там у Алонсо? «Похвалу стоит строго дозировать, в противном случае можно вызвать у Окделла неадекватное повышение самооценки». Вроде не переборщил. Ричард несмело улыбнулся, и Алва едва заставил себя сдержать победный возглас. Правда, улыбка очень скоро сменилась привычной насупленностью: - Но, эр Рокэ, в Лаик я был четвертым. - В реальном бою любое место, кроме первого, означает смерть, - Алва решил «эра» пока не комментировать. - Надо быть лучшим, или вообще не ввязываться в драки. - Не смейте так говорить о моем отце! Ворон почесал бровь и признался себе, что теорию надо все-таки подгонять хотя бы до «удовлетворительно». Последний выпад оруженосца был совершенно непредвиденным и грозил обрушить едва налаженный слабый контакт. - Юно . . . хм, Ричард, я не имел ввиду вашего отца . . . - что говорить дальше, если не затрагивать ни Людей Чести, ни саму пресловутую честь – непонятно. - Конечно, ведь отец хромал, у него не было против вас ни единого шанса! Похоже, научная удача стала отворачиваться от Алвы. Как говорится, сколько Окделла ни хвали, он все равно думать не будет. Ладно, выберем что-нибудь нейтральное: - Шансы есть всегда. Особенно – на линии. - Линия? Так это была линия? – Ричард выглядел так, будто ему сообщили, что среди его предков затесался навозник. - Разве вам не рассказывали? Да, это была линия, и ваш отец умер очень быстро – от удара в сердце. Странно, что вы этого не знали. - Не ваше дело! – огрызнулся оруженосец. - А вот тут вы ошибаетесь. Дело как раз мое, пока вы мой оруженосец. Впрочем, с утра подобных разговоров более чем достаточно. Если хотите, можем продолжить вечером. А после завтрака жду вас в моем кабинете – у меня есть для вас поручение, - Рокэ изобразил кивок и поспешил ретироваться с поля сражения. Он так и не понял, за кем осталась победа, или хотя бы стратегическое преимущество, но отступать не собирался ни в коем случае.

***

С этого дня Рокэ стал самым настоящим отшельником. Он практически не покидал своего кабинета, зарываясь в бумаги, манускрипты, фолианты, делая бесконечные записи, вычерчивая схемы, и даже выводя какие-то формулы. Гора бумаг вокруг него росла, на столе уже не помещалась и имела четкую тенденцию не поместиться и в кабинете. Ворон с радостью бы перебазировался в библиотеку, но – увы! – было нельзя. Он сам же засадил туда Окделла для изучения информации об истории народов Кэртианы, надеясь, что научные изыскания помогут привести мыслительный процесс юноши хоть к каким-то стандартам. Впрочем, было бы ошибкой говорить, что Рокэ совсем не выходил из кабинета. Он каждое утро проводил урок фехтования с Ричардом, и даже в последнее время перешел с одной похвалы на две. Мальчишка оказался абсолютно не избалован хорошим отношением, и на каждое теплое слово раскрывался, будто ему клятву верности давали. Рокэ не преминул отразить это в своем исследовании. Эмоциональные отклонения в семействе Окделлов его предшественниками были рассмотрены из рук вон плохо, а ведь это не последний фактор, влияющий на поведение и прочие внешние реакции. Анамнеза Рокэ, к сожалению, не знал, но, судя по слухам, что ходили о герцогине Мирабелле, нормальным парнем Ричарду вырасти не светило. Похоже, половину окделльских "заскоков" можно списать на банальный недостаток нормальных человеческих отношений. Герцогская спесь, плюс неумение общаться с людьми, плюс целый букет рыцарских кодексов позапрошлого круга, и наследственная ненависть к роду Алва как раз и дали тот неповторимый букет, что Ворон вот уже несколько дней пытается распробовать. Хотя из этого можно вытянуть и кое-что полезное. Судя по некоторым признакам, у Ричарда уже возникла некая эмоциональная привязанность к монсеньору. Если ее должным образом развить, это может вылиться во что-то более интересное. Итак, "При негативном восприятии исследователя в статусе монсеньора или, по выражению ЛЧ, "эра", объект реагирует нормально на статус учителя, что свидетельствует о подсознательном признании исследователя в качестве ведущего субъекта. Рекомендация: развивать деятельность в этом направлении. Помимо фехтования освоить описательные и военные науки" Развив тему эмоциональных особенностей Окделлов примерно на параграф, Рокэ вернулся мыслями к текущей деятельности. Помимо фехтования, и совсем уж не отменимых обязанностей Первого Маршала, Алва иногда не мог отказать себе в удовольствии подменить кого-либо из слуг, и самому тайком не проследить за Ричардом. Герцог понимал, что бдительный Хуан все равно приставлял охрану, теперь уже к соберано, но это его волновало мало. Гораздо интереснее было смотреть, как северянин бродит без дела по узким олларийским улочкам, как старательно принимает гордый независимый вид, проходя мимо рыночных лавок. Наверняка ему хочется подойти поближе и все рассмотреть, но титул не дает! Рокэ забавлялся, как ребенок, когда мог просчитывать нелепые поступки своего оруженосца. Пару раз герцог таким образом оказывался у самого особняка кансильера, и ему приходилось, ругаясь, восстанавливать статус-кво и возвращаться домой – ставить в формулы очередные понижающие коэффициенты. Штанцлер окучивал мальчишку все плотнее, и это порой сводило на нет все осторожные попытки Алвы пробиться в надорскую твердыню. Но, чем дольше "гусь" пытался воздействовать, тем потеряннее приходил от него Ричард, что было заметно по огорошенному виду последнего, когда тот возвращался в особняк Ворона. Алве больно было смотреть в несчастные серые глаза, но неуверенное поведение исследуемого было хорошим признаком. Позиция Людей Чести не воспринимается им однозначно, следовательно, есть почва для дальнейшей деятельности. Ворон раз за разом напоминал себе, что спешить нельзя, и вместо давно заготовленной проникновенной речи о подлой сути всех Людей Чести отправлял мальчишку в библиотеку с заданием освоить историю того или иного вооруженного конфликта. Сегодня как раз был такой день. Алва посмотрел на часы. Замечательно, уже можно наведаться. Обстановка в библиотеке все больше приближалась к беспорядку в кабинете соберано. Ричард согнулся над каким-то фолиантом, так что с порога из-за горы книг его было не разглядеть. - Ну, как успехи, Ричард? Добрались до сути противостояния агмов и варитов? – Алва отыскал более-менее свободное от бумаг кресло, спихнул оттуда все лишнее, и вольготно уселся. Оруженосец поднял на него туманный взгляд. Потом очнулся и знакомо нахмурил брови. - Не знаю, монсеньор. Я прочитал, что вы велели, но . . . - Но? – поторопил Алва. Было до закатных тварей интересно, что же такого смущающего Ричард усмотрел в старых северных преданиях. - Там не было ни одного Человека Чести! – не выдержал, наконец, мальчишка. Ворон был вынужден экстренно почесать нос, чтобы скрыть предательскую улыбку. Право, этот юноша стоил всех развлечений Олларии! - А зачем они вам сдались? Те народы даже не были частью Талига, при чем тут Люди Чести? - Но ведь предания . . . Как они возможны без рыцарей? Получается, это все про простолюдинов?! – в глазах оруженосца было столько праведного непонимания, что Рокэ ужаснулся. - Люди чести были не всегда и не везде, юноша, - да, именно юноша. И не надо так смотреть, сам заслужил! Должен же ты понять, какую глупость сморозил. -Эти, как вы говорите, простолюдины, на протяжении кругов защищают свои земли так, как некоторым благородным и не снилось. Вспомните хотя бы Эрнани Последнего. - Да как вы смеете! – Ричард покраснел чуть не до слез. – Люди Чести всегда были образцами мужества и благородства, и никогда не бросали свои земли! Если бы не подлое предательство . . . – видно, мальчишке от возмущения не хватило дальше слов, он сам не заметил, как вскочил, уронив пару книг на пол, и застыл, сжав кулаки и глядя исподлобья на своего монсеньора. Соберано откровенно любовался. Наконец-то он услышал заветную фразу, да еще и с визуальным сопровождением! Судя по тому, что Окделл произнес ее лишь спустя две недели пребывания в доме Алвы, Рокэ до того держался безупречно. Теперь самое тяжелое – объект выведен из состояния равновесия, и пока не сформулировал очередную бредовую мысль, можно посеять зернышко разума. - Ричард, послушай, - сейчас можно перейти на «ты», так будет вернее. – Доблесть и сила есть в каждом человеке, независимо от происхождения. Если на кону стоит судьба страны, каждый способен на подвиг, – Алва старался говорить медленно, почти монотонно, и Ричард поневоле успокоился, прислушиваясь. - Не важно, кто твои предки – эории или простые крестьяне. Или в твоих глазах подвиг теряет смысл, если он совершен простолюдином? - Нет, я так не думаю, монсеньор, - смутился оруженосец и снова сел в кресло, но на этот раз разместился как-то неловко, будто не имел права занять все пространство. – Просто мне всегда говорили, что эории – самые благородные из людей, что никто лучше них не может справиться с защитой родных земель. И все легенды были, ну . . . о рыцарях. Разве нет? – Дик выглядел настолько беспомощным, что его эру пришлось приложить немалые усилия – так хотелось подойти, обнять и утешить. «Такими темпами от Ворона во мне ничего не останется», - как-то отстраненно подумал Алва, но с намеченного пути не сошел: - На самом деле, нет. Вы сами только что убедились, сколько героических историй связаны с простыми людьми. Подумайте об этом на досуге. А сейчас я хочу услышать от вас мнение об Агмаренской битве 382 года круга Молний. Вы изучили расстановку сил? Оруженосец кивнул и стал рассказывать. Тема его явно увлекала, несмотря на отсутствие драгоценных Людей Чести. Соберано слушал и размышлял. Мальчишка довольно умен, и умеет делать выводы, как это ни странно. Когда его сознание не застят выдуманные и навязанные суждения, он рассуждает даже с некоторой долей логики. Мысли Рокэ уже привычно вернулись к увесистой стопке исписанных листов, надёжно запертых в нижнем ящике стола. «При построении абстрактных моделей Окделл проявляет наибольшую рассудительность. Для как можно более показательных результатов из задаваемых параметров необходимо исключать все известные ему фамилии, названия населенных мест, а также ненаучные категории, такие как «честь», «Люди Чести», «эории» и т.д. При соблюдении вышеназванных условий объект может достичь значительной степени взаимопонимания с собеседником». Тот вечер был определенно успешным для реализации тайной миссии соберано. Ричард до конца разговора не мог скрыть удивления (видно, тоже не думал, что с эром можно спокойно поговорить), и даже следующим утром на тренировке забывал делать недовольное лицо. Наоборот, вошедший в азарт юноша даже пару раз был близок к тому, чтобы уколоть учителя. Впрочем, скорее всего, причиной тому было не возросшее умение ученика, а рассеянное внимание герцога Алвы, более поглощенного созерцанием юного гибкого тела, нежели поддержанием рисунка боя . . .