Because You're Mine (Потому что ты мой сын)

Позже, той ночью, дневные заботы должны были быть смыты сном, но людям, собравшимся около постели мальчика, было очень трудно уснуть. Если бы было возможным увидеть их всех в одну и ту же минуту, это выглядело бы почти смешно, если бы не было так трагично. Шесть человек, возможно, навсегда изменившиеся ужасающим рассказом молодого человека, искалеченного теми, кто должен был любить и лелеять его, разбрелись по своим соответствующим спальням, полностью намереваясь отбросить горе, ужас, и глубокий кипящий гнев, вызванные кошмарной историей. Каждый, в свою очередь, нашел или нашла себя в положении лежа на спине, уставившись в потолок. Сон не приходил ни к кому из них. Одно не давало спокойно спать. Страх ужаса во сне подстегивал решимость каждого из них продолжать бодрствовать. Артур Уизли, министр магии, без всякого сомнения, был зол. Когда слова Гарри эхом отозвались в его мозгу, он понял, что пойдет до конца, чтобы восстановить справедливость. Гарри был больше, чем просто лучший друг Рона. Он стал частью семьи Уизли. Артур любил мальчика так же сильно, как и любого из своих собственных сыновей. «Как кто-то мог сделать такое с ним?», задавался вопросом он. «Гарри такой замечательный парень. Это просто немыслимо!» Он рассказал об этом Молли. Она хотела сразу же отправиться к Гарри, но он остановил ее. Он знал, что Гарри смог бы справиться с этим. Он поразился тому, сколько самообладания было у Гарри. Он ожидал, что мальчик может треснуть в любой момент, но тот держался вполне себе достойно. И все же усталость победила — в конце концов, Артур заснул, дав себе обет отомстить за своего «сына». Мартин Дэвис должен был быть в состоянии все это выдержать. Он слышал подобные истории сотни раз на своей работе. Он лежал, уставившись в пустой потолок, серый в лунном свете. Он протер глаза и подумал о Сириусе Снейпе. Молодой человек вел себя на удивление хорошо. Мартин был впечатлен. Было несколько моментов в течение дня, когда он был уверен, что еще чуть-чуть, и мальчик перестанет владеть собой, но тот все же смог сдержаться. Его хриплый голос ни разу не оборвался. Он рассказал свою историю со спокойствием в голосе, его глаза были открыты и честны. Присяжные наелись подобными делами, как конфетами. Он уже знал, что Вернон Дурсль был обреченным человеком. Что жюри, каким бы закаленным оно не было, должно было быть поражено этой историей. Мартин чувствовал, что это было меньшее, что они могли сделать для того, кто уже достаточно пострадал. Альбус Дамблдор лежал на своей кровати, с омутом памяти на животе, подперев его палочкой, что он держал в руке. Его мысли нуждались в перезагрузке. У него выработалось огромное чувство вины. Он позволил Гарри и Северусу усомниться в нем. Он был обычно в курсе того, что происходит вокруг него. Почему же он не ведал о том кошмаре, в котором Гарри приходилось существовать? Почему он был ослеплен, думая, что семья Гарри будет любить его просто потому, что мальчик был членом семьи? Почему он не уделил больше внимания тому, что Гарри никогда не выглядел счастливым, возвращаясь домой каждым летом? Почему он ни разу не попытался поговорить с Гарри на эту тему? Он поклялся сделать все, чтобы загладить вину перед этими двумя людьми. Он был для них учителем и наставником. Северус доверился его обещанию держать Гарри в безопасности, и он подвел его. Он хотел загладить свою вину перед ними. Он стал более решительным, чем когда-либо, в стремлении подвести их поближе друг к другу и помочь сделать так, как и должны выглядеть отношения отца и сына. По крайней мере, он очень многое задолжал им. Джуно была сильно расстроена рассказом Гарри. Она видела ужасные травмы, которые ей пришлось исцелить. Но узнав подробности о том, как были нанесены эти травмы и связав их с мальчиком, который стал для нее намного больше, чем просто пациентом, ей стало почти невыносимо. Она лежала в своей комнате, несколько в стороне от лазарета, и по ее щекам катились тихие слезы из-за покалеченного ребенка в соседней комнате. «Ах, Гарри!», подумала она. «Я бы все отдала за то, чтобы ты забыл весь этот кошмар!» Когда она успокоилась и перестала плакать, ее размышления приняли положительный подъем. «Он действительно очень удивительный молодой человек». Казалось, он очень хорошо справляется, учитывая все, с чем он столкнулся на данный момент. «Как он это делает?», дивилась она. «Он, конечно, обладает очень сильным характером. Может, это врожденное? Он воспринимал все это спокойно и уравновешенно благодаря родительским генам? Или это случилось в силу обстоятельств?» В любом случае, он доказал, что является особенным человеком. Северус провел большую часть вечера перед огнем. Слова Гарри плавали в его голове, но он сконцентрировался только на одной вещи из всех: моменте, когда Гарри моргнул. Он рвал и метал после того, как слишком долго пролежал, глядя в потолок. «Почему я не могу вспомнить?», бушевал он. «Для меня очень важно понять это!» Он рылся в годах конфронтаций, споров, оставлений после уроков. «Черт побери! Я знаю, что это был сигнал к чему-то! Что это было?» Гарри также лежал на спине, уставившись в потолок. Его глаза горели от усилий держать их открытыми. Он не хотел засыпать. Он знал, что ужасы дня быстро обогнали его сны. Он был истощен от тяжких испытаний, но вместе с тем чувствовал огромное облегчение от бремени. Он чувствовал себя хорошо, чтобы наконец выбросить это из своих мыслей. Ему было легче рассказать об этом, чем он предполагал. Он знал ответ на последний заданный Марти вопрос, но не конкретизировал его, он не мог. Его позор, его слабость были и так слишком велики. Они бы никогда не смогли понять. Котел Винсента Крэбба взорвался, и его зелье оказалось разбрызгано по всему классу. Северус Снейп посмотрел в сторону студентов Гриффиндора. Капли слюны волка пришли именно оттуда. — Поттер! Вы испортили зелье мистера Крэбба?! — Проревел он. Моргание. — Нет, сэр, — спокойно ответил Гарри. Северус сел в постели. — Вот оно! — почти крикнул он, и быстро поднялся. Спешно одевшись, он бросился в лазарет. Он собирался получить всю правду от своего сына. Он чувствовал боль и злился от мысли, что мог представить себе это. Может быть, Дурсли и не делали этого с его сыном, но кто-нибудь другой мог это сделать, или, по крайней мере, попытаться. Гарри, наконец, смог позволить эмоциям сломать себя. Он сумел держать себя под жестким контролем весь день. Сейчас, поздней ночью, он чувствовал себя безопасно, чтобы дать волю своей боли. «Все уже ушли, и, конечно, в это время спят», подумал он перед тем, как слезы хлынули из его глаз. Несколько мучительных всхлипов вырвалось из его груди. Он, наконец, позволил своим страданиям захватить себя. Он так и не услышал, как его отец вошел в комнату. Прошло очень много времени, прежде чем он достаточно успокоился, чтобы ощущать что-то большее, чем свою боль. Медленно, к нему пришло осознание. «Кто-то держит меня на руках, укачивая меня и потирая спину». Благодаря проявлению любви, по которой мальчик так изголодался, его не волновало, кто это был. Он знал, что этот человек предлагает все, что ему сейчас было необходимо: тепло, сострадание, нежные прикосновения и любовь. Он бросился в теплоту твердого тела, стараясь держаться за что угодно. Северус крепко сжал сына и прошептал: — Все хорошо, Гарри, дай волю эмоциям. Здесь ты в безопасности. Они больше не смогут прикоснуться к тебе, — он прижал голову мальчика к своей груди. — Я не оставлю тебя, обещаю, — Гарри успел полностью разместиться на коленях Северуса. Вскоре он понял, что Гарри уснул, но время от времени икающий всхлип вырывался из груди мальчика. Его отец продолжал держать его, покрывая нежными поцелуями его густые иссиня-черные волосы, и потирая утешающими круговыми движениями его спину, пока рыдания окончательно не утихли, и он глубоко заснул. Северус хотел перенести мальчика на кровать, но никак не мог заставить сына отпустить его. Гарри мертвой хваткой вцепился в его плечи. Когда он стоял так, неуклюже нагнувшись над кроватью, чей-то голос за его спиной тихо произнес: — Какие-то проблемы, Сев? Джуно проснулась раньше обычного. «Что это за шум?» Она на цыпочках подошла к двери, напрягая слух. «Вот он опять!» Она вышла в коридор, где звук слышался яснее, и поняла, что он шел из лазарета. — Гарри! — Воскликнула она, бросившись из своей комнаты. Взгляд, который встретился с ее глазами, остановил ее от каких-либо слов. Сев сидел на краю кровати Гарри. Каким-то непостижимым образом мальчику удалось сложиться так, что он полностью лежал на коленях мужчины. Его руки были плотно обернуты вокруг шеи Северуса, а из его груди вырывались всхлипывания. Сев качал его, шепча успокаивающие слова ему на ухо. Джуно была настолько тронута этой сценой, что ее глаза наполнились слезами, когда она стояла и наблюдала за всем происходящим. Он попытался вырваться еще раз, но это было невозможно. Мальчик просто не отпускал его. — Я открыт для любых предложений, Джуно, — сказал Сев. — У меня есть только одно, Сев, — ответила она. — И какое? — Спросил он. — Ложись и оставайся с ним. Он явно хочет, чтобы ты остался с ним! — раздраженно произнесла она. — Нет, он хочет не этого. Он хочет, чтобы кто-то остался с ним, но я гарантирую тебе, что этот «кто-то» явно не я! — мрачно ответил он. — Тем не менее, ты заперт в его объятиях, и он не отпускает тебя. Не сражайся с ним, Сев! — Взмолилась она. — Он наконец сделал то, о чем ты так долго мечтал. Ведь так? — утвердительно произнесла она. Лицо Северуса смягчилось, когда он посмотрел сверху вниз на своего сына. — Да, сделал, — признался он. — Полагаю, что старая пословица — правда. — Что за пословица? — Спросила она. — Дареному коню в зубы не смотрят, — сказал он с сарказмом. Усмехнувшись, Джуно подошла поближе к нему. — Почему бы тебе не лечь рядом с ним, а я прикрою вас, а? — предложила она. Северус вытянулся на постели вместе с сыном и поближе прижался к нему. Гарри наконец «отпустило», и он успокоился. Когда Северус устроился поудобнее, Джуно накрыла их одеялом. Она поцеловала Гарри в голову, а Сева чмокнула по-дружески в щечку и сказала «Спокойной ночи». Он уснул прежде, чем она покинула комнату. Бледные лучи целовали лицо Гарри, и его глаза вскоре открылись. Когда они сосредоточились на комнате, он понял, что был здесь не один. Его рука была небрежно заброшена на человека, который в данный момент лежал к нему спиной. Он осторожно приподнялся на локте и перебрался через спящую фигуру. «Папа!», ошеломленно подумал Гарри. «Что он здесь делает?» Потом Гарри вспомнил. Кто-то приходил к нему вчера вечером. «Человеком, который держал меня на руках и укачивал, был мой отец! Когда это я начал называть его своим отцом?», подумал Гарри. Когда его глаза остановились на руке, которая все еще лежала на Северусе, он медленно убрал ее и прижал к груди в бессознательном жесте, рожденном из многолетнего самостоятельного утешения. Он осторожно выскользнул из кровати и сонно прошаркал в ванную, со своими запутанными мыслями. Выйдя из туалета, он встал перед раковиной и начал изучать свое лицо в зеркале. Волосы у него были длинные, спутанные и дикие. Он откинул их подальше с лица и начал рассматривать свой шрам. «Может, я должен был позволить доктору Эй удалить его?», подумал он. «Нет», решил он. Шрам был его частью. Он знал, что не был бы самим собой, если бы у него не было этого шрама. Его глаза уже давно вернулись к нормальному состоянию. Действие зелья прекратилось, как и должно было быть. Гарри больше не принимал зелье, но он долго не мог избавиться от его эффекта. Он немного усмехнулся, вспоминая этот инцидент. «Если бы я сбавил свою ненависть совсем на чуть-чуть», — подумал он. «Мой отец на самом деле имеет отличное чувство юмора!» Глаза Гарри сверкнули от удивления. Его легкая улыбка поблекла, когда он сосредоточил свое внимание на носу. Теперь, когда он был немного искривлен, Гарри начал замечать сходство с отцом. Он решил, что, должно быть, в основном перенял свои черты по материнской линии. Он легонько нажал пальцем на свой нос, и засмеялся при виде этого. — Не является одной из наших лучших сторон, да? — сказал Северус с порога ванной. Гарри подскочил, вздрогнув от слов отца. — Действительно, не является, — признал он. — Мой нос был сломан, когда я был примерно твоего возраста. Я оказался там, где мне не следовало находиться. У Гремучей Ивы, при непредвиденных обстоятельствах, — с улыбкой сказал Северус. — Правда? — с любопытством произнес Гарри. — Почему вы не захотели его исправить? — Двадцать лет назад у меня не было выбора, — ответил он. — Почему бы вам не сделать этого сейчас? — Упорствовал Гарри. — Пожалуй, можно, — ответил Северус. — А как он выглядел? Прежде чем… — спросил Гарри, когда его любопытство взяло верх над ним. — Длинный, прямой, почти идеальный, — сказал он. — Такой же, какой был раньше у тебя. — Ох, — сказал Гарри и снова посмотрел на свое отражение, думая о возможности выпрямить нос. — Я исправлю его, если вы тоже это сделаете, — он бросил вызов отцу. Бровь Северуса взметнулась вверх. «Что с ним произошло?», задавался он вопросом. Он не смел надеяться на такой разговор. Гарри повернулся к нему. — Ну? Что скажете? — Спросил он. Северус, опиравшийся до этого о дверную раму, беспрепятственно подошел поближе. Он встал позади Гарри и посмотрел на себя в зеркало. Он начал подражать ранним движениям Гарри и нажал пальцем на свой нос. Гарри рассмеялся при виде этого зрелища, и сам Северус не смог сдержать смех. — Вызов принят! — Ответил он. Кивнув головой, Гарри оставил ванную в распоряжении отца. Он переоделся в треники и начал разминаться. Это стало привычкой для Гарри. Он наслаждался своей утренней зарядкой, как он сейчас называл это. Северус сидел и наблюдал за тем, как Гарри выполнял различные упражнения. Он был впечатлен силой, которой обладал Гарри. Лечение определенно пошло мальчику на пользу. Покончив со своей рутиной, он схватил чистую одежду и направился в душ. Северус, который по-прежнему был полон решимости поговорить с Гарри о его «моргании», терпеливо ждал его возвращения. Пока Гарри принимал душ, в палату вошла Джуно. Сказать, что она была удивлена, увидев Северуса целым и невредимым, значило ничего не сказать. Она ожидала небольшого взрыва от Гарри, когда он очнется и осознает ситуацию, особенно сейчас, когда, как оказалось, его магия восстановилась в достаточной степени, чтобы проявиться, когда все эмоции Гарри усилятся. Они уже начинали опасаться, что угрозы Вернона «выбить магию из Гарри» наконец увенчались успехом. Она улыбнулась Северусу. — Доброе утро, Сев. — Доброе утро, Джуно, — тихо поздоровался он в ответ. — Как все прошло, когда вы проснулись? — Спросила она. — Лучше, чем я когда-либо ожидал, — признался он. — На самом деле, гораздо лучше. У нас состоялся наш первый нормальный разговор. — Что значит «нормальный»? — спросила она. — Никаких споров, никаких оскорблений, — сказал он. — Нормально. — Что вы обсуждали? — поинтересовалась она. Он усмехнулся. — Наши носы, — признался он, после чего она не смогла сдержать смех. — Прости! — Сказала она, все еще посмеиваясь. — Да ничего, — ответил он, присоединившись к ее смеху. — Довольно странно называть это нормальным. В этот момент Гарри вернулся в комнату. — Доброе утро, Доктор Эй! — с улыбкой произнес он. — Что тут смешного? — Доброе утро, Гарри, — ответила она. — Сев только что рассказал мне про ваш утренний разговор. — Ох, — он кивнул и усмехнулся, когда нажал на свой нос, чтобы показать ей, почему это было так смешно. Они оба удивились, когда Северус протянул руку и сделал то же самое. Они все от души посмеялись. — Вообще-то, доктор, мы заключили сделку сегодня утром, — сказал Гарри после того, как его смех утих. — Какую сделку, Гарри? — Спросила она с надеждой. — Мы хотим, чтобы вы вернули наши носы в норму, — объявил Гарри. — Правда? — Спросила она, взглянув на Северуса. — Так и есть, — одновременно подтвердили оба. — Ладно. Я сделаю это после завтрака, — согласилась она. — Прямо сейчас, я хочу сделать быстрый осмотр и еще одно ЭКГ, Гарри, — сообщила она. Он кивнул и направился в ее кабинет, где находилось ЭКГ-устройство. Она была удивлена поведением Гарри по отношению к Северусу. «Как он мог так легко измениться?» Она надеялась, что он больше не будет играть в игры. Он бы безмерно разочаровал ее, если бы и на сей раз занимался этим. После завершения обследования, они ждали, когда она сравнит результаты. — Ну? — с нетерпением спросил Гарри, как только она положила бумаги на стол. — Гораздо лучше! — улыбнулась она. — Я думаю, что ты выйдешь отсюда через несколько дней, Гарри. — Да! — сказал он, ударив кулаком по воздуху. — Я рад за тебя, Гарри, — сказал Северус, его голос прозвучал несколько приглушенно. У него было чувство, что он теряет что-то, что едва-едва получил в свои руки. — Спасибо, про… эээ… Папа, — неуверенно сказал Гарри. Слово прозвучало для него как-то странно. Северус был в шоке, который отразился на его лице. — Гарри? — Вопросил он. — Ты уверен? — Гарри только кивнул. Глаза Джуно наполнились слезами, когда она обняла мальчика. — Ты не пожалеешь, Гарри, — прошептала она. — Надеюсь, что нет, — прошептал он в ответ. Северус подошел поближе к сыну. Его рука потянулась к плечу Гарри. Он никак не мог решиться, как вдруг Гарри сам кинулся в объятия своего отца и прижался к нему. Северус обнял сына и прошептал ему на ухо «Я люблю тебя, Гарри». Он наконец осмелился сказать эти слова. — Я люблю тебя, Сири, мой сынок, — он закрыл глаза от наплыва эмоций, пришедших с этими словами. — Я пока не могу ответить. Прости, — выдохнул Гарри в шею своего отца. — Не извиняйся. Все в порядке, Гарри, — сказал ему Северус, чуть отталкивая его для того, чтобы заглянуть сыну в глаза. — Это так много для тебя, чтобы сразу все переварить. Тебе нужно время, чтобы все понять и примириться с этим. Гарри кивнул. — Я чувствую, что должен сказать «Я люблю тебя», но… я… Ох, я не знаю! — Произнес он со смятением в голосе. — Все хорошо, Гарри, — сказал его отец. — Никогда не говори «Я люблю тебя», если в действительности ты в это не веришь и не хочешь этого. А иначе это будут просто ничего не значащие слова. Гарри кивнул и расслабился на плече Северуса. Их глаза встретились на несколько минут, и Гарри вновь обнял Северуса за шею в кратком объятии, прошептав «Спасибо» на ухо своего отца. Он быстро развернулся и вышел из кабинета. Северус стоял в молчаливом недоумении. Его мысли обгоняли одна другую. «Что все это значило? Это показалось слишком легким». Он решил не позволять себе расслабляться полностью. — Ух ты! — сказала Джуно через несколько мгновений. — Это было… любопытно. — Вполне, — все, что смог добавить Северус. — Ты знаешь, что это с ним такое? — спросила она. — Я не совсем уверен. Это выглядит, как если бы он проснулся этим утром совершенно другим человеком, — сказал Северус. — Что ж, я рада видеть, что ему удалось сделать этот шаг к признанию, но не позволяй себе потерять бдительность! — предупредила она. — Я и не собираюсь. Я думаю, он понял, что нуждается во мне, и прошлая ночь была лишь первым шагом в правильном направлении. Я был бы полным идиотом, чтобы подумать, что все вдруг пойдет гладко. — Ну, не забывай, мы все здесь ради вас, — напомнила она ему. — Спасибо тебе за это, — сказал он еще раз. — Мы должны потратить много времени на знакомство друг с другом. Черт, мне нужно познать себя! Я живу с этой ложью на протяжении стольких лет, что уже забыл, каково быть самим собой, — печально произнес он. — Прости, Сев, — сказала ему Джуно. — Мне кажется, это не стоило твоей жертвы, не так ли? — Я никогда не жалею о своих поступках, — объявил он. — Я действительно чувствую, что сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить свою семью. Она кивнула, почувствовав, что он еще не все сказал. — Гарри почти полностью обученный волшебник. Минерва заверила меня, что с его репетиторством он сумел не отстать от остального класса. Он закончит обучение вместе со своими однокурсниками, — сообщил он ей. — Я намерен помочь ему сделать то, что ему предстоит сделать — победить Волдеморта. Гарри очень могущественный волшебник. Я думаю, что теперь, когда он исцелился физически, мы увидим намного больше его вернувшихся магических способностей. — Я уже заметила это, в основном, когда он был эмоциональным, потому я была удивлена, когда вошла сюда, — сказала она ему. — Я ожидала прийти и посмотреть, как взрывается маленькая бомба. — Я должен признать, он был на удивление спокоен, — ответил ей Северус. — Я сам ожидал совершенно другой реакции. — Да, действительно присутствует чувство, как будто тут чего-то не хватает, не так ли? — Джуно, мне надо кое-что обсудить с тобой, — сказал он вдруг. — Однако, я не хочу, чтобы Гарри подслушал нас. Ты не могла бы отпустить ребенка в Большой зал на завтрак? — Конечно, я и так собиралась отпустить его туда, и вообще сделать это регулярным, — сообщила она ему. В этот момент Гарри заскочил обратно в кабинет. Он убегал сделать что-нибудь со своими волосами. Они продолжали падать на его лицо, и он решил завязать их сзади в длинную косу, с помощью куска кожаного ремня. — Эй! Мы будем есть или как? — спросил он, едва ступив в комнату. — Я умираю с голоду! — Как ты посмотришь на предложение позавтракать в Большом зале? — спросила Джуно с улыбкой. — Я могу это сделать? — Воскликнул Гарри, глаза которого плясали от восторга. — Отныне ты будешь принимать пищу в Большом зале, Гарри, — улыбнулась она ему. — Ходить на учебу в классы тебе еще нельзя, но это лучше, чем ничего. — Хорошо! — сказал он, обняв ее. — Увидимся! — произнес он и опрометью бросился из комнаты. — Теперь один его взгляд стоит тысячи слов! — сказала она, улыбнувшись его быстро удаляющейся фигуре. — Он, конечно, счастлив, — добавил Северус. — Очень, — согласилась она. — Ты хотел что-то обсудить со мной? — Да, — сказал Северус внезапно упавшим голосом. — В чем дело, Сев? — спросила она, чувствуя, что это было что-то серьезное. — Джуно, вчера во время допроса Гарри, у меня возникло тревожное чувство. На самом деле оно появилось, когда Мартин Дэвис задал свой последний вопрос, — сказал Северус. — Ты имеешь в виду, когда он спросил, применял ли когда-нибудь его дядя сексуальное насилие? — Спросила она. — Да, — ответил Северус. — Расскажи мне, — попросила она, сев за свой стол. Северус занял место напротив нее и устроился поудобнее. — Ты заметила, как Гарри моргнул, прежде чем ответить на этот вопрос? — спросил он. — На самом деле, нет, — призналась она. — Почему ты встревожился? — Это сразу насторожило меня. Это было рефлекторное действие Гарри. Я знал, что это что-то значило, но я не мог сказать сходу, что это было, — объяснил он. — Я видел это раньше, но не мог вспомнить, о чем это сигнализировало. Я сидел в своей комнате, думая над каждой конфронтацией, каждым наказанием после уроков, всем, где я мог связать что-нибудь с Гарри. Затем, наконец, в моей памяти всплыл инцидент на уроке зелий. Кто-то взорвал котел с зельем одного мальчика. Я сразу же накинулся на Гарри. Он часто имел столкновения с несколькими слизеринцами с этого курса. Когда я прямо спросил его, не он ли сделал это, он моргнул, а затем спокойно произнес «Нет, сэр», — рассказал ей Северус. — Ладно, так что ты хочешь сказать? Он солгал вчера? — Спросила Джуно. — В каком-то смысле, да, — объяснил Северус. — Так же, как он отчасти солгал про зелье в классе. Он не портил зелье, но точно знал, кто это сделал! Я верю, что он не врал, когда сказал нам, что его дядя никогда сексуально не надругался над ним. Но моргание также сказало мне кое-что. — Что? — Спросила Джуно, и страх сжал ее сердце. — Оно сказало мне, что, по крайней мере, один раз над ним пытались совершить сексуальное насилие, — тихо ответил Северус. — Кто мог сделать это с ним? И зачем он держит все это в себе? — О, Боже! — Воскликнула Джуно. — Ты действительно думаешь, что это могло случиться с ним? Что мы можем сделать, чтобы помочь ему? Мы должны прямо сказать ему об этом! Мы должны заставить его признаться в надругательстве! — Ух ты! — Северус поднял руки вверх. — Давай успокоимся! Я, конечно, хочу помочь ему, но как мне заставить его поговорить со мной? — Я не знаю, — призналась Джуно. — Мой опыт работы с жертвами сексуального насилия является ограниченным и заключается строго с жертвами-женщинами. Я понятия не имею, как помочь Гарри, — грустно сообщила она. — Мы должны что-то предпринять, — сказал Северус. — Я хочу раскрыть это, прежде чем мы отправимся в суд, и я успокоюсь только в том случае, если это будет включено в дело Вернона Дурсля. — Согласна, — сказала Джуно, с решимостью в голосе. — У меня есть коллега, я могу попросить у нее несколько советов. Как звучит, а? — Я был бы признателен за помощь, — сказал ей Северус. — Может, я смогу поговорить наедине с этой коллегой? — Спросил он. — Позволь сперва мне с ней поговорить. Может быть, она сама захочет побеседовать с Гарри, — пояснила Джуно. — В любом случае, я сообщу тебе, когда она ответит. — Спасибо, Джуно, — сказал ей Северус с небольшой улыбкой. — Ты стала хорошим другом для нас обоих. Я ценю это гораздо больше, чем способен сказать. — Вы с Гарри стали для меня больше, чем мой пациент и его отец, — призналась она. — Гарри очень мил. Я его обожаю. И тебя тоже я потихоньку начинаю понимать и восхищаться тобой. Северус откашлялся в этот неловкий момент после ее признания. — Что ж, у меня скоро урок, поэтому я должен добраться до класса. Свободна ли ты на обед? — Неожиданно спросил он. — Не могу, извини, — ответила она. — Все нормально, — разочарованно произнес он. — Но я свободна на чай, если хочешь, в четыре часа, — ответила она. Чувствуя себя странно счастливым, он ухмыльнулся и сказал: — Мне было бы очень приятно. Тогда до встречи!