Эффект домино-2

— Что-то случилось? — аккуратно поинтересовался я, не желая навлечь на себя начальственный гнев. — Однажды я предложу министру отправлять беременных женщин в декрет с того момента, как они об этом узнали, — Султанович как мог залез на стульчик и поймал волну «Мысли FM». Интересно, это Галина Николаевна в борьбе за финансирование применила силовые приемы? Хотя… Не обязательно силовые. Вспомнился один старый анекдот: «Природа обделила женщину в физической силе, поэтому она в совершенстве овладела искусством психологического насилия». — Ну, сейчас-то об этом поздно говорить, — я вздохнул. — Наши дамочки глубоко беременные. Ой! А вы еще о чьем-то счастливом положении узнали? Султанов, перепуганный моим предположением, едва не рухнул со стула. — Тихонов, и как тебя Галя терпит?! — Она меня не терпит, — задрав нос, отозвался на такое смешное заявление. — Она меня любит и ценит. И даже кормит шоколадками. — Это хорошо, когда тебя любят, ценят и шоколадками кормят… А у нас лапуся все сладкое сама съедает, ей хочется… — Шоколадку будете? — я жестом фокусника извлек из верхнего ящика плитку молочного. Глаза офицера загорелись ярким огнем. Он только потянулся к шоколаду, как тут же вспомнил: — А хранить еду в любых помещениях, кроме лаборатории, запрещено. — На нет и суда нет, — только я собрался положить её обратно, как генерал поспешил исправиться: — Сделаем вид, что я ничего не видел. — Главное, чтобы после рождения малыша ваша вторая половина не собралась стать какой-нибудь веганкой, — заметил я, надеясь, что мою Таньку такая дурость обойдет стороной. Как же без мяска жить? Тем более, что папа Магомед делает такой шашлык — вах! В мыслях сразу возник аппетитный шампур и я понял, что нужно срочно везти свою половинку в гости к родителям. — Я этого не переживу, — печально вздохнул Султанов, энергично сжевав уже больше половины плитки. — А теща у вас есть? — невинный вопрос заставил Султанова рефлекторно вжать буйную головушку в плечи. — Ладно-ладно, давайте что ли… О приятном давайте. Может мы это, в командировку мужским составом выберемся? На рыбалку там? — Ага, в ближайший выходной, который будет лет через сто, — задумчиво кивнул начальник. — Но идея хорошая, буду иметь в виду. Хвалю за смекалку. — Раз нам не дают выходной, значит надо его сделать самим! — мудро изрек я. — Надо быстренько раскрыть текущее, сдать отчеты в красивых папочках. Вы как думаете, смогем? — Смогем, — не очень-то уверенно ответил Султанов, видимо тоже вспомнив монолог Задорнова. Наше милое общение прервала трель телефона моего многоуважаемого собеседника. Взглянув на экран, он сначала многострадально вздохнул, а потом, натянув на лицо самое благодушное выражение, ласково ответил: — Да, моя лапуся… Да, уже бегу, да уже лечу, рыбка моя… Да, сейчас буду. — Что, снова жаждут крови? — Угу. Все-таки попрошу замминистра, чтобы мне командировку на месяцочек организовали… А в замы Петровича возьму. Ему с Галкой еще тяжелее будет. Но ты ничего не слышал, хорошо? Не думай, за молчание получишь премию.Как раз на новые прибамбасы для компьютера хватит, м? — заговорщически произнес Руслан Султаныч, доедая остатки шоколада и комкая обертку. — Хорошо, я буду нем, как рыба, — правда в мыслях, вместо новеньких прибамбасов, сразу возник списочек всего того, что ещё хотела приобрести Танечка для нашей маленькой Танюши. На технику я заработаю, а вот семья — это святое. Кто бы сказал мне несколько лет назад, что для меня всем миром будут мои девочки — не поверил и рассмеялся бы в лицо. Но тем не менее, мы меняемся, жизнь меняется и вот, я, тридцатилетний хакер-балбес готов все кинуть к ногам любимой девушки, и к ножкам маленькой дочери тоже готов. Кстати, надо будет поговорить с Таней насчет сына. Как-то понял, что надо и маленького Тихонова нам завести. Для ровного счета. Чтобы не откладывать разговор на потом, скинул Таньке интригующую смс-ку и с деловым видом уселся поудобнее за компом. Типа работаю. Танечку долго ждать не пришлось — она прилетела тут же ко мне на крыльях любви, чтобы узнать, что я подразумевал под словами: «Хочу, чтобы нас было ещё больше». — Тихонов, кого нас? Меня с Танечкой чтобы было ещё больше? Я не поняла, ты хочешь, чтобы я ещё поправилась? Ох уж эти женщины, способны перевернуть все с ног на голову. Повернувшись к моей любимой фурии, спокойно ответил: — Твоя фигура прекрасна. Просто… У нас будет Танечка… Может мы ещё и маленького Ванечку заведем? — Тихонов, а может перестанем называть детей нашими именами и проявим фантазию? — Например? Хочешь назвать дочку Элеонорой или Миллианой? Вообще, Тань, я тебе о серьезном — давай просто подумаем на будущее и не станем ограничиваться одним малышом. Не успели мы договорить, как в лабораторию походкой шпиона на задании прокрался Петрович. — Ребят, спасайте! — Николай Петрович, что-то вы такой весь… Заведенный, — Танечка поправила на майоре сбившийся галстук. — У нас новое сложное дело? — Да нет. Нет. Да… Короче, ребятки, похоже наша полковник решила выйти из декрета лет через пять. — Это как? — вытаращились мы с Таней. — Говорит, второго ребенка где-то надо доставать. А мы и первого… — Круглов махнул рукой. — Я теперь от Гали прячусь. — Это вам в морг надо, — посоветовала моя любимая. — Э, в морг еще рано. Мне детей растить! — гордо выпятил грудь вперед Николай Петрович и тут же, заметив в коридоре Галину Николавну, кинулся к ящичку. Есть у нас в стене такая ниша, мы там обычно всякий хлам храним. Так вот, бравый майор юркнул туда рыбкой и успел закрыть дверь. Вот что значит любимая жена! Любимая жена — отличный тренер для всего организма. Спрашивайте в ЗАГСах вашего города! У нас в ФЭС прям какие-то телепатические линии — то я задумался о втором ребенке, как тут же об этом подумала Рогозина. У гениев мысли сходятся, не иначе. Главное, чтобы о пополнении не задумалась Валечка и, например, Виктория с Майским — такого количества беременных, родивших или планирующих детей на квадратный метр нашей ФЭС никогда не было. Рогозина заглянула в лабораторию, не замечая нас, принюхалась и, махнув рукой, ушла. — И че это было? — Что-то? У Круглова стародревний парфюм, вот, вычисляет… — И нюх как у собаки, и глаз как у орла, — вовремя всплыла в голове песенка из мультфильма. — Рогозина она такая. Материализовавшийся со стены Петрович подтвердил: — Ещё какая… — и три раза оглянувшись, шустрым кролем скрылся по коридору в сторону тира. — Поработать нам не дадут, — вздохнул я, и, как выяснилось, был прав. Через пару минут к нам заглянул Майский. — Ребятки, а Петровича не видели? — Был, но скрылся в неизвестном направлении. Галина Николаевна его тоже жаждет видеть. — И не только видеть, — хихикнула Танюха, да и я не удержался от смешка. — Бедный Коля, — взгрустнул Серега, повесив голову. Но было видно, что он вот-вот готов рассмеяться. — Ладно, пойду поищу нашего горе-женатика. И Майский ушел. Мы с Танькой провели за отчетами ровно полчаса, и двери распахнулись впуская уже Викторию. — Привет! Не отвлекаю? — Нет, — я лучисто улыбнулся. Уж кого-кого, а Викторию Николавну я всегда рад видеть! Даже не смотря на то, что при нашем первом знакомстве чуть не оставил Танюху вдовой. — Как поживает Танечка и ваш маленький киндер? — дико умилилась моим дамам гостья. — Танечка поживает хорошо, но вот некоторые… — Танюха кинула на меня выразительный взгляд. — Что? — я даже засопел от обиды. У нас же все хорошо. — Не дают мне времени пообедать, — продолжила Таня. — Идите-идите. А мне кофейку, Тань, ага? — Вот, я у него кофеварка, — возмущенно фыркнула Белая, и подхватив женщину под локоток, поспешила скрыться из лаборатории, не ответив множество моих вопросов: получу ли я сегодня кофейку и родит ли она мне сына? Отягощенный своими раздумьями, я посмотрел на стопочку отчётов, возвышающихся над столом, и мудро решил, что работа не волк и в лес не убежит, пошел добывать заветную кружечку кофейного напитка. Ну и сына, наверное, а там как пойдёт. А пошло, что называется, весело и с плясками. На проходной, как два шпиона на супер-задании, крались Лисицын с Петровичем. Круглов тащил черную спортивную сумку, улыбаясь во все тридцать два. — Вы чего? — Т-с-с! Пошли, — заговорщически подмигнул Круглов и они с Костей чуть ли не за ручку потащили меня в сторону гаражей. Похоже, кофеек мне обломался раз и навсегда. Что за мировая несправедливость? Интересно, что хранится в той сумке? Судя по габаритам — труп. Но вряд ли бы опытные товарищи оперативники стали бы так подставляться и нести его прямо в контору. Сплошные загадки. Люблю свою работу. Но в гараже ситуация стала принимать по-настоящему феноменальные обороты. Мы втроем присоединились к Майскому и Шустову, заглянувшему по случаю отчетов. Так-то у Игоря был отзыв, но к ним приехала теща и коллега предпочел остаться на любимой работоньке. — Мужики! А давайте… выпьем? — с надеждой предложил замученный «сухим законом» Круглов. Он сгрузил свою сумку к трем таким же и с надеждой оглядел собравшихся. — Давайте. Пепси-колу, — засмеялся Серега, вытаскивая из сумки как раз пепси-колу. — Я так не играю, — обиженно повесил усы Петрович. — А насчет игры… Есть одна штучка, — Майский хлопнул по сумке, стоявшей ближе к нему. — Нам Султаныч передал, сказал, что оценим. И расчет оправдался — соскучившийся по сладкому в целом и шоколадкам в частности, генерал обеспечил нас целой сумкой конфет (шоколадных и карамелек), батончиков, вафлей и печенек. — Кажется, я знаю, кто ограбил ту фабрику во Мневниках, — заржал Майский, глядя то на содержимое сумки, то на растерянного Петровича. У меня же вид снеди в сумке вызвал обильное слюноотделение. — Петрович, не кисни, — хитро улыбаясь, отозвался Лисицын и, жестом Амаяка Акопяна достал из внутреннего кармана пиджака ляськи-масяськи. А точнее плоскую фляжку. — Коньячок! Но учти, если Рогозина тебя спалит, у меня ночевать нельзя. — Чей-та? — подозрительно поглядел на Костю ободрившийся Петрович. — Лямур-тужур? — И абажур, — радостно подтвердил Костя. — «Устроит ему Юлька огромный абажур. То есть на люстру повесит, ту, которая как вентилятор, и включит на самую высокую скорость», — пронеслось у меня в голове, глядя на семейного майора. О суровом нраве его половинки ходили легенды. — Костяныч, ты уже датый что ли? — Майский из своей заначки достал бутерброды с буженинкой, завернутые в фольгу — чтобы запаха не было. И Петрович, как настоящий и верный друг, зацапал сразу половину. Под коньячок. — Я трезв, как лабораторное стекло, — тут же нашелся Костянтин, выуживая из недр султановского подарка самую темную шоколадку. — Вкусно употреблять с текилой, — послушно прочитал он. — За текилой что ли сбегать? Что-то совсем у майора мысли не в ту степь пошли. Отцовство на него что ли так влияет? И тут беседу о текиле прервал Петрович, которому сильно захорошело. — Галю Султанов утащил с собой, бумаги подписывать и новые день выпрашивать у начальства. Так что можем и текилу, — икнул майор. — Мои мысли мои скакуны! Эксадрон моих мыслей шальных! — Коля-Коля, ты конечно тот еще скакун, но не вздумай делать сальто, как в прошлый раз, — заволновался Майский. — Я с той девочкой из травмы уже разошелся. С сальто обошлось, но те параболы, которые выписывал Петрович, мало поддаются описанию. Поэтому Майский, как настоящий друг, снимал всё происходящее на камеру. Я, Шустов и Лисицын горячо поддерживали как и новоиспеченного танцора, так и талантливого оператора. А потом кто-то достал мешок со спальниками и предложил совершенно придурочную — а потому гениальную идею, — посоревноваться в том, кто быстрее, застегнутый в спальник, как гусеничка, доползет от стены до стены. Нас было пятеро, поэтому мы разделились: сначала ползу я и Лисицын (так как он по росту меньше всех из оперативников), после — братцы майоры, потом победители этих двух схваток сражаются между собой за право поползти с Шустовым. Как раз, пока мы решали очередность, Игорь, открыв большой клубнично-сливочный торт, ел его прямо руками, не забывая причмокивать от удовольствия — оказывается, сладенького ему не хватало давно. Любимая жена запрещала Шустову есть сладости, мотивируя тем, что он старше и вообще склонен к полноте. А вот ей маленький кусочек торта, шоколадка и пять ложек сахара в кофе нужны для правильной работы мозга. Поэтому Игорь получился у нас кем-то вроде босса. Мне, как самому маленькому, вручили спальник бодрого ярко-розового цвета, брутальному Косте — темно синий с белым драконом. Якудза, блин. Нас аккуратно положили к началу дистанции. Ну как аккуратно — меня нес Майский, поэтому получилось так, как и задумывалось, а вот я за те секунды, пока Петрович транспортировал Лисицына, вспомнил все известные мне молитвы. И все, кажется, помогли. По крайней мере Константин Львович к началу старта имел все конечности и правильный набор зубов. Окончательно убедившись в том, что мы в относительном здравии и наши тушки не пересекают линию старта, волосатый майор начал отсчёт времени. Вот вы когда-нибудь пытались ползти без помощи рук и ног? Вот и я нет. Состояние затянутой в оболочку сосиски не покидало меня ни на минуту, а как всегда в самые напряженные моменты я начал ржать. Не смеяться, а прям вот ржать, похрюкивая. Моё состояние подхватили и коллеги, наблюдающие за мной, и Лисицын. Он повторял всё в точности как я — ржал и полз, полз и ржал. Как раз кстати вспомнился стишок из девяностых и я, как настоящий товарищ, не мог им не поделиться: — По стене ползет кирпич, деревянный как трамвай, ну и пусть себе ползет, нам не нужен пенопласт! Теперь лежали и ржали все. Единственное отличие — мы ещё активно ползли, пытаясь вырвать пальму первенства. Мы извивались ужастыми сосисками, тянули свои бренные оболочки к финишу, и как ни странно, финишировали одновременно. Костя, улегшись на спину, пытаясь отдышаться, выдал такое, отчего я просто перешел на ультразвук от смеха, а Петрович капельку протрезвел. — Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома есть никто! Приходи ко мне вчера, будем прыгать в ширину! А я и не знал, что у моего соперника такие широкие познания в народном фольклоре. — А я еще знаю! — с набитым ртом отозвался Игорь. — Мы с Ленкой ночами их читаем. По стене ползет пельмень, все коленки в огурцах, муха тоже вертолет, но без коробки передач! У нас началась радостная укатайка. Майский стал по-дружески пихать в бок Петровича, отчего тот ржал еще больше. — Игорь, у меня большие вопросы к твоей семейной жизни! — Игорь, с женой ночью надо не стишки наркоманские читать, а чем-то другим заниматься. В итоге мы с Костянычем кое-как выбрались из мешков и уселись прямо на полу, чтобы перевести дыхание, а потом подкрепиться чем-нибудь вкусным и пепси-колой. Как же смешно было наблюдать за тем, как двухметровый лось Майский пытается упаковаться в ярко-желтый спальник, в то время как Петрович, надев спальничек до половины, доедает строго запрещенный супругой бутерброд. Бородатый майор упрямо напоминал гусеницу, проснувшуюся от зимней спячки, а его усатый товарищ — хомяка, набившего полные щеки еды. Офицеры, кое-как упаковавшись в свои «костюмы», расположились сразу возле линии старта, готовые всеми конечностями добывать себе желанную победу. И тут, по закону мирового свинства дверь в гараж раскрылась. Мне от страха, что нас запалили, захотелось зажмурить глаза, сложить лапки и попросить не увольнять — я же молодой семьянин, как никак. Но все оказалось гораздо круче. К нам пришла Виктория Николавна. Сестра Рогозиной не могла наумиляться на своего брутального благоверного, облаченного в желтый спальник. — Ой, какая прелестная гусеница! Сереж, а может ты так дома ползать тоже будешь? Близнецы оценят. Они всегда мечтали иметь ручного дракона, но за неимением и ты сойдешь, — коварно хохотала женщина. Петрович, трезвея на глазах, усиленно стремился к финишу, пытаясь понять, что попросит за молчание Виктория. Еще бы! Не каждый же день видишь лучших экспертов страны в неприличном виде. В фантазии женщин этой семьи Круглов не сомневался. Они отличались на редкость коварным коварством. — Ну, а ты, Коль, — внимательно посмотрела на родственника Николаевна, — готовься быть маляром-штукатуром — вместе со своим милым другом будешь делать ремонт у нас в детской. Как всё удачно складывается — только хотела поговорить насчет рабочих, а тут они сами нашлись… Вселенная мне сегодня способствует. Я было вздохнул с облегчением, но все оказалось не так радужно. Улыбаясь, Виктория прошла ко мне, и совсем по Галин-Николаевски потрепала меня по разлохмаченным волосам. — Вань, для тебя стратегически важное задание. — Какое? — Я Гале хочу подарок сделать, нужна твоя помощь. — Николай Петровича закодировать? Не-не, я не по этой части! — воспротивился я. — Да нет, Вань. — Виктория улыбнулась. — Галке на новую машину, семейную, надо переделать навигатор. Хочу, чтобы голоса поприятнее были. — Да без проблем… Только голоса записать надо, стандартные фразы… Чей голос записывать будем? Николай Петровича? — я представил себе эту картинку и невольно расхохотался. — Ага, Петрович такого наговорит, мы потом всей ФЭС прятаться будем, — Майский заржал, перекатившись на бок. Он оказался на финише первым, так что теперь можно было хоть чуть-чуть расслабиться. — Что я, не мужик, что ли? Я могу! — пропыхтел красный от напряжения Петрович. Похоже, у кого-то слишком узкие двери. В смысле, тесноват спальничек оказался. — Нет, не надо нам Петровича, Галя его и так каждый день слышит, — категорично заявила Виктория. — Может быть попросить твою Танечку, а, Вань? — Я думаю, она будет не против, но лучше спросите у неё. От греха. А то снова скажет, что я за неё всё решаю. Хотя, нет. Таня — она с машинами в особых отношениях, — решил я, как взрослый и ответственный человек. — Галина Николавна будет не так как надо реагировать на голос Танюхи. Давайте Валю возьмем? — Тихонов — с тобой в разведку нельзя, — проворчал Шустов, наводивший порядок. — Наоборот можно. Я же любого врага дезориентирую. — Кручу, верчу, закрутить хочу, — поддержал меня Майский. — Ванька — наш человек, — и дабы подтвердить свои слова, он решил приободрить меня дружеским хлопком по спине, от которого я чуть не рассыпался. — Коллеги, предлагаю после нашей дружеской… ээээ… разминки, — нашелся Костя. — Пройти на рабочие места. А то не ровен час начальство вернется. — Мальчики, — Виктория кивнула Майскому и Петровичу. — Вы тут сделайте все красиво, а мы заглянем с Иваном в морг. На том и порешили.