Глава 3. Колдомедик и безумный отец
15 октября 2015 г., 16:26
Северус ворвался через двери Святого Мунго, глядя на всех дикими глазами безумца. Он сходу начал размахивать в воздухе медицинским отчетом, требуя позвать колдомедика. Темноволосая женщина быстро подошла к нему.
— Пожалуйста, сэр, успокойтесь! Что я могу для вас сделать? — Спросила она, сразу же сообразив, что кровь, которой он был покрыт, не относилась к его персоне.
— Я из Хогвартса. Один из наших студентов пребывает в очень плохом состоянии. Он не может быть перемещен, но нуждается в более квалифицированной медицинской помощи, чем мы можем ему дать, — скороговоркой произнес он. — Мне нужно поговорить с колдомедиком или кем-то, кто может ему помочь.
— Я могу помочь. Я колдомедик, — сообщила она ему. — Меня зовут доктор Эскулэйпиус (Эс-ку-лэй-пи-ус).
— Северус Снейп, — представился он с резким кивком головы. — Это медицинское заключение от медсестры из лазарета. Она чувствует, что оно поможет.
Ведьма взяла отчет и перешла туда, где свет был ярче. Бегло просмотрев отчет, она подозвала медсестру.
— Передайте доктору Альтаиру, чтобы он взял на себя моего пациента. Мне надо быть в Хогвартсе, там находится больной в крайне тяжелом состоянии. Я дам вам знать, как долго я там пробуду, как только смогу, — сообщила она. Медсестра кивнула и поспешила прочь.
— Простите, мистер Снейп, — сказала она ему. — Я сначала соберу необходимые инструменты и персонал, и прибуду к вам в ближайшее время. Скажите мадам Помфри, что она должна держать его в тишине и тепле. Это все, что она может сделать для него в данный момент. Если у него имеются проблемы с дыханием, чуть-чуть приподнимите его голову, но не слишком высоко, чтобы не навредить еще больше, — приказала она. — Все ясно?
Он кивнул, поблагодарил ее и исчез из виду. Он помчался в лазарет прямо к Гарри. Альбус спал в кресле у кровати, крепко держа руку Гарри в своей. Северус опустил руку на плечо старика, и тот мгновенно проснулся.
— Ну? — сходу спросил он.
— Помощь уже в пути, — сообщил Северус. — Колдомедик собирает необходимые приборы и персонал, и скоро будет здесь, — директор кивнул и молча уставился на хрупкую фигуру на кровати.
— Я глубоко сожалею, что так вышло, Северус, — он попросил прощения у молодого мужчины, стоящего перед ним. — Я обещал, что он будет в безопасности. Я разочаровал тебя.
— Ты не мог знать об этом, Альбус. Никто из нас не мог, — Северус не считал старика виноватым. — Мальчик был самодостаточным. Мы все знали, что он был полон решимости дать отпор кому-угодно, но, как оказалось, не своим собственным родственникам!
— Да, и я могу добавить: хорошо, что он не был избит какими-нибудь совершенно незнакомыми нам людьми, — сказал директор школы, в глазах которого метался слабый огонек.
— Он приходил в себя или были какие-то дополнительные проблемы после того, как я уехал? — спросил Северус.
— Нет, он отдыхал так, как ему положено, — сообщил Альбус.
— Проявлялись проблемы с дыханием? — спросил Снейп.
— Несколько раз, — ответил Альбус.
— Доктор Эскулэйпиус сказала, что мы можем чуть-чуть приподнять его, но лишь настолько, чтобы ему стало легче, и ни в коем случае не высоко, чтобы не причинить больше вреда, — сообщил Северус.
— Давай так и сделаем и посмотрим, поможет ли это, — предложил Альбус.
Они подложили только одну подушку под голову и плечи Гарри, и были поражены тем, насколько лучше он задышал. Это было для них малым утешением, ведь жизнь мальчика по-прежнему находилась в большой опасности.
Вскоре в лазарете закипела бурная деятельность под руководством доктора Эскулэйпиус и ее маленькой армии сотрудников, прибывших вместе с ней. Среди них были интерн, четыре дежурных медсестры и запасная для замены. У доктора также имелся хирургический персонал и несколько санитаров. Они создали более яркое освещение около Гарри. Его перенесли в современную больничную палату; конечно же, сделанную волшебным способом, в силу довольно примитивного состояния школы.
Трое санитаров занимались тем, что превращали один угол лазарета в хирургическую кабину. Они навесили стерильные шторы, добавили более яркое освещение, а также установили десятки инструментов и приборов, позволяющих контролировать все и вся.
В то время как ее сотрудники превращали лазарет в небольшую, полностью оборудованную больницу, доктор Эскулэйпиус приступила к осмотру Гарри. Она пришла в ужас от того, что увидела. Приоткрыв простыню, она ахнула и прижала пальцы к губам. Глубоко вздохнув, она сказала:
— Есть фотографии травм?
— Да, мэм, — ответила мадам Помфри.
— Хорошо. Этого мальчика унижали в течение большего количества лет, чем я могу пересчитать по пальцам, — заявила она, начиная медленно гореть гневом. — Я не могу понять, почему никто не замечал того, что заметила я?
— Вы должны понять, какие травмы имеет мальчик, прежде чем понять наши неудачи, — сказал Северус на эмоциях, сделавших его голос грубым.
— Хм… да, наверно, — скептически пробормотала она. — Во-первых, у него внутреннее кровотечение. Я также обнаружила отек легких, одно из которых проткнутое. Что заметила сразу. Я должна пойти и позаботиться об этом. Я объясню вам позже, — сказала она, повернувшись и дав указания своей «хирургии». Санитары последовали к Гарри.
Это была первая из нескольких операций, нацеленных на восстановление его поврежденных органов. Когда она сделала все, что было в ее силах, она поместила Гарри в состояние комы, чтобы ему было легче справиться с исцелением.
— Вы отправили его в кому! — Северус почти кричал. — Вам не кажется, что это довольно рискованно? Что, если он не выйдет из нее?
— Послушайте меня, мистер Снейп, — мягко сказала она. — Я хочу, чтобы вы поняли. Если он не выйдет из комы, это в любом случае будет для него лучшим вариантом. Я не знаю, как вам сказать, но даже с учетом того, что я для него сделала, он все равно может не выжить. Он очень сильно искалечен, и я только надеюсь принести ему покой, — тихо добавила она. — Существует также опасность серьезного повреждения мозга. Я пока не в состоянии проверить это. Но я это сделаю, уверяю вас. Я знаю, однако, что признаков отека головного мозга нет, так что я воспринимаю это как добрый знак. Но я не могу дать положительный ответ, пока не проверю, — закончила она.
Северус потер ладонью свое лицо, кивнул ей и вернулся к постели мальчика. Он долго смотрел на провода, трубки и приборы с их писком и жужжащим шумом. Он посмотрел на безжизненное тело и бледное лицо своего сына, и жалкий всхлип вырвался из его груди. Он проглотил его, как это всегда бывало. Он не мог позволить себе дать волю эмоциям при всех. Он опустил голову, встал и гордо прошествовал из комнаты.
Если бы кто-то был рядом с его личными покоями в подземельях замка. Если бы чьи-то уши могли как-то перейти границу звукоизоляционных чар, наведенных на это место. Они бы услышали все накопившиеся эмоции, долго державшиеся в узде и освобожденные в тот вечер. Профессор Северус Снейп негодовал, бушевал и ревел. Он плакал, кричал и разбрасывал вещи. Он стучал в стены своими кулаками до тех пор, пока они не начали представлять собой кровавое месиво. А потом он затих. Ярость ушла. Крики прекратились. Северус Снейп упал на колени и молился. Он молился часами. Он молил Бога. Он просил. Он клялся.
Когда он почувствовал истощение от всего этого, то с трудом поднялся на ноги.
Он забрался в свою кровать, прижимая подушку к груди, не в силах уснуть, и заплакал, умоляя:
— Господи, пожалуйста, пощади моего ребенка.
