И снова избранный (Ранее "Что, опять мир спасать?!")

— Что же, мой мальчик, думаю, тебе уже пора, — добродушно улыбнулся директор. — Посиделки со стариком вовсе не повод нарушать школьные правила, — величайший светлый волшебник хитро сверкнул очками-половинками, наблюдая за тем, как Поттер медленно поднимается из кресла, смущённо благодарит за что-то и исчезает за дверью. POV Гарри Поттер Директор хитро сверкнул очками-половинками. «Хм, а у Кабуто всё равно круче получалось» — мелькнула в голове глумливая усмешка. Стоп. Кабуто? Кто это? Растеряно попрощавшись со стариком, я вывалился в пустой коридор. В голове было как-то пусто. Как-будто большую часть жизни просто вырвали с корнями, оставив лишь клочки, но… Жизнь у Дурслей помнится слишком ярко. Как-будто кто-то специально выставил эти воспоминания наружу. Напоказ. На всеобщее обозрение. Крики тетушки Петунии о моей ненормальности, уродстве. Вопли дяди и периодические побои, но хуже всего травля, устроенная Дадли и остальными сверстниками. Безразличие взрослых. А потом, словно яркий солнечный свет посреди непроглядной ночи — письмо из Хогвартса. «Ты волшебник» — сказали мне, заставив впервые почувствовать себя не ненормальным, а особенным. Но теперь, где-то на периферии сознания, омерзительно настойчиво, скребется ощущение, что что-то не так. Чего-то не хватает. Чего-то очень важного, значимого. Меня лишили того, что делало меня собой. Я — словно тень. Сброшенная змеиная шкура, без тела. Внезапно в памяти всплывает отрывок разговора с Хагридом. — Что это за животные? — лесничий явно ошарашен моим вопросом. — Ты их видишь? — поражённо спрашивает он. — Да, а что? Не должен? — Видишь ли, Гарри, эти животные, фестралы, и видят их лишь те, кому в своей жизни довелось увидеть чужую смерть. Но откуда это? Ведь это не может быть правдой? В моей жизни не было чужих смертей, кроме… Но смерть родителей я помнить не могу. Но как тогда? К горлу подкатывает удушающий комок. Откуда-то приходит абсолютная уверенность, что до визита к директора я знал ответ на этот вопрос. Неужели он что-то сделал? Но, нет. Он бы не стал так со мной поступать. Кое-как добравшись до спален, я обессиленно свалился на кровать и тут же провалился в сон. Сон был беспокойным и бессмысленным. Мне снилось, что мне снова семь. Я иду по улице. Это место мне не знакомо. Но почему-то кажется таким родным, таким близким. Повсюду много зелени, дома странной формы. И солнце, яркое теплое солнце, а вдалеке виднеется гора, на которой высечено четыре каменных лица, они обращены к деревне. И словно молчаливые стражи они наблюдают за жизнью вверенных им людей. Чудится, что эти стражи могут защитить от любой напасти. Но тогда почему же в спину мне летят злобные насмешки? Проклятия? И всё чаще слышу, как кто-то за спиной зовет меня демоном. Мерзким отродьем? А еще эти взгляды. Пустые, но ненавидящие. Прекратите… прекратите смотреть! Так смотреть! Сон обрывается так, словно меня бросили в ледяную воду. Резко сажусь в постели. Что это за место? Почему меня называют демоном посторонние люди на улицах. Ведь «ненормальным» меня называли лишь Дурсли? Остальные лишь не замечали. Но в глазах тех людей была столь лютая, обжигающая ненависть. И еще ощущение, что что-то рвется изнутри, что-то гораздо более злое, чем люди на улицах и гораздо более опасное. Хочется выть и рычать, бежать и рвать на куски. И хохотать в голос, словно в приступе безумия. Бросаю взгляд на часы. Шесть пятнадцать. Мне нужно куда-то идти? Но куда? Бездумно смотрю в потолок и не замечаю, как остальные начинают просыпаться. -Эй, Поттер, долго ты еще дрыхнуть собрался? — недовольно проворчал Малфой, заметив, что я не пошевелился, даже после того как Блейз, еще не проснувшись, по неосторожности смахнул с прикроватной тумбочки часы — те, не выдержав такого произвола, разлетелись на мелкие кусочки с таким грохотом, что слышали должно быть и в соседних комнатах. — Мерлин! — простонал Забини, выбираясь из плена одеяла. — Чтоб тебя! Спустя несколько минут все расползлись по своим делам. — Поттер, какого беса, ты еще дрыхнешь? — удивился Тео. — А что, нельзя что ли? — заворчал я, наконец поднимаясь с кровати. — Да, нет, просто… — кажется, от моего вопроса Нотт смутился. С чего бы? — Просто обычно тебя спящим утром не застанешь, ни свет ни заря, а ты уже на ногах, свежий и бодрый, а сегодня что-то… — пришел Блейз на помощь Тео, но в конце и он запнулся, как-то странно на меня глядя. Чего это с ними сегодня? Обычно они оба более многословны. Иногда так, что вообще не заткнешь. Разговор завял как-то сам собой, но неприятный осадок остался, смешавшись со вчерашним чувством неправильности. Весь день словно в бреду. Всё кажется каким-то иным. Словно я неожиданно сменил ракурс обзора, и это сбило меня с толку. Профессор Снейп стал казаться невыносимо вредным и стал раздражать. Чего он ко мне придирается? Не проходило и десяти минут, чтобы он не сделал мне замечание, иногда, практически на пустом месте. Большинство Слизеринцев стали клубком мерзких змей, а старшекурсники и вовсе наводили какой-то неприятный ужас. И в тоже время раньше такого не было, я уверен. Они воспринимались иначе. Но что изменилось? — Поттер, ты сегодня как-будто не в себе, — ухмыльнулся Малфой, отрывая меня от мыслей и заставляя вспомнить, что за обедом надо бы есть, а не предаваться самокопанию. И чего он ко мне пристал? Высокомерный. Наглый. Как его терпеть? Но было в нём что-то, что мешало мне с уверенностью сказать, что он мне неприятен. Почему же сейчас я этого не вижу? Ведь раньше видел?  — Что разговор с Дамблдором поставил тебя на место? — снова оскалился он. И чего он ко мне пристал? — Отвали, Малфой. Не доставай меня! — раздражённо бросил я, собираясь уйти. — Эй, Гарри, ты на Рождественские каникулы домой ведь не поедешь? Или еще не решил? — меня остановил, казалось бы, простой вопрос, который поставил меня в тупик.  — Нет, — отвечаю я. Или да? Тут же задумываюсь. У меня ведь, кажется, были какие-то планы? Но зачем мне, по собственной воле, без явной необходимости, возвращаться в ненавистный дом? Если я, впервые, могу встретить праздник в кругу друзей. И по-настоящему отпраздновать. — Так ты передумал? — вопрос Теодора подтвердил мои мысли. Я зачем-то собирался уехать из Хогвартса. — То есть, я хотел сказать, да, я еду домой, — почему-то исправляю я сам себя.  — Но зачем тебе встречать праздник с этими маглами? Я думал ты с ними не очень ладишь? — Нотт был сбит с толку моим поведением, это было очевидно. — Я хотел кое-что узнать о родителях, это важно, — пытаюсь оправдаться и сам не замечаю, как начинаю лгать и это выходит так естественно, так привычно. Ни на секунду не задумался над тем, что сказать, просто солгал. И тут же как можно быстрее сбежал от настырных вопросов. Так продолжалось почти неделю. Непонятные ощущения и неожиданные привычки всплывали буквально на пустом месте. Это пугало и в то же время злило. И еще это двойственное восприятие, оно сводило с ума. Слизеринцы стали странно на меня коситься, задавать неудобные, а иногда навязчивые вопросы. Это раздражало. Иногда доходило до абсурда. Это привело к тому, что я стал их сторониться. А сегодня мое терпение лопнуло, и я трусливо от всех сбежал. Ноги сами понесли меня на восьмой этаж, чувство уже ставшее чем-то привычным за эту неделю упорно твердило, что здесь можно укрыться. Я бы назвал это чувство интуицией, если бы не четкое понимание, что знаю. Это, как надоедливый зуд на периферии сознания. Но почему я этого не помню? Ксо! Мерлин! И как результат я стою посреди пустого коридора и чувствую себя идиотом, тупо пялясь на картину, где тролли, явно стараясь, отплясывали нечто похожее на балет. Занавес. Дьявол! Надвигающийся приступ бешенства вперемешку с истерикой бесцеремонно прервали. — Что это вы, мистер Поттер, здесь делаете? — и был это никто иной как Ужас Подземелий. — Простите, сэр, я… ничего, просто хотел побыть один, — и снова пытаюсь подавить приступ необоснованной злости и паники. Жуткая смесь. Под взглядом черных глаз, мурашки бегут вдоль позвоночника. Снова возникает настырное ощущение неправильности. Раньше зельевар не внушал такой паники. Профессор удивлённо вздергивает бровь, за тем едва уловимо хмурится. — Идемте со мной, мистер Поттер, — голосом, нетерпящим возражений, приказывает он и, резко повернувшись, направляется куда-то, полностью уверенный в том, что я следую за ним. Какого беса? Сейчас он смотрел точно так же, как и Слизеринцы: со смесью удивления и непонимания. Неужели со мной случилось что-то, из-за чего даже мрачный профессор всполошился? Он шел куда-то в сторону классов зельеварения и явно чувствовал мой настороженный взгляд, но никак не реагировал, погрузившись в какие-то мысли. Как оказалось позже, я немного ошибся. Снейп привел меня в довольно просторную комнату. Вдоль стен тянулись заставленные потертыми книгами стеллажи, и лишь у дальней стены замечаю притаившийся камин, около которого разместились два глубоких кресла, разделял их лишь невысокий деревянный столик. — И так, мистер Поттер, кажется, я, наконец решил какой вопрос вам задам, — задумчиво произносит профессор, указывая мне на второе кресло, напротив того, которое занял он сам. — Вопрос, сэр? — что еще я забыл? — Позвольте напомнить вам о нашем договоре, — зельевар хмурится, замечая моё непонимание, от его взгляда хочется слиться с креслом. Но так ведь не должно быть, этот страх перед темноволосым мужчиной напротив кажется каким-то детским, глупым, несуразным. Откуда он взялся? Внезапно с новой силой накатывает злость. — Я не понимаю о чём вы, сэр, какой договор? — с трудом произношу. Голова начинает раскалываться, чувствую как по верхней губе течет что-то горячее, касаюсь пальцами и с удивлением замечаю на них кровь. В голове шумит. Мелькают какие-то непонятные образы, кажется, среди них снова скала, с высеченными в ней лицами. Внезапно в сознание врывается негромкий голос зельевара, о котором я, признаться, уже успел забыть. — Легилименс…