Узы

Сегодня с утра идёт дождь. Везде лужи, и он явно не думает прекращаться. Вика не любит такую погоду, особенно, если это портит ей настроение. Она со скукой смотрит в окно, не зная, чем же занять себя перед уроком биологии, и лениво пролистывает учебник. В дверь врывается запыхавшийся Зонт, и в этот же момент по этажу проносится звонок. – Успел, – тихо вздыхает он и идёт к парте. – Привет, Вика. Ты чего, без зонтика пришла? Вся мокрая… – И как ты только догадался, – со всем сарказмом, каким только может, спрашивает она. Зонт неловко утыкается в парту взглядом, заметно поникнув, но она примечает что-то новое в его поведении. Весь урок Вика косится на него, делая вид, что тщательно конспектирует, а он, кажется, даже не замечает, слишком увлечённый чем-то. На языке вертится слово, которым его можно было бы описать, ну как же это… Мечтательный? Зонтик будто витает в облаках сегодня, наверное, погода на него так влияет. Своё имя он получил не за просто так – он всегда и везде таскается с зонтом, солнечно ли, облачно ли, даже прогноз погоды не смотрит. А Вика… А что Вика? Она сегодня вышла из дома и поленилась вернуться. Наивная, надеялась на капюшон. Дождь барабанит по карнизу, не намериваясь прекращаться даже к третьему уроку. Вика поглядывает на одноклассников, играющих в волейбол, и понуро сидит на скамейке. Не то чтобы она любит заниматься спортом и активными играми, но при такой атмосфере легко почувствовать себя одиноким. Рядом с ней опускается Зонтик, и она отвлекается от своих размышлений, оглядывая его расслабленное лицо. Клон никогда не играет и не бегает на физкультуре: либо говорит, что пришёл без формы, либо у Фёдора находятся медицинские освобождения. Интересно, а он чувствует себя одиноко? Или он так привык к этому, что даже научился наслаждаться? Всё это странно, и Вика невольно пододвигается к уставившемуся в окно, по которому бьют капли, Зонтику. – Ты что-то зачастил опаздывать, – говорит она, подозрительно сощурившись. – Неужели у этого есть какие-то причины, а? Зонт от неожиданности испуганно дёргается: он говорит всегда тихо, и поэтому, когда Вика внезапно начинает разговор, он не ждёт этого. Голос у неё твёрдый и звонкий, и впечатление у него она создаёт уверенное. Но не такое, как, например, Пик – порой устрашающее – а приятное. Словно ей можно доверить что-то, а в трудной ситуации она сможет за себя постоять. Порой Зонтику хочется, чтобы и за него когда-нибудь кто-нибудь так постоял. Просить Вику ему не хочется – она девушка, и на фоне этого он лишь больше чувствует свою беззащитность и неуверенность. – Да нет, – едва придя в себя, бормочет неуверенным голосом Зонт. – Просто мне нравится гулять под дождём и дышать воздухом. Очень хорошо чувствуется озон из нижних слоёв атмосферы… Вика с удивлением отмечает, что Зонтик говорит размеренно и увлечённо. Не запинается, как будто он стопроцентно уверен во всём вышесказанном. С каких пор он так интересуется географией? Или это уже биология? Она мотает головой, дабы прогнать давящие мысли, тем самым отвлекая его и заставляя удивлённо посмотреть на себя. Вике и правда нужно сдерживаться в жестах и проявлении своих эмоций. Клон неловко щёлкает уже высохшим зонтиком, складывает его снова и так по кругу. Однокласснице совершенно не нравится этот звук. Зацикленный, будто барабанящие о карниз дождевые капли, которые и без того есть в какофонии звуков. – Если ты сейчас не прекратишь щёлкать… – начинает она, хватаясь за виски, как Зонт не своим голосом вскрикивает: – Осторожно! – и в тот же момент зонтик распахивается перед ней. Клон подаётся вперёд корпусом, отпихивая её плечом, и стискивает на рукоятке дрожащие пальцы. Вика недоумённо глядит за тем, как зонт прогибается, грозясь ударить их двоих по лицу, а затем на пол, отскакивая в сторону, падает брошенный в их сторону мяч. На какой-то момент у неё от удивления пропадает голос и перехватывает дыхание. И она сразу же вскакивает, хватая ртом воздух и не зная, куда девать своё возмущение: – Вы там уже совсем, что ли?! – Мяч отлетел просто, – пожимает плечами одноклассник и отворачивается, возвращаясь к игре. Вика садится обратно на скамью, стискивая в кулаки руки. Вот же! Она оглядывается на притихшего клона и видит, как тот озадаченно оглядывает поломанную спицу. – Твой зонт сломался, – удивлённо замечает она. – Ага, – вздыхает он и поднимается, неуверенно улыбаясь и оглядываясь на неё. – Ну, я пойду. Не хочу мешать. И прежде чем она успевает подумать, как бы правильнее сказать ему, что он не мешает и, вообще, может остаться, чтобы это не показалось с её стороны как минимум странным, клон уходит. Вика протягивает руку и одёргивает себя, поднимая взгляд к высоко расположенному окну, по которому скатываются капли. Так почему всё-таки именно дождь? Ведь солнечные дни куда лучше. Безветренная погода тоже, например, хотя сама она любит, когда ветер треплет волосы. Когда идёт снег, это заставляет её чувствовать себя самым настоящим ребёнком, оставлять петляющие следы или идти по заботливо протоптанной Фёдором дорожке. А дождь… Что такого особенного в дожде, чего нет у другой погоды? Мерзкие лужи, испорченная одежда, брызги на сапогах? Она изводит себя этими терзаниями вплоть до самой алгебры, а потом резко переключается на повторение теории. Вика не шибко любит школьную свору предметов, готовых загрызть и не оставить от тебя ничего, впрочем, математика ещё как-то удаётся. Ум заточен, говорит Люба, сминая листок с тройкой и запихивая его в карман. Вика не замечает, что Зонтик уже в классе. Он сидит, уткнувшись в учебник с головой, и нервно бормочет что-то. Она хочет спросить, знал ли клон, что сегодня тест, но решает его не отрывать, без лишних слов садясь рядом. Тот даже не отвлекается, только сильнее стискивает обложку в дрожащих пальцах и начинает бубнить потише. – А теперь закрываем учебники, – начинает Нина Сергеевна, обходя парты. – Достаём двойные листочки, – подхватывает её класс хором. Вика косится в сторону Зонта и протягивает ему, замешкавшемуся, лишний лист. Клон неловко кивает и, думая, что этого явно мало для благодарности, пытается произнести что-то, но у него ничего не выходит, и в итоге он кивает ей снова, едва не стукаясь носом. Зонтик скорее напяливает очки, и Вика вспоминает, как когда-то одолжила ему свои. Загадка, как он что-то в них увидел. Стрелки часов назойливо тикают, но Вика старается не отвлекаться. В итоге, она заканчивает этот тест подозрительно быстро, но сдавать его первой не хочется, и она усиленно делает вид, что что-то дописывает в него, перепроверяет, зачёркивает. Время летит слишком медленно. И ей скучно. Она косится на Зонта, который вдруг настукивает что-то по парте и бормочет себе под нос: – Тут «а»… и тут «а», – и тут же прислушивается. Тук-ту. Тук-ту. Он сосредоточенно выписывает варианты ответов, сопровождая их негромким постукиванием ручки о парту. Вика молча наблюдает за ним не без удивления и пытается понять, что он делает. Зонтик тем временем продолжает, и Вика замечает, что постукивания разные, но порой повторяются. Более того, соответствуют буквам, которые он проговаривает. – Сдаём ваши работы, не задерживаем учителя, ей тоже надо отдыхать, – выдёргивает Нина Сергеевна заполненный лист прямо из рук проверяющего пункты Зонта. Тот открывает рот, чтобы возразить, но опускает голову, устраиваясь на парте. Что ему сказать? Он, как и всегда, подавлен, правда, на этот раз не так критически, как обычно: в сменяющейся мимике заметны попытки себя приободрить. Вика всё так же смотрит на него, со смесью удивления и недоумения во взгляде. Что он делал? Именно это она и спрашивает, когда они остаются наедине, а если быть точной, она поджидает его на выходе, никуда не двигаясь из-под крыльца. – Что ты настукивал тогда, в классе? – в её голосе скользит сомнение в каждом слове, но Вика всегда славилась своим любопытством и упрямством. Иначе как бы она узнала о клонах? – О-ой, а ты слышала? – вздрагивает Зонтик. – Это, ммм… Он мнётся, пока одноклассница не обрывает его тихое бормотание: – Да скажи уже! – Азбука Морзе… – и отводит взгляд в сторону, благо, не прячет его. Вика на какое-то мгновение удивлённо распахивает глаза, а затем спокойно поворачивается и спускается по ступенькам, оглядываясь и поторапливая Зонта. Тот спешно сбегает с лестницы, спотыкаясь и едва не падая на девушку, но она успевает подставить руки, чтобы дать ему опору. На половине пути Вика наконец не выдерживает и останавливается, вопросительно заглядывая клону в глаза: – Как ты смог выучить морзянку? – Что? – моргает Зонтик. – Прости, я задумался и прослушал всё… Ты, наверное, спрашивала про азбуку Морзе, да? – он неловко усмехается, поглаживая большими пальцами сцепленные в замок руки, чтобы себя успокоить, заметно нервничая. – Я люблю дождь… – Ты уже говорил мне это, – кивает Вика, говоря чуть тише: голос невольно садится в его компании. Ты словно разговариваешь с кем-то маленьким, кого нельзя расстроить своими криками. – Ну так? – Я часто оставался один дома у Создателя, он запрещал нам выходить на улицу, чтобы люди ничего не заподозрили, они ведь по-прежнему видят нас как клонов. Как-то раз начался дождь, а пройтись не представлялось возможным, – из груди вырывается усталый вздох. – И я начал слушать капли, сидя у окна, и заметил определённый ритм при падении на карниз. И так увлёкся этим, что потом сопоставил наблюдения с мор… зянкой, да? И выучил. Вика смотрит перед собой. Ей отчаянно хочется что-нибудь сказать, но она не может выдавить ничего, кроме: – Наверное, удобно списывать тесты, когда знаешь азбуку Морзе. И только после этого Зонт впервые за всё время, что она его знает, смеётся. Искренне, хватаясь за живот, хихикая в кулак и вытирая выступившие слёзы, будто она рассказала невероятно смешную историю только что. – Скажешь тоже, – махает рукой он. – А сможешь меня научить? Вопрос повисает между ними, и Зонтик, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшие на него эмоции, радостно пялится на неё, отогревая замёрзшие пальцы в шарфе. – Конечно, – кивает он. И, кажется, Зонт рад тому, что она заинтересовалась. Возможно, морзянка напоминает ему о том, как же он её выучил, и об одиночестве. Вика – их первый друг. В смысле, настоящий, реальный, из этого мира, не Карточного. Она – человек, и она выносит каждого из восьми, не считая Фёдора, разумеется. Более того, она, кажется, хочет провести с ним время. И Зонтик этому рад. Внезапно на асфальт падают дождевые капли, и клон тянется в портфель. Он извлекает на свет свой зонтик и раздосадовано вздыхает, осматривая спицы. – Он был моим талисманом, – прислушивается Вика к его неразборчивому бормотанию. – Спасал от дождя и делал мой день удачным, если возьму с собой, а теперь что? – Это ужасно! – не выдерживает одноклассница, заставляя его вздрогнуть, и поднимает сумку над головой. – Давай мы потом починим твой зонтик, а пока побежали, а то ещё дождь усилится и заболеем. – Создатель обычно о нас заботится, – лопочет Зонт, но покорно следует её примеру, едва поспевая за Викой. – Ну, может, о вас он и позаботится, – выкрикивает она, когда на них обрушивается настоящий ливень, – но меня откармливать малиновым вареньем Федя точно не станет! Зонт хочет добавить что-то по этому поводу, но вовремя замолкает. Их встречают, мокрых до нитки, и всё, что он может ответить лишь: «.. - -.. .- - .. -. ..».