Молчание

      Солнце казалось слишком ярким, неестественно белым после желтых огней из кошмаров. Люси не могла спать уже четвертую ночь: ее преследовала музыка, странный зеркальный пол и лепестки цветов яблони в волосах девушки с фотографии. В кошмарах Люси каждый раз заново понимала, что не успела, не смогла, что помогать уже некому. И просыпаясь, чувствовала, как дрожат руки от желания действовать, бежать куда-то, хоть что-то сделать.       Это необъяснимое желание и привело ее сюда, к зданию библиотеки совета, где она уже не раз искала информацию для еженедельника. Знакомство с бывшими членами совета когда-то дало ей пропуск в закрытый архив, а после событий полугодовалой давности, связанными с нападение Тартароса, никто уже и не проверял его. Люси любила приходить сюда даже без повода, находя покой среди пыльных книг и газетных вырезок. Слишком многое ее беспокоило, даже без этой странной истории с демоном. Гильдия была распущена, и друзья разбежались по свету, каждый в поисках своей собственной судьбы, оставив Люси совсем одну. Без возможности увидеть близких, найти поддержку и совет, да даже без простой, но такой привычной улыбки Нацу, оказалось, что справиться со своими страхами намного сложнее, чем она думала. Отец умер, имение продано, а больше ничего и не было в ее жизни до гильдии.       Скрипучая дверь оповестила весь пыльный зал о ее приходе. Люси осторожно прикрыла ее, стараясь не шуметь, хоть и знала, что сюда уже давно никто не приходит. Даже архивариус заглядывал сюда только пару раз в день, проверяя, чтобы никто не обманул чары, не дающие вынести самые ценные тома. Совет распущен, никто больше не интересовался судьбой этого здания.       Люси не требовалась помощь с поиском нужных списков – она была слишком частым гостем архива. Каталог был удобен и прост, его никогда не убирали далеко, а информация, которую она искала, даже не была секретной. Сложнее оказалось передвинуть мешающие коробки, за которыми прятались нужные ей газеты. Призывать духов Люси не хотела, зная, что они не одобряют того, что она вмешалась в историю с демоном. Они знали что-то, предостерегали ее от лишней встречи с ним, но о причине тревоги молчали.       Через несколько часов перебирания старых подшивок, пестрящих однообразными сенсационными заголовками, она заметила такую знакомую фотографию. В ушах зашумело, и Люси прикусила губу, стараясь прогнать неизвестно откуда взявшийся страх. Это не очередной кошмар. Небольшая статья на одной из последних страниц газеты, совсем кратко, почти скромно, рассказывала историю о мерзком учителе-воришке, которого вздернули четырнадцатого числа на главной площади за кражу средств из казны магической школы и убийство директора заведения, которому не повезло поймать его за «этим отвратительным занятием, недостойным лучшего выпускника столичного университета». Автор особенно трагично и картинно подчеркивал, что сестра осужденного через несколько дней умерла. «От горя» – так кратко, с фальшивым пафосом, уточнялось в статье. И фотография, на который так искренне и мягко улыбается преступник.       Люси еще долго листала подшивки, сама не зная, что хотела найти. Оправдание совершенному? До того дня она никогда не знала настоящих поражений. Их команда всегда умудрялась справиться с любой бедой, спасти и победить. Достаточно было не сдаваться, не опускать руки и верить в своих друзей. Но именно тогда она узнала, что иногда даже самая горячая вера не способна справиться с тем, что уже произошло. Демон победил лишь потому, что успел раньше. Это было больно, обидно и несправедливо. Это было пугающе просто.       В конце очередной подшивки она нашла краткое упоминание о том, что дом, изображенный на фотографии, сгорел. Больше эта фамилия, до событий с призывом демона, в газетах не встречалась. Люси почему-то стало жаль яблони, которые так красиво цвели на той фотографии.

***

      Солдаты вновь посмеялись над ее желанием.       – Демон точно съест госпожу журналистку. Не надейтесь, что эта тварь станет со второго раза отвечать на вопросы, – доверительно сказал ей сочувствующий стражник.       Но они все равно ее пустили.       Скользкие ступени показались еще более крутыми и опасными, а воздух более спертым и неприятным. Узкие стены нависали, грозясь раздавить, и будили затаенную клаустрофобию. В какой-то момент Люси показалось, что она задыхается, и ей пришлось остановиться, чтобы прийти в себя. Будто она бессознательно оттягивала момент новой встречи. Хоть это осталось, как в прошлый раз.       Демон тоже изменился: словно сильнее похудел, и выглядел изможденней, чем в прошлую их встречу. В полумраке матового фонаря, который в этот раз взяла с собой Люси, ей почудилось будто у него на скуле появился синяк. Но это, безусловно, было глупостью – ни демон, ни стража не могут пересечь магическую печать.       Пленник никак не отреагировал на ее появление, и Люси немного успокоилась. Не было нужды сразу начинать такой странный разговор. Она и сама не понимала, зачем пришла сюда: у нее были вопросы, но не так ли уж и были нужны ей ответы? Она уже проиграла, и теперь все произошедшее не ее проблемы.       – Здравствуй, – неуверенно сказала Люси, не зная, с чего начать разговор, и нужна ли демону ее вежливость.       На какой-то момент ей показалось, что в полумраке засветились желтые глаза, только показалось. Глаза у него были вполне человеческие, усталые и темные. Отвечать на ее приветствие он не стал.       Люси неуверенно оглянулась, ежась перед наступающими тенями, которые не мог разогнать слабый фонарь, и пристроилась на том же стуле. Машинально достала бумаги, хотя вовсе не собиралась что-то записывать. Глубоко вздохнула перед тем, как начать, и поперхнулась тяжелым воздухом.       – Почему ты выглядишь именно так? – между надоедливыми приступами кашля спросила Люси.       Вопрос получился сам собой, она заранее думала узнать совсем о другом – о страшном демоническом мире, особенностях договора и том, куда же делась такая сильная древняя магия, что могла создавать для них кандалы. Но навязчивая мысль, что не отпускала ее все последние дни, все же вырвалась наружу в первом же вопросе.       Демон хмыкнул и лукаво улыбнулся.       – Люди очень сентиментальны, – кратко ответил он.       Люси улыбнулась своей первой победе – демон не солгал и стал отвечать на ее вопросы. Пусть скупо и неопределенно, но все же отвечать.       – То есть тебя попросил принять этот облик маг, который тебя призвал? – с интересом уточнила она.       Барман почти равнодушно кивнул.       – А как же ты тогда выглядишь на самом деле?       Хриплый смех демона показался карканьем.       – Слишком неправильные вопросы для такой милой заклинательницы.       Люси почувствовала обиду, но сдержала ответную грубость, зная, что ее только провоцируют.       – Мне просто интересно. Автор каждой книги демонов описывают по-своему. В основном сказано, что только единицы могут менять облик на подобный человеческому. И сказано, что изначально все демоны выглядят как монстры.       Барман чуть откинулся назад, впервые сдвинувшись с места с момента ее появления. Сквозь прищуренные глаза он оценивающее посмотрел на Люси.       – А без превращения ты не можешь поверить, что я монстр?       – Я знаю, кто ты, – упрямо возразила Люси. – Просто мне любопытно.       – Ну раз ты так много знаешь, то, наверное, понимаешь, что я не могу сейчас превратиться.       – Мне и не нужно, просто расскажи. Как ты на самом деле выглядишь?       Барман промолчал. Сначала Люси решила, что он просто подбирает слова, так задумчиво он выглядел, но потом поняла, что демон не собирается отвечать.       – Кто ты, Барман? – спросила она, стараясь вернуть его в разговор, заставить перестать молчать. – Ты так похож на человека. Твое лукавство не злое. Ты хоть и смеешься все время надо мной, над солдатами, которые тебя схватили, над своим призывателем, но ты больше никого не тронул, кроме своей жертвы. Даже не сопротивлялся, когда на тебя надевали цепи.       Барман снова ответил, лишь выдержав паузу. Он будто каждый раз долго обдумывал каждое слово, тщательно выбирая, что можно рассказать.       – Не говори глупостей. Мой маг очень переживал о том, что ему приходится прибегать к темной магии, и решил заранее позаботиться обо мне, заключив всю местность в светлую печать.       – И она смогла остановить тебя?       – Я же здесь.       – А где маг?       – Я ответил ему взаимностью и тоже позаботился о нем.       Люси замолчала, не зная, что спросить дальше. Последние слова прозвучали слишком пугающе, чтобы продолжить убеждать демона в его доброте. Или убеждать в этом себя.       Она посмотрела на чистый лист перед собой и задумчиво взяла в руки карандаш. Машинально провела пару линий.       – Он призвал тебя чтобы отомстить. Верно? – спросила Люси и, слушая молчание демона, продолжила рассуждать. – Он сказал принять тебе облик брата, которого казнили за несколько лет до этого. Вероятно, чтобы именно это лицо было последним, что видел наместник. Значит, он был как-то связан с гибелью семьи твоего мага?       Демон явно решил, что все эти вопросы адресованы не ему, потому как отвечать ей он решительно не собирался. Просто все так же сидел, устало прикрыв глаза и сохраняя совершенное спокойствие.       Люси посмотрела на испорченный листок, покрытый обрывистыми, кривыми линиями, и достала чистый. В тишине темной комнатки только чуть слышно гудел фонарь, и тяжело и хрипло дышал демон. И почему-то уже не было страшно. Люси закрыла глаза, отбрасывая в сторону все тревоги последних месяцев, собираясь с мыслями.       – Я знаю, что ты не желаешь зла своему магу.       Она не ждала ответа, разве что только насмешливой колкости, но демон промолчал. Вытягивая из памяти все свои старые задумки, которые всегда так легко переносили ее в придуманные миры, она аккуратно вывела на листе первые строчки рассказа.

***

      Стража уже перестала смеяться. Скорее они просто привыкли и уже не обращали внимания – ну не съел страшный демон госпожу в первые несколько раз, не съест и в этот. Бумаги не они ей подписывали, пусть у других голова болит.       Ступеньки стали привычными, а темнота перестала пугать. Люси уже знала, как нужно толкнуть упрямую дверь, чтобы она поддалась сразу и пустила в тесную камеру.       Каждый раз она замечала, что здесь кто-то был: то стол отодвинут к стене, то стул к самой печати поставлен. И только раз признак чужого присутствия оказался более явным – кровь на лице Бармана. Как так вышло он ей, конечно, не рассказал. Спрашивать настойчивей Люси не хотела – не ответит и только посмеется. Скажет в своей язвительной манере о том, что она пытается проявить двуличное человеческое великодушие, делая вид, что переживает, хотя заранее знает, что ничего не сможет сделать. Об этом бессилии он ей часто напоминал: то смеялся, то говорил, что пытается спровоцировать ее все же помочь. Все эти слова произносились совершенно одинаковым, насмешливым тоном, и понять, чего же демон на самом деле хочет, Люси не могла.       Гораздо чаще он просто молчал. Так же, как сейчас.       Люси отодвинула стул и привычно пристроилась на неудобном сидение, разложила бумаги. Почему-то здесь ей было спокойней, чем дома. Даже уютней. Пустая квартира оказалась страшней каменного мешка, названого камерой.       – Могла бы уже принести еды, раз ходишь сюда, как домой, – раздался хриплый голос Бармана, который будто прочитал ее мысли. Какая глупость – печать блокировала любую магию.       – Мне не разрешают приносить сюда ничего, кроме того, что должны быть, по их мнению, у журналиста, – ответила она. – Хорошо хоть ключи не пытаются забрать.       Каждый раз Люси пыталась поговорить с Барманом. Получалось далеко не всегда, и сегодня он впервые сам начал разговор. Демона ее ответ не расстроил. Он, только чуть улыбнувшись, едва слышно сказал:       – Упускаешь такой редкий шанс покормить демона с рук, – цепь звякнула, когда Барман подвинул руку. – Свои я все равно не смогу использовать. Слишком долго скован.       Люси с сожалением посмотрела на цепи и на страшные бардовые следы, ими оставленные. Тяжелый металл не должен был давать пленнику свободно двигаться.       – Я бы все равно не смогла этого сделать. Если я пересеку черту, то печать разрушится. Ты должен понимать, что мне каждый раз про это напоминают.       И все же улыбка у Бармана была красивой. Это не могли спрятать ни почти неестественное истощение, ни шрамы от побоев. Он каждый раз улыбался мягко и ласково, чуть лукаво. Люси легко могла представить, как тот человек, внешность которого Барман взял, преподает маленьким магам и беззлобно их журит за мелкие провинности. Именно с этой улыбкой.       Она отвернулась, пряча взгляд в своих бумагах.       – Как думаешь, этот человек и правда убил директора академии? – спросила она.       Демон не стал уточнять, кого она имеет ввиду. Он, как всегда, долго молчал, прежде чем ответить, но, когда он заговорил, его голос, неожиданно слишком серьезный, заставил Люси отвлечься от своей истории.       – Ты слишком пытаешься меня оправдать. Меня и моего мага. Я – демон и служу призвавшему. Он – призвавший, пожелавший смерти человека. Нет разницы, кем тот человек был и что он сделал – колдун, совершая ритуал, заранее знал, что отправит две души в бездну. Свою и своего врага.       – Разве принятие на себя ответственности за такой тяжелый проступок не доказывает, что жертва стоила этого? – спросила Люси, пользуясь редким моментом откровенности.       – А стоила? – вкрадчиво спросил демон. – Ты уже сама решила, что брат этого юноши не совершал своего преступления. Он ушел на ту сторону с чистой душой, не заляпанной чужой кровью. Как думаешь, этот человек спокойно бы закрыл в последний раз глаза, зная, что из-за его смерти брат убьет человека и отдаст свою душу демону?       – Ох, где вас, демонов, такому пафосу учат? – машинально отговорилась Люси.       Она не знала. Месть всегда ей казалась ужасной затеей, но в гильдии, среди людей, чьи слова не расходятся с делом, кто всегда был готов ради близких сделать все, это казалось естественным. Они бы не оставили в покое убийцу. Но когда демон говорил об этом, становилось мерзко.       Стараясь спрятаться подальше от неприятных мыслей, Люси вернулась к рукописи. Здесь ей очень легко удавалось писать. Молчаливый демон казался ей удобным слушателем для тех слов, которые никогда не будут сказаны вслух, но которые так легко укладываются на бумагу.       – Раз ты стал таким разговорчивым, то тебе здесь определенно скучно, – задумчиво предположила Люси, стараясь уже не отвлекаться от текста.       – Безусловно, – ответил Барман. И улыбнулся.

***

      Жезл, наполненный магической энергией, переливался всеми цветами радуги, превращая комнату в калейдоскоп. Яркие отсветы падали на застывшие лица двух мрачных телохранителей магистра, делая их еще больше похожими на манекены. Магистр был зол и мрачен.       – Тебе здесь, наверное, весело, раз ты так упрямишься и не хочешь получить свободу, – прорычал он, хватая демона за волосы, заставляя смотреть на себя. – Тебе достаточно принять мои условия, и я сниму с тебя эти цепи.       Барман улыбнулся. Человеческие страсти давно не трогали его, а наивная вера этого мага в свою силу скорее забавляла.       – Ты знаешь цену договора, – тихо-тихо ответил он, – твоя душа в обмен на мою помощь.       Магистр разъяренно зашипел, будто старая сварливая змея, и отбросил от себя пленника. Замахнулся для удара, но в последний момент встретился с насмешливым взглядом, и опустил руку. Ничего не помогало – ни попытки предложить своих телохранителей в качестве участников договора, ни обещания свободы и ценностей. Ответ всегда был один.       – Глупец! – проворчал магистр. – Мое предложение сулит тебе море крови. Ты сможешь получить столько душ, сколько демоны не видели уже веками. Но ты, как пиявка, вцепился в мою.       Барман молчал, а магистр, опустившись на колени, выводил заново тонкую линию печати, строго соблюдая все правила, не позволяя себе допустить ошибку. Маг хорошо представлял силу того, чьей помощи так желал.       – Помни, что у тебя не так много времени осталось, – поднимаясь, сказал он. – Мои люди уже почти закончили расшифровывать старые тексты. С вашим упрямством можно справиться – ты хоть и пытаешься сделать вид, будто ты тут хозяин положения, но на самом деле не более чем пес, посаженный на цепь. И когда я найду для тебя правильный ошейник, у тебя уже не будет выбора – ты мне подчинишься без договора.       – Я подожду, – сказал Барман, продолжая улыбаться.       Магистр, уже уставший от множества бесполезных разговоров, едва сдерживал свою ярость. Торопливо погасив жезл, когда-то подаренный людям богами и умеющий сдерживать силы демонических тварей, он направился к двери. Быстрее наверх, к солнцу и свежему воздуху.       – Хотел бы я знать, почему ты тянешь, Барман? – спросил магистр у стен. Они молчали, так же, как демон.