Explosions In The Sky

Стараясь не испачкать пол кровью, Ганнибал аккуратно высвобождался из прозрачного костюма. Хоть кровь уже достаточно высохла, он не хотел рисковать, ни единой капли не должно было упасть на мраморный пол. Это разрушило бы его творение. Испортило бы ту атмосферу, которую он создал. Освободившись от костюма, он втянул воздух. Компактно сложив "верхнюю одежду", он положил всё в сумку рядом с упакованным мясом. Нужно спешить. Мясо должно находиться в холодильнике, и Ганнибал не мог позволить себе допустить испортить пищу. Когда он шёл меж церковных скамей по пустынному нефу, его шаги отдавались эхом от пола и стен. Дойдя до двери, он обернулся и снова окинул взглядом свою работу. Не самая лучшая инсценировка. Ганнибал неохотно признавал это, однако свой посыл она всё же имела. Распятая девушка с разрезанным туловищем, из которого были извлечены лёгкие и селезёнка и медленно сочилась кровь, уже образовав «озеро» под её распятием. Капли мерно падали в него, тихо и гулко, как метроном. Ганнибал уже представлял, как будут звучать заголовки на сайте Фредди. Девушку найдут не позже следующего утра, когда священники придут готовиться к службе. И не позже, чем ступит нога мисс Лаунс в оскверненный зал. Джек и его группа будут обследовать место преступления. В этот раз Ганнибал расправился с жертвой в стиле Чесапикского потрошителя. В течение долгих лет он играет в эту игру с ФБР и Джеком Кроуфордом, и за всё время не появилось ни единого подозрения. Свои многие убийства доктор Лектер совершал в стиле Потрошителя, хотя иногда приходилось оформлять их иначе. Тогда Чесапикский Потрошитель «уходил на покой» на несколько убийств, и те были зарегистрированы в документах ФБР без какого-либо «авторства». Никто не мог догадаться, кто стоит за преступлениями Потрошителя и многих других, которые остались нераскрытыми и забытыми. Ганнибал приложил большие усилия, чтобы известность Чесапикского Потрошителя продолжала процветать. Довольный своей работой, он покинул кирху и вернулся к своей машине, которую оставил парой улиц дальше. Машина была взята в аренду, как и всегда. Собственным автомобилем он пользовался только в роли доктора Лектера. Пока он укладывал сумку на пассажирское сиденье и заводил двигатель, Ганнибал размышлял о своей жертве. На ум ему пришло её имя. Пиппа Кросс. В нём есть что-то утончённое. Совсем не подходит к грубой и вульгарной девушке, которая удовлетворяла по ночам добрую часть мужского населения близ её места проживания. И то, что он убил её как грешницу, радовало Ганнибала. В то время, как он проезжал по тёмной трассе, он снова подумал об Уильяме. Пиппа жила недалеко от Вулф Трапа и, возможно, ходила в ту же школу, что и Уилл. Знал ли он её? Она была его ровесницей. Это несколько забавляло Ганнибала. Даже если бы Уилл и был знаком с ней, он бы, наверняка, не расстроился, узнав, что с ней произошло. Ганнибал не мог представить, что такой интроверт как Уилл мог бы дружить с подобными девушками. До Балтимора был примерно час езды. Несмотря на позднее время, улицы были набиты битком. Субботний вечер, люди выбирались из своих домов, чтобы отдохнуть и получить удовольствие. Как и Ганнибал. Подъехав к арендатору, Ганнибал припарковал машину перед его домом, бросив ключ в почтовый ящик. Вернувшись к своей машине, он снова поставил сумку на переднее сидение и поехал домой. Там он уложил органы в холодильник, отнёс костюм в подвал и вернулся в кухню, чтобы налить себе бокал вина. Вечер прошёл так, как он планировал. Всё было прекрасно. Теперь он наслаждался вкусом вина и искал подходящий рецепт из лёгких, селезёнки и почек.

~—•—~

Уилл сдержал слово и пришёл на приём в следующую пятницу. Ганнибал понимал, что этот пациент обладает особой значимостью для него. Но сказать, что их встречи он ждал с нетерпением — было бы не совсем верно. Он по-прежнему был заинтересован в Уилле и взволнован тем, что узнает о нём на предстоящем сеансе. Ещё не войдя в кабинет, Уилл приковал к себе внимание психиатра. Вдоль левой скулы — темно-фиолетовая ссадина, гематома на шее. Нижняя губа рассечена. По телодвижением Уилла можно было догадаться, что всё тело его было в соответствующем состоянии. — Тебя кто-то избил? — вместо приветствия спросил психиатр, догадываясь, что с ним произошло. Тот покачал головой. — Упал, — промямлил он и, заметив, как Ганнибал посмотрел на него со скептицизмом, добавил. — Подскользнулся на лестничном ковре. Конечно, психиатр ему не поверил. Он имел долгую практику в области медицины и мог отличить раны, полученные в результате падения, от тех, которые появляются после побоев. И раны Уилла не принадлежали к первым. Его кто-то избил, однозначно. Но вот кто? И зачем? В свете последнего сеанса Ганнибал не мог себе представить, что Уилл принадлежит к типу агрессоров и провокаторов. Его избила точно не мать, потому как Ганнибал не думал, что ухоженные и наманикюренные руки миссис Грэм могли оставить такие увечья. К тому же, размеры гематом указывают на то, что они были оставлены мужчиной, в крайнем случае — женщиной, крупнее и сильнее миссис Грэм. Уилл остановился в центре комнаты и быстро огляделся, как в прошлый раз. Ганнибал указал кресло, приглашая сесть. Его медицинские знания сыграли ему на пользу, когда он рассматривал Уилла. Хотя большая часть его тела была скрыта под одеждой, он мог догадаться, какие раны на его теле, и где они находятся. На мгновение он сосредоточился на запахе Уилла. Но он не уловил ничего необычного, только аромат шампуня и след духов его матери. — Ты выглядишь уставшим, Уилл, — заметил Ганнибал и сел в кресло напротив него. — Я плохо спал. — Можешь предположить, из-за чего? Уилл прикусил губу и тут же поморщился — она и так была повреждена. Осторожно коснувшись её пальцем, он отвел взгляд в темноту за окном. — Наверное, из-за кошмаров, — неуверенно ответил он. — Расскажи мне, что тебе снится? — спросил Ганнибал, заставив себя отвести взгляд от губ Уилла. Грэм сжато пожал плечами, движения отдавались в его теле болью. — Многое. Бывает, я оказываюсь в реке и начинаю тонуть, задыхаясь, иногда бывает просто удушье, без воды, иногда… — задумавшись, он вздрогнул и замолчал. — И сколько часов ты спишь по своим ощущениям? — Где-то два-три. — Ты пытаешься как-нибудь противостоять кошмарам? Уилл, казалось, решил не отводить взгляда от окна. — Я пытаюсь расслабляться и думать о чем-то хорошем, но это не работает. Моя мать хочет, чтобы я принимал снотворное, потому что мои крики часто будят её. Но… Я не хочу быть зависимым от него. «Смелый мальчик», — подумал Ганнибал. — Твоё нежелание вполне оправдано. Но я настоятельно рекомендую тебе принимать его. На левой части лица Уилла, очень близко к подбородку, кожа была стёсана в кровь. Это было сделано недавно, вчера вечером или сегодня днём. Уилл заметил, что Ганнибал разглядывает его ссадины, и немного повернул голову. — Мать говорила мне скрыть их. Боится, что люди заметят, — небрежно бросил Уилл. Ганнибала не удивила эта, возможно, единственная обеспокоенность миссис Грэм. В этом представлении было ясно, что судьба Уилла подошла к нему слишком близко. Ганнибалу хотелось разделаться с его обидчиком так же, как он разделался с девушкой на прошлой неделе. Прежде он не испытывал такого по отношению к другим пациентам. Эти эмоции непрофессиональны, и Ганнибал презирал себя за них. — Ты рассказал ей, что произошло? — спросил он. Уилл отрицательно мотнул головой. — И что ты ответил ей, когда она тебя спросила? — То же, что и вам. — Но это было ложью. — Разве это имеет значения? — Весомое. — Оно ничего не изменит, — резко оборвал Уилл. — Мне не станет лучше, если я расскажу вам. Наоборот. Унизительно, так зачем мы будем все смаковать? — Я не могу заставить тебя рассказывать. — И очень правильно, — прозвучало резко, и следующее он произнёс извиняющимся голосом. — Извините, доктор Лектер, я… Немного забылся. — Всё в порядке. Что у тебя на уме? Слабая, невесёлая улыбка появилась на лице Уилла. — Наряду с безумием в моей голове? — Ты не безумен, Уилл. Твой мозг функционирует иначе, чем у большинства людей. Это не одно и то же. Слова психиатра показались Грэму неубедительными. — Слышали о новом убийстве Чесапикского Потрошителя? — спросил он вместо этого. — Читал о плачевной судьбе этой девочки в газете, — кивнув, ответил Ганнибал. — Я знал её. «Неужели?» — Она оставалась на второй год и училась в моём классе. — Тебе жаль её? Уилл нахмурился, на переносице образовалась складка. Казалось, он не хотел отвечать на этот вопрос. — Не хочу говорить плохого о мертвых. — Смерть делает людей святыми. Губы Уилла растянулись в слабой, но честной улыбке. — Интересное высказывание… Это так… Я совсем не знал Пиппу. Не особо хотел. Пару раз пересекался с её братом. — По какому поводу? — Не имеет значения, — отмахнулся Уилл. Ганнибал оставил этот ответ без внимания. — Её смерть повлияла на тебя, — утвердил он. — Чесапикский Потрошитель повлиял на меня, — тихо исправил Уилл. Ганнибал редко говорил о Потрошителе со своими пациентами. В штате, куда он переехал, как правило, нужно было совершать такие неприятные вещи, как сокрытие убийства. Разговоры о смерти и убийствах разрушали вечера. Да и пациенты Ганнибала имели достаточно много своих проблем, так что эти темы интересовали их в последнюю очередь. Психиатр не мог вспомнить, с кем он говорил о Потрошителе в последний раз. Возможно, такого никогда и не случалось. Доктор Лектер вынужден врать, когда говорит о своём втором Я, потому как ему не хотелось бы, чтобы не те люди стали его жертвами. И вот Уилл говорит о Чесапикском Потрошителе, несведуще сидя напротив него. Эти мысли были более, чем прекрасны. — В какой мере? — спросил психиатр обычным тоном. — Я считаю, что Чесапикский Потрошитель является причиной всех моих кошмаров. — Твои кошмары связаны с ним? Уилл колебался. Психиатр ясно видел его состояние, желание встать и увеличить расстояние между ними. Травмы, вероятно, были единственным, что удерживало его на месте. — Эта вещь с эмпатией… О которой вы говорили на прошлой неделе… — Продолжай, — поддержал он его. — Я… Не могу контролировать. Это случается так же… Когда я читаю отчёты о Потрошителе или других убийц. Я вижу всё, как наяву, и будто… Присутствую там. Уилл выглядел потерянным, говоря об этом. Одни воспоминания бросали его в озноб. — Переживаю все убийства так, будто всё происходит со мной. — Будто ты был в роли жертвы? Взгляд Уилла столкнулся со взглядом Ганнибала, впервые за этот вечер. В его глазах читались страх и вина. — Нет, — глухо произнёс он. — В роли убийцы. На самом деле, это было необычно. Как правило, многие с ужасом представляют, что бы они делали на месте жертв. Каждый человек невольно спрашивает себя, какой бы была его собственная смерть. Что бы он чувствовал во время удушения, утопления. Какие мысли посетили бы голову во время того, когда в тело вонзают нож. — Наверное, каждый, хотя бы раз в жизни, представлял себе, как убивает человека, — желая не прерывать зрительный контакт с юношей, Ганнибал не отрываясь смотрел в его глаза. И то, что Уилл не отводил взгляд, было просто восхитительным. — Но это не так, — возразил Уилл, — Я становлюсь ими. Чувствую их эмоции… Переживаю эти убийства снова и снова, как будто… Это я убил всех тех людей. Я словно отматываю время назад… Меня это пугает… — Что видишь, когда отматываешь время? — Я… Понимаю, например, что Потрошитель воспринимает своих жертв как свиней. Они… В его глазах они ценны только своими органами, и я уверен, что знаю, что он с ними делает… — ФБР предполагает, что он использует их в качестве трофеев, если я не ошибаюсь, — спокойно сказал Ганнибал. Он не проявил любопытства. И своим тоном он дал уверенность Уиллу говорить дальше. — Нет, — почти беззвучно произнёс он, и ужас подкрался к его голосу. — Он их ест. Понятия судьба и стечение обстоятельств всегда восхищали Ганнибала. Было ли судьбой то, что Уилл пришёл в его кабинет? Он, со слегка нарушенным социальным поведением, знал о Чесапикском Потрошителе больше, чем Джек Кроуфорд и ФБР? Ганнибал не был религиозным человеком и никогда не думал о Боге, но если бы он верил в него, то поблагодарил бы. — Он отличается от других, — по-прежнему продолжал Уилл. — Изысканность, концентрация и власть. Его потребность в убийстве несёт не животный характер… Он наслаждается, превращая своих жертв в произведения искусства. Это приносит ему платоническое удовлетворение, как если бы вы смотрели на картину великого художника… — Удивительная теория. Уилл слегка вздрогнул, будто опомнившись и возвращаясь в реальное время, мысленно снимая с себя воспоминания о Потрошителе, как пальто. — Вы всё еще уверены, что я не сошёл с ума? — Абсолютно. — А вы безумны? — на выдохе, почти бесшумно, произнёс Уилл. Ганнибал немного приподнял голову. Уилл действительно был особенным. С одной стороны, присутствие Ганнибала в некоторой степени доставляло ему дискомфорт. С другой — он честно выкладывал свои мысли, но при этом с осторожностью, чтобы не показаться невежливым. Это нравилось психиатру. Уилл был удивительно зрел для своего возраста, и, очевидно, умён. Он, казалось, живёт в другом мире, отличном от мира своих сверстников и матери. В тёмном, жестоком мире. В мире Ганнибала. — Что ты чувствуешь, когда ставишь себя на место убийцы, Уилл? — Всё, что происходит в их душе. Ощущаю их ненависть, гнев или горе. В зависимости от того, на месте какого я убийцы. Но это так же, как и с остальными людьми, которых я встречаю. И я замечаю, что это не мои чувства, что бушуют во мне. Но, всё-таки… Временами мне страшно, что я… Могу застрять, понимаете? — Будто ты сам станешь убийцей, потому что не сможешь из них выбраться? — Точно… Или что они побудят сделать меня что-то плохое. Ганнибал наклонил голову, не разрывая зрительного контакта и скрестив ноги. — Некоторые психологи полагают, что каждый человек в той или иной степени способен к убийству. — Я, похоже, способен… — Что приносят тебе эти мысли? — Все это ведь должно меня сдерживать? Шокировать, а не побуждать… Я должен пытаться подавить это, должен сдерживаться… — в его голосе слышалось отчаяние. — Ты когда-нибудь посещал место преступления? Уилл колебался, но всё же кивнул. — Да. Я был в кирхе, в которой Пиппа была свои последние… В которой она умерла. — И ты что-то видел? — Да, вживую всё проще. Реконструкция убийства менее натянута и утомительна. Менее болезненна… По-видимому, Бога нет. Или же у него вероломное чувство юмора. Уилл Грэм станет опасным, попади он в руки Джека Кроуфорда. Навыки юноши были удивительными и в своей точности почти страшными. Он был первым человеком, который понял всё, что лежало в основе убийств Ганнибала, все его намерения. — И в этих реконструкциях твоя душа возвращается снова, — утвердительно сказал Ганнибал. Уилл кивнул. — Всегда. Иногда я забываю, что я только в роли убийцы. Кажется, что убиваю я сам. И сам наслаждаюсь этим. Беспомощно смотря в глаза Ганнибала, его собственные блестели от влаги. Будто щенок, выброшенный на улицу. Ганнибал был заинтересован в двух вещах. С одной стороны, он мог играть Уиллом, манипулируя им. А с другой — он всей душой хотел защитить его от этого злого мира, чтобы дать ему то, в чём он нуждается. Такие чувства давно не посещали психиатра. — Убийства совершаются от недостатка господства. Власти, — пояснил Ганнибал. — Возможно, где-то в глубине твоего сознания, у тебя есть желание власти. На уровне подсознания, поэтому ты сам не можешь обнаружить его. — Я не знаю, действительно ли это так… Но знаю, что это меня пугает. — В любом случае, я советую тебе разобраться с этим. — Чтобы оно прорвалось наружу и извело меня? — раздраженно ответил Уилл. — Ты сможешь контролировать себя, только когда узнаешь, что должно быть под контролем. Жить в гармонии вполне реально, если познаешь тёмную сторону своей личности и примешь её такой, какая она есть, Уилл. — А вы принимаете свою тёмную сторону, доктор Лектер? «Моя тёмная сторона, мой дорогой Уильям, справедливо наказала твою бывшую одноклассницу на прошлой неделе». — Надеюсь, — вместо этого ответил Ганнибал. Уилл снова пробежался взглядом по своему психиатру, словно пытаясь прикинуть, на что способен его доктор. — Вы… Отличаетесь от других врачей… — задумчиво протянул Уилл. Ганнибал лишь пожал плечами. — Каждый врач имеет индивидуальность в методах лечения. — Разговаривать с вами — совсем не то, как с остальными… Мы будто просто беседуем. — Мы и делаем это, Уилл. — Да, но я думаю… Вы ведь лечите меня, но я не ощущаю этого. — По-твоему, это плохо? — Нет, думаю, что хорошо. Я не чувствую давления от вас. Ганнибал довольно кивнул. Доверие уже зарождалось между ними. Тем не менее, бдительность необходима. Ему потребуется терпение и такт, чтобы добиться стабильности и полного доверия в их отношениях. К счастью, они уже на пути. — А что вы думаете о деяниях Чесапикского Потрошителя? — заговорил Уилл через некоторое время. — Я не особо слежу за новостями о нём, — солгал Ганнибал. — Но они, естественно, исключительны. Уилл нервно сжал пальцы, что костяшки тихо хрустнули. На них кожа тоже была содрана. Ганнибал снова подумал о Пиппе Кросс. Уилл упомянул, что часто сталкивался с её братом. Может, это сделал он? Но по какой причине? Конечно, смерть сестры выбила его из колеи. И выместил своё отчаяние на Уилле. Грэм не был тем человеком, который стал бы сопротивляться. Ему хотелось просто остаться в тишине. И даже мать не интересовалась его жизнью. В принципе, он был идеальной жертвой. Но Ганнибалу нужно знать точно. — Ты воссоздал убийство девочки, — перевёл разговор Ганнибал в желаемое русло. Уилл кивнул. — Да, для этого я и был в кирхе. — Это разозлило её брата? Юноша быстро моргнул и выдохнул. Его взгляд заметался по комнате, ища предмет мебели или декора, на которой можно было бы сконцентрироваться. В конце концов он сдался. Наверное, потому, что он уже понял, Ганнибал обо всём догадался. Не было смысла лгать. — В порыве эмоций он обвинил меня в её смерти. Но разве можно винить его в этом?.. — Он избил тебя. — Да. Это было не первый раз, но он не больно, правда… — Смерть его сестры не оправдание, Уилл, — возразил Ганнибал — Он хочет выместить своё отчаяние на ком-то… Настоящий преступник вне досягаемости, поэтому… — Он не имеет права вымещать горе на тебе, — непреклонно прервал Ганнибал. Юноша кивнул. — Я сделал бы так же. — Нет, ты не сделал бы. Уилл немного смущенно улыбнулся. — Нет, наверное нет, — признался он. — Значит, ты думаешь, что он успокоился? — А как иначе? Я ведь не буду бояться его, как маленькая девочка. Ганнибал немного улыбнулся от его слов, но ничего не сказал. Вероятно, Уилл остался при своём мнении. Ганнибал поймал себя на мысли, что уже думает о том, как будет наказывать брата Пиппы Кросс. Что полностью противоречит его обычаям. Ганнибал всегда убивал для себя. Но его беспокоило, что кто-то позволил себе поднять руку на Уилла Грэма. На того, кто был дорог. И неповторим. На человека, который заслуживал только лучшего. Уилл слишком близко подошёл к его душе. Ганнибал должен был отправить его к другому психиатру. Что-то проросло в нём, что делало их профессиональные отношения «пациент-врач» уязвимыми. Но он знал, что уже не сможет просто так отпустить его. Не после того, что он узнал. Судьба Уилла была предрешена, как судьба брата Пиппы. Только он не будет умирать. Уилл заставил проснуться забытые чувства Ганнибала, и он был бы дьяволом, если захотел избавиться от него. Нет, было уже слишком поздно. Уилл был достойным противником, даже не зная об этом. В то же время, он был ещё юн и покорен. Уилл посмотрел на часы. На самом деле, уже прошло куда больше двух часов. Он вздохнул с облегчением, но всё же с некоторой потерянностью. В этой комнате он рассказал многое, что предпочитал умалчивать ото всех. Но он был здесь в безопасности. От людей и своей матери. Уилл принял эту комнату как убежище, и это было еще одним шагом к укреплению его отношений с Ганнибалом. Психиатр поднялся вслед за юношей. Провожая его, он снова обратил внимание, как сильно хромает Уилл, и поморщился. — Подержи синяки в тепле, — посоветовал он ему. — А я всегда считал, что нужно прикладывать холод. — Сразу же после получения травмы, да. Это предотвращает появление гематом, или, по крайней мере, уменьшает их размер. Но боюсь, что слишком поздно. — Спасибо. Вы… Понимаете в этом что-то? — Раньше я был хирургом. Теперь была очередь Уилла хмуриться. — Почему вы прекратили практику? — спросил он, и робость вновь вернулась в его голос. — Я убил некоторых. Точнее сказать, не смог спасти. — О… Извините… — Не стоит. Это было очень давно. Уилл посмотрел на него так, будто хотел спросить что-то ещё, но в последний момент передумал. — До следующей пятницы, доктор Лектер, — вместо этого сказал он. — До следующей пятницы, Уилл.