Гарде

В фургоне было душно. Сидя на жесткой лавке, Слейн пытался смотреть куда угодно, но только не на хмурые лица сопровождавшей его охраны. Автоматы в их руках абсолютно не располагали к непринужденной атмосфере и какому бы то ни было доверию с его стороны. Но самым худшим было не это. Самое худшее заключалось в том, что впервые Кайдзука Инахо никоим образом не мелькал на горизонте. Вернее, Слейн видел Кайдзуку еще вчера, даже снизошел до того, чтобы просидеть вместе с ним на кухне целых полчаса, вот только Кайдзука ни словом, ни жестом не обмолвился о том, что с утра Слейна немилосердно выволокут из постели, погрузят в фургон и повезут черти знает куда. Слейн уже давно не ждал от судьбы приятных поворотов, и сейчас интуиция вопила на полную катушку, что ничего хорошего в этой неожиданной поездке его не ждет. Конечно, он не мог утверждать, что Кайдзука не приложил к происходящему руку, но один тот факт, что со Слейна весьма грубо сняли новый поисковый браслет еще на пороге дома, говорил о многом. Как минимум о том, что если бы Кайдзука являлся участником этого загадочного предприятия, то у охраны не было причин избавляться от браслета, который Инахо сам же застегнул на нем на следующий день после дурацкого происшествия в ванне. Слейн до сих пор не мог отделаться от воспоминания, как пальцы Инахо аккуратно коснулись его запястья, задержались, не желая разрывать контакта, а по локтю Слейна тут же разбежалась стайка настырных мурашек. Впрочем, это воспоминание еще попадало в разряд «приемлемых», а вот если вспомнить о поцелуе… Слейн даже прикрыл от нагрянувшей досады глаза. Молодец, нашел время думать об этом, как будто ему прошедшего месяца не хватило, чтобы окончательно доконать себя вопросами и сумасбродными мыслями, которые теперь любили захаживать в его, несомненно, больную голову. Ну просто не могло быть такого, чтобы Кайдзука… испытывал какие-то чувства к нему. Абсолютно немыслимо. Однако как Слейн ни старался, другой причины поцелую подобрать не мог, и это понимание, по правде говоря, сводило его с ума. - Встань, - один из охранников ткнул его в спину дулом автомата, и Слейн медленно поднялся. Фургон был достаточно большим, чтобы Слейн спокойно вытянулся во весь рост, опустив руки, закованные в наручники, перед собой. Успокаивала его, пожалуй, только одна мысль - если его планировали убить, то он, скорее всего, уже валялся бы трупом в опостылевшей ему гостиной. Слейн покорно закрыл глаза, когда заметил в руках охранника черную повязку. Не было смысла оттягивать неизбежное. Его вывели из фургона под руки. Сквозь черную ткань, застилающую обзор, ничего не было видно. Хлопнули дверцы фургона, шаги засеменили по асфальту. Откуда-то издалека прилетал людской гомон, но стих сразу после того как они вошли в здание - Слейн услышал, как заскрипела тяжелая дверь, а потом его окутала прохлада кондиционеров, которую вряд ли можно было спутать с бушующей августовской жарой. Внутри здания царила тишина. Слейн отметил, что они сделали несколько поворотов, прежде чем остановиться у лифтов. В лифте охранник снял повязку с его лица. Слейн моргнул, уставившись на мелькающие на панели красные цифры. Достигнув тридцатого этажа, лифт дружелюбно тренькнул, распахивая створки. Под ноги юркнул мягкий серый ковер, устилающий разбегающиеся в разные направления коридоры. Мимо внимания Слейна не прошло и обилие видеокамер и дверей с электронным допуском, однако его вели строго прямо - навстречу большим дубовым дверям с красивыми резными ручками. Слейн едва успел заметить на них маленькую серебряную табличку, приветливо блеснувшую ему в полумраке, и почувствовал, как в горле неумолимо пересыхает. Вице-адмирал Объединенных Вооруженных Сил Земли Айрес Хаккинен? Просторный кабинет пустовал. Из открытого окна дул жаркий ветерок, солнечные лучи скользили по многочисленным книжным полкам. На столе из красного дерева было разбросано несколько папок с документами. На одной из них Слейн заметил свое имя и невольно напрягся. Охранник грубовато толкнул его в плечо, подтащил один из незанятых книгами и бумагами стульев, поставил его посередине кабинета и заставил Слейна сесть. Слейн ждал, что его свободу движений ограничат, как это обычно происходило в прошлом при беседах с военными шишками, но охрана его несказанно удивила. Не говоря ни слова, трое мужчин покинули помещение, захлопнув за собой дверь. Папка на столе манила его, как когда-то наверняка запретный плод манил Еву. В ней могли найтись ответы на многие вопросы, что терзали Слейна в последние годы, но немалым усилием воли он заставил себя сидеть на месте, отвлекшись на чтение названий на корешках собранных на стеллажах книг. Минуты неспешно утекали в небытие, внося в его душу неясную смуту, поэтому когда из-за одного из укромных рядов стеллажей выступил мужчина в знакомой форме, Слейн даже вздохнул в облегчении. Он ненавидел пребывать в неизвестности. Кайдзука достаточно его измучил. Вице-адмирал был уже немолод, но Слейн не решился бы назвать его стариком. Прямая осанка, уверенность неторопливых шагов, обманчивая расслабленность рук, сложенных за спиной, говорили об обратном. Морщины совершенно не портили волевое лицо, седые волосы были аккуратно уложены, мудрые глаза пристально наблюдали за Слейном из-за дужек тонких очков. Слейн встретил его взгляд, гадая, что же вице-адмиралу могло от него понадобиться. - Сколько не смотрел на ваши фотографии и видеозаписи, Троярд, - наконец, разорвал тишину Хаккинен, прошел за свой стол и уселся в удобное кресло, не отводя от Слейна изучающего взгляда, - Все никак не мог избавиться от мысли, что вижу перед собой ребенка. Одаренного и смышленого, но заигравшегося настолько, что одной родительской поркой тут бы не обошлось. Впрочем… ребенок вряд ли бы упустил столь доступный шанс сунуть свой нос, куда не следует. Хаккинен с усмешкой кивнул на ту самую папку, что так привлекла Слейна. Слейн неопределенно пожал плечами, не зная, что сказать в ответ. За прошедшие года он совершенно отвык от общения, тем более если оно происходило в такой довлеющей над ним атмосфере. Пожалуй, самое время было оценить потуги Кайдзуки относиться к нему как к равному. От Хаккинена невидимыми волнами исходило ощущение собственного величия и власти. Он был хозяином этого кабинета, этого здания, он был хозяином судьбы Слейна и не гнушался показывать это даже той расслабленной позой, что принял в кресле. - Что вам от меня нужно? - будучи графом Слейн умел поддерживать долгие и витиеватые беседы, но с момента краха своей кампании не чувствовал в себе сил играть в бессмысленные игры. Разве что с Кайдзукой и разве что в шахматы и то через раз. Слейн был уверен, что Хаккинен мигом заметит напряженность и усталость, сковывающие его тело куда надежнее стальных наручников, но вот согласится ли он пойти на поводу прямолинейности Слейна оставалось только гадать. - У меня к вам всего лишь одна маленькая просьба, Троярд, в весьма щекотливом военном деле, - не стал растягивать паузу вице-адмирал, поставил локти на стол и наклонился навстречу Слейну с крайне заговорщицким видом, - Хотя назвать это просьбой было бы в корне неверно. - Моя война закончилась, вице-адмирал, - Слейн не мог не произнести первую, пришедшую на ум истину, но Хакиннен лишь понимающе улыбнулся, отодвинул документы на другой край стола и вновь посерьезнел. - Вам ли, граф, не знать, что война никогда не заканчивается? - Что вам от меня нужно? - ему ничего не оставалось, как повторить свой вопрос. С каждой секундой, проведенной в душном кабинете, залитым солнечным светом, Слейну было все сложнее дышать. Он до дрожи в коленях не хотел ничего знать о возможной войне, не хотел принимать участия ни в каких авантюрах. Его вполне устраивала его камера или даже та отвратительная грязная комнатка, в которой он теперь проводил свои будни. Он был готов и дальше терпеть Кайдзуку. Все, что угодно - но только не окроплять свои руки кровью снова. Неужели он недостаточно грехов совершил за свою жизнь? - Видите ли, Троярд, - Хаккинен поднялся с кресла, задумчиво скользнул ладонью по ближайшему стеллажу с книгами, - За годы долгой службы я привык быть в курсе событий, происходящих в жизни моих подчиненных - тех одаренных индивидуумов, что в один прекрасный день могут… скажем, занять мое место. И когда на ясном горизонте вдруг вырисовывается нелепая клякса, когда в хитросплетение заумных уравнений вмешивается неизвестная переменная, грозящая перетасовать результаты важных расчетов, мне невольно становится не по себе. Разве в таком случае, не разумней ли действовать на опережение и не допустить появления этой крайне нежелательной переменной, как вы считаете? Слейн почувствовал, как по его спине пробежались мурашки. Слова Хаккинена можно было трактовать по-разному, но в свете того, что было известно Слейну благодаря давнему визиту Кайдзуки, вырисовывалась не очень приятная картина. Сердце тревожно забилось в груди, Слейн до боли сжал пальцы и решительно встретил насмешливый взгляд. В конце концов, он и так уже мертв для всего мира. Если Хаккинен решит его прикончить - так тому и быть. Он в последний раз обмозговал факт своего пребывания в кабинете вице-адмирала и уже затронутую Хаккиненом толику завуалированной информации - основанием их беседы определенно мог послужить лишь Кайдзука. Потому что если бы Хаккинена интересовал бы сам Слейн, эта беседа могла бы состояться намного раньше. - Покушение на Кайдзуку ваших рук дело? - выплюнул Слейн, и совершенно был не готов к тому, что вице-адмирал разразится громким, искренним смехом. Слейн растерянно моргнул, сложил нервно дрогнувшие пальцы на коленях. Ощущение, что из-под его ног вдруг выбили почву, не хотело проходить. Отсмеявшись, Хаккинен снял очки и принялся протирать их выуженной из ящика стола специальной тряпочкой. - Занятно, что вы знаете об этом досадном инциденте, - вице-адмирал все еще улыбался, - Но вы ошибаетесь, Троярд. Не нужно делать из меня мировое зло. Впрочем, в одном вы все же угадали. Я организовал нашу встречу для того, чтобы поговорить о Кайдзуке Инахо. И у нас на самом деле не так уж много времени для разговора, поэтому я буду краток. Нахмурившись, Слейн пристальней всмотрелся в собеседника. Бурный смех Хаккинена, казалось, разогнал тяжесть, незримыми волнами повисшую в воздухе - по крайней мере, стойкое ощущение чужой властности ушло. Слейн вдруг разглядел в старческих глазах каплю снисходительности, приправленную живым любопытством. Как будто вице-адмирал и правда видел перед собой ребенка, способного натворить много бед, и теперь активно раздумывал, что же предпринять, чтобы не допустить возможных шалостей. Слейну такое отношение совершенно не нравилось, но он едва ли имел право выражать свое недовольство. - Я человек, любящий смотреть в будущее, Троярд, - продолжил Хаккинен, вернувшись за стол, - Мне уже немало лет, две разрушительные межпланетные войны отняли изрядно моих нервов, и я не стану отрицать, что моя отставка не за горами. К сожалению, на данный момент ситуация складывается так, что и пост адмирала и посты многих военных чинов сейчас занимают люди одного со мной возраста. Я допускаю вероятность, что в один прекрасный день практически вся верхушка ОВСЗ может в одночасье претерпеть серьезные изменения. И в таком случае, мне бы хотелось, чтобы те коллеги, что займут наши места, оказались достойными преемниками. Такими же смышлеными, как Кайдзука Инахо. - Вы пророчите ему звание вице-адмирала… или даже адмирала? - предположил Слейн, отчаянно пытаясь угадать, к чему клонит Хаккинен. Определенно Айрес Хаккинен предпочитал заводить разговор издалека и объяснять свою позицию настолько обстоятельно, что это начинало раздражать. - Когда-нибудь - непременно, - кивнул вице-адмирал, на его губах заиграла легкая усмешка, - Но, конечно, не сейчас. Для своих лет Кайдзука Инахо и так занимает достаточно высокий пост. Если он дерзнет попробовать подняться выше, то не избежит повторения того досадного инцидента, о котором вы упомянули. Впрочем, я думаю, он прекрасно понимает это сам. А теперь, Троярд, я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали и ответили на мой вопрос. Во взгляде Хаккинена мелькнула сталь, и Слейн медленно кивнул, показывая, что готов воспринять любую информацию. К этому моменту ему уже действительно было интересно, что именно вице-адмирал хочет от него узнать. В том, что Кайдзука рано или поздно сможет занять высокий пост Слейн, в принципе, не сомневался, но какое отношение к этому имел он сам? - Кайдзука Инахо - идеальный солдат, - убежденность в голосе Хаккинена завораживала, - Почти всегда следующий голосу разума. В меру послушный, в меру своевольный. Способный пойти наперекор приказу, если он найдет более удачное решение. Но в то же время Кайдзука никогда не подставит под удар тех, за кого он в ответе. Он с готовностью примет удар на себя, что говорит о его готовности жертвовать, а для хорошего воина умение зачастую поступаться собственными желаниями во имя светлого будущего весьма необходимое качество. Пока что ему чуть-чуть недостает хитрости проявлять компромисс там, где замешаны людские пороки и прорвы бумажной бюрократии, но, боюсь, этот чудесный навык приходит только с возрастом. В любом случае, до недавнего момента я искренне считал, что у Кайдзуки Инахо нет изъянов… пока случайно не натолкнулся в отчетах на весьма интересные цифры плавно утекающего бюджета. Хаккинен целенаправленно скользнул глазами по мятой, синей футболке Слейна, в которой Слейн лег спать еще вечером, по новехоньким джинсам, которые Слейн едва успел нацепить, прежде чем охрана вывела его к фургону, по второпях завязанным удобным кедам, и задумчиво постучал себя пальцами по подбородку. Слейн еле подавил желание прикусить губу. Кажется, он начал понимать, на что намекал вице-адмирал. - Я не знаю, что именно движет им - просьба ли императрицы, или же выполнение этой просьбы переросло в его личную инициативу, - Хаккинен пожал плечами, откинулся на спинку кресла и прожег Слейна взглядом, - Но вы, Троярд, нежданно-негаданно превратились в ту самую неизвестную переменную, о которой я говорил в самом начале. Переменную, что, при определенном раскладе может в будущем бросить тень на репутацию Кайдзуки, стать причиной краха всей его карьеры, а также моих скромных планов на расстановку сил в обновленной верхушке ОВСЗ. - Так избавьтесь от меня, в чем проблема? Один единственный выстрел, о котором докладывать императрице вовсе необязательно, - бессильно выдохнул Слейн, дотронулся пальцами до собственного лба. Жизнь или смерть - он бесконечно устал метаться между этими двумя извечными врагами. Однажды решив на поле боя обрести покой, судьба тут же швырнула его в противовес его выбору в душные объятия Кайдзуки. Затем, как только он позволил себе ненадолго забыть о смерти, она почти настигла его обычным будним вечером в ванной. А когда ему вдруг захотелось еще хоть чуточку пожить, чтобы понять, отчего ощущать на своих губах губы Инахо было до одури приятно, смерть позвала его к себе в лице вице-адмирала Айреса Хаккинена. - Я повторюсь, Троярд, не стоит делать из меня мировое зло, - Хаккинен сложил руки в замок, - Я отнюдь не убийца, на моей совести и так скопилось достаточно смертей за годы войны. К тому же, даже если у самого идеального солдата отнять то самое ценное, что он хранит и бережет под сердцем, послушный солдат может превратиться в остервенелого зверя, совладать с которым будет немногим под силу. А мне бы не хотелось этого допускать. Особенно в случае с Кайдзукой Инахо. - Так чего же вы хотите от меня на самом деле? - прошептал Слейн, но Хаккинен не успел ему ответить. В дверь аккуратно постучались, и Слейн обернулся, чтобы заглянуть в лицо незнакомого молодого человека в форме. Судя по всему, секретаря. - Сэр, вы просили сообщить, когда генерал-майор Кайдзука пройдет через пост охраны. - Благодарю, - как только секретарь вновь притворил за собой дверь, Хаккинен задрал рукав пиджака, посмотрел на дорогие наручные часы и расплылся в улыбке, - На пятнадцать минут раньше, чем я предполагал. Кайдзука никогда не перестает меня удивлять. Слейн почувствовал, как что-то екнуло в груди. Он живо представил, как где-то на первом этаже Инахо целеустремленно вышагивает по витиеватому коридору, как заходит в лифт, нажимая кнопку тридцатого этажа, невозмутимо поправляет складки форменного синего пиджака. Непривычное, болезненно-теплое чувство скользнуло из его груди, прошлось обжигающей волной по всему телу. Инахо пришел… за ним? Хаккинен деловито зашуршал папками, убирая их в ящик стола и тем самым вновь привлекая внимание Слейна. - От вас, Троярд, я хочу лишь одного, - серьезно заключил он, - Не стройте препятствий Кайдзуке Инахо, не усложняйте ему жизнь свыше тех обязанностей по улучшению условий вашего заключения, что он на себя по какой-то причине взвалил. Вы можете считать это просьбой, можете воспринимать это как приказ или даже предупреждение, можете не отвечать мне, мне все равно. Если я узнаю, что ваше существование ставит под угрозу будущее Кайдзуки и, как следствие, будущее ОВСЗ, я не стану долго раздумывать, как с вами поступить. Надеюсь, мы поняли друг друга? Хаккинен поднялся из-за стола, сложил руки на груди и навис над Слейном. В его глазах не было ненависти, но та жесткость, с которой он ставил Слейну ультиматум, вынудила горечь внутри Слейна свернуться удушливым комком. Конечно, он не собирался вредить Кайдзуке ни сейчас, ни в будущем. Побег или публичное объявление о себе могли бы действительно сильно ударить по репутации Инахо и ОВСЗ, но также могли задеть императрицу и нарушить хрупкий мир между двумя планетами, а этого Слейн, как ни крути, хотел меньше всего на свете. И хотя он понимал, что Хаккинен вовсе не обязан был вести себя с ним на равных, и что в действительности вице-адмирал повел себя гораздо уважительнее, чем мог бы, но то, что ему поставили ультиматум, вместо того чтобы сперва поинтересоваться его позицией, кольнуло неожиданно остро. Видимо, отсутствие тюремных стен и забота Кайдзуки слишком расслабили его за прошедшее лето. Дубовые двери распахнулись без предупреждения. Слейн обернулся и не смог сдержать выражения удивления на лице. Хаккинен только хмыкнул, хотя уголки его губ на секунду дернулись. Кайдзука Инахо ворвался в кабинет вице-адмирала, словно маленький смерч, заметно пытаясь унять учащенное дыхание. В свободных темно-коричневых штанах и забавной зеленой футболке, надпись на которой гласила «Я без ума от своей старшей сестры», которую он наивно пытался спрятать под наспех надетым синим пиджаком, он определенно не выглядел генерал-майором. Скорее бесшабашным мальчиком-курьером, дерзко ворвавшимся в кабинет прямо посреди совещания. Впрочем, это Кайдзуку явно не смущало. Он не задержался у входа, уверенно пересек помещение, остановился рядом со Слейном, положил руку ему на плечо, будто Слейн был в смертельной опасности и отчаянно нуждался в его поддержке, и принялся играть в гляделки с вице-адмиралом. Хаккинен первым отступил назад, вернулся в кресло и неопределенно махнул Кайдзуке рукой, давая свое позволение начать разговор. - Вице-адмирал Хаккинен, - речь Инахо казалась ровной, но Слейн заметил проскальзывающие, едва различимые нотки гнева в его голосе, - Согласно соглашению о передаче заключенного номер четыреста семь под мою личную опеку, вы обязаны заранее ставить меня в известность обо всех мероприятиях, что запланированы в его отношении - в том числе, о перевозке и допросах. Я требую объяснений, по какой причине я не получил уведомления о передислокации Троярда? - Мне казалось, у вас сегодня редкий выходной, Кайдзука. Или я неправ? - улыбнулся Хаккинен, изображая из себя святую невинность. Пальцы на плече Слейна непроизвольно сжались. - Вице-адмирал Хаккинен… - Инахо явно не собирался удовлетвориться таким ответом, хотя к этому моменту даже Слейну было понятно, что этот бой Инахо не выиграть. - Ну, хватит, Кайдзука, ничего я с твоим Троярдом не сделал, - усмехнувшись, Хаккинен демонстративно отвернулся, сделав вид, что ищет что-то в ящике, - На заднем дворе вас ждет машина и водитель, так что забирай свой драгоценный военный трофей, и идите с глаз моих прочь. Слейн только устало выдохнул, пока они молча двигались по пустынному коридору назад к лифтам. Да, трофеем его точно еще не называли. Инахо вел его вперед, прижав ладонь к его спине, будто бы направляя, но Слейну упорно казалось, что Кайдзука отчаянно нуждался в этом ненавязчивом прикосновении. Он не убрал руки даже в лифте. Лишь когда они подошли к машине, Кайдзука отступил от него, чтобы забраться в салон с противоположной стороны. На закрытом внутреннем дворе, ютящемся к небоскребу, было серо и безлюдно. И зачем только охрана завязывала на нем эту черную тряпку? Благо, Кайдзука его мнение, видимо, разделял, потому что пока они шли к автомобилю даже не просил его прикрыть глаза. Машина тронулась с места. Водитель бросил любопытный взгляд на них в зеркало заднего вида, но Инахо чуть наклонился и закрыл специальную перегородку, отделяющую пассажиров от водительской кабины. Слейн ждал расспросов, но Кайдзука долго молчал, глядя в одну точку и опираясь одной рукой на перегородку. Затемненные стекла машины не пропускали внутрь много солнечного света. Инахо поджимал губы, заметно контролировал дыхание, а его лицо бледнело буквально на глазах. Слейну казалось, что гнев Кайдзуки вот-вот вырвется наружу. Но Инахо вдруг откинул голову на спинку сиденья и достал из кармана носовой платок. Слейн с тревогой заметил, как тонкая струйка крови заскользила от его носа к губам. Пальцы его свободной руки зашарили по карману пиджака, выудили прозрачный флакон с таблетками, но в следующий момент тело Кайдзуки словно свела судорога, он выпустил флакон, уронил платок, обнял голову руками, невзирая на то, что пачкает кровью рукав пиджака. Слейна будто окатили ушатом холодной воды. Он подавил нарастающую панику, поднял упавшие таблетки и высыпал горсть на свою ладонь. - Кайдзука, сколько? - Инахо услышал его не сразу, - Какая доза, ответь мне… Инахо? - Три, - прохрипел Кайдзука. Слейн заставил его убрать руки, встретил затуманенный болью взгляд, кое-как пропихнул таблетки между сжатых зубов. Порадовался тому, что нашел нераскрытую бутылку воды на специальном креплении рядом с сиденьем. Скорее всего, в обычные будни машина использовалась для перевозки законопослушных граждан - уж точно не заключенных, чьему существованию присваивали гриф секретности. Слейн никогда не думал, что доживет до того момента, когда утирать лицо Кайдзуки носовым платком покажется ему совершенно естественным и крайне необходимым делом. Хорошо, что вскоре кровь перестала идти. Только вот каким образом за это время Кайдзука умудрился устроить голову на его коленях, Слейн так и не понял. Впрочем, гнать потихоньку приходящего в себя Инахо он не собирался. - Только попробуй мне сдохнуть, - зашипел Слейн, провел ладонью по взмокшему лбу и налипшим на него темным прядкам, - Я еще не обыграл тебя в твои дурацкие шахматы. В ответ Инахо дотянулся до его ладони рукой, слабо пожал его пальцы, затем переместил его ладонь чуть ниже. Слейн коснулся черной повязки, закрывающей левый глаз, поднял на Кайдзуку вопросительный взгляд. Он недолго колебался, в конце концов, вряд ли это приглашение можно было расценивать иначе. Слейн потянул повязку прочь. В глубине алой радужки предсказуемо встретил свое растрепанное отражение. - Ты же сказал, что избавился от него, - напомнил Кайдзуке Слейн, проведя подушечкой большого пальца по нижнему веку. Инахо на мгновение поморщился, будто его прикосновение принесло боль. Возможно, так оно и было. Глаз казался припухшим, синева вокруг него вряд ли бы порадовала любого врача. - Да, но на той неделе… - Кайдзука втянул губами воздух. Должно быть, ему все еще было сложно говорить. Слейн кивнул, что понял, и Инахо прикрыл веки, расслабился, подставляя щеку под его ласки. Слейн только к этому моменту сообразил, что нещадно гладит лицо Кайдзуки, но решил, что состояние того сейчас важнее собственного глупого стыда. Машина безликим силуэтом неслась по городу. Инахо дремал, позволяя Слейну приглаживать свои волосы. Слейн считал в уме скопившиеся за долгое время вопросы, но с некоторой долей самоиронии признавал, что по сравнению с благополучием и спокойствием Кайдзуки они теперь едва ли имели значение. И, увы, вовсе не потому что Айрес Хаккинен поставил ему сегодня досадный ультиматум. Когда водитель затормозил у знакомого дома, небо уже было затянуто пузатыми серыми тучами. Кайдзука выбрался из салона сам, и на первый взгляд вполне прилично держался на ногах. Машина не задержалась, уже через минуту исчезла, вырулив на уходящее в заросли леса шоссе. Инахо открыл ключами дверь, швырнул их на кофейный столик, который Слейн так любил опрокидывать ему назло, выпутался из пиджака и рухнул на диван. Слейн потоптался над его распростертым телом, но Кайдзуку сморило сном так быстро, что ему ничего не оставалось, кроме как уйти на кухню и поставить греться чайник. Он чертыхнулся, когда понял, что сделал большее количество бутербродов, чем обычно, но все-таки сложил их на поднос. Сдавшись, налил две кружки чая и вернулся в гостиную. Кайдзука не проснулся, даже когда Слейн потряс его за плечо. Слейн осторожно присел на краешек дивана, рассматривая изможденное лицо. В тишине комнаты первые капли дождя громко разбились о надежное стекло, дружно забарабанили по старой крыше. Жаркое лето заканчивалось, уступая очередь сезону нескончаемых ливней. Слейн опустил взгляд на свои пальцы, бездумно ринувшиеся расправлять складки зеленой футболки. Нет, не беседа с Хаккиненом скрутила его внутренности тугим узлом, поймала его в ловушку тревоги, вынудила смириться с зарождающимся внутри него вихрем нежеланных эмоций. Это был страх за Инахо.