Because You're Mine (Потому что ты мой сын)

После того, как закончился его самый счастливый впервые за долгое время день, Гарри направился обратно в Башню Гриффиндора вместе с Роном и Гермионой. Он чувствовал, что не смеялся столько за всю свою жизнь. Все трое плюхнулись в комфортабельные алые кресла вокруг массивного каменного камина в общей гостиной. — Ну, Гарри, каково это, снова быть дома? — Спросил Рон. — Ты не представляешь, приятель! — воскликнул он. — Я все время скучал по этому месту и каждому из вас! — Мы тоже рады, что ты вернулся, — сказала Гермиона, на лице которой светилась широкая улыбка. Поскольку все больше и больше его львиных собратьев возвращались в логово, в воздухе общей гостиной завитало праздничное настроение. Вскоре в честь Гарри была устроена полноценная вечеринка. Появились еда, напитки, музыка и волшебные фейерверки. Гарри был очень тронут, узнав, сколько он имел друзей среди студентов Гриффиндора. Они все удивились, когда даже профессор МакГонагалл вступила в праздничные мероприятия на некоторое время. Она даже ни разу не сказала им «отбой»! Ближе к рассвету, чем к полуночи, Гарри не мог сдержать зевоту. Голоса значительно стихли. Гермиона устроилась в углу одного из больших диванов. Гарри и Рон устали, но тоже могли назвать этот вечер вполне себе удавшимся. — Знаешь, Рон, — начал Гарри. — Теперь, когда я вышел из лазарета, у меня возникло желание небольшой мести. Злой блеск появился в глазах его друга, и он спросил: — Что ты хочешь этим сказать, Гарри? — Я не уверен, но что-нибудь придумаю, — ответил Гарри, думая о возможностях. — Знаешь, — злорадно сказал Рон. — Так как он всякий раз рычит на нас, гриффиндорцев, ты можешь разместить на нем чары, заставляющие сверкать его мантию вспышками алого и золотого, с окаймляющими ее гриффиндорскими львами, ревущими каждый раз, когда он это делает! Чтобы разозлить как следует! — Или, когда он закричит, его голос изменится так, что будет напоминать бурундука! — ухмыльнулся Гарри. — Да! Или, может, его волосы будут менять цвета, когда он будет кричать на класс! — предложил Рон, подкидывая очередную идею. — Может, мы могли бы заставить его исполнять песню всякий раз, когда кто-нибудь произнесет его имя? — добавил Гарри. Они немного помолчали, размышляя, после чего на губах Гарри образовалась хитрая улыбка. — Или мы могли бы… — Гарри вскочил на ноги и побежал в сторону спальни. — Я скоро вернусь! — взволнованно воскликнул он. Пару минут спустя, он вернулся со старинной книгой заклинаний, которую Гермиона приносила ему почитать, когда он лежал в лазарете. — Я видел здесь кое-что, и только оно может быть по-настоящему совершенным, — объяснил Гарри, листая страницу за страницей в поисках идеального заклятия. — Это заклинание использовали во время войны для выявления врагов или союзников, — пояснил Гарри, принимаясь рыскать по страницам. — Вот оно! Заклинание «Ревело Остендус», — Гарри показал Рону две части заклинания. — Одна для наложения заклинания, другая для его активации! — Ладно, я поддержу тебя в этом деле, но как ты наведешь заклинание без опасения, что Снейп… э-э… твой папа тебя поймает? — Спросил Рон. Гарри думал несколько минут, и все впустую. — Я не уверен. Рон нахмурил брови, когда также пытался придумать план. Вдруг сонный голос из угла дивана произнес: — Почему бы вам не сделать это, пока он спит? — Гермиона! Это чертовски здорово! — почти кричал Рон. — Но, Гермиона, как я могу быть уверен, что он действительно спит? Я имею в виду, я не знаю, точно он будет спать или нет! — ерзал Гарри. — Подсыпьте ему в чай что-нибудь наподобие зелья сна без сновидений! — раздраженно сказала Гермиона. — Честно говоря, вы двое никогда бы ничего не придумали до окончания школы, если бы не я! — усмехнулась она. — Ну вот и договорились, — сказал Рон. — Получается, именно ты должен его усыпить? — Хорошо, я все устрою так, что… Ранее в тот же вечер… Соня постучала в дверь квартиры профессора Снейпа, ей не терпелось прояснить эти нечеткие отношения между отцом и сыном. Джуно упорно молчала, не давая даже малейшего намека на что-либо. Северус открыл дверь и пригласил ее войти. Усевшись в одно из удобных черных кресел и приняв чашку чая из его рук, Соня приготовилась прояснить пару вещей. — Северус, как я говорила раньше, я бы хотела обсудить ваши странные отношения с Гарри, — начала она. — Вам будет проще рассказать вашу историю, или вы предпочитаете ответить на конкретные вопросы? — Я думаю, было бы лучше, если бы я просто рассказал историю с самого начала, — ответил он. — Я расскажу некоторые вещи, которые могут вас шокировать, но надеюсь, что к тому времени, как я закончу повествование, вы сумеете меня понять. Северус уселся в соответствующее кресло, скинул туфли и скрестил ноги. Его внимание обратилось внутрь себя, когда он сформировывал свои мысли. — Я начну с момента, когда мне исполнилось шестнадцать, — начал он. — С этого времени и начинается моя история. Я был студентом здесь, в Хогвартсе; на Слизерине. Я всегда был одиночкой, и никогда не был настолько хорош для того, чтобы кто-то начал дружить со мной. Вы можете представить мое удивление, когда я был принят в круг слизеринцев. Я был удивлен вниманием Люциуса Малфоя. Он был старше меня, поэтому ему не составило труда сбить меня с пути. Вскоре после моего шестнадцатого дня рождения я был официально «крещен» как Пожиратель смерти, и получил свою метку. Я не буду вдаваться в какие-либо подробности на данный момент. Достаточно сказать, что это вовсе не является тем, чем я горжусь, — он сделал паузу, и рядом с ним появился стакан воды. После приема напитка, он внимательно посмотрел на нее и попытался прочитать выражение ее лица. Он ничего не увидел, разве что спокойные черты и может, вспышки каких-то смутных эмоций в ее глазах. Было очевидно, что она полностью обратила на него внимание. — Я охотно присоединился к темной деятельности моих коллег-пожирателей смерти. Мы не считались «приятными людьми», чтобы быть у всех на виду. Мы часто образовывали так называемые «лагеря», где обучались у старых волшебников. Волдеморт подыскивал специальных учителей для тех, кто проявлял какие-нибудь особые таланты. Я любил зельеварение. Меня обучили по ускоренной программе, и я стал мастером своего дела. Вскоре я стал правой рукой Волдеморта по этой части. Я не буду подробно останавливаться на этом. Я был еще студентом здесь, в Хогвартсе, как и многие мои ровесники. Профессор Дамблдор был обеспокоен тем фактом, что я отставал в учебе, и подыскал мне репетитора. Этим репетитором оказалась Лили Эванс. Ей было непросто тратить на меня свое время, в конце концов, она была из Гриффиндора. Гриффиндор и Слизерин соперничали на протяжении многих лет. Это была традиция. Но сколько бы я ни отталкивал ее, она была неотступна. Вскоре, я с нетерпением ждал наших следующих встреч. Она стала моей подругой. При всем при этом, я вскоре оказывался в компании студентов Гриффиндора чаще, чем среди моих слизеринских сообщников. Волдеморт подтолкнул меня к этому. Он чувствовал, что внедрить меня «в стан врага» будет выгодно для него. Насколько я помню, это случилось примерно тогда, когда моя лояльность сменилась. К тому времени, как мы окончили Хогвартс, я находился в шкуре шпиона. Моя жизнь резко изменилась. Лили и я влюбились друг в друга. Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Сириус Блэк и даже этот идиот Питер Петтигрю, стали моими друзьями. С этого момента, я жил двойной жизнью. Волдеморт набирал силу. Я наблюдал за тем, как он контролировал Пожирателей смерти. Он использовал их родных и близких, чтобы держать их под своим контролем. Я испугался, что он узнает о моей близости к Лили и моим друзьям. Я доверил свои страхи Джеймсу, и он тут же предложил решение проблемы. У нас произойдет «разлад», и я публично разорву все связи с моими друзьями. Он снова прервался и спросил Соню, не желает ли она чего-нибудь выпить. Она попросила стакан воды, после чего он продолжил. — В тайном и безопасном месте школы весной 1980 года Лили и я поженились. Для остального общества, поженились Лили и Джеймс. Ими была создана «общественная» жизнь в Годриковой впадине, а я и Лили предавались «личной» жизни здесь, в школе. На самом деле, в этой самой квартире. Чуть меньше полугода спустя, родился Сири. Я был так счастлив. Я был готов кричать об этом с самой высокой башни замка, — он мрачно улыбнулся ей. — Он МОЙ сын! Она МОЯ жена! — сказал он с необработанными эмоциями, сделавшими его голос грубым. — Но я должен был держать все это в тайне. И тогда начался ужас. Волдеморт собрал нас всех вместе. У него было срочное дело ко всем нам, и мы должны были присутствовать на этом собрании! Он узнал, что у Джеймса Поттера родился сын. Мальчику не могло быть позволено жить. Пророчество начинало сбываться. Мальчик станет причиной его падения. А, следовательно, он должен быть уничтожен. Паника наполнила мое сердце. Я не мог дождаться окончания встречи. Он говорил о моем сыне! Я должен был вытащить их оттуда! Джеймс, Сириус и Ремус тайно встретились со мной. Они использовали заклинание Фиделиус. Сириус стал для Джеймса Хранителем тайны. Однако он не был полностью уверен в своей способности удержать в тайне эту информацию, если бы он предстал перед Волдемортом. Без ведома остальных из нас, он и Джеймс решили использовать Питера Петтигрю, который стал Хранителем вместо Блэка. Они «знали», что это сработает. Мы никогда не говорили Питеру, что «разлад» был лишь шарадой. Он никогда не был достаточно умным человеком. Он поверил в эту сказку, придуманную Джеймсом. Мы не знали того, что Питер шпионил для Волдеморта, и он побежал прямо к нему с информацией о том, где скрывались «Поттеры». Северус начал расхаживать по комнате длинными взволнованными шагами. Соня смотрела на измученную душу, мельтешащую перед ней и, без всякого сомнения знала, что крепко-накрепко собиралась заняться этими двумя пациентами. — Волдеморт составил для Пожирателей смерти общий план «рейда» на Годрикову впадину. Сам он собирался пойти вместе с нами, чтобы уничтожить Поттеров. Он был маниакальным. Воздух вокруг вибрировал от волнения. Я был в составе группы из сотни, или около того, Пожирателей смерти. Нам было приказано творить хаос. Как только мы прибыли на место, я откололся от группы в попытке последовать за Волдемортом и остановить его. Прежде чем я успел далеко уйти, я был схвачен аврорами и отправлен в Азкабан дожидаться суда. Я уверен, что начиная с этого момента, вам известна история моего сына, я прав? — Спросил он. — Да, я знаю историю Гарри с тех пор, а кто не знает? — Ответила она. — Что с вами произошло потом? Откашлявшись, он вернулся к своему креслу и начал снова. — Профессор Дамблдор дал показания на моем суде. Вскоре меня освободили, и он взял меня под свое крыло. Он помог мне снова встать на ноги. Я предпочел уйти от Сири и оставить его с Дурслями. Я был не в состоянии ухаживать за младенцем. Я вернулся в школу и получил квалификацию мастера зелий. Профессор Дамблдор предложил мне работу здесь. При этом, я по-прежнему был Пожирателем смерти и сообщал все, что слышал от своих «собратьев». Волдеморт исчез, поэтому у меня было не очень много докладов, но я все равно продолжал работать для Света, — с горечью сказал он ей. — Почему вы не забрали своего сына к себе в тот момент? — Спросила она. — Я думал, что делаю как лучше для него. Он жил в семье. У него был настоящий дом. Я был уверен, что сестра Лили будет любить и воспитывать его должным образом. Я знал, что он вернется сюда, когда ему исполнится одиннадцать и он начнет свое обучение. За десять лет, что прошли с тех пор, я сильно изменился. Не могу сказать, начал ли я верить во всю эту сфабрикованную ложь, или что-то подобное. Я стал страшным, мерзким ублюдком практически для каждого студента, который прошел через эти подземелья. Мне приходилось быть осторожным, некоторые из моих учеников являлись детьми Пожирателей смерти. Я не мог позволить себе раскрыть свой статус. Я с грустью понял, что не мог даже подружиться с собственным сыном. У меня не было выбора. Чтобы уберечь нас обоих, я должен был заставить его ненавидеть меня. Я был строг с ним, но он выиграл эту битву. Я всегда знал, что он будет могущественным волшебником, родословная однозначно гарантировала ему это. Но в нем скрыто намного больше. У него очень сильный и мудрый характер. Я очень горжусь им. Он лучший сын, о каком я мог когда-либо мечтать, — он замолчал, размышляя. — Что вы можете рассказать мне о последних событиях? — тихо спросила Соня. — Сначала позвольте мне сказать вот что, — произнес он. — Я хочу, чтобы вы знали, что решение о сокрытии правды от Гарри было принято мной в одиночку. Профессор Дамблдор хотел, чтобы я исповедался ему сразу, как только он начал обучение. Я отверг его предложение, рассудив, что Гарри был слишком мал, чтобы справиться с этим. Мне всегда удавалось откладывать правду на потом и отталкивать ее от себя все дальше и дальше. Я построил в себе прочные стены, держа свою маску на месте. Я твердо осел в реальности, которую придумал сам. За одной из стен скрывалась боль. За другой находились не имевшие места в моем сердце тепло, добро и любовь. До недавнего времени, Гарри и все, что с ним было связано, представляли угрозу моей реальности. — В августе прошлого года я был вызван к директору. Он выглядел очень озабоченным, когда я шагнул в кабинет. Он протянул мне письмо, которое он получил от Рона, лучшего друга Гарри. Я быстро прочитал его и понял, что меня ожидало. Я сразу же ушел, чтобы проверить своего сына. Одно предложение из письма горело в моем мозгу. Это было «Мы знаем, что, как правило, его родственники обращались с ним не слишком хорошо, но на этот раз у меня очень плохое предчувствие». Мои внутренности превратились в лед. Мне не терпелось побыстрее увидеть его, — он закрыл глаза, когда воспоминания о той ночи нахлынули на него. Он открыл глаза после непродолжительной паузы и сфокусировал их на Соне. — Он был в ужасном состоянии, когда я нашел его. Я увидел, что он был очень сильно избит. Я не осознавал истинных масштабов его травм. Он не представлял собой ничего, кроме кожи и костей, он выглядел слишком тощим для семнадцатилетнего мальчика. Я чувствовал, что смотрю на маленького ребенка. Там повсюду была кровь. Когда я протянул руку и дотронулся до него, он с волнением вскочил, пытаясь отбиться от меня руками и ногами. Он попытался убежать от меня, умоляя, чтобы его оставили в покое; умолял не калечить его больше. Я был в ужасе. Он был такой изувеченный, такой хрупкий, но такой сильный. Я наконец дал ему понять, что пришел туда, чтобы забрать его, и он принял мою помощь, прежде чем рухнуть на пол. — На его выздоровление ушло несколько месяцев. Джуно и профессор Дамблдор подтолкнули меня к тому, чтобы сказать ему правду. Я пришел сюда, в свою квартиру, и заставил себя посмотреть правде в лицо. Я открыл свое сердце и свою душу, а моя любовь позволила моему сыну вернуться домой. Теперь нам нужна ваша помощь для восстановления трещин и укрепления связей. Как вы думаете, вы сможете излечить душу глупца, и сохранить душу искалеченного ребенка? — Спросил он, изнывая от нетерпения услышать ответ. Соня тихо сидела в течение очень долгого времени. Она молча глядела на пламя в камине, когда на ее лице появилась улыбка. — Вы хороший человек, Северус Снейп, — призналась она. — Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам и Гарри стать семьей. Я обещаю! — Спасибо, — просто ответил мужчина. Он взглянул на часы и был удивлен тем, насколько позднее время они показывали. — Простите, — тут же извинился он. — Я не осознавал, как долго длится наша беседа. Вы, должно быть, устали! — Я справлюсь, Северус, — улыбнулась она. — Мне никогда не требовалось много времени на сон, — добавила она, поднимаясь со своего места. — Вы хотите, чтобы я сопроводил вас обратно в вашу комнату? — спросил он ее, когда они двинулись к двери. — Нет, спасибо, — сказала она. — Я смогу найти дорогу. — Великолепно, — согласился он. — Спокойной ночи. Когда она развернулась и направилась по коридору, она и Северус заметили, что к квартире подходит Гарри. — Привет, Гарри, — поздоровалась Соня, остановившись, когда он подошел поближе. — Привет, Соня, — произнес он с подозрением в глазах, когда перевел взгляд с нее на своего отца. — Я только что закончила свою первую сессию с твоим отцом, Гарри, — пояснила она. Гарри кивнул. — Вы…? — Нет, Гарри, — заверила она его. — То, что ты сказал и еще скажешь мне, останется только между нами. — О чем вы говорили с моим отцом? — с любопытством спросил он. — Прости, Гарри, — извинилась она. — Он — мой пациент, и я не могу тебе ничего сказать. — Ну и ладно, — сказал он, сделав вид, что его это совершенно не интересует. — Спокойной ночи, Гарри, — улыбнулась она, проходя мимо него. — Спокойной ночи, — он повернулся и продолжил движение туда, где его ждал отец. Когда он шагнул внутрь, Северус сказал: — Ты проснулся ужасно поздно, да? Что-то не так? — Я не могу заснуть, — просто сказал он. — И ты хочешь что-то, что помогло бы тебе уснуть? — сразу спросил Северус. — Да, вы можете мне помочь? — спросил Гарри. — Я могу быстро сварить кое-какое зелье, которое позволит тебе расслабиться, чтобы тебе было проще заснуть. Оно не вызывает привыкания, как зелье сна без сновидений, поэтому я варю и принимаю его без всякого опасения, — пояснил он. — Хорошо, — согласился Гарри. — Я думаю, это именно то, чего бы я хотел. — Я вернусь через несколько минут. Только зайду в лабораторию и посмотрю, не найдется ли там для тебя уже готового зелья, — сказал Северус, направившись к двери. — Хочешь пойти со мной? — Вы не возражаете, если я побуду здесь? — спросил Гарри. — Я просто хотел пойти и снова посмотреть на эти фотографии. — Хорошо, Гарри, — кивнул Северус. — Иди. Я скоро вернусь, — добавил он, закрыв за собой дверь. Гарри улыбнулся, когда его пальцы нашли пузырек с зельем сна без сновидений в кармане мантии отца. После этого он сразу же пошел посмотреть на фотографии в спальне Северуса. Он действительно хотел изучить их немного больше. Через несколько минут он подошел к двери. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и вскоре на маленьком столике около двери появились две чашки с чаем. Он вытащил пузырек из кармана и добавил содержимое в одну из чашек. Бесшумно открыв дверь, он взял чашки и направился к соседней двери в лабораторию. Шагнув внутрь, он сказал: — Я подумал, может, вы хотите чаю. — Звучит неплохо, спасибо, — ответил Северус. — Это был довольно длинный день. — Могу сказать то же самое! — согласился Гарри, наблюдая за тем, как его отец делает большой глоток из чашки. — В общежитии устроили грандиозный праздник для меня этим вечером, — непринужденно начал он, наблюдая за тем, как Северус борется со сном, пытаясь продолжать бодрствовать. — Могу поспорить, что МакГонагалл была в восторге! — сказал Северус, качая головой. — Ух ты. Я, должно быть, устал больше, чем я думал! — признался он. — На самом деле, она тоже была с нами, — сказал Гарри, когда Северус упал на пол, крепко уснув. Гарри бросился к входной двери и махнул Рону рукой в знак того, что друг может заходить. — Вау, Гарри! — Воскликнул Рон. — Напомни мне, что с тобой лучше не связываться! Двое друзей перенесли Северуса в его спальню и уложили на кровать. Гарри закрыл глаза, сосредоточившись. Он произнес заклинание, едва ли не шепотом «Остендо Аними Леонинус Снейп», и выждал несколько минут, а затем активировал заклинание, сказав «Ревело Остендус Снейп». — Ладно, Рон, — прошептал он. — Теперь произнеси его фамилию и мы увидим, что произойдет. Рон тихо откашлялся и подошел ближе к кровати. — Профессор Снейп? — неуверенно произнес он. Они ждали. Гарри пристально уставился на лоб отца. — Ничего не случилось, — категорически заявил он. — Держу пари, оно не сработало, потому что я не использовал палочку. Я не мог как следует сосредоточиться на нем. Рон вынул палочку из кармана. — Хочешь, я сделаю это? — Спросил он. — О нет! Я собираюсь сделать это сам, — сказал Гарри. — Но я не хочу ждать. Кто знает, когда я смогу получить палочку? В этот момент раздался негромкий стук в дверь квартиры. Гарри поспешил ко входу и увидел, что там стояла Гермиона. — Ну как, ты сделал это? — спросила она, едва шагнув в гостиную. — Не сработало, — ответил Гарри. — Ты использовал палочку? — Спросила она. — Здрасьте! У меня ее нет! — сказал Гарри, постучав костяшками пальцев по лбу. — Рон мог бы это сделать! — утвердительно произнесла она. — Он хочет сделать это сам, Миона, — сказал Рон. — Это его месть, а не наша. — Правильно, — добавил Гарри. Но можно было сказать, что она больше не слушала. У нее был такой отсутствующий взгляд, по которому они сразу поняли, что ее мозг начал формировать какие-то мысли. Поэтому они молча ждали. — Гарри, ты же смог исправить это зеркало без палочки, верно? — Спросила она наконец. — Да, это так, — ответил он. — И сердцевиной твоей палочки было перо Феникса, верно? — уточнила она. — Да, на самом деле, одно из перьев Фоукса, — ответил он. — Но как это относится к делу? — Твой дядя сжег твою палочку, не так ли? — сказала она. — Да… — начал Гарри и осекся, уловив суть ее размышлений. — Ты думаешь? — осторожно произнес он. — Есть только один способ это выяснить. Попробовать сделать это, — сказала она. — Что? — недоуменно спросил Рон, все еще ломая голову над смыслом их беседы. — Тссс, — приложила палец к губам Гермиона, когда Гарри сел на ковер перед огнем. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться еще раз. Его губы беззвучно шевелились, когда он снова и снова повторял слова в своей голове «Акцио, палочка, акцио, палочка, акцио, палочка». Гермиона пересела к окну и с негромким треском открыла его. После значительного количества времени, они наблюдали, как частицы золы потихоньку начали залетать в комнату через открытое окно. Лицо Гарри было залито потом. Волосы прилипли к его голове и лицу. Он слегка дрожал от затраченных усилий, но небольшие кучи пепла осели перед ним. Он открыл глаза и уставился на пепел. — Что мне теперь делать? — Спросил он. — Я не знаю, — тихо ответила Гермиона. — Гарри! — сказал Рон. — Дотронься до пепла! Это твоя палочка, не так ли? Ты связан с ней! Прикоснись к ней. Подумай, что она должна восстановиться или что-то в этом роде! — Неужели это так просто? — удивился Гарри сам себе. Он протянул руку и положил ее поверх кучи. Он закрыл глаза и подумал про себя «Вернись. Ты нужна мне! Вернись. Восстань из пепла! Вернись!» Он почувствовал тепло в пальцах и его глаза распахнулись. Все трое застыли в недоумении, когда привычное красное и золотое свечение образовалось вокруг небольшой кучки пепла. Оно росло и расширялось до тех пор, пока Гарри не погрузился в мерцающую ауру. Гарри снова закрыл глаза и беззвучно повторил свою команду. «Восстань из пепла!» Он почувствовал, как рукоять формируется из-под его пальцев. Он изо всех сил старался оставаться спокойным и сосредоточенным. «Восстань из пепла!», настойчиво потребовал он. Когда Гермиона ахнула, а Рон взвизгнул «Гарри!», он открыл глаза. — Я сделал это! — хрипло выдохнул он. — Сейчас посмотрим, работает ли она. Вингардиум Левиоса, — сказал он, указав на вазу с фруктами на столе. Она медленно поднялась в воздух. — Да! — взволнованно воскликнул Гарри, поднявшись на ноги и вновь направившись к спальне отца. Рон и Гермиона бросились за ним. Он встал перед отцом и повторил обе части заклинания. Рон сказал: — Профессор Снейп, — и все трое плотно зажали ладонями рты, чтобы заглушить смех, когда заклинание показало свое действие. Там, в центре лба Северуса Снейпа, находился вставший на дыбы и рыкающий лев… Они опрометью бросились из квартиры и поспешили обратно в Башню Гриффиндора. Оказавшись там, они рухнули в приступе смеха на диван. — Я не могу дождаться утра! — Сказал Гарри, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.