Тайна склеенных страниц

Ну что девы, не выдержала душа поэта - начинаю, то есть продолжаю эту историю с открытым некогда финалом. Теперь финал будет закрыт. Совершенно точно и определенно закрыт! И Хрюшу Экспедитора прошу не клянчить, он в "Манёвре" подзавис)))) Два года спустя. Скотланд Ярд, кабинет старшего детектива-инспектора Грегори Лестрейда Лестрейд смотрел на подписанный суперинтендантом приказ и не верил собственным глазам. Италия? Конференция по обмену опытом в поимке серийных маньяков? Серьезно? — Салли, это твоих рук дело? — поднеся телефон к уху, рявкнул Грегори. — Шеееф, — раздалось протяжное. — Какого черта?! — вновь взбеленился тот. В трубке зашуршало, крякнуло, и дверь кабинета старшего детектива-инспектора распахнулась. Мулатка сверкала глазами, встряхивала шевелюрой и говорила в трубку, смотря прямо на шефа. — Ладно, я единственная, кто вам это скажет. Вы на себя когда последний раз в зеркало смотрели? Это же в страшном сне не приснится. Мешки под глазами, серое лицо, а морщины? Грег положил телефон на стол, потому что аппараты жутко фонили. — А тебе-то что? — Да то, что мы волнуемся за вас. — Волнуетесь? Пыл Салли немного поутих, и она засунула телефон в карман брюк, усаживаясь напротив босса. — А вы как думаете? Вы забрали у Диммока формирование перспективных планов, лишили меня удовольствия, — Донован хмыкнула, — сомнительного, конечно, но удовольствия, переписывать заключения Андерсона, сидите здесь день и ночь, и что дальше? — А что дальше, Салли? — подал плечами Лестрейд. — А жить когда будете? — Я живу, нормально живу. Мне нравится. — Ну да, конечно! Вам нужен отпуск. Когда вы последний раз отдыхали? — Не помню. Кажется, в Дартмуре, хотя… — протянул Грег. — С фриком в Дартмуре? Я вас умоляю, босс, какой отдых может быть с этим придурком, да еще и на этих чертовых болотах! Лестрейд подошел к затемненному стеклу и посмотрел на свое отражение. Выглядел он и вправду жутко. Грег прикрыл глаза и вздохнул — ехать он точно никуда не собирался. Ему нужна была его халупа, его диван, и его телек — большой, недавно купленный, во всю стену. — Я не поеду, и точка. — Поедете! — твердо произнесла Салли и вскочила на ноги, скрещивая руки на груди и выглядя, как разъяренная бешеная пантера. — И кто же меня заставит? — зло прищуриваясь, произнес Лестрейд. — Суперинтендант! Или вы хотите нарушить приказ сверху? Не думаю, что вас за это погладят по головке. Инспектор проклинал своих доброхотов-подчиненных, начальство, Италию, конференцию, и всё, что нарушало его такую привычную повседневность. — А маньяк из Сассекса? Кто берет это дело? А расчлененка в «Ритце»? Поножовщина в Сохо? — Да бросьте, босс, там остались одни формальности. В конце концов, я всегда могу попросить фрика помочь. — Шерлока? Ну, Салли… — Грег обалдело покачал головой, — видимо, я действительно плохо выгляжу, раз ты решаешься на такие крайние меры. — Так что? — Что-что, я законопослушный гражданин своей страны, отличный работник и подчиненный. — И что? — Да поеду я, поеду. *** Он сидел в поезде и смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Не восторгался, нет, просто не видел всего этого. Смотрел будто в пустоту и лишь мерный стук колес звучал в одном ритме с его сердцем. Он любил поезда и ненавидел самолеты. Начальство выделило стандартную сумму на перелет, но Грегори решил, что не станет портить настроение себе и купит билет на поезд. И пусть он вынужден будет сделать пересадку в Париже, но это так или иначе гораздо лучше ненавистного авиаперелета. А сутки в дороге можно потратить на блаженный сон. Билет обошелся дороговато, но желание ехать в полном одиночестве, а не слушать какого-нибудь попутчика, было слишком сильным. Одноместное купе с мягким диваном и телевизором, витиеватыми занавесками алого цвета на окнах и мягким ковром под ногами того стоило. Лестрейд задернул штору, отсекая свет, льющийся в окно, включил настольную лампу, намертво привинченную к столику и вытянулся на диванчике. Приятная расслабленность все не наступала. Мысли не отпускали, работа вереницей дел крутилась в голове. Не сделал это, не передал документы, не дописал отчет, не… Этих «НЕ» было столько, что Грег вновь подумал о том, что хуже этой идеи с отдыхом быть не могло ничего. Лестрейд сел на диване, подтянул к себе свою наплечную сумку и вытащил фляжку — изогнутую серебряную фляжку в кожаной черной оплетке. Подарок. Презент, который он так и не смог выбросить. Она ему действительно нравилась, может, потому, что была отчасти похожа на дарителя — такая же холодная, затянутая в броню плотной кожи. Кощунством было бы отправить флягу в ведро. Грег криво усмехнулся — жалкий сентиментальный идиот! Ловким движением он открутил крышку, выставил на столик две крохотные серебряные стопки и наполнил их до краёв. Поезд все также мерно покачивался, постукивал колесами, время от времени утробно порыкивая. — Ну что, за отпуск? — отсалютовал он собственному отражению в небольшом зеркале на стене и опрокинул в себя коньяк. — За отпуск, — отозвался сам себе инспектор и выпил вторую наполненную стопку. Алкоголь стремительно обжег пищевод, рухнул в желудок и расползся там обжигающим варевом. Грег скинул туфли и растянулся на диване, прислушиваясь к тому, как мозг медленно поддается парам алкоголя, затуманиваясь, плавясь. В такие редкие моменты Грег позволял себе вспомнить, позволял себе распахнуть ту дверь в прошлое, которая всегда была наглухо заперта, позволял себе помечтать… Он не отправил больше ни одного смс Майкрофту. К чему все эти мелодраматические жесты? К чему эта чертова патетика, эти слезливые сопли из женских романов? Для них все было понятно с полувзгляда, с полуслова и вздоха. Не нужно было долгих разговоров, выяснений отношений, не нужно было подбирать слова, чтобы не обидеть, не нужно было лгать и изворачиваться. Просто двое в какой-то момент откровенно сказали о собственном «хочу» и не прогадали. А потом так же откровенно признали крах этого самого «хочу». Просто хотели они разного, по-видимому. Слишком разными они и были. Грегори распахнул глаза и уставился в глянцевый белый потолок, думая о том, что за эти почти три года не было ни дня, чтобы он не вспомнил Майкрофта. Так или иначе, в том или ином случае, но мысли мелькали, словно связующие нити. И Грег с этим смирился. После того посещения Ярда и яростного, но такого короткого диалога, Грегори больше не видел Майкрофта. Лестрейд отлично знал, что будь у Холмса хоть малейшее желание увидеть Грегори снова, он бы это устроил, даже будь он на Северном полюсе. Но Холмс поставил точку, и кто такой был Грег, чтобы вносить коррективы в решения этого мужчины. Та синяя папка — памятная тем, что не все в жизни складывается так, как хотелось, несколько раз оказывалась в мусорном ведре, но после любовно пряталась в самый дальний ящик шкафа. Лестрейд в который раз подумал о том, что, возможно, стоит оставить эту чертову папку здесь, в вагоне, чтобы больше не было соблазна засунуть в неё свой нос… Он как совершеннейший придурок аккуратно упаковал её на самое дно чемодана решив для себя, что оставит себе последнюю возможность вернуться в то время, когда он действительно жил. И пусть это было слишком болезненно, но он чувствовал и горящую внутри боль, и обжигающий лед прикосновений, и бешеное биение сердца — одного на двоих… Он резко сел на диванчике, опрокинул подряд две стопки коньяка и выдохнул. — Баста! Кажется, так говорят итальянцы, — тихо произнес он себе под нос и закрыл глаза. *** Италия встретила ярким солнцем, голубым небом и лазоревым морем. Грегори сверился с навигатором в своем телефоне и направился к стоянке такси. До Прато он добирался около часа, сидя в прохладном салоне небольшого Форда и рассматривая виноградники, оливковые рощи и, будто укутанные в тяжелую моховую шубку, склоны. Лестрейд выбрал небольшой мини-отель на окраине этого маленького города, взял в прокат машину, чтобы ездить на конференцию, и мысленно все-таки поблагодарил Салли за то, что она заставила его поехать в это путешествие. Он, наконец, признался самому себе, что это приятно — не спешить, медленно прохаживаясь по узким улочкам Прато, заходить в маленькие винные магазинчики, где всенепременно встречался радушный хозяин, восхваляющий вино собственного производства. Грег прислушивался к эмоциональной болтовне итальянских женщин, которые были не в пример англичанкам темпераментными и громогласными. Первый вечер в Прато опустился на городок, и тот, будто бы в отместку, загорелся десятками округлых фонарей. Лестрейд присел под раскидистый каштан на небольшую скамейку и расслабленно откинулся на металлическую спинку. Прямо напротив светился неоновой вывеской небольшой ресторанчик с открытой верандой и столиками, сплошь заставленными свечами. Грег подумал было о том, что с удовольствием бы съел пиццу, или лучше добрую порцию пасты, но замер на месте, всматриваясь в парочку, что появилась из ресторана и присела за дальний столик на свежем воздухе. Один — жгучий брюнет-итальянец что-то крайне эмоционально рассказывал своему визави, жестикулируя с каким-то поистине дирижерским настроем, а второй — высокий, облаченный в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом, с несколько скучающим видом слушал его. Массивная стойка, поддерживающая навес террасы, закрывала лицо второго, но ассоциации, возникшие в голове инспектора, уже было не остановить. Мозг дорисовывал черты лица, насмешливые губы, длинный прямой нос и глаза — льдистые по большей части, но иногда… Грег будто бы воочию видел перед собой эти странные, самые обычные глаза, и не понимал, как можно в этой обыденности, в этой обычности, теряться. Он потряс головой и сильно зажмурился. Глаза Майкрофта Холмса сменили алые вспышки кругов под веками и Грег запрокинул голову, глотая теплую и противную минералку из бутылки. Когда он вновь открыл глаза, парочки уже не было. Кажется, мозг сыграл с ним злую шутку, расслабившись и подбрасывая такие вот видения. Лестрейд быстрым шагом направился в сторону отеля, не оглядываясь. *** Итальянцы были веселым, любящим праздники и развлечения народом, а потому и конференция служила больше отдохновением для уставших замотанных людей, чем реальный обмен опытом. Каждому хотелось побыстрее оказаться на море, понежиться на солнце и просто расслабиться. Лестрейд похвалил себя за находчивость, что выбрал местечко поспокойнее и попроще, чем Флоренция, где и проходили все эти игры великих полицейских. Мучимый неприятными снами, Грег почти не спал ночью, зато сейчас, окунувшись в прохладу номера, упал на кровать замертво и проспал больше трех часов. Солнце медленно уплывало за горизонт, а живот недовольно урчал, требуя обратить, наконец, внимание на деликатесы итальянской кухни. Грег вряд ли бы признался себе, что его тянет в тот ресторанчик с террасой и неоновыми огнями, но пошел он именно туда, отчасти потому, что его покорила уютная терраса, а отчасти, чтобы, может быть, рассмотреть того высокого мужчину, который так сильно напомнил Грегори старшего Холмса. Еще издали он заприметил скопище народа около ресторана. Играла музыка, кто-то танцевал, кто-то просто хлопал. Лестрейд подошел ближе и посмотрел на вход. Широко распахнутые двери были украшены свисающими гроздьями белых цветов, белоснежные скатерти, букеты на столах, свечи — тоже белого цвета. Когда из дверей рука об руку вышла молодая красивая пара, со всех сторон раздались бурные аплодисменты, кто-то свистел и кричал восторженные «салют». Грегори улыбнулся и принялся хлопать, а пара, лучезарно улыбаясь, осыпаемая монетами и чечевицей, стремительно продвигалась вперед. Кумушки эмоционально хлопали мужа по спине и напутствовали молодую супругу, мужчины довольно улыбались в пушистые усы и пожимали молодоженам руки с неизменным «о-ля-ля». Когда паре наконец удалось добраться до своего автомобиля — сделанного под старинный кабриолет белого цвета, невеста что-то громко крикнула по-итальянски, и протянула руки в сторону входа. Он дышать перестал, слыша лишь как сердце бешено перекачивает кровь, как в ушах гулко шумит, а легкие яростно сжимаются, требуя кислорода. Майкрофт Холмс стоял в дверях ресторана и с улыбкой — искренней, настоящей — смотрел на молодую супругу и её избранника. Грег сильно вдохнул, чувствуя, что сейчас приступ кашля привлечет к нему ненужное внимание и быстро отошел к тому каштану, под которым вчера внимательно рассматривал… Майкрофта Холмса. Пальцы правой руки слегка подрагивали и к горлу подступала мерзкая тошнота. Липкий пот выступил на спине, подмышки тоже повлажнели и сердце все никак не унималось. Лестрейд поднял глаза и увидел, что Холмс стоит рядом с тем красивым брюнетом-итальянцем, все так же искренне улыбается, а его рука преспокойно приобнимает мужчину за плечо. Грег встал за дерево и перевел дыхание. Все правильно, все так и должно быть. Каждый человек ищет то, что для него лучше. Лучше. ЛУЧШЕ! Лестрейд стремительно вышел из-за дерева и быстро пошел по направлению к своему отелю. — Грег? — раздалось вслед, но он лишь еще быстрее, почти переходя на бег, припустил вверх по улице. Остановился он между какими-то невысокими домами, вжимаясь в стену и переводя дух. Видеть, слышать и смотреть на Майкрофта Холмса у него не было никакого желания. И сил. Ему еще казалось, что знакомое «Грегори» раздается в ушах, но он так и остался стоять, вжимаясь в кирпичную стену и успокаивая совершенно неуместное сердцебиение. Он заперся в номере, заказал ужин и с опаской прислушивался ко всем звукам, что раздавались в коридоре. Еда безвкусной массой провалилась в желудок, телефон Грег выключил сразу же, а шторами плотно закрыл окна. Он сам себе был смешон. Порывы, от моментального исчезновения из Прато и возвращения в Лондон, до желания пойти и разыскать Холмса, он давил на корню. Но все же не мог не думать о том, что если Холмс все-таки видел Грегори и узнал его, то, вполне может быть, что среди ночи его может навестить неожиданный визитер. Но ничего не случилось. Вторая бессонная ночь не пошла Лестрейду на пользу и он, наскоро приняв душ, закинул в себя пару кусков пиццы и прыгнул в машину, надеясь по пути искупаться в море. Отбросив все терзавшие его мысли, Лестрейд с удовольствием поплавал в море. Утром было свежо и невероятно бодряще, и Грег подумал о том, что, видимо, все эти свадебные флюиды размягчили его сердце, толкнули на сентиментальное разжевывание собственных соплей и выдали столь странную реакцию его организма на мистера Майкрофта Холмса. На очередное заседание конференции Грегори приехал в бодром расположении духа и с желанием посетить пару достопримечательностей Флоренции. Даже лекция, скорее больше походившая на обычную дружескую беседу, ему понравилась. В перерыве Грегори узнал о планах группы на вторую половину дня и решил к ним присоединиться. Планировалась экскурсия в одно из винных хозяйств, в погреба — святая святых любого винодела. Лестрейд вышел на улицу и вытащил из кармана сигареты. Он решил насладиться отдыхом сполна и позволить себе эту маленькую слабость, от которой отказался давно, три года тому назад, когда они с Майкрофтом стояли у раскрытого окна и курили одну сигарету на двоих. После секса. — Ну здравствуй, Грегори, — раздалось над ухом, и инспектор подавился дымом.