Тайна склеенных страниц

Он наизусть знал каждый файл той синей папки, потому что ежевечерне открывал её и смотрел на эти обрывки воспоминаний, на то подобие отношений, которое у них было. Именно подобие. Жалкий фарс, обманка, ложь. Холмс так давно понял, что самому себе врать бесполезно, что чаще бывал честен наедине со своими мыслями, признаваясь, примиряясь с действительностью. Бывало, что он занимал еще и нейтральную позицию в некоторых спорах с самим собой, но она, как правило, не касалась его единственной тошнотворной привязанности. Холмс отказывался называть это как-то иначе. Это и не было чем-то иным. Всего лишь досадная, ненавистная, сводящая с ума привязанность. Испугался. Майкрофт до ужаса испугался собственного желания видеть ежедневно, слышать, делиться чем-то важным или обыденным, заниматься любовью на кровати или диване, есть лазанью или спагетти, в тишине пить вино или виски, просто жить, совместно отсчитывая минуту за минутой, часы, дни, недели… У них не было ничего общего, ни одной темы для разговора, пожалуй, за исключением расследований, и секса, который от раза к разу становился лишь ярче, насыщеннее, откровеннее. Майкрофт с каким-то жутким, совершенно несвойственным ему нетерпением ждал возвращения из той долгой, почти пятинедельной поездки по Азии, и лишь когда увидел в папке «отправленные» смс Грегори с просьбой ждать его через час в квартире, оторопело замер, понимая, что выдало его подсознание. Он не хотел отношений, он не представлял, что ему со всем этим делать, ему просто хотелось оставить все так, как было у них на данный момент — секс без обязательств, обещаний и взаимных упреков и косых взглядов. Он действительно тогда ждал посетителя. Да, бывшего любовника, с которым их связывали по сей день теплые коллегиальные отношения. И "да" еще раз, он хотел увидеть реакцию Грегори на такое пренебрежительное отношение. И увидел, и с трудом сдержался, чтобы не схватить за руку и не выпустить никуда из этого дома. И плевать на всех вместе взятых бывших любовников! Но Грег лишь криво усмехнулся и ушел. Холмс тогда встретил Стивена, выпил с ним по бокалу вина, не чувствуя вкуса, решил насущные проблемы и выпроводил его домой, наплевав на недоуменный и откровенно разочарованный взгляд бывшего любовника. Он с недоумением констатировал, что ему не хотелось этого холеного брюнета, затянутого в дизайнерский костюм, ухоженного и лощеного, с великолепной кожей, мягкими руками, зелеными яркими глазами. Суррогат. Холмс не терпел подделок. Майкрофт думал неделю, прислушивался к себе, анализировал реакцию собственного организма, и по истечении прошедшего времени пришел к неутешительному выводу: ему нужен Грегори. И, черт возьми, он хочет его рядом с собой — в своей постели, на своей кухне, в своей жизни. Холмс вспомнил бледно-розовую мягкую салфетку, которую неоднократно держал в руках, рассматривал, кляня себя за этот сентиментальный бред в собственной голове, но продолжал уплывать мыслями в тот далекий день, когда он решился. Сложенная вчетверо, гладкая, словно атлас, простая, без изысков и с парой нацарапанных слов на ней… Впервые он не хотел просчитывать дальнейшие шаги. Впервые он действовал по наитию. Впервые он поддался не голосу разума, но велению сердца. Майкрофт смотрел как Лестрейд раздает указания своей команде, стоя рядом с накрытым простыней трупом, и думал о том, что обстановка вряд ли располагает к серьезному разговору, который он хотел предложить своему любовнику. В мыслях он постоянно называл Грегори своим и предпочитал думать, что так оно и было. — Грегори, мы можем поговорить? Холмс подошел к инспектору и остановился почти в метре от него. Лестрейд как-то отстраненно скользнул по Майкрофту взглядом и произнес: — Я занят. У меня встреча. Опрос свидетелей. Холмс знал, что этим занимается команда Грега, но не стал говорить этого вслух. Лишь кивнул и сказал: — Я подожду. Лестрейд хмыкнул, удивленно вскидывая бровь. — Жди. Время катастрофически утекало сквозь пальцы, а Холмс сидел в машине и ждал. Стискивал зубы и ждал. Он не мог работать — мысли были заняты предстоящим разговором, о котором он не имел ни малейшего понятия. Он чувствовал досаду и злость, какой-то частью себя желая отдать распоряжение и уехать отсюда подальше. Но Майкрофт молчал, усиленно следя за биржевыми сводками и не видя ровным счетом ни одной цифры. Спустя почти сорок минут в стекло машины постучали. Холмс вышел, и в тот же миг захотел оказаться где угодно, только не здесь, не перед своим инспектором. — Я слушаю. Обижен. Расстроен отсутствием результата в деле. Плохо спал. Два… Нет, три стаканчика дрянного кофе на голодный желудок. — Давай пойдем в кафе, Грегори. Инспектор молча развернулся и направился к дверям небольшой забегаловки. — У меня всего десять минут, Майкрофт. Грег был не настроен на разговор. Он нервно постукивал пальцами по столешнице, не сводя взгляда с Холмса. — Я хотел бы извиниться. — Принято. — Нет, ты злишься… — Слушай, Майкрофт, мы не давали клятвы верности и не обещали друг другу ничего, так что все нормально. У меня своя жизнь, а у тебя — своя. Мы вольны распоряжаться своим временем так, как того требуют обстоятельства. Просто… Избавь меня от информации о твоих встречах, только и всего. Исчезнуть, испариться куда угодно, истаять в воздухе, только бы не быть здесь и сейчас и не видеть твердой решимости во взгляде своего инспектора. — Стивен — мой поверенный в делах родительского мэнора. Поместье отписано мне по старшинству и требует постоянного внимания. Мне некогда этим заниматься, родители не вернутся туда, а Стивен занимается поиском покупателя и юридическими вопросами. — Ты не обязан… — начал было Грег, но увидев предупредительный жест Холмса, замолчал. — Он действительно был моим любовником. До недавнего времени. — Зачем ты мне это говоришь? Это такой изощренный вид доверительной беседы? — Нет, Грегори, я хочу объяснить тебе, что… В этот момент телефон в руке Холмса неистово завибрировал, заставляя мужчину раздраженно вздохнуть и, извинившись, выйти из кафе. Всегда сдержанная помощница говорила отрывисто, выдавая волнение. Угроза подрыва «лондонского глаза» была более чем реальной. Холмс чертыхнулся, сжал кулаки и вернулся в кафе. — Мне нужно идти. Это… — Не объясняй, не стоит. Холмс нервничал, понимая, что разговор придется отложить, но, взглянув на лицо Грега, он вздрогнул — кажется, его инспектор не намерен заканчивать начатую беседу. Майкрофт протянул руку и вытащил из стопки салфеток верхнюю, быстро достал из внутреннего кармана ручку и набросал пару слов. Свернул пополам и придвинул к Лестрейду. — Мне жаль, Грегори, но я должен идти. Он стремительно покинул кафетерий. Сел в машину, на ходу отдавая приказ и кинул последний взгляд на окно, где сидел его инспектор, устало обхватив голову ладонями.