Ради Семьи

Дэрил понимал, что виноват сам. Он бы не оказался сейчас в этой ситуации, не будь он идиотом, наплевавшим на все и уехавшим на вылазку одному. Он намеренно никого не предупредил. Предположил, что никто о нем и не вспомнит. Все просто решат, что нелюдимый реднек отправился на охоту и задержался. Правда, Аарон уже мог спохватиться или кто-то из Семьи... Но он на это не надеялся. Его все равно никто не найдет. Точно так же Дэрил сбегал из ненавистного ему городка и раньше, только на этот раз в одиночку, без Аарона. После прибытия в Александрию Моргана и после трагедии с мужем, Диана публично заявила, что рекрутам на какое-то время запрещается продолжать поиски других выживших. Плюс к этому, отношения Рика и этого чернокожего со стороны были сложнее, чем казались на первый взгляд. Оба лишь утверждали, что связаны кое-какими событиями, но вели себя не как старые товарищи. Диксон же во всем этом старался не участвовать, держась обособленно. Как всегда, в принципе. Он не видел смысла в спорах и болтовне по пустым поводам. Ему было комфортнее находиться где-то за пределами подобных событий, ему хотелось наружу, за стены, хоть здесь и была его Семья, куча удобств и занятий. В этих домах ему по-прежнему было тесно и неуютно. В лесу же, чьи законы он знал лучше чего бы то ни было, пространство ничем не ограничено. А Семья пусть будет в безопасности, пусть питается нормальной едой и купается под горячим душем. Они это заслужили. Свой так называемый «побег» Дэрил и не планировал особо, все сложилось само собой. Ранним-преранним утром он беспрепятственно выкатил свой байк из гаража Аарона, отмахнулся от стоявшего на стороже у ворот Спенсера и укатил далеко вперед. Всего лишь бесцельная вылазка максимум до позднего вечера, так он думал. И вот что из этого вышло. На одной из проселочных дорог ему преградило путь довольно большое стадо ходячих, поэтому пришлось свернуть прямо в чащу леса. Впервые созданный им же самим мотоцикл показался не таким уж практичным и незаменимым. Вести тяжеленный агрегат между стоящими плотно друг к другу деревьями по проседающему ковру из сухих листьев и хвои было, мягко говоря, непросто. А медлить было нельзя: где-то за спиной, неистово рыча, волочилась целая толпа мертвецов. Так он и выбрался из чащи невесть куда, еле оторвавшись от голодных тварей. Узкая тропа привела его к опушке, сплошь истоптанной следами. Внимательно всмотревшись в некоторые из них, Дэрил определил, что здесь были люди, не ходячие. И как рекрут Александрии он должен был проследить за ними и понаблюдать в попытках отыскать в их поведении хоть что-то хорошее. Вот только ему не пришлось ни за кем следить. Следили теперь за ним самим. Понял он это слишком поздно, услышав подозрительные звуки за спиной. Преследователь, словно играя с Дэрилом, сначала не желал показываться, а затем застал его врасплох, ткнув дулом пистолета в затылок. Дэрил медленно обернулся и усмехнулся. Его пытался запугать какой-то облезлый малец с глазами навыкате. Он бросался угрозами, обещал отобрать у него все до последней крупицы, включая его жизнь. Дэрилу было не страшно. Дэрил не знал, что этот пацан был не один. Он рванулся вперед, уйдя от пули, и повалил растерявшегося чужака на землю. Завязалась драка, в которой он одержал быструю победу. Но стоило только подняться на ноги, как свистнула еще одна пуля, откуда-то из чащи, чудом лишь чиркнувшая ниже колена, по голени, но все же сильно вспоровшая кожу. И еще двое чужаков выскочили из своих укрытий и быстро скрутили Дэрилу руки. В итоге их оказалось много. Целая группа. Стая, как они говорили гордо. И у всех на лбу был вырезан их символ. Помешанные кретины… Наблюдая за теми двумя Волками, что приходили к нему по нескольку раз за день, слушая разговоры других за пределами стен сарая, Дэрил все пытался уловить в этих людях (все-таки еще людях) хоть каплю гуманности, благородства, чести… Но быстро бросил эту затею. Все человеческое в этих людях умерло. Они словно разучились любить и сострадать, зато хорошо развили в себе извращенный нрав и жестокость. Они были слабее каждого из его Семьи. Рик, хоть и тронулся умом после смерти Лори, чести своей не лишился. Мишонн, хоть и потеряла жениха и маленького сына, сохранила любовь к каждой человеческой жизни. Кэрол, хоть и жалела о бесполезно прожитой в страхе жизни с Эдом и не могла простить себя за то, что случилось с Софией, четко осознавала истинный смысл того, чтобы оставаться в живых и бороться до конца. Сколько бы ужасных поступков все они не совершали, каждый раз им удавалось преодолеть самих себя и зацепиться за собственную человеческую сущность. Прошлую цивилизацию уже вряд ли получится вернуть, что не есть плохо. Но тот же Рик Граймс с поддержкой остальных сможет начать все заново. Потому что он сильный духом человек и подает пример остальным, ведет их за собой. Иначе бы не выжили. Иначе бы превратились подобных этим Волкам отвратительных животных, какие теперь жили якобы по новым правилам, даже не понимая, в чем они на самом деле заключаются... Дождь лил всю ночь. В течение долгих часов Дэрил просто слушал, не открывая глаз, не двигаясь вообще. А потом, уже под утро, безумная усталость, ноющие от почти неменяющегося положения руки и ноги, разной степени боль по всему телу наконец-то сморили его. И он, откинувшись на твердую стену, провалился в беспокойный и короткий сон. Короткий и слишком чуткий, чтобы его не нарушил тихий посторонний звук. За плотно закрытой дверью кто-то стоял. Тихонько топтался на месте, словно не решаясь войти. Затем щелкнула задвижка, повернулся ключ, открылась дверь, и в проходе появился силуэт человека. Женщины, если быть точнее. Дэрил умело скрыл удивление за привычной маской безразличия. Он не предполагал, что здесь были и женщины. Хотя, как же тут без женщин? У каждого мужика потребности одинаковы и довольно просты… Однако эта дама не была похожа на дурочку, однажды попавшую в ловушку и теперь на всю оставшуюся жизнь обреченная безукоризненно выполнять приказы таких, как Волки. Во-первых, она была зрелой. Примерно возраста Кэрол, только седина в волосах проглядывала лишь кое-где. Ну, это потому что у нее не было мужа-тирана, который избивал ее сутками напролет. Во-вторых, взгляд у нее был очень пронзительным и умным. А застывшее на лице выражение спокойствия и холодной рассудительности не позволяло точно определить, о чем она думает. Этим она снова напомнила ему Кэрол. Она вышла в полосу света, пробивающегося из окна, и Дэрил заметил ожерелье, белеющее на ее загорелой шее нанизанными на нить острыми клыками разной длины. Волчьими клыками, конечно же. И самое примечательное – не было на ее лбу никаких букв. Уже по этой простой причине она казалась не похожей на них. - Ух… Перестарались волчата наши, я смотрю. Они у нас недавно, не совсем все понимают… – медленно заговорила женщина, низко и хрипло, походкой хищника приближаясь вплотную к пленнику у стены. – Я зашла не просто так. Есть предложение. Ее губы растянулись в улыбке, кажущейся ослепительно белой на смуглом лице и так напоминающей волчий оскал. Эта тень безумства была ему уже знакома. Само ее присутствие, ее высокомерный голос вызвали у Дэрила сильный протест, даже злость. Он демонстративно отвернулся к окну, а женщина вдруг завела руки за спину и достала из-за пояса болторез, которым запросто можно бы было перекусить цепь, сковывающую его руки. Значит, действительно могла предложить что-то стоящее? Пришла со списочком условий? Он снова повернулся к ней и сузил глаза. - В Стае я имею далеко не самый последний чин и могу значительно повлиять на твое освобождение, – опустилась она перед ним на корточки. – Мне доложили, что ты упрямишься и молчишь, как партизан. Защищаешь своих людей... Я понимаю. Но я надеюсь, ты в курсе, что они никогда не узнают о твоем великом подвиге и все равно умрут все до единого, как ты тут ни старайся. Тут вопрос не в том, останутся ли они в живых. Не останутся. Вопрос в том, насколько ты умен и дорожишь ли собственной жизнью. Поразившись ее наигранной осведомленности, Дэрил хмыкнул. Нашлась тут самая деловая. А Волчица медленно крутила в руках инструмент, поглядывая на пленника исподлобья. - Волчата придумали для тебя кое-что новенькое, – продолжила она. – Видимо, сообразили, что свою тушку тебе нисколько не жалко и приняли другие меры. Мне и самой интересно узнать, выдержишь ли ты и это, но твоей силе воли и так уже позавидовать можно. Она запугивала его. Похоже, это было в стиле любого Волка, и Дэрил даже не стал зацикливаться на этом. Ему было уже просто плевать. - Так вот, я могу помочь тебе избежать новых пыток, – наконец озвучила она цель своего визита. – Ты ведь думаешь, что после того, как расскажешь им нужную информацию, они убьют тебя? Я права? Ты глупец. Я не позволю им этого сделать… Тут Дэрил даже не усомнился в том, что она блефовала. Причем так, словно и не хотела скрывать этого. - …Непростительно было бы позволить умереть такому герою. Вот прикую я сейчас любого из волчат также к стене, задену кожу лезвием, и завоют сразу. Выложат все, чего пожелаю. А вот ты нет. Будешь молчать, пока не сдохнешь. Женщина выдержала паузу, неотрывно смотря ему прямо в глаза и будто бы желая удостовериться в правоте свих слов. А Дэрил упорно продолжал молчать, уже мысленно предполагая условия ее сделки. - Нам нужны такие. Преданные и смелые. Те, кто не боятся смерти. Ты бы отлично вписался в нашу Стаю и получил бы довольно высокий статус. Признай, что в душе ты и есть настоящий Волк. Дэрил внимательно вгляделся в ее узкие глаза, дабы убедиться, что она не шутит. Волчица же терпеливо ждала его ответа. Точнее, его согласия. Она серьезно сейчас предложила ему примкнуть к их Стае? Серьезно решила, что он согласится? Дэрил стал давиться смешками, а потом и вовсе уронил голову к груди и рассмеялся тихо и хрипло, пока боль, следующая за каждым сокращением мышц, не стала нестерпимой. Эта уверенность, с которой она говорила все это, развеселила его и разозлила одновременно. Скрывая бурю чувств за этим странным надрывным смехом, Дэрил просто кипел от того, с какой легкостью она приравняла его к этим безмозглым и бездушным животным. Он не просто не хотел быть Волком. Он не мог им быть по своей сути. А сейчас они тем более никогда не смогут заставить его перейти на их сторону. Он был слишком верен своим людям, слишком любил их, чтобы даже допускать малейшую мысль о предательстве. Да и гордость изрядно помешала бы ему подчиняться идиотским правилам, выдуманной кучкой каких-то уродов. Неужели она не понимала, что стать одним из них для него было гораздо худшей участью, нежели умереть в муках на холодном полу старого сарая? Насладившись недоуменным выражением лица Волчицы, Диксон вздернул подбородок, быстро стер безумную улыбку с лица и, с вызовом глядя в чересчур наглые темно-карие глаза, осипшим голосом процедил сквозь зубы: - Если тебе больше нечего мне предложить, свали нахрен отсюда, сучка. Женщина зло прищурилась. Медленно покачала головой. Перехватила болторез другой рукой и снова спрятала за спину. Резко встала, взмахнув короткими смольными волосами. И, уходя, бросила у самого порога: - Ты погубил себя сам. Очень жаль. И дверь тихо закрылась за ней. Щелкнула задвижка, повернулся ключ. Вот он, только что был здесь, его последний шанс на спасение, и теперь исчез, ускользнув за эту чертову дверь. Дэрил почувствовал себя глупцом, даже зная, что поступил правильно, зная, что эта дрянь мозговитая все равно кормила его пустыми надеждами. Но не смог совладать с собой. На этот раз – нет. Паника, отчаяние, безысходность и совершенная невозможность повлиять хоть на что-то, – навалилось все сразу, вперемешку и с невероятной силой. Никто за ним не придет. Ничего его не спасет. И Дэрил умрет здесь. Вероятно, очень скоро. Он рванул скованными руками в сторону, вверх, еще раз в сторону. Больно, бесполезно. Ударился всей спиной о стену. Снова рванул цепь. Взять себя в руки оказалось не так просто. Дэрил бился как рыба на сухом песчаном берегу и был не в состоянии остановиться, он до одурения хотел выбраться отсюда, хотел на свободу, домой, к Семье. Хотел просто жить. От этих сумасшедших метаний открылись две раны: на правом плече и боку. Кровь теплыми струйками устремилась вниз по коже, впитываясь в рубашку и украшая алыми точками соломенный настил. И Диксон застыл, заострив внимание на этих густо-красных каплях. Этот оттенок красного он выучил особенно хорошо за прошедшие два дня... Он вдохнул с неконтролируемым всхлипом и стукнулся затылком о стену, пытаясь выбить всю эту дрянь из головы, которая мешала ему сосредоточиться. Мешала смириться с участью, которая неизбежно ждала его. Не каждому суждено выжить. Умер Мерл. Умерла Бет. Тайриз, Ноа, Боб, Хершел, Лори, Андреа, Дейл... Список длинный. Список будет пополняться. Довавится еще одно имя, которое его обладатель и сам всю жизнь ненавидел. И единственное, чего Дэрилу хотелось больше всего, – чтобы его имя в этом списке надолго оставалось последним. Так и должно было быть. Остальные справятся и без него. И он не должен быть свидетелем того, как Рик Граймс изменит мир к лучшему, как Джудит сделает первый шаг и произнесет имена отца и брата, как Мэгги и Гленн заведут ребенка и станут самой счастливой семьей во всей Александрии... Дэрил и так успел увидеть многое. Он обматерил себя последними словами за то, что поднял такой шум своими отчаянными трепыханиями и звяканьем цепи. Нельзя было привлекать к себе излишнее внимание Волков, снующих за дверью. Они не должны знать, что он сорвался, поехал умом как чертов конченный псих. А за дверью и впрямь творилась какая-то суматоха. Топали тяжелые ботинки, гудели голоса, среди которых с трудом пробивался и женский, совсем тоненький. И наверное, вполне хватало того, что Дэрил мучился жаждой и тупой болью во всем теле. Что кожа на его предплечьях превратилась уже в непонятное месиво из крови и ошметков. Что темно-багровая вязкая жидкость не переставала пропитывать одежду и покрывать все тело противным липким слоем. Но судя по хору из нескольких голосов совсем близко от двери, им не хватало, им было мало. Дверь наконец с грохотом отворилась. Дэрил резко вскинул голову. Клыкастая Волчица не обманула. Они действительно придумали кое-что новенькое.