Тайна склеенных страниц

Он намеренно купил водку, проигнорировав скотч и вино. Он не станет еще больше впадать в черную мерзкую меланхолию. Лишь одна ночь, одна-единственная, когда он, Грегори, позволит себе вспомнить, насладиться теми яркими картинками, что он вот уже больше года усиленно от себя гонит. Третий файл был с открыткой с Кубы. Грег опрокинул в себя стопку теплой водки и поморщился. Горечь на языке не могла сравниться с горечью в душе, хотя крепкий напиток приятно обжег горло и разлился жаром в желудке, приятно затуманивая сознание. - Присылай хотя бы открытки, Майк. — Майкрофт, — раздраженно, — называй меня Майкрофт. Я настаиваю! — Ладно-ладно, прости, хорошо? — удивленно-примирительно. — Ты же не можешь не понимать, что уровень секретности при моей работе слишком высок, чтобы я… — Слушай, просто присылай мне, когда сможешь, любую открытку, чтобы я знал, что ты жив. — Не обещаю. Постараюсь. Холмс защелкнул замок своего кожаного портфеля и взял в руки пальто. — Я буду скучать по тебе… Он лишь кивнул и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. А открытка — первая и единственная — пришла спустя неделю. Океанское побережье, лазоревое небо, бирюза воды, почти белый песок. Просто открытка — без слов, букв, цифр… Они редко встречались. То один, то другой были заняты. Командировки Майкрофта, расследования Грегори, бесконечная, тотальная занятость, редкие звонки, пара смс — вот и все отношения. Грег так остро чувствовал нехватку общения, так нуждался в простом человеческом участии, что каждый раз с горечью осознавал — он ничего не получает от этих отношений. Они будто играли в салки друг с другом. Прятались, находили друг друга, неистово занимались сексом и разлетались на свои орбиты. Футбол не интересовал Майкрофта, политика и интриги не увлекали Грегори. После той поездки Майкрофт приехал какой-то совершенно взвинченный, отвлекался на постоянные звонки, был резок и всем недоволен. — Что случилось, Майк? — тихо спросил Грег, протягивая тому бокал с вином. — Майкрофт, — практически прорычал тот и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Ох, простите, ваше сиятельное величество, — Грег картинно поклонился и растянул губы в улыбке. — Ты ведешь себя как паяц. Это раздражает. Лестрейд выпрямился, уронил руки вдоль тела и устало выдохнул. — Если ты не хотел меня видеть, тогда зачем позвал? Холмс провел рукой по волосам и посмотрел прямо в глаза Грегу. — У меня через полчаса назначена встреча. — Ясно. — Здесь. Грег опустил глаза в пол, сосредотачиваясь на ковровом покрытии и отмечая, что пятна от вина, которое он в прошлый раз пролил, уже исчезли. — Я пойду, пожалуй… Он, отчего-то, все думал и думал о том, как долго и какими средствами выводили то кроваво-красное пятно, и отчего-то жалел домработницу, клянясь самому себе, что больше никогда не позволит подобной неаккуратности, что обязательно узнает название того химического состава, которым вычищали этот ковер… — Грегори. — Пожалуй, пойду, Майкрофт. И знаешь, впредь, прежде чем своим звонком сорвать мне планы, хорошо подумай, а нужен ли я тебе здесь и сейчас, потому что я не двадцатилетний юнец, чтобы очертя голову лететь к тебе по первому твоему зову. Просто подумай, Майк, ох, прости, Майкрофт. Он вылетел на морозный воздух и глотнул полной грудью ледяного обжигающего воздуха. Закашлялся, и с силой сжал кулаки. До дома дошел в каком-то полубреду, думая о кровавых пятнах на ковре, о вечерних визитерах, заставляющих обычно хладнокровного и уравновешенного Холмса нервничать, о собственной глупости, о нетерпеливом ожидании встречи, о том, что Холмс никогда не назначал деловых встреч в своей квартире. Он понял что это ревность только спустя пару часов. Его будто катком переехали, стоило мысли оформиться в нечто определенное. Грег не признавался даже себе, что врос корнями в своего любовника, потерялся в нем, влюбился, наконец… Он тогда долго стоял под горячим душем, успокаивая нервы и стараясь не думать о том, чем же сейчас занят Майкрофт. В ту ночь Лестрейд почти не спал, маниакально включая телефон и едва не считая минуты. Ни звонков ни смс так и не появилось. За ночью прошел весь следующий день, и еще, и еще… Неделя была на исходе и Грег жил своей привычной жизнью, погрузившись в работу, отчеты, рапорты и искоренял из своего сознания человека по имени Майкрофт Холмс. Он даже тогда на краткий миг поверил в то, что его собственное воображение сыграло с ним злую шутку, и все эти мысли про чувства, отношения, всего лишь плод его больной фантазии. Ведь, по сути, они не обещали друг другу ровным счетом ничего и никогда не говорили о чувствах. Они вообще не говорили. И это было к лучшему… Лестрейд опрокинул в себя две стопки подряд и даже не поморщился — водка вдруг стала странно похожа на воду — сладкую, теплую, чуть приторную воду. Он вытащил из прозрачного файла открытку и всмотрелся в пейзаж. Отстраненно подумал о том, что хотел бы побывать в этом раю, раскинуться морской звездой на горячем песке и слушать громкий рокот прибоя и визгливые крики чаек. — Только одну ночь, только одну… — прошептал он и потер лоб торцом ладони, держа открытку двумя пальцами. Он бы и не заметил ничего, если бы не задел уголок глаза острым краем открытки. Сморгнул, зажмурился и потер пострадавший орган. Открытка упала картинкой вниз и одна надпись ровным округлым почерком едва виднелась в самом центре. Как раз в том месте, где обычно пишут милые пустяки для адресата. Как не думать о тебе?