Тайна склеенных страниц

У него вошло в привычку не спать по ночам. Грег даже не ложился в постель, он сидел на балконе, вдыхая влажный морской воздух, и думал о том, что Майкрофт где-то там в своей квартире тоже не спит. Лестрейд не был уверен, что поступил правильно, отклонив предложение Холмса. Он хотел, боже, он так безумно хотел испытать это вновь, что сейчас до боли кусал собственные губы, чтобы не выругаться. Было слишком много «за», но еще больше «против». Естественно, Грег почувствовал это притяжение между ними, которое никуда не делось, оно было этакой константой, связующим звеном. Но… Но возвращаться в то, что закончилось три года назад, он совершенно точно не был готов. Слишком больно было тогда, сразу после разрыва. Хотя и разрыва, как такового, не случилось. Один просто ушел, другой не стал удерживать. Возможно, оба были слишком горды для извинений? Или оба просто не верили в их совместное будущее. Грег провалился в беспокойный муторный сон под утро, когда солнце начало золотить верхушки деревьев и влажные от морского прибоя бока скал. Он ощущал лишь беспокойство, нетерпеливое давящее беспокойство внутри. Где-то на краю сознания мелькали странные образы, картинки были разрозненными, казалось бы, совершенно между собой не связанными, но нити цеплялись одна за другую, сплетались, выдавая неясные очертания, мутные пятна, разноцветные вспышки. Лестрейд не мог ухватить главного, он будто шарил в тумане, натыкаясь на преграды, и не мог нащупать дверь. Проснулся он резко, вскочил на ноги с ужасом думая, что проспал, но облегченно выдохнул, поняв, что все еще раннее утро. Ноги сами принесли его в ресторан Холмса, который был приветливо распахнут и источал запахи поджаренного бекона, блинчиков и сыра. — Доброе утро, мистер Лестрейд, — произнес Массимо, протягивая руку для приветствия, — Майк сказал, что вы его личный гость, поэтому в любое время столик будет за вами закреплен. — Майкрофт всегда любил широкие жесты, — пробормотал Грег, — не присоединитесь ко мне за завтраком? Массимо внимательно посмотрел на инспектора и, лучезарно улыбнувшись, кивнул. — Сделаю заказ и подойду. Наслаждайтесь вашим кофе. — Я пью чай. Зеленый. Бочелли прищурился. — Чисто английские привычки? Все британцы настолько одинаковы во вкусах? — Полагаю, нет… Массимо пришел через пару минут и присел напротив Грега. — А Майкрофта нет? — тщательно пережевывая яркий желток, спросил Лестрейд. — А вы разве не в курсе? Грег лишь отрицательно покачал головой, вызвав понимающую усмешку Бочелли. — Он уехал в то утро, когда и вы на то показательное задержание. — А вы следите и за мной? — Нет, мне этого совершенно не нужно делать. Прато — маленький городок и все друг друга знают. Вы — наша новая британская знаменитость, так что все ваши передвижения фиксируются и передаются из уст в уста. — Даже так? — Именно. Вы ведь были любовниками с Майком, — не вопрос, утверждение. Лестрейд сосредоточенно дожевал свой завтрак, отложил приборы и взял в руки чашку с горячим чаем. Вдохнул аромат великолепного напитка, прикрыл глаза и улыбнулся. — Полагаю, это не ваше дело, Массимо. — Он сам не свой с самого вашего появления. — Глупости. — Поверьте, я знаю о чем говорю. Грег проглотил горячий чай и поставил чашку на стол. — Что вы от меня хотите услышать? — Вы — любовники? Бочелли смотрел твердо, без тени улыбки и лишь чуть суетливо скользящие друг по другу подушечки большого и указательного пальцев, выдавали его волнение. — А вы? Массимо сглотнул, допил кофе и пробормотал, опустив взгляд в стол. — Нет. К сожалению. — Полагаю, драка за право обладания мистером Холмсом отменяется? — вставая из-за стола, спросил Грег. — Это было бы бессмысленно. По крайней мере, для меня… Лестрейд ушел, не прощаясь, с чувством еще большей растерянности. Осознание того, что Массимо не был любовником Майкрофта приятно грело сердце, но эта фривольная манера общения, эти прикосновения, эта улыбка и это его «Майк» все не выходило из головы. Будто бы все происходящее походило на какой-то фарс. Фарс? Лестрейд дошел до своего отеля, пребывая в глубоких раздумьях и даже не услышал сигнал входящего смс. Уже по дороге к Майкрофту до Лестрейда вдруг дошел смысл всего происходящего. Холмс играл какую-то роль и его амплуа было явно далеко от того настоящего Майкрофта, которым он всегда и был. И эти улыбки, жесты, слова… И этот стиль в одежде, манера поведения — все говорило о том, что здесь, в Италии, Холмс не был самим собой. А это значило лишь одно — тот человек, которого узнал за прошедшие дни Грег, был лишь фантомом, ширмой, прикрытием. Этого Майкрофта Холмса, ресторатора и владельца виноградников, не существовало вовсе. Сигнал навигатора известил о том, что он почти на месте и Грегори остановил машину, сверился с картой и направился в сторону ворот пешком. Ему нужно было пройтись, потому что открытие, заставшее его врасплох, вновь превратило душу в черную зияющую дыру. Майкрофт стоял на ступенях небольшого домика, окруженного виноградниками. От самого козырька над входом и вперед была искусственно создана виноградная беседка, сквозь которую пробивались солнечные лучи и свешивались закрученные в красивые спирали усики ветвей растения. — Привет. — Ты приехал… — А ты сомневался? — Не был уверен в том, что ты не уедешь домой. Здравствуй, Грегори. Лестрейд выдохнул и осмотрелся. Уютное место, солнечное и теплое, пропитанное запахом самой Италии, легкого вина и мяса. — Стейк? — удивленно вскинув брови, спросил Грег. — Ты разговаривал с Массимо, — утвердил Холмс и прищурился. — Я завтракал в твоем ресторане. Холмс развернулся в сторону дверей и скрылся за створками. Грег вошел следом. — На веранде или в доме? — тихо спросил Холмс, не глядя на инспектора и выстукивая какой-то быстрый ритм по столешнице. — Будешь рассказывать мне очередную версию твоей супер-секретной работы или кормить мясом? Холмс резко обернулся, посмотрел в глаза Лестрейду и сказал: — Что ты уже знаешь? — Ничего. Но я здесь только для того, чтобы, наконец, принять тот факт, что я полный и бесповоротный идиот. — Ты не идиот, Грегори. Я… — Холмс сжал пальцами переносицу и выдохнул, — я почти поверил в то, что схожу с ума. Мне всюду мерещится твой голос, и я уже не знаю, когда я говорю вслух, а когда это происходит в моей голове. — Прекрати это, Майкрофт. Где у тебя веранда? Лестрейд был зол. Да нет же, он был в ярости! Надежда внутри вдруг загорелась так ярко, так сладко обволокла сердце, что он едва мог разумно мыслить. А должен был бы! И будет! Он сел в плетеное кресло и закинул ногу на ногу, следя за тонким дымком, поднимающимся от гриля, расположенного чуть поодаль. Грег намеренно не смотрел на Майкрофта, который расставлял приборы на небольшом круглом столе. — Вино? — тихо спросил Холмс. — Просто воду. Это какое-то правительственное задание? — спросил Грег и развернулся к Холмсу, сцепляя пальцы в замок. — Я давал подписку о неразглашении. — То есть - да! И это все, — Лестрейд обвел интерьер и самого Майкрофта пальцем по кругу, — соответствующее прикрытие. И ресторан, и виноградники и твоя эта чертова улыбка во весь рот, да? Холмс сглотнул и отвел глаза, впериваясь взглядом куда-то в верхний угол веранды. — Я год курировал эту операцию из Лондона, разрабатывал её, и еще год самолично осуществлял свои собственные планы. Пока не появился ты. — Я сорвал тебе операцию своим нежданным появлением? — Грег откинулся в кресле и скрестил руки на груди. — Это только мой промах, но сейчас говорить об этом нет смысла. Да, это образ, который я для себя разработал, и который успешно прикрывал меня все это время. — Зачем ты нашел меня, Майкрофт? Для чего? Я бы просто уехал спустя неделю после, и всё — ты бы мог продолжать выполнять своё супер-секретное поручение, я полагаю, Королевы, и тебе не пришлось бы сейчас мучительно придумывать, что бы еще мне солгать. — Я не лгу! — вспылил Холмс, — я не могу тебе все объяснить. Пока не могу. По плану мне осталось чуть больше месяца и я смогу вернуться домой. — Домой? А ресторан, виноградники? — Все это лишь прикрытие. — А свадьба Антеи? Это тоже фарс? Холмс скрестил руки на груди и кивнул: — Отчасти. Совершенно неожиданно молодожены воспылали друг к другу страстью и поженились по-настоящему. Правда, в Лондоне. Грег встал на ноги и направился в сторону гриля. Вытащил из кармана пачку сигарет, зашипел от досады, что она пуста и повернулся прямо к Холмсу. — А я, знаешь, поверил. Ты сказал, что у каждого есть своя мечта, помнишь? Так вот, моя мечта — это ты в этом всем вот образе. Честный, открытый, спокойный, без этих своих шпионских штучек, без брони, зонтов, машин! Ты — вот такой вот, настоящий, понимаешь? С искренней улыбкой, с желанием разговаривать, просто сидеть рядом, а не бешено трахаться, как кролики, и разбегаться после. У меня была такая мечта. И ты её разрушил. Но я благодарен тебе за это, потому что… — Грегори, пожалуйста, остановись. Холмс подошел близко и обвел лицо Лестрейда беспокойным взглядом. — Я думал, что сентиментальная чушь про любовь, привязанность — это не про меня и не для меня. Не с моей работой, но я врал себе. Постоянно убеждал, что мне никто не нужен, я самодостаточен, вполне успешен, умен… Но мне нужен ты. Я хочу просыпаться рядом с тобой, хочу ложиться на твою подушку, когда ты уйдешь, заваривать нам чай, хочу прикасаться… Боже, я не понимаю, что со мной происходит. Посмотри, мои пальцы дрожат. Холмс вытянул руку вперед, демонстрируя тремор ладони, и перевел взгляд на Грега. — А что будет, когда это пройдет? Ты снова будешь игнорировать меня, назначишь пару встреч в неделю, запретишь фото, видео, письма, смс? Что? Буду? Делать я?! Майкрофт посмотрел прямо в глаза Грега и медленно положил руки на его плечи. — Я не могу обещать тебе вечной любви, меня могут пристрелить, отравить, утопить в собственной ванне, но я могу попытаться убедить тебя в том, что до последнего вздоха буду только твоим. Лестрейд смотрел в серые глаза, сейчас полностью затопленные зрачком, и тонул, проваливался в зияющую черную дыру. Ладони тяжелым грузом лежали на плечах, не давая даже пошевелиться, придавливая к земле, не позволяя отстраниться. — С некоторых пор у меня большие проблемы с доверием, Майкрофт, — отстраняясь, пробормотал Грег и вернулся в свое кресло. Холмс остался стоять с опущенной головой и безвольно висящими вдоль тела руками. — Я понимаю… — присаживаясь напротив, сказал Майкрофт. — Да? Думаю, нет. Разница в том, что всегда во главу угла ты ставил собственные желания, и никогда не задумывался о моих. Я был удобен, правда? Как чертово кожаное кресло, удобен. И влюблен в тебя. А тебе это так льстило, так приятно было щелкать пальцами — и получать желаемое, правда, Майкрофт? Только дело в том, что отношения, которых у нас не было, должны были строить двое, понимаешь? Не я или ты, а ты и я, вместе, вдвоем. И все твои отговорки о работе, занятости — это всего лишь нелепая отмазка, чтобы скрыть страх перед неизвестностью. Но знаешь, ты мне открыл глаза на истину, и я, наконец, могу спокойно вздохнуть. И нет, мы не займемся сексом, потому что это путь в никуда. — Знаешь, Грегори, было бы куда честнее сказать мне прямо, что я больше тебе не нужен, а не выстраивать здесь пафосные фразы, пытаясь выставить меня чудовищем. Ты был всем доволен и никогда не говорил ни о чем большем. Ты даже ту папку выбросил, потому что воспоминания о нас тебе были неприятны. — Папку? — вдохнул Грег. — Всё, Грегори, мои внутренние ресурсы закончились. Мы можем поговорить о чем-то другом? — Нет, мы закончим этот разговор, Майкрофт. Ты никогда не желал говорить, предпочитая отмалчиваться и думать, что все вокруг абсолютные идиоты, а я — самый главный из них. Ты женат? Холмс нахмурился чуть недоуменно, и усмехнулся: — Нет. Это часть имиджа. — Ох, ну да… Естественно, — скривился Грег. — Я надел это кольцо в тот день, когда ехал из Ярда от тебя. Как напоминание о том, насколько я был живым, когда ты был рядом со мной. — Два года, Майкрофт. Два! Года! Ты мог просто позвонить, мог написать, мог просто прийти ко мне… — А ты? Ты разве не мог? Это ты тогда ушел! — взвился Холмс. — А ты меня не остановил, даже не попытался. — Ты же каждую секунду ждал, что все это закончится, был уверен, что я вышвырну тебя из своей жизни и, держу пари, ты даже выдохнул, когда все закончилось. — Выиграл! — вскидывая руки, воскликнул Грег, и уже тише, - Да, ждал. Ты не пытался этого скрывать. Холмс встал из кресла и рывком отшвырнул его на изумрудную траву. — Бессмыслица. Это тупик, Грегори, понимаешь? ТУ-ПИК! Холмс сделал два шага и схватил Грега за предплечья, встряхнул и твердо сказал: — Я все понял. Теперь просто скажи, что я тебе больше не нужен. Лестрейд не имел ни малейшего понятия, что делает. Если бы он хоть немного подумал, пришел в себя и оглянулся бы назад, то бежал безоглядно, так далеко от этого дома и от этого человека, как только можно. Но он вряд ли когда-нибудь отличался вдумчивостью поступков, рассудительностью и спокойствием. Пальцы зудели от желания стиснуть не затянутые в плотную ткань плечи. Он сглотнул, преодолевая сопротивление крепко стискивающих его рук, обхватил ладонями лицо и прошептал в плотно сомкнутые губы: — Ты беспросветный идиот, Майкрофт, и ты ничего не понял. Прижался к губам Холмса и поцеловал яростно, грубо, жестко. Отстранился и добавил, делая два шага назад: — Никогда больше, слышишь? Не смей появляться в моей жизни! Больше никогда не смей! Резко развернулся и почти бегом покинул дом.