Тайна склеенных страниц

Холмс залпом выпил остатки виски и стянул с шеи галстук. Он стоял у окна, не включая свет, и смотрел на полную луну. Бледные облака нет-нет да наплывали на золотой диск, но, тут же, будто боясь гнева ночной царицы, разлетались в стороны. Холмс остро чувствовал, как пустота, вот уже больше года поселившаяся в душе, наползает все сильнее, погребает под собой, мешает даже вздохнуть. Он слишком поздно понял, что отношения — это труд, каждодневная работа, требующая инвестиций в виде эмоций, чувств. Холмс постоянно сдерживал себя, боясь показаться смешным, не позволял себе лишние прикосновения. Он и поцелуи то оставлял только для спальни — в единственном месте, где отпускал себя. Майкрофт часто наигранно морщился от навязчивых ласк Грега, считая эту сентиментальную чушь досадной помехой отношениям и резко пресекая подобное проявление чувств. Они встречались дважды в неделю — так установил сам Холмс, не досаждали друг другу звонками, не писали смс. Они оба не стремились афишировать отношения, наоборот, тщательно их скрывая. И та фотография, сделанная Грегом на свою камеру в телефоне жутко разозлила… - Я требую, Грегори, заметь — это не просьба! Майкрофт говорил зло, отрывисто, смотря льдистыми глазами прямо на инспектора. — Я не подчиняюсь твоим требованиям, Майкрофт, если ты забыл, — прорычал Лестрейд и спрятал распечатанный на обычном принтере листок с фото. — Я просил тебя не делать этого. Неужели так сложно просто выполнить это требование? Грег медленно стянул с вешалки куртку и обернулся. — Я понял, я только сейчас понял, что ты стыдишься меня. — Не говори глупости! — отрезал Холмс и ушел на кухню, сильно желая не продолжать неприятный разговор. Грегори шел следом. — Майк, это не отношения, понимаешь? Мне не хватает тебя, не хватает разговоров, обычных посиделок на диване перед телевизором. Так больше не может продолжаться, серьезно… Холмс развернулся к инспектору и произнес: — Ты знаешь характер моей работы и мою занятость. Все, что я могу тебе дать — это пара часов в неделю в моей постели. Если это не устраивает — я тебя не держу. А сейчас — отдай мне снимок. Грег прикрыл глаза и покачал головой. Усмехнулся, вытащил из кармана листок и медленно разорвал его пополам. Потом сложил вместе и снова разделил на части. И еще… Пока мелкие листки-снежинки не закружились у его ног, рассыпаясь белым покрывалом на полу. Лестрейд ушел тихо, не прощаясь. Майкрофт был ему благодарен за это. Он педантично собрал клочки бумаги в белый конверт с монограммой королевского дома, заклеил и вложил в ту самую пресловутую синюю папку. Тогда и закончились те странные отношения, так и не успев начаться… Холмс включил настенные бра и осмотрелся — все вещи были сложены, картины тщательно упакованы и выставлены в коридоре. Он уезжал. Он больше не мог существовать в этой пустоте. Он только сейчас понял, насколько больно ему было осознавать, что он перестал быть для кого-то родным человеком. Он набрал смс и надел сюртук. В последний раз окинул гостиную быстрым взглядом и осторожно прикрыл дверь.

***

Лестрейд впотьмах шарил руками по полу, выискивая скомканную салфетку. Нашел, и, кряхтя, вылез из-под стола. Любовно разгладил и сложил вчетверо. Убрал в файл и перевернул страницу. На него смотрел он сам, улыбающийся во весь рот, правда, криво, из-за сдвинутых клочков, склеенных липкой лентой. Холмс зло сверкал глазами, кривил губы, и явно что-то говорил. Грег аккуратно вытащил из файла собранный паззл-снимок и положил перед собой. Пары кусочков мозаики недоставало и фото выглядело странно. Сердце на миг сжалось от невыразимой тоски. Лестрейд провел пальцами по скуле Майка, коснулся упрямо сжатых губ и попытался вспомнить вкус бывшего любовника. Уже не было той яркости в воспоминаниях, как прежде, уже не ощущался вкус мятной карамели, которую тот любил, чувства притупились… Грегу так нестерпимо захотелось ощутить на губах теплое прикосновение, что он едва не застонал в голос. Ведь ничего не кончилось, ничего не прошло. Он заметил это сегодня, сквозь восковую маску безразличия. Заметил жадность во взгляде, блеск глаз, невысказанные желания, неисчерпанную страсть. Не ту, которая сжигала изнутри, а иную, нежную, выстраданную, желанную. Грегори метнулся к куртке и лихорадочно принялся искать телефон. Переложил его из руки в руку и пару раз сжал дрожащую ладонь в кулак. Набрал лишь одно слово и на секунду завис над кнопкой отправления. „Поговорим?“ Спустя пару секунд телефон дзынькнул информационным постом. «Сообщение для абонента „Майкрофт“ не отправлено. Повторить отправку?»