Эффект домино-2

      Вернулся коллега быстро. Перед ним возвышались коробки с пиццей, от запахов которой просто кружилась голова. Живот не литературно заурчал, перед глазами в фантазиях танцевали чудные хороводы сосиски и колбаса, между которыми проскальзывали ароматные поджаристые котлетки и румяные куриные ножки. — Андрюха, вот где тебя носило так долго? — Где меня носило, там уже нету, — с достоинством произнес Холодов и неторопливо открыл верхнюю коробку. Запах пошел такой соблазнительный, что я готов был слопать все, вместе с коробками и салфетками. — Кстати, ты вместо Таньки в декрет не собираешься?       Я поперхнулся откушенным куском пиццы и возмущенно глянул на Андрея. Разве такое можно спрашивать во время еды. — А ребенка молоком кормить кто будет? Я, что ли? — я вытаращенными глазами пялился на коллегу. Взрослый дядька, а задает такие глупые вопросы. — Таня с Танечкой дома, я усиленно работаю, чтобы мои девочки ни в чём не нуждались, и помогаю по мере своих сил. Разве у тебя не так? — Не так. У нас дедушка в декрете сидел, — задрал нос Холодов, даже не замечая остатков соуса на лице. — А вообще, это все фигня, наш с Таней декрет… Вот когда туда Рогозина отправит Николай Петровича, это будет что-то. Мы с Серегой и Валечкой договорились, что будем его поддерживать и периодически спасать. — Это как? — Андрей захихикал. — Когда Петровича совсем заест быт, будем по очереди приглашать его в гости: поить валерьянкой с коньяком, чтобы нервы были как канаты, пока лялька у Валечки, а наутро возвращать дитятку посвежевшему и просветлевшему отцу. Месяца на два, думаю, терапевтического эффекта хватит, при надобности — повторим, — с мудрым видом изрёк я детали плана, который мы обдумывали весь вечер всей компанией и единогласно утвердили. — Только вот тебя, Ванечка, так никто выручать не будет. Мы с Амелиной, например, будем по уши заняты работой. — Не очень-то и хотелось, — я показал язык этому задаваке. Подумаешь, они с Оксаной будут работать. Я тут тоже не для красоты сижу.       Вспомнилась эпичная попойка в селе, ну когда я с местными аборигенами задружился, попробовал пиво со всей таблицей Менделеева, самогон и хотел остаться жить где-то у колодца. Не, мне такого не надо, тогда хватило. Я свою работу люблю, свою семью тоже люблю, и буду всё успевать. И точно докажу этому задаваке, что всё смогу и сумею. Нашелся тут умный, опытный в семейной жизни… Было бы желание, а возможности найдутся. Я так считаю.       И самое главное, так считает Таня. А значит у нас одни цели и желания, для счастливого брака это самое важное. А Холодов просто недоволен своей жизнью, вот и бухтит, как Николай Иваныч с похмелья. Кстати, надо будет их навестить, как только Таня-маленькая родится и станет чуть побольше.       Только главное застать их дома. У них с Людмилой Арсеньевной всё замечательно. В свадебное путешествие они ездили на Тибет и им так понравилось путешествовать, что они, как свободные, и не обремененные заботами люди, до сих пор частенько ездят в поездки то по городам нашей необъятной Родины, то за границу. Вот и я бы так хотел в свои преклонные годы путешествовать с Танюшей под руку, тарахтеть косточками по разным странам… В мыслях почему-то возникло синее, бескрайнее море, и срочно захотелось свозить своих девочек туда. Обязательно надо будет, пусть только младшая из них чуточку подрастет, а я накоплю денег на все наши желания.       А та, которая постарше обязательно передумает заниматься серфингом — не так давно она мне это предъявила, — и перейдет на что-то более мирное. Например, на загорание в шезлонге или купание в детском бассейне с нашей дочерью. Но это же Танечка — зная её буйный нрав, она будет скакать, как укушенный жизнью олень, на море влезать на самые высокие горки и говорить мне, что я скучный, пока я буду катать маленькую на плечах. Хотя…       Будет смешно, если так одурею я, став отцом. Посмотрим, сейчас загадывать все-таки рановато. Тем более, что на носу новый год, и заняться надо бы насущными вопросами. Не успел я это додумать, как нас с Андреем настигло «радостное» известие от сержанта. Он появился на пороге, с криво сидевшей фуражкой на затылке и загадочным видом. — Там это. — Что? — Праздник уже настал. — В смысле? — Холодов поправил съехавшие очки. — Дед мороз к вам сильно ломится. Пустить?       Мы с Андреем рванули к ресепшену, словно профессиональные бегуны. На ум пришли знакомые до боли строки: «Новый год к нам мчится, скоро всё случится…». И оно случилось.       Нас ждал самый натуральный Дед мороз, в шубе, с мешком и шапкой, съехавшей набекрень, но при этом имевший такой грозный вид, что мне срочно захотелось домой. И что-то вокруг у всех едет крыша, в смысле, головные уборы. Как бы и у меня кукушечка не съехала от творящейся вокруг движухи. — Здравствуйте, дедушка. Что у вас случилось? — Да уж здравствуй, внучек, — произнес незнакомец и Андрюха почему-то громко икнул. — Дедушка? Ты? Настоящий? — Нет, игрушечный, — пробасил мужик.       Игрушечный дедушка таких размеров действительно впечатлял… — Дедушка, что вас к нам привело? Подарки решили раздать или субсидию на содержание оленей оформить? — спросил я, только потом вспомнив, что с оленями вообще-то дружит не наш российский дедушка, а Санта Клаус. — Разрешите представиться, молодые люди. Владлен Арсеньевич Холодов-Задуйветер, капитан третьего ранга. Прибыл в расположение ФЭС с целью поздравления с наступающим новым годом.       После такой пламенной речи икал уже я. — Ну что, салабоны, чаем хоть угостите с дороги? — Ага, пойдемте, — выдал я на автопилоте, не сводя глаз с пунцовой физиономии Андрея. Вот уж точно — подарочек.       К чести дедушки — выглядел он реально как моряк — стройный и подтянутый, с огромными бицепсами и татуировкой-якорем на предплечье. Ну, это я уже рассмотрел тогда, когда Владлен Арсеньевич снял свой красный тулуп. Он пил чай сразу из пол-литровой кружки, сказав, что обычной ему будет мало. Мощный аппетит — это явно семейное.       Но самое смешное началось потом. Дедушка начал рассказывать анекдоты, да с таким непроницаемым выражением лица, что мы с «внучком» просто валялись от хохота прямо на полу в буфете. На хохот сбежались и молоденькие лаборантки, которых дедуля тут же, с порога буфета, обаял и положил на лопатки изысканными манерами и витиеватыми выражениями. — Милки, вы что это засиделись, а? Работать не пора? — нашу задушевную беседу прервала тетя Катя. Бессменная уборщица всея ФЭС, работающая у нас с момента основания. — Раз Гали нету, то все можно?       Как оказалось, теть Катя старая знакомая Николай Иваныча, Галин Николавну видела с самых пеленок, и поэтому очень обрадовалась, когда она предложила ей прийти поработать в ФЭС. К тому времени Катерина Федоровна успела выйти на пенсию — за плечами был солидный срок работы в органах, и предложение восприняла вполне бодро. Старушка безмерно обожает Рогозину и несказанно обрадовалась, когда начальство поженилось. До этого она, заметив симпатию Петровича, наперебой давала ему советы по завоеванию полковника. — Милая красавица, не бранитесь! — елейным голосом начал беседу Владлен Арсеньевич. — Это я отвлёк этих трудяг от работы. Не сердитесь на них, право слово! Давайте знакомиться — я дед Мороз, я подарочки вам принес! — Прибавку к пенсии? — тихонько спросил внучек, а я прыснул в ладонь. Симпатия деда Мороза к теть Кате была заметна невооруженным взглядом. — Так, Дюшка, иди в лабораторию и не мешай взрослым людям разговаривать, — строго глянул на внука Владлен Арсеньевич.       Катерина Федоровна совсем забыла, что собиралась в буфете мыть полы и смотрела на капитана-дед Мороза с нескрываемым восхищением. — Да-да, мы пойдем, а вы тут это… Плюшками побалуйстесь, — выпалил я, чувствуя крайнее смущение. Вроде бы не весна, а все вокруг влюбляются. Вирус, что ли, какой?       А потом понял: никакой это не вирус, это просто новый год и всеобщее чудо. И вообще: чувствам никакое время года не указ, и никакой возраст не помеха. Стоило нам только уйти в лабу и удобно устроится на своих стульчиках, в дверь аккуратно постучали и вошли два женских силуэта и три моих дорогих сердцу женщины: Виктория Николаевна и две мои Танечки. Майский, поцеловав самую старшую даму в щёку, умчался куда-то вдаль по коридору. — Привет трудягам! — Ванечка, а что ты тут делаешь? — моя прелесть удивленно взглянула на меня и подошла поближе. Я нежно погладил уже вполне заметный животик и посадил будущую маму к себе на коленки, не стесняясь никого. — Здравствуйте. Работаем, в поте лица. Украшаем ФЭС к празднику. А ты дома не была, да? — я понял, что моя дражайшая женушка просто не видела моей записки. — Да, мы сразу из студии сюда. Нас Сережа забрал и сюда привез, ему что-то в ФЭС понадобилось. Меня обещали домой отвезти, да, Виктория? — Конечно, — миролюбиво согласилась бывшая Рогозина и будущая Майская. — Как же я могу бросить свою помощницу на произвол судьбы? Кстати, ребята, может пойдём кофе попьем?       Я охотно согласился, забыв, что в буфете должны восседать голубки, и вспомнил об этом уже перед входом в буфет. — А может это, не надо? — Почему, Ванечка?       Не зная, как объяснить, я выпалил: — А там любовь.       Подошедший волосатый майор спросил: — Это как, любовь в ФЭС и никто не в курсе? — и он тихонько приоткрыл щёлочку. Там мило ворковали недавние знакомые. Дедушка рассыпался в комплиментах, а теть Катя нещадно алела.       Сергей усмехнулся и вернул дверь в исходное положение. Мы переглянулись и синхронно улыбнулись. Серёга обнял Викторию и прижал к себе, я так же притянул Танечку и положил руки на живот, почувствовав, как маленькая Таня одобрительно пнула маму пяточкой прям в то место, где лежала моя рука. В общем, в ФЭС царила самая настоящая волшебная атмосфера. В кои-то веки никто никого не взрывал, не убивал и не похищал, и эти мгновения радовали куда сильнее, чем, например, раскрытое дело. Несмотря на то, что работа — безумно любимая, — всегда хочется мира, дружбы и жвачки для всех.