Семь месяцев.

Первый. «…Белла испуганной мышкой замерла в тени, искренне надеясь, что мужчина пройдёт мимо. Всё тело мелко дрожало от холода и испуга, живот скрутило от голода, а ноги – от пробежек. По зданию свободно гулял сквозняк. Надежда погибла, когда вошедший мужчина устремил взор, кажется, светящихся глаз прямо в темноту тени шкафа. - Дорогая, зачем же ты прячешься? - Вальяжной походкой больной приближался к шкафу, зная, что жертва никуда не денется. Он был волком, она – зайцем. - Ну, что же ты? Выходи, сладкая моя. Психам нельзя перечить. Это всем известно. Поэтому Белла сделала робкий шаг навстречу. И ещё два. Холодный свет луны позволил Глускину разглядеть девушку. Серая толстовка, грязные растрёпанные волосы, джинсы порванные и испачканные… Она выглядела испуганной и чуть-чуть мёртвой. Мужчина выдохнул, подходя вплотную к обнимающей себя девушке. Его выдох заставил её вздрогнуть: - Ты прекрасна, милая. Так прекрасна… Горячая грубая ладонь нежно коснулась её щеки, большим пальцем проведя по губам. Светлые глаза мужчины вглядывались в темноту её, ища что-то. Он был неподдельно нежен, но в глазах плескалось желание её убить, сломать, искалечить. Дай только повод. Она замерла мышью в кошачьих когтях, по своей мышиной глупости глядя хищнику в глаза. Хищник взбесился, зарычав: - Грязная шлюха! Хотела бросить меня, шалава! Его рука незаметно переместилась с щеки на затылок и пальцы, запутавшись в волосах, грубо сжали их. Резким движением он ударил девушку лицом об колено. Тишина, которую нарушал только Эдди, разбавилась хрустом и женским визгом. Ещё пара таких же ударов заставили девушку обмякнуть. Брюнет успел перехватить её, не дав хрупкому телу встретиться с полом. Нежно обнимая её, он направился обратно в коридор, по-отечески причитая и осуждая непутёвую девушку…» Третий. «…Шатенка задумчиво провела пальцами по ровному носу, почёсывая. В комнате она сейчас была одна, однако и не думала бежать. Ей не выжить без Глускина, он её защита, её шанс на спасение. И он был в соседней комнате, так что сбежать у неё всё равно не получилось бы. В коридоре что-то зашумело, послышался визг бензопилы. Её личный псих выскочил из комнаты, первым делом найдя взглядом девушку. Белла была на месте и это заставило его чуть-чуть успокоиться. Визг повторился. Мужчина целенаправленно целенаправился к цели, но был остановлен девушкой. В голове пульсировала мысль «он не вернётся», заставляя радоваться и бояться одновременно. Шатенка прижалась к его горячей спине, с отвращением вдыхая запах гноя, исходящий из фурункулов. Мужчина, удивлённый таким поведением девушки, замер. - Не…Не уходи, пожалуйста! – Её голос срывался с хрипа на шёпот и снова на хрип. Белла понимала – если погибнет он, то трупом станет и она. От его жизни зависит её, он тот, кто её кормит и обеспечивает безопасность. Мужчина отмер, зашевелившись и девушка, уверенная, что он попытается её оттолкнуть, прижалась плотнее, зажмурившись. Глускин развернулся к ней лицом, обняв и прижав к себе. - Если ты не хочешь – я не пойду. Не волнуйся, дорогая, я тебя не оставлю… Визг пилы затих где-то в коридорах – маньяк ушёл. Когда-нибудь она обязательно сбежит. Обязательно.» Пятый. «…Запахи смерти, гниения, крови, содержимого кишечника и желудка смешались, ударяя в нос. В свете свечей красным блестела кровь на полу и стенах, блики скакали по бледной, иногда зеленоватой коже трупов, белкам их глаз. Мертвецы лежали на полу вдоль стен, они сидели на стульях, висели на потолке. Сплошным красным ковром были разбросаны внутренности, кое-где даже свежие. Подол красивого, пышного, праздничного белого платья был испачкан в крови и продолжал её впитывать. Свадьба. Праздник. Радость и веселье. «Гости» уставили выпуклости глаз на алтарь, сооружённый Глускиным, за которым, кстати, сидел священник. Взгляд его был не менее бессмысленным и священника в нём выдавал только белый воротник. Белла шла под руку с улыбающимся Эдди, сдерживая рвотные позывы – от одного этого вида хотелось блевать, что уж говорить об обстановке в целом? Девушка всегда считала, что такой важный в её жизни день будет совсем иным. Что гостями будут не прооперированные женихом трупы, а друзья и близкие, что под ногами будут цветы, а не чужие внутренности. И что священник будет жив. - Мы будем счастливы вместе, дорогая. Мы идеально друг другу подходим. Ты согласна, дорогая? – На миг взглянул на неё мужчина. Но этого взгляда хватило, чтобы девушка «засветилась» от радости, кивая: - Да, конечно, милый. Белла скривила губы в усмешке, благо фата закрывала лицо.» Шестой. «… Глускин не давал хрипам, стонам и крикам вырваться из её горла, просто сжимая его. Платье аккуратно висело над их ложем – кучей матрасов. Девушка сжимала пальцами его руку, пока он жадно мял её грудь, одновременно посасывая и кусая сосок. Когда сознание начало покидать тело жены, мужчина разжал руку, позволив себе нежно провести пальцами по шее и груди, вниз, к бедру. На этом нежности закончились. Грубо раздвинув её ноги, он приставил член к влагалищу, возбуждённо пыхтя. Белла всхлипнула, закусив собственную кисть. Мужчина вошёл, сразу задав жёсткий, поистине бешеный ритм, сжимая бёдра девушки. Кровь заменяла смазку, матрасы соскальзывали, заставляя Эдди вцепиться в бёдра девушки. Вскрикивая в такт с глубокими толчками мужчины, Белла выгибалась, стараясь соскользнуть с члена мужа, но сильные мужские руки не пускали. Ночь будет долгой.» Седьмой. «… Руки сжимали край подоконника, лимфоузлы распухли и болели, пальцы не хотели слушаться, живот крутило и сжимало. Ноги дрожали и подгибались, пришлось опереться грудью на подоконник, выблёвывая в окно комочки желчи в перемешку с кровью. Недо-медсестра в голове Бель твердила: «Ты беременна! Беременна!» и Бель соглашалась. Незащищённый секс до добра никогда не доводит, особенно здесь, особенно с ним. Она почувствовала как к её ягодицам прижался пах Глускина, как руки привычно легли на талию. Девушка снова содрогнулась, выворачиваясь наизнанку. - Что-то случилось, дорогая? Ты заболела?..»