Because You're Mine (Потому что ты мой сын)

На следующее утро Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете с серьезным выражением лица. Он получил известие от Министерства магии о деле в отношении Вернона Дурсля. У Северуса не ушло много времени на приведение колес в движение. Дело было возбуждено и расследование началось в течение нескольких дней после того, как Гарри доставили в Хогвартс. Причина, по которой старый волшебник выглядел настолько серьезным, крылась в письме. Директору Дамблдору, Мы решили, что имеются достаточные доказательства для того, чтобы мы могли приступить к допросу мистера Поттера. В свете этого; вскоре из Министерства прибудут двое должностных лиц и протоколист, чтобы зафиксировать показания всех, кто заинтересован в этом деле. Мы все уверены, что мистер Поттер хочет, чтобы этот вопрос решился как можно быстрее. Мы хотим поговорить с ним в первую очередь. Вы можете ожидать их через две недели, во вторник. Мы подумали, что это достаточный срок для того, чтобы все успели подготовиться. Артур Уизли, Министр магии П. С.: Альбус, как там Гарри? Готов ли он справиться с этим? Арт Этот определенный вопрос затмил собой остальные мысли старого директора. «Готов ли Гарри справиться с этим?» Он поднялся на ноги и сделал длинный поход в школьный лазарет. По прибытии туда, он пробрался к постели Гарри. Было еще совсем рано, и мальчик еще спал. Альбус отметил, что физически Гарри выглядел вполне здоровым. Его ушибы, раны и шрамы исчезли. Кривой нос не сильно портил лицо Гарри, и он мог быть откорректирован, если бы Гарри захотел это сделать. Ему не только удалось вернуть мясо на свои кости, он также смог набрать больше своего прошлого веса. Физическая терапия добавила несколько мышц на его тощий костяк, который вырос за лето, несмотря на ранения. Альбус подумал, что он должен был быть по крайней мере на шесть дюймов выше ростом. Он был рад увидеть небольшую игривую улыбку на губах мальчика. По его мнению, он был освобожден от видений прошлого. Гарри натерпелся от них столько, что хватило бы на две жизни! Кошмары он уже пережил, и этого было достаточно. Профессор Дамблдор развернулся и направился в кабинет. — Доброе утро, доктор, — негромко поприветствовал он ее. — Здравствуйте, профессор, — улыбнулась она, будучи искренне рада видеть его. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Я пришел попросить вас выделить время для совещания в моем кабинете чуть позже, — сразу же приступил он к делу. — Конечно, сэр, — мгновенно согласилась она. — В десять часов вас устроит? — Вполне, — ответила она, сделав заметку в блокноте рядом со светильником. — Я могу поинтересоваться, о чем оно будет? — посмотрела она на него снизу вверх. — Рано утром я получил письмо из Министерства. Они скоро приедут, чтобы допросить Гарри, — тихо сказал он ей. — Понятно, — пробормотала она, забота проявилась на ее лице, когда она взглянула на спящего мальчика. — Я был бы признателен, если бы ты пока ничего не говорила Гарри об этом, — попросил он. — Я об этом и не мечтаю! — Воскликнула она. — Это Северус расскажет ему. Ведь он его отец! — Добавила она. Профессор Дамблдор кивнул и улыбнулся. Встав на ноги, он сказал: — Кстати, о Северусе. Я должен пойти и также сообщить ему эту весть. — Увидимся в вашем кабинете в десять, профессор, — сказала ему Джуно. Он кивнул головой и закрыл за собой дверь. Он медленно подошел к постели Гарри, его мысли были сосредоточены на мальчике, но не на его глазах. Гарри наблюдал за тем, как старик подходит к нему, отметив мрачное выражение на его лице. — Доброе утро, профессор Дамблдор, — произнес Гарри, когда директор приблизился к кровати. Вздрогнув из-за своей задумчивости, он поздоровался с Гарри. — Доброе утро! Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Я чувствую себя прекрасно, сэр, — признался Гарри. — Честно говоря, готов бросить вызов миру. — Вот как? — Хмыкнул директор. — Я рад слышать это, Гарри! — Спасибо, сэр, — Гарри улыбнулся ему. — Я должен идти, Гарри. Мне нужно поговорить с Северусом до начала его занятия, — объяснил Альбус. Гарри кивнул в знак понимания, но его лицо посуровело при упоминании его отца. Альбус нашел Северуса уже в его классе. — Профессор Дамблдор! — Сказал он, удивленно взглянув на него. — Мне нужно что-то сделать для вас? — Северус, я знаю, что у тебя урок в ближайшее время, поэтому буду краток. Я полагаю, у тебя найдется свободное время в десять утра? — Да, сэр. — Хорошо. Я бы хотел, чтобы вы вместе с доктором Эскулэйпиус пришли в мой кабинет на скорую встречу, — сообщил он ему. — Что-то случилось с Гарри? — пришел Северус к ошибочному выводу. — Нет, нет. Уверяю тебя, с ним все в порядке, — заверил его Альбус. — Северус, мне сообщили из Министерства о том, что скоро Гарри должен будет дать показания. Это произойдет в любом случае, и мы должны поговорить, прежде чем ты скажешь об этом Гарри, — серьезно произнес он. — Прежде чем Я скажу Гарри? — Выпалил Северус. — Да, ты, Северус, — твердо ответил Альбус. — Ты его отец, — мягко напомнил он ему. Северус моргнул, с трудом сглотнул и кивнул головой. — Вы правы, но это не будет легко. — Такие вещи вообще редко бывают легкими, — согласился директор. Трое мрачных взрослых сидели в трех мягких креслах перед камином в гостиной директора. Чай и бутерброды располагались на низком столике перед ними, но остались нетронутыми. Альбус только что прочитал министерское письмо для двоих своих гостей, и ожидал от них ответа на свой вопрос «Как вы думаете, Гарри готов к этому?» — Это очень сложный вопрос, сэр, — начал Северус. — Мы действительно хотим сильно помочь мальчику, но говорить придется только ему. — Да уж, это точно, — согласился Альбус, взглянув на Джуно. Она вздохнула. — Я чувствую, что познакомилась с Гарри довольно хорошо за эти последние несколько месяцев. Я знаю, что если мы попросим его, он скажет «да», однако я не уверена, что он действительно сможет это сделать, — заключила она. — Физически, он по большей части исцелился от тяжких повреждений. Психологически? Кто знает? Он никогда не говорил мне об этом. А кому-нибудь из вас? Северус и Альбус понимающе улыбнулись друг другу, но она не совсем поняла этот обмен взглядами. Северус первым вызвался объяснить: — У Гарри никогда не было человека, с которым он смог бы разделить свое бремя, Джуно, — начал он. — Он никогда ни от кого не зависел, кроме себя. Это не изменить, неважно, сколько ты имеешь любящих и поддерживающих друзей, готовых вмешаться и помочь. — Ты говоришь так, будто знаешь это по собственному опыту, — прокомментировала она. — Он знает, — прямо заявил Альбус, и двое мужчин улыбнулись друг другу еще раз. — Ладно, мы должны согласиться с тем, что Гарри скажет, ЧТО он «думает» о том, что мы хотим ему сказать. Ваши предложения, как нам заставить его быть честным? — Спросил Альбус. — Сыворотка правды? — в шутку предложил Северус. Джуно выглядела встревоженной. — Ты не посмеешь! — Нет. Потому что я всего лишь пошутил, Джуно, — упрекнул ее Северус. — Не смешно, Сев, — сказала она. — Лично я не собираюсь уговаривать его. Может быть, это не самый плохой сценарий, но он не принесет ожидаемого эффекта. — И что ты предлагаешь, Джуно? — Спросил Альбус. — Я думаю, что Сев должен пойти к нему. Он всегда умудряется извлечь истину из Гарри после того, как по-хорошему взбесит его, — пояснила она. — Ты шутишь! — Выпалил Северус. — Вовсе нет, Сев, — спокойно ответила она. — Ты сам так говорил. И я наблюдала за тем, как вы это делаете! Альбус и Северус молча покосились друг на друга. Несколько минут никто не мог вымолвить и слова. Альбус подумал, что было не слишком мудро позволять Гарри и Северусу все время бодаться друг с другом. Северус уже запустил несколько сценариев в своей голове. Джуно пристально наблюдала за изменяющимися выражениями его лица. — Я поговорю с ним. Неважно, что он об этом скажет, или как он себя будет чувствовать, это испытание только начинается и он должен пройти его. Я буду рядом, чтобы помочь ему пережить все это, — твердо заявил Северус. — Мы все находимся здесь ради вас обоих, Сев, — сказала Джуно. — Да, Северус, вы с Гарри имеете много друзей и преданных сторонников здесь, готовых помочь вам пройти через это, — добавил Альбус. — Теперь другой вопрос. Двух недель до вторника достаточно, чтобы вы подготовились в срок? — Спросил он. — Думаю, да, — кивнул Северус. — Гарри — вот тот, кто нуждается в большем количестве времени, чем мы. Но мы с Джуно поможем ему. Джуно согласно кивнула головой. — Очень хорошо, — сказал Альбус. — Я пошлю сову в Министерство и дам им знать, что мы будем готовы к указанному ими времени, — он встал и проводил взглядом двух молодых людей, выходящих из комнаты. Джуно направилась в лазарет, а Северус в подземелья, дабы подготовиться к своему следующему уроку. Гарри окончательно проснулся и уничтожал свой завтрак, когда Джуно вошла в палату. — Доброе утро, соня! — встретила она его, взъерошив его длинные волосы, которые этим утром беспорядочно торчали в разные стороны. Но он предпочитал, когда они были такими длинными и непослушными. Ему было трудно представить, что когда он станет стариком, подобно директору школы, они будут такими же седыми. Он втянул голову в плечи и сказал «Доброе утро», проглотив кусочек черничной оладьи. — Ох, как хорошо смотрится! — Воскликнула она, разглядывая его завтрак. — Хотите кусочек? — Спросил он, предлагая ей вилку, с которой капал сироп. — Ага! — Сказала она, взяв вилку и закинув оладью в рот. — Ну как? — Спросил он, ухмыляясь. — Бесподобно! — произнесла она, закрыв глаза. — Спасибо! — сказала она, вернув ему вилку. — Пожалуйста, — ответил он, откусив кусочек бекона. — У тебя уже был сеанс терапии сегодня утром? — Спросила она. — Неполный. Я сделал несколько упражнений, прежде чем принять душ и одеться, — ответил он. — Ладно. Когда ты закончишь есть, я хочу провести еще один осмотр перед началом терапии, а затем сделать то же самое, когда твой сеанс завершится, — сообщила она ему. — Зачем? — Спросил он. — Я просто хочу иметь два отдельных результата для сравнения, — успокоила она его. — Я не ищу ничего, кроме необходимой информации. Он кивнул и засунул последнюю вилку в рот, после чего она сделала то, что ей было необходимо для краткого осмотра. Она быстро, но тщательно проверила его жизненно важные органы, а затем заставила его наклониться вперед и поднять свитер. Она тщательно осмотрела его спину и торс, особенно в области ребер, где они были сломаны, и просканировала его кожу. Она отметила, что в мягких тканях ниже его ребер все еще оставалось много рубцов. Один, особенно противный, был получен в результате ножевого ранения, после которого пошло заражение. Она хотела удалить его, но Гарри не позволил ей этого сделать. Она также предложила ему выпрямить нос и удалить его знаменитый шрам-молнию, но он отказал ей и в этом. Он, однако, дал согласие на удаление остальных, особенно того, который располагался вдоль его груди. Того, который сделала она, чтобы спасти ему жизнь. — Хорошо, Гарри, судя по всему, ты здоров. Но я хочу повторить этот осмотр, как только ты закончишь тренировку. — Ладно, вы здесь док, доктор, — передразнил он ее. Прибыли два его терапевта, и он приступил к работе. После разминки с несколькими подтягиваниями, его терапевты продолжили тренировку в ускоренном темпе. Он уже продвинулся так далеко, что каждый сеанс длился добрых два часа. К тому времени, как он закончил, его руки и ноги дрожали от напряжения. Его сердце колотилось и угрожало выпрыгнуть из груди. Его легкие горели, и он был мокрым от пота. Несмотря на все это, он чувствовал себя прекрасно; устало, даже изможденно, но все же великолепно. Он чувствовал, как кровь мчится по жилам, а сила и мощь вибрируют в его спине, руках и ногах. Он также заметил, как сильно он изменился физически. Они навсегда избавились от мелких, узловатых мальчишеских колен. Теперь, на его месте был более высокорослый мускулистый молодой человек. Он все еще был ниже, чем большинство других молодых людей его возраста, но, по крайней мере, сейчас его можно было назвать человеком «средней» высоты. Он просунул голову в дверь кабинета и объявил: — Все, закончил! Я могу принять душ? — Нет. Я хочу сделать это прямо сейчас, Гарри. Подойди и сядь, — указала она ему на стул рядом с ЭКГ-устройством. Я хочу проверить твое сердце, ладно, милый? — спросила она. — Ладно, хотя я чувствую себя прекрасно, — признался он ей. — Я понимаю, но обследования могут показать нам вещи, которые мы не можем знать или чувствовать, — объяснила она, присоединяя провода к груди, спине и по какой-то причине, к его вискам. Она прикрепила еще один провод к его указательному пальцу. — Теперь, просто посиди спокойно, ладно? Это займет совсем немного времени. — Ладно, — согласился он, глядя на мигающие лампочки, мелькающие цифры и провода, посыпавшиеся на пол. Когда обследование было завершено, она принесла результаты всех обследований, что были у нее ранее. Довольная, она разрешила ему пойти в душ и начала сравнивать результаты. Северус появился незадолго до того, как Гарри закончил принимать душ. Он и Джуно обсуждали его результаты, когда Гарри шагнул в кабинет. Он выглядел раздосадованным, но ничего не сказал. Он даже кивнул Северусу в знак приветствия. Это очень обрадовало его отца, но Северус старался не показывать виду. — Ну, Гарри, ты быстро прогрессируешь, — сообщила она. — Хотя, как я уже говорила, я еще не могу отпустить тебя. — Ладно, — сказал он, разочарованный больше, чем он готов был признать. — Сколько еще времени я должен оставаться здесь взаперти? Джуно с Северусом переглянулись, и Гарри понял, что ему не понравится ее ответ. — Еще две недели, может дольше, — тихо сказала она. — Мне очень жаль, Гарри. Я знаю, как тебе надоело находиться в этом месте. Я бы хотела сделать нечто большее, чтобы ускорить процесс, но я не могу. Твое сердце сильно пострадало и ему нужно время, чтобы исцелиться. Я могу только продолжать делать эти обследования каждые несколько дней и сравнивать результаты. Продержись еще немного, ладно? — Взмолилась она. — Я выдержу это, если буду чем-то занят, — сказал он ей. — Просто займите меня чем-нибудь. Джуно и Северус вновь покосились друг на друга. — Что? — подозрительно спросил Гарри. — Что происходит? Зачем вы двое обмениваетесь странными взглядами? — Садись, Гарри, — тихо сказал ему Северус. Гарри взглянул на него, но остался стоять, скрестив руки на груди в угрожающей позе. Северус, закипев от гнева, вскочил на ноги. Он указал на стул и приказным голосом рявкнул: — Я сказал, сядь! Шокированный внезапным приказом, Гарри послушно опустился на стул, указанный Северусом. Он нервно облизнул губы и посмотрел несколько отчаянно между своим врачом и своим отцом. Северус долго и упорно думал о том, как сообщить Гарри эту тревожную новость. Он пришел к выводу, что готов был Гарри к этому или нет, ему все равно пришлось бы с этим столкнуться; тем самым ответ на вопрос, чувствовал Гарри это или нет, напрашивался сам собой. Было сочтено неактуальным что-то придумывать. Зная, что Гарри надеялся на честность и факты. Северус надеялся, что Гарри выслушает его, когда он предложит свою помощь. — Прости, Гарри. Я прошу прощения, что повысил голос на тебя, — начал он. — У нас есть некоторые довольно грустные, но ожидаемые новости. — Что за новости? — нервно спросил Гарри. Северус на мгновение остановился, оценивая состояние сына. — Профессор Дамблдор получил сегодня письмо от Министерства по поводу твоего заявления, — спокойно сказал он. — Моего заявления? — недоуменно спросил Гарри. — Какого заявления? — Мы подали иск от твоего имени в отношении твоего дяди, — тихо сказал ему Северус, ожидая взрыва. — Вы ЧТО сделали! — Гарри вскочил на ноги, внезапно дрожа всем телом. Джуно поспешила объяснить. — У них не было выбора, Гарри, — сказала она, защищая Северуса и других. — Почему? — спросил Гарри, его разум отвлекся от его гнева и паники. — Как только меня вызвали лечить тебя, у них не осталось выбора, кроме как подать заявление, — сказала она. — Даже если бы они этого не сделали, это пришлось бы сделать мне, — пояснила она. — Когда я увидела явные признаки жестокого обращения с тобой, Гарри, я обязана была по закону сообщить об этом властям. Он сел в кресло, потирая руками свои ноги. — Что теперь будет? — Спросил он спокойно, но со страхом в голосе. — Ну, пока что, они всего лишь хотят, чтобы ты рассказал им, что произошло. Через две недели, двое чиновников министерства и протоколист собираются приехать и услышать твою версию событий минувшего лета, — пояснил Северус таким мягким голосом, каким только мог. Он увидел, что его сын до сих пор дрожит, и отметил тень паники на его лице. — Ясно, — сказал Гарри. — Мою версию? Что вы подразумеваете под этим? — Понимаешь ли, твой дядя отрицает, что он когда-нибудь поднимал на тебя руку, — мягко объяснила Джуно. — Ох, — с трудом вымолвил Гарри. Он почувствовал, как паника сжимает его сердце. Его глаза стали немного дикими, а дыхание беспорядочным, когда паническая атака взяла над ним верх. Северус вскочил на ноги и схватил Гарри за плечи. — Гарри! — Позвал он, пытаясь заставить его сосредоточиться на его лице. — Все нормально, сынок. Мы здесь, мы с тобой. Все хорошо, успокойся, не позволяй этому взять верх над тобой. — Да, Гарри, — успокаивающе произнесла Джуно, потирая его спину. — Каждый из нас готов помочь тебе и будет защищать тебя. — Ты не один, сынок, — успокаивал его Северус. — Я не позволю тебе пройти через это в одиночку. Никто никогда тебя больше не обидит! — Гарри, — сказала Джуно, поворачивая его лицо к себе. — Все в порядке. Сделай глубокий вдох, дорогой, — приказала она. — Вот так, — похвалила она, когда Гарри глубоко вдохнул. Он сразу почувствовал себя спокойнее. — Вот именно, Гарри, — сказала Джуно. — Глубоко вдыхай через нос и медленно выдыхай через рот. Ты успокоишься в кратчайший срок. Через несколько минут, Гарри восстановил контроль над собой, достаточный, чтобы задать несколько вопросов о том, что его ожидает. Они все объяснили ему, после чего Северус сделал предложение. — Гарри, если тебе нужно поговорить об этом до того, как придут люди из Министерства, чтобы получить твои показания, я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь поговорить об этом со мной, — открыто предложил он помощь своему сыну. — Я обещаю, что всегда буду здесь для тебя, если ты будешь нуждаться во мне. — Спасибо за предложение, профессор, — сказал Гарри, с суровостью в голосе и на лице. — Но я действительно не хочу и не нуждаюсь в вашей помощи. Джуно знала, как Северусу было больно слышать это, но он лишь добавил: — Тем не менее, мое предложение в силе, если ты вдруг передумаешь. — Я не передумаю, — выплюнул Гарри, поднявшись и выйдя из кабинета. Он бросился к своей кровати и плюхнулся на бок, спиной к кабинету. Северус последовал за ним и встал в изножье кровати. — Я сказал только то, что хотел сказать, Гарри. Я не вру, ты же знаешь, что несмотря ни на что, я всегда был честен с тобой. Я всегда буду рядом, если понадоблюсь. Пообещай мне кое-что: даже если тебе не нужна моя помощь, пожалуйста, поговори с кем-нибудь. Может, с Джуно или профессором Дамблдором? Не пытайся справиться со всем сам. Пусть кто-нибудь поможет тебе. Ты обещаешь мне это? — спокойно попросил он. Гарри молчал, разрываясь между своей ненавистью к этому человеку и его отчаянным желанием с кем-то поговорить. Отчаяние выиграло битву и Гарри кивнул. — Я поговорю с кем-нибудь, но только не сейчас. — Спасибо, Гарри, — произнес Северус с заметным облегчением в голосе. — Я не могу сейчас попросить больше, чем это, — добавил он, после чего развернулся и покинул палату. Две недели спустя. Артур Уизли, министр магии; Мартин Дэвис, министерский адвокат и судебный протоколист окружили кровать Гарри. Также там были Джуно, Северус и директор школы. Министерский юрист разъяснил процедуру для Гарри, и они начали разговор, как только он почувствовал, что готов. Мартин Дэвис сообщил, что судебный протоколист запишет все, что будет сказано. Третье апреля, вторник. Дело № 63521A; Вернон Дурсль обвиняется в издевательствах над Сириусом Джеймсом Снейпом, также известным как Гарольд Джеймс Поттер. Присутствущие лица: потерпевший Сириус Джеймс Снейп, также известный как Гарольд Джеймс Поттер. При исполнении служебных обязанностей, а также вследствие возраста мистера Снейпа, с ним находится его отец, Северус Альтаир Снейп. Также присутствуют: доктор Джуно Эскулэйпиус, личный врач Сириуса Снейпа, который все еще восстанавливается от полученных травм; Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, также находящийся при исполнении служебных обязанностей, а также как личный друг и в то же время заинтересованное должностное лицо от школы. К ним также присоединились министр магии Артур Уизли; Мартин Дэвис, министерский адвокат; и я, судебный протоколист — Мистер Снейп, вы осведомлены о том, с какой целью мы приехали сюда сегодня? — спросил Мартин Дэвис. Гарри дернулся, когда его назвали «мистер Снейп», и нервно потер руки о мантию, прежде чем ответить. — Да, сэр. — Считаете ли вы себя готовым ответить на некоторые очень сложные для вас вопросы? Я так понимаю, вы до сих пор не оправились от своих травм? — спросил Дэвис. — Да, сэр, я готов, — заверил его Гарри. — Пожалуйста, зовите меня Гарри и обращайтесь на «ты», — вежливо попросил он. — Конечно, если это будет более удобным для тебя. — Да, спасибо, — сказал Гарри с небольшой улыбкой. — Ладно, Гарри. Ты можешь называть меня Марти, если пожелаешь, — сказал ему Мартин, возвращая улыбку. Гарри кивнул, и они приступили. — Гарри, как давно ты помнишь злоупотребления своего дяди? — Спросил Марти. — Вы имеете в виду, как долго я находился в курсе того, что это были злоупотребления и следовательно, что это было неправильно? — поинтересовался Гарри. Северус был разъярен от неподготовленности Марти. Джуно стало больно от мысли, что вопрос не был доведен до ума. — Нет, я хотел спросить, как долго это продолжалось, — сказал Марти. — Ох, — ответил Гарри. — Всю мою жизнь. — Ладно, спасибо, Гарри, — сказал Марти. — Теперь следующий вопрос. Когда ты начал замечать, что в отношении твоих родственников к тебе было что-то неправильное? — Я думаю, мне было три, может четыре года, когда я начал замечать, что ко мне относились иначе, чем к моему двоюродному брату, — сказал ему Гарри. Северус сжал кулаки, а его черные глаза засверкали от ярости. Рука Джуно в ужасе взлетела к губам. Альбус положил руку на плечо Северуса в надежде успокоить его. — Какого рода обстоятельства способствовали такому отношению к тебе, Гарри? — задал Марти следующий вопрос. — Это могло быть что угодно, но в основном происходило в тех случаях, когда я не выполнял их поручений достаточно быстро и не успевал что-либо сделать за отведенное время, но особенно случалось в ситуациях, когда моя магия давала о себе знать, — объяснил Гарри. — Понятно, — сказал Марти. — Сколько тебе было лет, когда ты узнал о своей магии? — Что же касается моего осознания, что это было волшебство, то мне было одиннадцать. Но когда со мной начали происходить странные и необъяснимые вещи, я был намного младше. Я бы еще раз повторил, что мне было три, может, четыре, — объяснил Гарри. — Я хочу добавить, что после таких моментов мой дядя всегда тщательно допрашивал меня. Я понятия не имел, из-за чего происходили эти вещи, но он настаивал, чтобы я отвечал. Я же не мог ничего сказать и всегда получал наказание, — негромко добавил он. — Ладно, Гарри, — мягко успокоил его Марти. Он подумал, что ребенок может взорваться в любой момент. — Хорошо, я правильно понял, что насилие началось в тот момент, когда проявились твои способности? — Спросил он. — Да, сэр. Я бы так и сказал, — согласился Гарри. — Очень хорошо, — сказал Марти, ненадолго прервавшись. — Теперь, Гарри, перейдем к следующему типу вопросов. Я хочу обсудить с тобой психологическое насилие и пренебрежение, — сказал он ему. — Ладно, — ответил Гарри, нервно облизнувшись и стрельнув взглядом в директора. Альбус кивнул и ободряюще улыбнулся Гарри. — Каковы были твои жилищные условия у Дурслей? — начал Марти. — Жилищные условия? — Повторил Гарри, не понимая, о чем вопрос. — Да, Гарри, — ответил Марти. — Например, ты спал в общей спальне или имел собственную? — Ни то и ни другое, — сказал Гарри без обиняков. — Прости? — сконфуженно спросил Марти. — У меня не было спальни. Я спал в чулане под лестницей на старой убогой детской кроватке с проржавевшим матрасом и несколькими поношенными тряпками вместо одеяла, — объяснил Гарри. — Что? — Марти был ошарашен! — Они заперли меня в чулане под лестницей и держали там до тех пор, пока мне не начали приходить письма из Хогвартса. Они были встревожены, когда увидели, что в адресе на конверте было конкретно указано «Чулан под лестницей». Беспокоясь о том, что кто-то узнает об этом, они решили перевести меня в небольшую комнату на втором этаже. Это было место, где они хранили сломанные или устаревшие игрушки, книги и одежду моего двоюродного брата. Его «вторая» спальня, — уточнил Гарри. В этот момент Северус приблизился к нему настолько, что был в каких-то дюймах от своего сына. Гарри взглянул на него с любопытством, но не двинулся с места и ничего не сказал. Джуно шагнула вперед и схватила Гарри за запястье, чтобы проверить пульс. Она кивнула, показывая, что они могут продолжать. — Теперь давай обсудим еду, — сказал Марти. — А что насчет нее? — спросил Гарри. — Например, была ли она хорошо сбалансированной и питательной? — объяснил Марти. — Нет, я могу только сказать, что ее было «очень мало». Они использовали это как способ борьбы с моим «странным поведением», — ответил Гарри. — Приведи мне несколько примеров, Гарри, — потребовал Марти. — Их было так много, — нервно рассмеялся Гарри. — Я не думаю, что могу сейчас вспомнить все из них. — Не торопись, Гарри. Я действительно хочу, чтобы ты привел хотя бы некоторые фактические примеры. Это очень важно. — Ладно. Дайте немного подумать, — согласился Гарри. — Э-э-э… однажды, незадолго до моего одиннадцатого дня рождения, я случайно использовал свою магию, и выпустил бразильского питона из зоопарка. После этого мне не давали ни еды, ни воды в течение двух дней, и я просидел взаперти в своем чулане как минимум две недели. В другой раз, я напугал своего двоюродного брата, пробормотав несколько бессмысленных слов. Он издевался надо мной, и я сделал вид, что хочу его заколдовать. Моим наказанием было выполнить список заданий длиной в мою руку. Когда я закончил, моей единственной едой за весь день стали два кусочка хлеба, небольшой кусок сыра и стакан воды. Мне тогда было двенадцать лет. Точнее говоря, это произошло в мой двенадцатый день рождения, — закончил Гарри и посмотрел на Джуно. — Все в порядке, Гарри? — Спросила она. Он только кивнул в ответ. — Гарри, ты упомянул фразу «странное поведение», — заговорил Марти. — Не мог бы ты разъяснить ее для меня? — Э-э-э… конечно. Они не позволяли обсуждать мои магические способности. У Дурслей развилась паранойя насчет того, что мог подумать или сказать любой, кто узнал бы о том, что в их районе живет «урод», — Гарри сделал паузу, отпив большой глоток воды из стакана на тумбочке, после чего продолжил. — Мне было запрещено даже упоминать о магии. И не дай Бог, если я произносил хоть одно запретное слово! — Воскликнул Гарри. — В придуманной ими истории они объясняли всем, что я каждый год посещал школу Святого Брутуса для неисправимых малолетних преступников. Они предпочитали сказать так, вместо того, чтобы просто признать, что я волшебник, — сердито сказал Гарри. — Спасибо, Гарри, — сказал Марти. — Я знаю, это трудно для тебя. Я хотел бы резюмировать сказанное, прежде чем мы возьмем перерыв и перейдем к недавним событиям. Я хочу понять и уточнить то, что ты уже сказал. Прежде всего, тебе никогда не говорили правду о твоих способностях и никогда не обсуждали с тобой магию вообще. Я прав? — Спросил Марти. — Да, сэр, — ответил Гарри. — Во-вторых, ты утверждаешь, что злоупотребления начались практически сразу же после того, как тебя оставили с Дурслями, — сказал Марти. — Да, сэр, случайные инциденты приходят на ум уже с трех лет. Я не думаю, что смогу вспомнить плохое обращение со мной в более раннем возрасте, — пояснил Гарри. — В-третьих, ты утверждаешь, что к тебе применялось не только психологическое, но и физическое насилие, — Марти загнул третий палец. — Да, сэр, — подтвердил Гарри. — И ты был лишен таких вещей, как правильное питание и хорошая одежда. Я прав? — Спросил Марти. — Да, сэр, — снова подтвердил Гарри. — Тебе когда-нибудь было отказано в убежище? — вдруг посчитал нужным спросить Марти. — Не до недавнего времени, — ответил Гарри. — Объясни, пожалуйста, — потребовал Марти. — Это случилось прошлым летом, я был как бы заперт на территории вокруг дома во время грозы. Мне некуда было спрятаться, чтобы защититься. Меня поразила молния, и я остался лежать во дворе, — тихо сказал Гарри. — Ты говоришь о грозе, которая разразилась двадцать третьего июля, не так ли? — Спросил Марти. — Да, сэр, — сказал Гарри, опустив голову. Северус больше не мог сдерживать себя. Он протянул руку и сжал плечо Гарри. Гарри посмотрел на его руку и лишь слегка дернул плечом, пытаясь стряхнуть ее. Северус убрал руку, но отказался оставить своего сына. — Я помню ту грозу. Она выдалась достаточно смертоносной, — прокомментировал адвокат. — Да, сэр, — это было все, что Гарри мог сказать. Он вдруг так устал, но был полон решимости закончить этот разговор. — Ладно, Гарри, — сказал Марти. — Для первого раза хватит. Ты выглядишь немного напряженно. Почему бы нам не сделать перерыв, прежде чем мы продолжим? — Я бы предпочел закончить это прямо сейчас, — сказал Гарри. — Нет, Гарри, — вмешалась Джуно. — Сейчас отдыхай. — Гарри, мы вернемся через четыре часа. Достаточно ли будет этого времени, доктор? — Спросил он. — Да, мистер Дэвис, этого вполне хватит, — подтвердила Джуно. Через четыре часа все вернулись к постели Гарри. Он ненавидел это признавать, но ему был необходим отдых. Он даже поспал немного после обеда. Сейчас он чувствовал себя довольно хорошо и был готов покончить с этим. — Ты готов, Гарри? — Спросил Марти. — Да, сэр, — ответил Гарри. — Очень хорошо, — сказал Марти. — Теперь успокойся и расскажи мне о событиях, происходивших начиная с двадцать третьего июля, и до тех пор, пока тебя не забрали из дома Дурслей третьего августа. Гарри кивнул и сделал глубокий вдох. — Как я уже сказал, двадцать третьего июля я был дома. Дурсли уехали на день к родственникам, и я работал в саду за домом. У меня был список дел, которые необходимо было выполнить к их возвращению. Когда они уезжали, они заперли все двери и ворота, поэтому я не мог покинуть это место после их отъезда. — Тебе оставили еды и воды? — вставил Марти. — Нет, сэр, — сказал Гарри. — Но, по крайней мере, у меня был садовый шланг для воды. — Продолжай, — попросил Марти. — Ну, как я уже сказал, я был вынужден оставаться снаружи, и внезапно разразилась сильная гроза. Я пытался укрыться под навесом над крыльцом, но все же был поражен молнией. Я находился без сознания, когда Дурсли вернулись домой. Соседка случайно заметила меня там позже и зная, что Дурсли находились дома уже достаточно долго, чтобы задаться вопросом, где я был, и начать искать меня, вызвала скорую и полицию. Дядя Вернон был в ярости. Когда мы вернулись из больницы, он обвинил меня в том, что я притворился только ради того, чтобы привлечь к себе внимание. Тогда он ударил меня в первый раз. Он бил меня до тех пор, пока я не потерял сознание. Очнулся я уже в своей комнате, лежа на полу. Я был заперт. Я чувствовал боль во всех частях тела. Вместе с тем, в жизни дяди Вернона происходило много плохих вещей. Его бизнес потерпел неудачу. Он сказал, что это моя вина. Дадли, мой кузен, еще раньше был исключен из интерната за издевательство. Опять же, моя вина. Во всем, что злило или расстраивало его, был назван виновным я, — Гарри остановился, сделав еще один глоток и глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Тогда, после третьей недели июля, он начал сильно пьянствовать. Все переменилось от плохого к худшему. Он уже не удовлетворялся тем, чтобы просто ударить меня кулаком и пнуть ногой. Он начал использовать деревянную трость Дадли и ремень с огромной серебряной пряжкой. Один раз он разбил лампу над моей головой, — Гарри передернуло от воспоминаний. Джуно быстро проверила его пульс. Она кивнула им, показав, что можно продолжать, но села рядом с Гарри и держала его за руку. — К концу первой недели издевательств, он искал любую возможность, чтобы покалечить меня, только теперь он использовал нож, — это вызвало несколько вздохов и довольно резкие движения со стороны Северуса, Альбуса и Артура Уизли. Испуганный, Гарри отстранился от Северуса и его речь осеклась, когда он в тревоге посмотрел на него. — Прости, Гарри! — сразу же извинился Северус, увидев страх и панику в глазах своего сына. — Я не хотел напугать тебя. Я просто был потрясен, узнав то, что ты рассказал, — заверил он его мягким голосом. — Я никогда не обижу тебя, Гарри, — добавил он таким шепотом, что только мальчик смог его услышать. Гарри лишь кивнул и продолжил свой рассказ. — Он получал огромное удовлетворение от того, что резал меня. Исполосывая мою грудь, спину… что-нибудь еще. За неделю до того, как про… э-э… мой отец спас меня, он начал колоть меня ножом. Это было очень больно и невыносимо, когда он использовал его. Он начал вставлять нож в разные части моего тела, все время бормоча «найти правильное место». Когда он это делал, он двигал ножом, медленно вкручивая его, а затем медленно вытаскивал. Затем он переходил к другому месту и повторял это. На следующий день он начинал резать меня снова и снова, иногда вплотную к уже существующим ранам, — закончил Гарри. — Почему ты не пытался дать сдачи? — Спросил Марти. — Я не мог, — ответил Гарри. — Почему? — не понимал Марти, ужасаясь тому, что мальчик ничем не мог ответить извергу. — Он привязал меня к кровати и сунул кляп в рот, — прошептал Гарри, едва сдерживая рыдание. Северус потянулся к нему снова, но Джуно покачала головой, и он опустил руку. — Понятно, — это было все, что мог сказать Марти. Он еле сдерживал ярость, ослепляющую его из-за того, что ему пришлось заставить мальчика пройти через это еще раз. Он знал, что ребенок был готов взорваться, и он лишь надеялся, что не вызовет у мальчика еще большего раздражения и смущения. — Ладно, Гарри, — продолжил он. — Это последний вопрос, и самый неприятный, но я должен тебе его задать. Я прошу тебя ответить мне максимально честно, как бы ни трудно это было. Ясно? — Негромко произнес он. Гарри смог только кивнуть, пытаясь сохранить над собой контроль. Мартин Дэвис сделал глубокий успокаивающий вдох, прежде чем задать этот вопрос. Он был настолько взбешен, что ему приходилось это делать, но не мог позволить мальчику увидеть это. Он должен был оставаться спокойным для него. — Твой дядя когда-нибудь применял к тебе сексуальное насилие? — спросил Марти тихо, едва не шепотом. Гарри моргнул. Взглянув Марти прямо в глаза, он спокойно произнес: — Нет, сэр. Северус сразу же окинул лицо сына любопытным взглядом. Что-то мелькнуло в его памяти, когда Гарри как-то странно моргнул. «Что это было?» Он не мог подумать об этом, но у него появилось нехорошее предчувствие. «Я только что упустил что-то важное, но что?»