Узы

Вика бежит, удерживая на плече сумку, по тротуару, обходя случайных прохожих и спешащих на работу с утра пораньше людей. Она продирается сквозь столпившихся у автобусной остановки и летит без оглядки по пешеходному переходу, игнорируя колющую где-то в боку боль. А затем тормозит, упираясь ладонями в колени, и тяжело дышит, словно выкинутая на берег рыба. – Опаздываешь, – недовольно тянет Куромаку, смотря на свои часы. – Да ещё и на три минуты. Это просто возмутительно. Она коротко огрызается, вставая, и пытается отдышаться. Если бы ему платили за каждую потраченную минуту, Куромаку давно бы разбогател. – Из-за тебя мы опаздываем, – прибавляя шагу, замечает хмуро клон. – Позволь узнать, что же тебя задержало? Она морщится от его надменного тона, фыркая, и встречается взглядом с поблёскивающими очками, замедляясь, чтоб поравняться. Он сосредоточенно пробегает по ней глазами, заставляя Вику поёжиться и поджать губы. От такого интереса к себе становится неловко, и наконец Куромаку произносит: – Что-то изменилось, – заставляя её отвернуть голову в сторону и опустить плечи. – Не понимаю, о чём ты, – пулемётной очередью выстреливает Вика и сильнее вцепляется в сумку, стараясь наклониться. – Поспеши, если не хочешь пропустить первый урок. Она проходит пару шагов, оборачиваясь, когда не замечает рядом с собой его головы. Куромаку вдумчиво смеряет её взглядом, мол, а по чьей вине мы, по-твоему, опаздываем? Но вдруг его брови вздёргиваются, и он в два шага подлетает к ней, заставляя и без того напуганную чем-то Вику вздрогнуть. – Я всё понял, – хмыкает Куромаку, задирая голову, чтобы взглянуть на неё. – Пять сантиметров. Недурно. Теперь ясно, почему же ты опоздала. Она отворачивается, ускользая вперёд, словно обидевшись на него, хотя, казалось бы, за что ей вообще обижаться. Сама же на каблуки влезла, никто её не заставлял. Просто от того, как это сказано, её разбирает злоба и лицо краснеет – не столько от смущения, сколько от обуревающих Вику чувств. Чего она вообще ждала от Куромаку помимо язвительности и насмешки? Комплиментов? Бред какой-то! Но хотя бы сказать приятное разок можно? – Главное, не надевай их при Фёдоре, – замечает он у неё за спиной. – А то, боюсь, ему придётся искать себе подошву ещё выше. – А он тут вообще при чём? – отзывается Вика, сутулясь, и кидает на Куромаку через плечо косой взгляд. – Не подумай, – улыбается он уголками губ, поглядывая на неё, довольный собой, – но меня, в отличие от него, подобным не расстроишь. Создатель острее это воспринимает. – Что – это? – недоумевает Вика. – Рост. Она поворачивается к нему, почти удивлённо, замечая удовлетворённое выражение на его лице. Куромаку расслабленно выдавливает усмешку, возможно, ощущая какое-то превосходство, что подобное заметил. Вот что значит выверенная точность – ни одна деталь не будет упущена. В том числе, даже такая мелочь, как обувь на подъёме. Признаться, Вика не думала, что кто-нибудь за исключением одноклассниц да учителей заметит это, особенно, кто-то вроде Куромаку. Но почему-то на душе становится спокойней и капельку приятней, когда они идут по дороге и лёгкий стук сопровождает их каждый шаг. В конце концов, эта точность делает из него хорошего друга, даже если просто до жути вредная привычка.