Because You're Mine (Потому что ты мой сын)

Северус, Сири и Джуно провели приятный тихий ужин в небольшом кафе, куда Снейп уже водил их на чай ранее, в тот же день. Ухмылка Сири увяла, но не восхищенный блеск в его изумрудно-зеленых глазах. Его отец признал заинтересованность в Джуно, но сегодня Сири наконец стал свидетелем его первых шагов. Он не мог быть счастливее. Они весело провели время вместе, обсуждая судебный процесс, разговор Сири с судьей и его показания на следующий день. Они проводили Джуно до ее квартиры, окидывая любопытным взглядом все, мимо чего проходили. Северус держал ее за руку с одной стороны, а Сири — с другой. Сири тактично подождал отца на улице, чтобы позволить ему и Джуно несколько приятных моментов. Ощутив сонливость, он и его отец трансгрессировали в школу; к этому времени солнце уже склонилось к закату. — Хогвартс — это единственный дом, который у нас есть? — спросил Сири, которого вдруг заинтересовал этот вопрос. Он знал, что некоторые из учителей помимо школьных покоев имеют собственные дома, но его отец никогда не упоминал о чем-то подобном. — Нет. Я также владею семейным домом Снейпов, — ответил Северус. — Я хочу его увидеть, — признался Сири. — Увидишь, — заверил Северус. — Даже на один день станешь его владельцем. Это заявление немного взволновало Сири. Он испытал от него смешанные эмоции. Он чувствовал прилив гордости из-за весомых доказательств причастности к семье. В то же время он ощутил укол печали из-за тонкого напоминания о том, что однажды его отцу пришлось покинуть это место. Он слегка вздрогнул от этой мысли. Они были вовлечены в оживленную беседу о Снейп-Мэнор. Гордость Северуса своим домом виднелась по его описанию каждой комнаты внутри усадьбы, красивых садов, окружающих дом, и особенно его вида по краям поместья. Снейп-Мэнор был расположен вдоль побережья, на вершине скалистого утеса. Северус подробно описал вид с обрыва, звуки волн, бьющихся как гром об острые камни. Он все чаще размахивал руками и становился все более и более оживленным, говоря о доме, который он всегда любил. Его сведения о поместье восхищали Сири, и он был в восторге. Они были так увлечены беседой, что, войдя в свою квартиру, поначалу и не заметили, что в ней уже кое-кто находился. Двое мужчин, сидящие там, медленно поднялись на ноги, ожидая, когда их заметят. Северус оказался первым, кто обнаружил их и прервал разговор на полуслове. Сири быстро понял причину. — Сириус! — крикнул он, пролетев через всю комнату и бросившись на шею крестного. — Гарри! — воскликнул Сириус с широкой улыбкой. Отодвинув крестника на расстояние вытянутой руки, он произнес: — Позволь мне взглянуть на тебя! Боже мой, как ты вырос! — удивился он. — Точно, вырос, — согласился Сири, добавив: — Кстати, зови меня Сири, а не Гарри, — его лицо расплылось в широкой ухмылке в ответ на удивленные выражения на лицах двух гостей. Повернувшись к Ремусу, он произнес: — Ремус, как здорово снова увидеть вас здесь! — на что Ремус лишь кивнул, неотрывно глядя на Северуса. — Сири? — спросил Сириус, настороженно смотря на Северуса. — Да, Бродяга. Он все знает, — тихо ответил Северус, подойдя к двум мужчинам поближе. Сири потрясенно смотрел на то, как Сириус и отец обняли друг друга, а затем к ним присоединился Ремус. В глазах троих мужчин стояли слезы и ни один из них не мог произнести ни слова из-за комочков в горле. Наконец, Ремус прервал молчание. — Надеюсь, это закончилось? — осмелился спросить он. — Да, все кончено, — тихо ответил Северус. — Я больше не шпионю для света. Я публично объявил о том, что Сири мой сын и что мы наконец-то дома, — добавил он, обняв Сири и притянув его к себе. Ремус кивнул, вновь потеряв дар речи. Сириус подошел к Северусу и снова обнял его. — Как хорошо, что вы дома, Сев. — Это действительно здорово — снова быть дома, дружище, — согласился Северус, потянувшись к Рему и Сири. Все четверо стояли, обнявшись, в течение нескольких долгих минут, прежде чем потек разговор. Сири по большей части сидел, слушая троих старых друзей. Он вдруг так устал, что начал клевать носом, убаюкиваясь голосами беседующих. Поняв, что Сири уснул в кресле, Северус резко сменил тему. — Теперь, пока Сири спит, я хочу рассказать вам о последних событиях, — скороговоркой произнес он. — Хорошо. Я хочу наконец узнать все подробности! — сказал Сириус. — Это будет слишком долго. Вы хоть что-то знаете из газет? — спросил Северус. — Как-то не было времени на них, — сообщил Ремус. — У меня тоже, — сказал Сириус. — Мы сейчас в середине судебного процесса, — объявил Северус. — Сири обвинил дядю в насилии над ним, среди других вещей, — добавил он. — ЧТО! — вскричал Сириус, вскочив на ноги. — Тссс! Ты разбудишь его! — шикнул Ремус. — Что случилось, Сев? Северус начал рассказывать своим друзьям все, что произошло, начиная с августа прошлого года. Сириус ходил взад-вперед; ярость проявлялась в каждом его движении. — Я убью его! — прорычал он. — Успокойся, Бродяга, — произнес Ремус. — Это никак не поможет делу. — Согласен, — тихо сказал Северус. — У меня еще есть много из того, что я мог бы вам рассказать. Завтра наступает очередь Сири. — Он готов к этому? — спросил Ремус, когда Сириус перестал расхаживать по комнате. — Насколько это возможно, — признался Северус. — Он до сих пор страдает от ночных кошмаров. Он бесится, если кто-то неожиданно прикасается к нему. Его магия становится сильнее с каждым днем, но его контроля над ней практически не существует. Мне грустно это видеть, — мягко добавил он. Все трое молча обратили свои взоры на спящего подростка. Северус поднялся и подошел к Сири. Он наклонился, чтобы шепнуть ему в ухо, стараясь не прикасаться к нему. — Сири. Давай, дружище. Проснись и ляг на кровать! — негромко позвал он. — Хммм… — пробормотал Сири. Сириус протянул руку, чтобы погладить крестника по плечу, но Северус вовремя перехватил ее. — Не вздумай! — Жестко сказал он. — Что? — возмущенно воскликнул Сириус. — Не трогай его! — вновь предупредил Северус. — Поверь мне, тебе лучше не прикасаться к нему, прежде чем он осознает, кто ты! — Почему? — в унисон спросили Сириус и Ремус, с любопытством, сверкающим в их глазах. — Потому что он отбросит вас с такой силой, что вы шмякнетесь об стену, вот почему! — зашипел Северус от раздражения. — Я не шучу. Вам не следует прикасаться к нему. Он взбесится, и вы будете мишенью. — Мерлинова борода! — воскликнул Сириус, ужаснувшись. Северус повернулся к Сири, и его друзьям осталось лишь молча наблюдать за происходящим. — Сири, ты должен спать в постели! — сказал Северус чуть громче. Сири скрючился в своем кресле, поднимаясь из глубин сна. Только после этого сигнала сознания Северус положил руку на плечо Сири. Несмотря на устное предупреждение, Сири до сих пор сильно вздрагивал, даже когда Северус прикоснулся к нему. Наблюдая отвратительное зрелище, Ремус понял, из-за чего мальчик стал таким нервным. Сириус снова был в ярости, сжав кулаки. Сири сонно заморгал и посмотрел вокруг. — Пора ложиться спать, сынок, — мягко сказал Северус. Кивнув, Сири поднялся и упал на кровать, сонно пробормотав «спокойной ночи» троим взволнованным мужчинам. Они обсуждали судебный процесс до глубокой ночи. Северус поведал им все, что произошло ранее, с начала суда. Он рассказал о магических всплесках Сири. Он раскрыл свои опасения о том, что может случиться на следующий день, во время дачи показаний Сири. Сириус и Ремус заверили Северуса, что они тоже будут там. Они выразили свою вину в том, что не присутствовали там ранее. Хотя, Сириус был на задании, и при всем желании не смог бы приходить на слушание. Ремус был вовлечен в испытание лекарства от ликантропии. Вполне возможно, что оно было найдено, и он был одним из первых добровольцев, желающих испытать его на себе. Северус отмел их извинения и сказал им, что он просто счастлив знать, что они будут там. Они покинули его ночью, ближе к рассвету, и договорились встретиться утром, за завтраком. После приятного завтрака, из которого Сири успел съесть примерно половину, он и его отец встретились с Марти в суде. Марти хотел за последнюю минуту дать инструкции Сири, прежде чем тот начнет давать показания. — Сири, важно, чтобы ты изо всех сил пытался сохранять спокойствие и контролировать себя сегодня. Вспомни, как спокойно ты справлялся с твоими осаждениями. Постарайся держаться как можно дольше, хорошо? — Я могу это сделать, — заявил Сири с намеком на решимость в его голосе. — Вот и славно, молодой человек, — Марти оценил его обещание похлопыванием по спине и улыбкой. — Тогда вперед! Северус наблюдал за Сири, когда они вошли в зал чуть позже. Его плечи опять были расправлены. Его голова была гордо поднята под углом, почти демонстративно. — «Это МОЙ мальчик!» — с гордостью подумал Северус. Сири занял свое место и смело взглянул в глаза своего дяди. Он неотрывно смотрел на него, а затем очень медленно подмигнул ему и зловеще улыбнулся при виде шокированного выражения на лице Вернона. Он невинно отвернулся и подумал «Тебе конец!» Сири был полон уверенности. Она выросла из осознания, что у него была семья и друзья, готовые помочь и поддержать его. Она пришла из знания, что его отец любил его, несмотря ни на что. Она пришла от прилива радости, что Сириус и Ремус тоже здесь. Он чувствовал, что он смог бы вести себя спокойно сегодня потому, что очень много людей верит в него и ему потребуется каждая унция этого доверия, чтобы пережить тяжелое испытание, что ждет его впереди. Судебный пристав открыл заседание, объявил судью и она продолжила рассмотрение дела. — Извините меня на минутку, — сказала она. — Я хотела бы отойти от процедуры. Поймите меня, пожалуйста, — все смотрели друг на друга в замешательстве, когда она шагнула вниз и подошла к Сири. Он вопросительно посмотрел на нее со своего места. — Мистер Снейп, Сири, вы уверены, что готовы к этому? — Спросила она. — Если вы чувствуете, что вам нужно больше времени на подготовку, мы можем начать чуть позже. — Нет, Ваша Честь, — ответил Сири. — Я готов прямо сейчас. — Очень хорошо, — улыбнулась она. — Мистер Дэвис, я думаю, вы можете вызвать своего подзащитного! — Спасибо, Ваша Честь, — ответил Марти. — Я вызываю к трибуне Сириуса Снейпа. Сири встал и занял позицию. Судебный пристав зачитал ему присягу: — Клянетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, да поможет вам Мерлин? — Клянусь, — твердо ответил Сири и сел на свое место. Его взгляд упал на отца и его друзей. Когда он посмотрел на них, они ободряюще улыбнулись ему, после чего Сири перевел взгляд на Марти. — Доброе утро, Сири, — начал Марти. — Доброе утро, — ответил Сири. — Мы собираемся разобраться с этим так, как мы обсуждали. Это сделает допрос более удобным для тебя и поможет тебе оставаться под контролем, — объяснил Марти, больше в пользу судьи, чем Сири. Сири кивнул и снова уселся на свой стул. — Сири, расскажи, пожалуйста, как давно ты помнишь злоупотребления своим дядей? — С какого возраста я могу это вспомнить? — переспросил Сири. — Да, — уточнил Марти. — Мне было три года, когда он впервые избил меня. — Ты расскажешь нам об этом поподробнее? — мягко попросил Марти. Сири кивнул, откашлялся и заговорил. — Мой кузен Дадли и я обедали. Он вырвал мой стакан молока из моих рук. Я забрал ее обратно, «по волшебству». Он завопил и поднял шум, обвинив меня в краже. Дядя Вернон поверил ему. Я был избит за кражу и практику «ненормальных» вещей и он буквально бросил меня в мой чулан, — Сири не остался без внимания после этого откровения. — В ТВОЙ чулан? — спросил Марти, взглянув на присяжных, чтобы выяснить, достаточно ли хорошо они это услышали. — Да, в мой чулан, — ответил Сири. — Пожалуйста, объясни суду, что это значит, — попросил Марти. — Не вопрос, — согласился Сири. — Моей «спальней» в течение десяти лет был чулан под лестницей в парадной. — Сколько тебе было, когда твоя магия проявилась в первый раз? — спросил его адвокат. — Если я не ошибаюсь, мне было около трех, — ответил Сири. — Поэтому можно с уверенностью сказать, что злоупотребления начались во время твоего первого проявления магических способностей. — Да, сэр, — согласно кивнул Сири. — Можешь ли ты вспомнить для нас несколько случаев злоупотреблений, Сири? — спросил Марти. — Мы просто хотим быть абсолютно уверенными в твоей искренности. — Да, могу, — сказал Сири, сделав глоток воды. — Когда мне было четыре года, я «магически» отобрал трехколесный велосипед у Дадли после того, как он выгнал меня с него. Дядя Вернон преследовал меня по всей улице, а поймав, притащил меня домой за шиворот. Меня отлупили ремнем и снова бросили в чулан. Я провел без еды два дня. Мне давали стакан воды утром и еще один вечером. Меня отпускали в туалет, один раз утром и снова вечером. Они выкрутили лампочку. Я сидел в темноте, — тихо поведал он. — Понимаю, — кивнул Марти. — Могу ли я рассказать еще одно, самое раннее воспоминание? — спросил Сири. — Конечно, — разрешил Марти. — Тот инцидент, когда он бросил меня в чулан в три года, а я неудачно приземлился и сломал руку. Я чудесным образом самоисцелился. — В три года? — недоверчиво переспросил Марти. — Да, сэр, — подтвердил Сири. — Спасибо, Сири. Я хотел бы вернуться к тому, что ты сообщил нам ранее. Я хочу, чтобы ты подробнее рассказал нам о твоем чулане. — Хорошо, что именно вы хотите знать? — Я хочу, чтобы ты описал его, — объяснил Марти. — Эээ…ну, он был маленьким, шириной в три фута и длиной в пять. Самая высокая стенка достигала пяти футов вышины. Я спал на старой убогой детской кроватке с грязным матрасом и поношенными тряпками вместо одеяла. Чулан был тесноватый, грязный и полный пауков. В нем была лампа, но большую часть времени родственники лишали меня света. Я не возражал против общества пауков. С ними, по крайней мере, я мог хоть поговорить, но я не любил, когда они ползали по мне в темноте. Он спокойно описывал свою «комнату», с содроганием от воспоминаний, когда пауки ползали по нему. В зале суда было так тихо, что у него не было необходимости говорить громче. Его голос звучал в тишине. — Как долго он был твоей спальней? — тихо спросил Марти. — Пока я не получил письмо из Хогвартса, — ответил Сири. — Когда они увидели, что в адресе указано «чулан под лестницей», они испугались, что могут оказаться в беде, если об этом узнают правоохранительные органы. — Хорошо, спасибо. Пожалуйста, вернись к случаям злоупотребления. Имей в виду, что суд желает узнать наиболее строгие случаи наказания и выбери те, которые под это подходят, — попросил Марти. Сири кивнул и начал снова. — Когда мне было восемь, я остался один дома на неделю со списком дел, которые я должен был закончить к их возвращению, — он замолчал. — Что было в этом списке? — спросил Марти. — Я должен был покосить газон; вытащить все сорняки в передней и задней клумбах; вымыть окна, внутри и снаружи; помыть посуду, вымыть пол на кухне и пропылесосить пыль. Я все это сделал, но пол на кухне был признан недостаточно чистым. За это я был избит кулаками, ногами и снова ремнем. Меня опять заперли в темный чулан, на этот раз на три дня, без еды. Только вода и вывод в туалет, два раза в день. — Ты получил тогда какие-либо травмы? — спросил Марти. — Да. Я волшебным образом исцелил три сломанных ребра, сломанную ключицу и перелом двух пальцев, — тихо сказал Сири. Мерлин Флетчер чувствовал себя скорее больным внутри, но яростно смотрел на площадку перед ним. Его перекрестный допрос должен быть поганым. — Продолжай, Сири. — Когда мне было десять, они взяли меня с собой на экскурсию в зоопарк. Мы были в террариуме. Я случайно освободил бразильского питона. За тот случай я не был избит, но дядя Вернон схватил меня за волосы и засунул в чулан. Я был заперт там в течение двух недель без света, — он сделал паузу, чтобы выпить воды и посмотреть на своего отца. Северус кивнул и улыбнулся ему. Сириус прошептал «Ты в порядке?», на что Сири кивнул и грустно улыбнулся. — Когда мне было двенадцать, я пробормотал несколько бессмысленных слов при Дадли, потому что он мучал меня, злорадствуя по поводу того, что мой день рождения никто не празднует. За это я заработал еще один длиннющий список дел. Единственной едой, которую я получил за весь день, были два засохших куска хлеба, небольшой кусок сыра и стакан воды, — объяснил он. — Ах да, и еще на два дня заперли в чулане. — Ладно, — сказала судья Прайс. — Давайте сделаем пятнадцатиминутный перерыв, — она ударила молотком. Сири сделал огромный глоток воды. Его горло было сухим и болело от разговоров. — Сири, как ты держишься? — поинтересовался Северус. — Я в порядке, папа, — признался он. — Но я и не чувствую какого-либо давления со стороны моего адвоката. Перекрестный допрос — вот где вещи могут выйти из-под контроля. — Ты прав, — согласился Северус. — Я дам тебе успокоительное зелье до его начала. Оно поможет, — Сири кивнул. Слушание продолжилось и Марти начал снова. — Сири, было сказано, что твой дядя упоминал о твоем «странном» поведении. Ты можешь прояснить это для нас? — Эээ…конечно. Мои магические способности не обсуждались. Они считались как нечто ненормальное. По правде говоря, у них развилась паранойя насчет того, что может подумать или сказать любой человек, если узнает, что в их районе живет «урод». Было запрещено упоминать что-либо, связанное с магией, колдунами или волшебниками. Мне было даже запрещено использовать слово магия, — Сири сделал еще один глоток и продолжил. — Их объяснение моему исчезновению в течение учебного года было простым: я якобы находился в школе Святого Брутуса для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями. Они предпочитали говорить так, вместо того чтобы просто признать меня волшебником, — с гневом выплюнул он. — Хорошо. Позволь мне напомнить, Сири, — сказал Марти, эффективно успокаивая его. — Во-первых, тебе было запрещено говорить о твоих способностях, и они никогда не обсуждали их. Правильно? — Спросил он. — Да, сэр, — ответил Сири. — Во-вторых, издевательства над тобой начались, как только ты остался на попечении Дурслей, так? — Да, сэр. Случайные инциденты приходят мне на ум от трех лет и выше. Я не думаю, что могу что-то припомнить в более раннем возрасте. — В-третьих, ты подвергался психологическому насилию со стороны родственников, постоянно называющих тебя уродом и говорящих, что ты ничего не стоишь, — Марти загнул третий палец. — Да, сэр, — подтвердил Сири. — Тебе было когда-нибудь отказано в убежище? — Спросил адвокат. — Не до прошлого лета, — ответил Сири. — Объясни это присутствующим, — попросил Марти. — Прошлым летом я находился вне дома во время грозы. Мне негде было спрятаться, чтобы защитить себя. Я был поражен молнией и лежал во дворе, — тихо сказал Сири. — Ты говоришь о буре, которая грянула двадцать третьего июля прошлого года? — уточнил Марти. — Да, сэр, — подтвердил Сири. Он посмотрел на своего отца. Северус держался руками за голову, но потом выпрямился и пристально посмотрел на Сири, кивнув в знак ободрения. — Я помню это событие. Та гроза вызвала много жертв, — сообщил Марти. — Да, сэр, — кивнул Сири. — Хорошо. Продолжай. Расскажи, как все произошло. — Как я уже сказал, у меня не было возможности попасть в дом. Дурсли уехали за город на один день. Я работал в саду. У меня был список дел, что мне предстояло выполнить к их возвращению. Уходя, они выгнали меня во двор, чтобы я не смог «разрушить» дом, — он сделал еще один глоток. — Разве они не оставили тебе еды или воды? — спросил Марти. — Никакой еды, но у меня был садовый шланг для воды. — Продолжай. — Разразилась сильная гроза. Я пытался укрыться под навесом над крыльцом, но меня все равно поразила молния. Я был без сознания, когда Дурсли вернулись домой. Соседка случайно заметила, что я лежал там и что прошло достаточно много времени после того, как Дурсли должны были найти меня. Она вызвала скорую помощь и полицию. Дядя Вернон был в ярости. Когда мы вернулись домой из больницы, он обвинил меня в том, что я якобы специально устроил этот спектакль, чтобы привлечь к себе внимание. Вот когда он нанес первый удар. Он не остановился, пока я не потерял сознание. Я очнулся в своей комнате, лежа на полу. Я был заперт. Я испытывал боль во всех частях тела, — Сири остановился и откашлялся. Он сделал глубокий вдох и выдох. Посмотрев на свои руки, он продолжил. — Вместе с тем, в жизни дяди Вернона происходило много плохих вещей. Его бизнес терпел неудачу. Он сказал, что это была моя вина. Дадли был исключен из школы-интерната из-за оскорбительного поведения. Опять же, моя вина. Во всем, что злило или расстраивало его, был назван виновным я, — Сири снова отпил немного воды. — Затем он начал пить. Много. И стал злее. Его уже не удовлетворяло просто избить меня кулаками и ногами. Он начал использовать походную трость Дадли и ремень с большой серебряной пряжкой. Один раз он даже разбил лампу над моей головой, — он вздрогнул, прежде чем продолжить. — За неделю до того, как мой отец спас меня, он начал использовать нож, как минимум по несколько раз в день. Это заявление вызвало несколько слышных вздохов. Кулаки Северуса были стиснуты в гневе. Ремусу пришлось насильно удерживать Сириуса в кресле. Блэк был в убийственной ярости. Сири продолжил. — Сначала он получал большое удовлетворение, исполосывая меня везде, оставляя мелкие порезы на груди, спине, где угодно. Вскоре он начал колоть меня им. Но он был явно болен, судя по тому, как он использовал его. Он втыкал его вокруг моих жизненно важных органов, бормоча «найти правильное место». Когда он это делал, он медленно вгонял и вкручивал его, а затем медленно вытаскивал. Затем он начинал поиск другого места и делал это снова. На следующий день он снова повторял это, — он сделал паузу для очередного глотка воды, его горло засыхало от того, что он так много говорил без перерыва. — Почему ты не боролся с ним? — тихо спросил Марти. — Я не мог, — шепотом ответил Сири. — Почему? — мягко сказал Марти, беспокоясь о контроле Сири. — Он привязал меня к кровати и сунул кляп в рот, — прошептал Сири. Сириус вскочил на ноги, и Северусу с Ремусом пришлось схватить его и силой затолкнуть обратно в кресло. Судья призвала к порядку после внезапного шума. — Продолжай, — сказал Марти. — Но, даже если бы я не был с кляпом во рту, я бы все равно не произнес ни звука. Он мог ударить меня в лицо или придушить, если я производил хоть какой-то шум. Мое придавленное горло, где вы можете увидеть его отпечатки пальцев на этих снимках, и раны, которые вызвали этот шрам, — он указал на свою талию. — Стали последними травмами, которые он мне причинил. Он нанес их за час до того, как мой отец спас меня, — закончил Сири, вздохнув. Северус был в ужасе и опустошении, узнав, что если бы он пришел хоть чуть-чуть раньше, он мог бы предотвратить несколько травм Сири. — Благодарю тебя, Сири. Я знаю, что тебе было очень трудно об этом говорить, — тихо сказал Марти. — У меня больше нет к тебе вопросов, сынок, — сказал он, повернувшись к Флетчеру. — Ваша очередь, Мерлин. — Объявляется перерыв на обед. Заседание возобновится в три часа. Я чувствую, что после сегодняшнего утра, нам всем нужен длительный перерыв, — объявила судья Прайс, стукнув молотком. Она взглянула на молодого человека, которому явно было не по себе. — С вами все в порядке, молодой человек? — Спросила она. Подняв помутневшие глаза вверх, он остановил на ней свой взгляд. — Да, Ваша Честь, — ответил он с усталостью в голосе. Северус подошел к сыну и взял его под руку. — Пойдем, Сири. Сириус и Ремус молча последовали за ними, и все они, порядком уставшие, трансгрессировали возле небольшого кафе, чтобы пообедать. Они уселись за большую удобную скамью. Они заказали себе чай, и Северус сунул руку в карман с лекарственными травами. Он вытащил сушеную ромашку для чая. Он протянул Сири пузырек успокоительного зелья, которое тот сразу выпил. — Что бы ты хотел съесть, Сири? — спросил Северус. — Ничего, — ответил он. — Ты должен попытаться съесть хоть что-то, Сири, — сказал Ремус. — Я не могу. Я чувствую себя плохо, — ответил Сири. — Мне никогда еще не приходилось испытывать такого напряжения, — Северус потер спину мальчика и размял узловатые мышцы на его плечах. Сири закрыл глаза и застонал. — Держись, Сири, — успокаивающе произнес Сириус. — Мы поможем тебе пройти через это. Сири щелкнул запястьем, включив свою музыку. Северус улыбнулся, а Ремус и Сириус подпрыгнули от внезапного звука. — Заклинание музыки, которое Филиус усовершенствовал для меня, — объяснил он. — Это очень полезно для Сири. Оно помогает ему отдохнуть. — Это Штраус? — спросил Ремус. — Да, Императорский вальс, если не ошибаюсь, — сказал Северус. — Да, — подтвердил Сири, не открывая глаз. Они заказали еду, куриный суп, который Ремус особенно порекомендовал для Сири. Никто из них не имел особого аппетита и употребление пищи механически было более приятным. Они имели в своем распоряжении еще пару часов свободного времени, и решили трансгрессировать в школу. Сири направился прямиком в свою комнату и плюхнулся на кровать. У него было много времени для сна и он намеревался сбросить с себя накопившуюся усталость. Но ни он, ни один из других трех мужчин, не рассчитывали, что ему привидится очередной кошмар. Северус подбежал к нему прежде, чем крик сорвался с губ Сири. Сириус и Ремус стояли совсем рядом. Но они застыли от шока при виде этого ужасного зрелища. Руки Сири были подняты над головой, как будто он был привязан к спинке кровати. Он отчаянно извивался, будто пытаясь избежать ударов и вновь закричал, когда его тело напряглось. Северус, стараясь не прикасаться к нему, начал тихо шептать ему на ухо. Медленно, Сири ответил на мягкие успокаивающие слова. Он опустил руки и сжался в комок в середине кровати. Северус продолжал его успокаивать. Сириус, который, наконец, вернул себе дар движения, перешел на другую сторону кровати и добавил свой успокаивающий голос. Ремус начал напевать колыбельную, которую использовала его мама, чтобы успокоить кошмары, снившиеся ему в детстве. Благодаря помощи всех троих мужчин, Сири сумел полностью расслабиться и перенестись в мирный сон. Никто из мужчин не захотел оставить его. Вскоре, когда пришло время возвращаться в суд, он проснулся. Северус дал ему еще одну дозу успокоительного зелья. Когда они вернулись в зал, там стоял довольно возбужденный гул. Северус был удивлен, увидев Джуно стоящей рядом с Марти, который, казалось, был весьма расстроен. Джуно тоже была явно чем-то подавлена. — Что происходит? — сходу спросил Северус. — Мерлин Флетчер подал ходатайство, чтобы быть уверенным в честности Сири, и оно было принято, — прорычал Марти, его лицо пылало гневом. — Что за ходатайство? — попросил Северус разъяснений. — Он хочет применить к Сири сыворотку правды перед перекрестным допросом, — объяснил Марти. — Вот сволочь! — пробурчал Северус. — Ему не хватило того, что Сири и так достаточно настрадался? — Вот поэтому я и здесь, — заговорила Джуно. — Судья Прайс настояла на том, чтобы именно я дала Сири сыворотку. Одна из причин состоит в том, что Сири доверяет мне. К тому же, судья подозревала, что Флетчер мог использовать для этой цели совершенно незнакомого человека. — Он и так принял две полные дозы успокоительного зелья во время отдыха, — мрачно произнес Северус. — Две! — с тревогой воскликнула она. — Зачем так много? Северус быстро рассказал ей о кошмаре, который настиг Сири во время дневного сна. — Я поговорю с судьей, — сказал Марти, направившись в сторону ее кабинета. Он быстро вернулся, выглядя еще более сердитым, чем когда уходил. — Она настаивает, чтобы он принял это зелье, — коротко сказал он. — Он не справится, — произнес Северус, с беспокойством за своего ребенка, проявившимся в его голосе. — Сев, — тихо сказала Джуно. — Я дам ему всего одну каплю. Этого будет достаточно для безопасного взаимодействия с другими зельями в его организме. — Ты понимаешь, что он потеряет контроль, не так ли? — буркнул Северус. — О, Мерлин, помоги нам всем, если он зайдет слишком далеко! — он чинно удалился, чтобы сообщить своему сыну об этом новом испытании. — Я справлюсь, папа, — произнес Сири с твердой решимостью в голосе. Северус окинул Сири оценивающим взглядом и увидел, что его сын говорит правду. Он кивнул. — Я тебя прикрою, если что, — сказал он с мрачной улыбкой. — Спасибо, папа, — улыбнулся Сири и подошел к трибуне. Сири занял свое место, когда зал был призван к порядку. Его голова гордо держалась на его расправленных плечах. Северус никогда не видел своего сына более прекрасным; таким гордым, таким благородным и таким храбрым. Его сердце болело из-за всего того, что мальчику пришлось пережить в своей жизни. Судья Прайс дала приказ использовать сыворотку правды для перекрестного допроса. Она вызвала Джуно, и та подошла к трибуне. Используя пипетку, она осторожно слила одну каплю на язык Сири. Она ничего не увидела на его лице, но знала, что он ей доверяет, и улыбнулась, хотя глаза его были затуманены, как при наркотическом опьянении. Она слегка обхватила пальцами его запястье и быстро проверила его жизненные показатели. Она кивнула судье и отошла к своему месту. Слезы стояли в ее глазах, когда она сидела на скамье прямо за спиной Северуса. Она потянулась вперед и положила руку на его плечо. Он схватил ее и поцеловал внутреннюю сторону ее запястья, прежде чем она снова поместила руку на его плечо. — Мистер Флетчер, мистер Снейп готов, — судья Прайс обратилась к мужчине довольно резким тоном. — Давайте покончим с этим, прежде чем ему понадобится еще одна доза. «Она злится!», неожиданно понял Северус. Это открытие заставило его воспрянуть духом. Адвокат подошел к трибуне с некоторым трепетом. — Вы меня слышите? — осторожно спросил он. — Да, — голос Сири был пустым, автоматическим. — Замечательно, — негромко сказал Мерлин. — Сообщите суду ваше полное имя. — Гарольд Джей… нет, Сири. Меня зовут Сири, — исправился мальчик. — Сириус Джеймс Снейп. — Ясно, — сказал Мерлин, испугавшись. Он не подумал о том, что мальчик сможет сопротивляться. — Мистер Снейп, вы рассказали нам сегодня некоторые довольно интересные вещи. Я бы хотел задать вам несколько вопросов, если вы не против? — Хорошо. Только зовите меня Сири. Мистер Снейп — это мой отец, — несколько человек засмеялись, но совсем ненадолго. — Вы рассказали нам о случае, когда вам было три года и между вами и вашим двоюродным братом произошла ссора из-за стакана молока. Разве не правда, Сири, что на самом деле вы использовали свою магию, чтобы выпихнуть его из кресла и украсть его стакан молока? — спросил Мерлин с притворным возмущением. Брови Сири связались вместе в замешательстве. — Нет, я использовал магию, чтобы вернуть мое молоко обратно. Дадли упал из-за его обычного страха перед магией, — спокойно объяснил Сири. — И, конечно, борьба за трехколесный велосипед была преувеличением. Вам захотелось поиграть с этой ярко-красной игрушкой и вы с помощью магии спихнули Дадли и забрали велосипед, не так ли, Сири? — мягко пожурил подростка Мерлин. — Нет, — ответил Сири. — Дадли упал на землю в страхе, когда трехколесник скатился ко мне без посторонней помощи. — Когда вы остались в доме один в возрасте восьми лет, чтобы выполнять порученные вам дела, не правда ли, что вы на самом деле были наказаны за отказ заниматься своими делами всю неделю? — резко надавил Мерлин. — Нет, — Сири отстранился, когда Мерлин наклонился к нему. — Мистер Флетчер, отойдите! — тихо приказала судья Прайс. — Угроза, — напомнила она ему. — Вы правы, прошу прощения, — он отвернулся. — Собственно, вы имели целую неделю, чтобы завершить этот список. Когда в субботу приехали ваши родственники, вашим наказание было остаться и закончить работу по дому, вместо того чтобы присоединиться к семье на прогулку? — продолжал давить Мерлин. — И вы не получали физического наказания, так? — Я чудесным образом исцелил три сломанных ребра, сломанную ключицу и перелом двух пальцев, — тихо ответил Сири. Мерлин подошел к столу защиты и отпил немного воды, собираясь с мыслями для следующего натиска. Однако, на самом деле он был в гневе. Ему хотелось разбить толстое, фиолетовое лицо Вернона Дурсля. Чем больше молодой человек спокойно рассказывал свою историю и каждый отдельно взятый инцидент, тем более злым становился Мерлин. Было совершенно очевидным, что в детстве мальчик стал жертвой, а сейчас пересказывал полную и страшную правду. Он взял папку со стола. В ней содержались лишь его записи, но он сделал так, чтобы она выглядела, будто в ней содержатся официальные документы. — Было также несколько инцидентов, о которых имеются записи в Министерстве, мистер… эээ… Сири, связанных с использованием магии несовершеннолетним. Один из них касался вашего кузена. Это правда, — Мерлин многозначительно посмотрел на папку. — Что вы удалили стекло террариума со змеями в зоопарке и заставили своего кузена упасть внутрь, несмотря на угрозу укуса бразильским питоном? — спросил он. — Единственная правда в этой записи содержится в той части, где исчезло стекло, а Дадли упал сам. Единственным ущербом, который он понес, была мокрая одежда. Змея просто сбежала, не пытаясь никого кусать, — объяснил Сири. — Ох, и еще я сомневаюсь, что об этом случае была сделана запись в Министерстве, так как на тот момент я еще не учился в Хогвартсе и не имел палочки. Вы не можете использовать это против меня, — Сириус и Ремус обменялись торжествующими ухмылками. «Молодец, Сири», с гордостью подумал Северус. Мерлин продолжил. — Еще один инцидент был связан с тем, что вы левитировали десерт над головой жены важного клиента и позволили ему упасть. Вы, видимо, были расстроены тем, что вам не разрешили попробовать десерт в качестве наказания за ваш отказ убирать свою комнату. — На самом деле, — ответил Сири вполне обычным тоном. — Инцидент с пудингом создал не я, а домашний эльф, который думал, что он мне помогает. Мне никогда не позволяли есть десерт, даже если я заканчивал работу по дому или что-то еще. И да, я должен был делать уборку в гараже, переднем и заднем садах, и в доме. Я должен был все это убирать, — добавил он, взбесившись, при этом его руки дрожали от злости, поднимающейся в его голосе. — Но моя спальня, по их мнению, не нуждалась в уборке. Я не имел права убираться в своей комнате! — возмущенно прокричал он. — И я исцелил сломанное запястье и вывихнутую лодыжку! — Сири, успокойтесь, — спокойно приказала судья Прайс. — Вы должны держать себя под контролем. Сири тяжело дышал, явно очень взволнованный. Судья объявила двадцатиминутный перерыв. Джуно бросилась к нему и быстро проверила его жизненные показатели. — Посмотри на меня, дорогой, — тихо сказала она. Сири медленно сосредоточился на ней. Узнав ее, подросток расплылся в широкой улыбке. — Привет, Джуно! — радостно сказал он. — Привет, дорогой, — улыбнулась она. — Как ты себя чувствуешь? — С моими дрожащими руками — довольно глупо! — съязвил он и зашелся в приступе смеха. Однако Северусу, стоящему позади Джуно, было совсем не смешно. — Эй, папа! — обратился Сири к отцу. — Я хочу поехать в Снейп-Мэнор и увидеть розы. — Мы очень скоро отправимся туда, Сири, — мягко пообещал ему Северус. Он изо всех сил пытался сохранить контроль над собой. Когда они стояли, собравшись вокруг Сири и слушая бред, который он нес, для Джуно стало очевидным, что действие сыворотки правды заканчивается. Сири медленно становился все более мрачным, а его глаза — более блестящими и напряженными. Понимая, что может произойти, она посмотрела на него и постепенно его лицо вновь приобрело равнодушное выражение. Она медленно успокоила его, лукаво подмигнув и заставив уголки его рта оставаться неподвижными. Слушание возобновилось и Мерлин Флетчер продолжил перекрестный допрос. — Сири, это последний инцидент на сегодня. Он касается сестры мистера Дурсля, Мардж. Это был большой промах, мистер Снейп. Министерским работникам пришлось хорошенько потрудиться, чтобы устранить все последствия произошедшего. Вы раздули ее до размеров воздушного шара, немало напугав ее. За что? Потому что вы завидовали подаркам, что она дарила своему племяннику! Вы не могли смириться с тем, что она осыпает вашего кузена подарками, деньгами и вниманием! Не правда ли, мистер Снейп? — обвиняюще произнес Мерлин. Сири сидел, глядя на адвоката с безмятежным выражением на лице. Когда он начал говорить, его голос был ясным и сильным. Изменения в тоне не были пропущены судьей и она сосредоточила на молодом человеке все свое внимание. Он откашлялся и, сделав глубокий вдох, начал свое объяснение. — Этот инцидент был единственным, о котором я по-настоящему сожалею. Это был единственный раз, когда я на самом деле хотел отомстить. Но не по тем причинам, которые вы назвали, мистер Флетчер. — По правде говоря, они сказали Мардж, что я посещал школу Святого Брутуса. С тех пор, как они сказали ей это, она всегда выбирала меня объектом шуток и советовала им, как «вылечить» меня. Большинство из ее советов сводились к физическим наказаниям, — с трудом сглотнув, он продолжил. — Тот особый вечер был последним, когда должна была закончиться длинная неделя ее словесных втыков, направленных на меня, и, видимо, она была недовольна тем, что я оставался невозмутим. Она начала говорить гадости о моих родителях… маме и Джеймсе Поттере. Она обвинила Джеймса в тунеядстве после того, как дядя Вернон сказал ей, что Поттер никогда не работал. Она назвала их ленивыми алкашами, когда дядя Вернон сказал, что они погибли в автокатастрофе, — на глазах Сири выступили слезы, а его кулаки были крепко сжаты на коленях, но спина оставалась прямой, как громоотвод и его подбородок был вызывающе поднят. — Она обвинила их в безответственности, в результате этой «дополнительной нагрузки» на бедного Вернона, имея в виду под «нагрузкой» меня. Я становился злее и злее, пока, наконец, не взорвался. Сейчас я искренне извиняюсь за это, но тогда я не мог даже подумать об этом. Ее память была изменена Министерством. Дядя Вернон и тетя Петуния не могли позволить мне упоминать об этом случае, даже позволить мне извиниться за это, — хрипло закончил Сири, одна слеза медленно сползла по его щеке. Мерлин Флетчер стоял, чувствуя себя очень корректно поставленным на место. — Вопросов больше нет, — тихо сказал он, вернувшись на свое место. После того, как Мерлин занял свое место, Сири упал в изнеможении, с остервенением во взгляде. Джуно бросилась к нему на пару с Северусом. Он поймал своего сына, когда тот чуть не упал со стула, не в силах удерживать равновесие. От напряжения из-за обвинений Мерлина Флетчера и энергии, затраченной на контроль своей магии. Это отняло у него слишком много сил. Северус опустился на пол перед трибуной, крепко удерживая Сири в своих руках. Джуно проверила его жизненные показатели. Зал в очередной раз был в смятении. Судья Прайс была в ярости. Ее молоток жестко грохотал, когда она пыталась восстановить порядок. Она высунула палочку из своей мантии и послала в воздух сноп красных искр. Все сразу же утихомирились. — Мистер Флетчер, — обратилась судья к нему после того, как порядок был восстановлен. — Я полагаю, перекрестный допрос этого молодого человека завершен? — Да, Ваша Честь, — спокойно ответил он. — Очень хорошо. Потерпевший может быть свободен, — сказала она. — Лично мне хватило этого на один день. И, очевидно, мистеру Снейпу тоже. Суд откладывается до четверга, девяти утра, когда мы начнем слышать показания подсудимого, — она снова постучала молотком и шагнула вниз, подойдя к трибуне Сири и встав позади Джуно. — Как он, доктор? — тихо спросила она с беспокойством в голосе, когда оглядела двух мужчин на полу у ее ног. — Он устал, — ответила Джуно. — Он без сознания? — спросила судья. — Нет. На самом деле, он спит, — улыбнулась Джуно. — Спит! — воскликнула судья в удивлении. — Как это? — А вот так! — рыкнул Северус. — Он просто-напросто прошел через ад. Он должен был не только защищать свою невиновность, но и держать свою магию под контролем! Удивительно, как он не без сознания! — Папа, — прошептал Сири. — Она не виновата. — Ты прав, Сири, — быстро успокоился Северус, услышав голос своего сына. — Мне жаль, госпожа Прайс, простите меня, — извинился Северус. — Прощены, мистер Снейп, — улыбнулась она. — Почему бы вам не забрать Сири домой? По-моему, он нуждается в хорошем отдыхе. Северус кивнул и помог Сири встать на ноги. Когда мальчик внезапно покачнулся, Северус обхватил его вокруг талии, чтобы поддерживать его, а Сири обернул руку вокруг шеи Северуса, чтобы сбалансировать свое движение. — Увидимся в четверг, — сказала судья, открыв для них дверь. — Не забывайте, что вас ждет чай с пирогом, — прошептал Сири с усталой улыбкой. — Не могу дождаться! — она подмигнула ему, когда они проходили мимо нее. Как только они вышли из здания, Сириус шагнул вперед и добавил свою помощь в поддержании Сири. Все трое трансгрессировали в спальню к воротам школы и пробрались внутрь. Джуно и Ремус последовали за ними в мгновение ока. Северус и Сириус помогли Сири переодеться в пижаму и устроиться на кровати. Джуно, подошедшая чуть позже, принесла ему зелье сна без сновидений. Он с благодарностью выпил его и погрузился в глубокий сон. Джуно села на край кровати и взял его косу в руки. Она медленно развязала кожаный шнурок и развернула толстую прядь волос. Ее ловкие пальцы распустили черную косу и нежно разгладили волосы. Северус потянулся за расческой на туалетном столике и протянул ее ей. Он взял Сириуса за руку и кивнул в сторону двери. Они тихо покинули комнату, оставив врача наедине с пациентом. В гостиной, трое мужчин сидели вокруг камина, и каждый держал в руке стакан довольно крепкого напитка. — Это было самое ужасное, что я видел в своей жизни! — признался Ремус. — Ты прав, брат, — согласился Сириус, сделав большой глоток из своего стакана. — Вы ошибаетесь, — возразил Северус. — Вы понимаете, насколько сильно это было? Насколько красиво? — Я не понимаю, Сев, — ответил Ремус. — Сири был сегодня изящный и красноречивый, — пояснил Северус. — Его контроль над его магией был настолько мощным, что, я чувствую, это произвело впечатление на присяжных! Неужели вы не заметили? Это было великолепно! Двое мужчин еще раз прокрутили в своих головах события этого дня и им пришлось согласиться. — Вы заметили, что его контроль стал только сильнее во время перекрестного допроса? Он контролировал себя, находясь под влиянием сыворотки правды, но я чувствовал, как если бы я врезался в стену, когда его чувства вернулись к нему и он имел полный контроль, в то же время, имея полный уровень магии. Это было красиво, — на лице Северуса блестели слезы от дикой гордости, освещающей его лицо. — Мы все знали, что он будет могущественным волшебником, Сев, — сказал Сириус. — Мы всю свою жизнь знали, что с возрастом он станет лишь сильнее. — Это правда, Бродяга, — согласился Ремус. — Но, судя по тому, что видел и чувствовал Сев, похоже, он достиг своего пика. Северус взволнованно кивнул. — Точно. Он сделал в этот день важный шаг. Вы знаете, что это означает, не так ли? — Спросил он. — Он может приниматься за свое обучение, — сказал Сириус. — Вот только этот чертов судебный процесс никак не закончится! — расстроенно воскликнул Северус. Друзья полностью согласились с ним. Потом разговор зашел о следующем дне. Они планировали устроить Сири такое празднование дня рождения, какого у него никогда не было. В этот момент к ним присоединилась Джуно, и Северус вспомнил, что еще не представил ее своим друзьям. У них просто не было никакой возможности сделать это раньше. Они начали приводить свои планы в движение. Джуно решила взять на себя заботу о приготовлении разных блюд и именинного пирога. Прежде чем друзья Северуса удалились, гостиная и комната Сири были преобразованы. Его празднование дня рождения начнется в момент, когда он откроет глаза. Джуно осталась с Северусом после того, как Сириус и Ремус ушли. Она села рядом с ним на диван и взяла его за руку. Она поднесла ее к губам и нежно поцеловала. — Я должна спросить тебя кое о чем, — сказала она. — Что у тебя за вопрос? — Я купила подарок для Сири, но я не уверена, как он его воспримет, — задумчиво произнесла она. — Это может быть не совсем правильное время. — А что ты хочешь ему подарить? — спросил Северус с озадаченно-нахмуренным взглядом на лице. — Я купила ему детеныша снежной совы, — тихо сказала она. Северус казался взволнованным, но голос его был мягким, когда он говорил. — Я не уверен, что он готов, Джуно. Он сказал мне об этом в тот вечер, когда переехал ко мне, — он задумался, а затем, положив руку на ее плечо, добавил: — Подойди к нему и дай ему подарок. Если он не готов, мы найдем совенку дом, до тех пор, пока Сири не передумает. Джуно кивнула и опустила голову, все еще беспокоясь. Северус осторожно поднял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе. — Все будет хорошо, — пообещал он и начал целовать ее нежные губы. Когда поцелуи закончились, она положила голову на его плечо и уставилась в огонь. Они были счастливы просто быть вместе. Вскоре, Джуно тихо сказала: — Я должна идти. У меня много дел на завтра, — она подняла голову, чтобы посмотреть на него. В его черных глазах отражалась тоска. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — просто сказал он. Ее дыхание перехватило, когда она прочла выражение его лица. — Тогда я не уйду, — прошептала она. Он поднялся на ноги, взял ее за руку и повел в свою спальню. Дверь закрылась за ними с негромким хлопком, когда он проследовал за ней внутрь комнаты…