Кот для Саске

      — Вот ведь засада, — Узумаки возвращается в гостиную бледный, как мел. Переступает порог, держась за живот, и тут же мчится обратно в уборную, зажимая рот ладонью.       Саске только вздыхает, прислушиваясь к булькающим звукам из санузла. Связь, созданная непреложной печатью, неумолимо тянет его к Узумаки. Добэ плохо, а он вынужден отсиживаться на диване за просмотром вечернего кулинарного шоу для домохозяек. Потому что добэ слишком упрям, чтобы принимать его помощь.       — Мне кажется, что после сегодняшнего я больше даже не посмотрю на онигири, — сетует Узумаки, плюхаясь рядом. — Если я вообще смогу смотреть на еду.       — Может, лучше было бы остаться в госпитале? — Саске снимает очки, откладывая их на столик. Сейчас Узумаки точно не станет препираться по поводу его садящегося зрения. Добэ похож на выжатый лимон, цветом лица в том числе, и только и может, что тяжело вздыхать, поглаживая выпяченный живот.       — Саске, — Узумаки бросает на него такой взгляд, что Саске самого бросает, сперва в холодный пот — потом в краску, — ты меня совсем не любишь.       — Чё?.. — помнится, дар речи Учиха терял один только раз, о котором сейчас явно лучше не вспоминать. Кажется, токсикоз затронул не только желудок Узумаки, но и его мозг.       — Говорю, что ты совсем меня не любишь, теме, — добэ дует губы обиженно, отодвигаясь в самый уголок дивана, — иначе не пытался бы оставить меня без нормальной еды и любимой подушки-лягушки.       — Тебя же от всего тошнит! — возмущается Учиха. Усуратонкачи явно подтрунивает над ним, и Саске это задевает. До самой глубины, потому что Наруто, играя в обиженную мадам, понятия не имеет, какие именно струны его души задевает. Живые, оказывается, струны, которые, похоже, откликаются только на Узумаки.       — Это сегодня, — стоит на своём Узумаки, — но, если верить ба-чан, неделька-другая и я начну лопать всё, что полезет в рот. Впрочем, — добэ, морщась, поглаживает чуть выступающий над резинкой пижамных штанов живот, — пока что лучше ограничиться куриным бульоном.       — Наруто, — Саске хмурится. Кажется, вот он — момент, который Учиха никак не мог уличить. Момент для разговора на тему насущную, которую определённо нужно было поднять ещё до того, как он принял эгоистичное решение привязать к себе Узумаки, воспользовавшись ситуацией, — и как ты ко всему этому относишься?       — Философски, — пожимает плечами добэ, щёлкая каналы на телевизоре. — Ну, знаешь, нет худа без добра и всё такое.       — Ладно, спрошу иначе, — Саске вздыхает. Миссия оказалась немного сложнее, чем он себе представлял, а всё потому, что упрямого добэ, похоже, устраивает эта видимость того, что всё нормально, что всё как прежде, что всё как было, так и осталось на своих местах. — Тебе не противно быть беременным? От меня?       Резким нажатием кнопки Наруто выключает телевизор, и Саске статуей замирает в ожидании. Узумаки хмурит светлые брови, продолжая упорно пялиться в тёмный экран телевизора. Саске чувствует его напряжение, ощущает, что Наруто колеблется, решает, и дальше ему притворяться идиотом, что привычно и знакомо, или всё-таки сбросить маску простака, явив истинного себя.       — Меня это до чёртиков пугает, теме, — с лёгкой улыбкой на губах, той, которая бывает у растерянных, находящихся в замешательстве людей, которые никак не могут поверить, что они часть происходящего, отвечает Наруто, — но мне не противно, — Узумаки поворачивается к нему. Во взгляде добэ спокойствие и капелька грусти, щепотка чего-то, что причиняет ему боль, и мерцание тёплой радости. Саске кажется, что более откровенного взгляда Узумаки он не видел за все эти двадцать лет. Чёрт бы его побрал, но сейчас перед Учиха сидит совершенно незнакомый ему человек.       — Если хочешь сказать мне, что ничего уже не будет так, как прежде, то ты слегка припозднился, теме, — Наруто фыркает, опуская взгляд на скрещенные на животе ладони. — Ясен пень, что не будет. И даже не потому, что я беременный и мы теперь... — Узумаки ерошит волосы на макушке. — В общем, не только лучшие друзья. Мы выросли, Саске. Все выросли. Так, как прежде, быть просто уже не может.       — Но ты свою взрослую жизнь представлял явно не такой, — странно говорить с Узумаки таким — серьёзным и рассудительным. — Да и я, признаться, тоже.       — Саске, — Узумаки кладёт руку ему на колено, — я прекрасно понимаю, что на какое-то время мне придётся полностью отказаться от миссий и, так сказать, отойти от дел. Не то чтобы меня это радовало, — Наруто корчит скорбную рожицу, — но и без меня мир шиноби не рухнет.       — Это как сказать, — фыркает Саске. — Мы до сих пор не знаем, кем были те наёмники и откуда им стало известно о технике Гедо.       — Ну, на то у меня есть вы, — Узумаки отстраняется, усаживается поудобней, подбирая ноги под себя. — Кому, как не своим товарищам, я могу поручить заботу о мире, пока буду наслаждаться всеми прелестями материнства, — Наруто снова улыбается во все тридцать два, шутливо толкая его в плечо. Похоже, лимит серьёзности на сегодня исчерпан, но Саске кажется, что за эти пару минут они сказали друг другу больше, чем за пару последних месяцев.       — Ну, если ты это понимаешь, тогда, может, — негоже пользоваться тем, что человек в добром расположении духа, но иначе к добэ просто не достучаться, — подумаешь о том, чтобы больше не брать миссии?       — Э-э-э нет, — категорично заявляет Узумаки, гордо вскидывая голову. Саске вздыхает: ну, по крайней мере, он попытался. — Пока это ещё можно скрыть, — добэ поглаживает себя по округлившемуся животу, — и пока я ещё в состоянии защищаться, от миссий не откажусь. И не проси, теме!       — И не буду, — фыркает Учиха. — Просто дождусь того прекрасного утра, когда ты без моей помощи просто не сможешь встать с кровати.       — Это будет ещё нескоро, теме! — возмущается Узумаки, на этот раз бодая его подушкой. — Хотя, — добэ, прижав подушку к животу, отводит взгляд, бормоча и супясь, — ноги под конец дня и правда наливаются так, будто я нацепил утяжелители Толстобровика.       Саске не может сказать, что жить с Узумаки трудно. Честно признаться, он думал, что в быту они с добэ будут как кошка с собакой, ведь он, Учиха, приверженец педантичной чистоплотности и исключительного порядка, в то время как добэ — неряха и распиздяй. Однако похоже, это только в своей квартире Узумаки вёл себя как свинья. Например, сегодня Учиха с самого утра отгрёб за то, что вчера вечером не собрал вещи для стирки и не бросил их в корзину, как его просилось.       Узумаки оказался домовитым. Или на него просто так влияла беременность. Проще говоря, наблюдая за тем, как добэ усердствует над инструкцией к новой стиральной машинке, тыкая все кнопки подряд и приглушённо матерясь, Саске вдруг понял, что ему нравится. Не только сам Наруто, но и эта атмосфера. Можно сказать, почти домашняя.       И в тот же момент жить с добэ под одной крышей было невероятно трудно. Каждое слово, взгляд или же прикосновение вызывали в его душе бурю эмоций, которые теперь из-за непреложной печати приходилось чуть ли не заталкивать в себя обратно. К тому же Наруто не считал за необходимость, например, одеваться после душа, чтобы пройти в свою комнату, или элементарно придерживаться некой дружеской субординации. Начать бой подушками, выпрыгнуть на него из засады и повалить на землю, вымазать кремом, который предназначался для торта, и прочие мелочи — всё это было для Узумаки нормой, частью их статуса «лучшие друзья».       — Забей, теме, — как-то фыркнул добэ, когда Саске всё-таки не выдержал и высказался по поводу того, что дверь в сортир, пока справляешь нужду, желательно закрывать. — Чего ты там не видел.       Оно-то так: видел Саске даже больше, чем лучшим друзьям положено, однако от того менее привлекательным Узумаки не становился, а сам Учиха меньшим... энтузиазмом к его персоне не пылал.       — Ты что делаешь, теме?!       — Ну, ты же сам только что пожаловался, — на возмущения добэ Саске реагирует с завидным спокойствием. Наверное, даже хорошо, что Узумаки сейчас не в форме, иначе как бы он объяснил, что это такое странное чувствует добэ, связанный с ним непреложной печатью. Будто он сам знал, как назвать это огромное, словно водяной вал, чувство, что отныне весь мир вертится вокруг одного человека, имя которому Узумаки Наруто.       — Считай, что я это делаю почти безвозмездно, — Саске ухмыляется, укладывая ноги Узумаки себе на колени и начиная разминать и правда тугие, словно канаты, мышцы. Да, Учиха понимает, что у них с усуратонкачи уговор, но надо как-то повлиять на придурка, чтобы не переусердствовал, доказывая всей Конохе, что герой всё ещё на страже её врат.       — Считай, что я врезал тебе за самоуправство, — фыркает Узумаки, тем не менее устраиваясь поудобней.       — М-м-м, — тянет добэ, прикрыв глаза. — А у тебя здорово получается, теме. Будет, чем заработать на кусок хлеба, когда пойдёшь в отставку.       — Предлагаешь, когда ослепну, заняться костоправством? — Саске, покосившись на Узумаки, приподнимает бровь.       — Предлагаю сколотить свой бизнес на старости лет, теме, — добэ пинает его пяткой в бедро. — А по поводу «ослепну» я ещё проведу с тобой воспитательную беседу. Сразу, как только рожу.       — Да, непременно, — соглашается Учиха. Узумаки всегда был оптимистом, тем более если это касалось его заоблачных целей. Может, добэ уже и не раз доказывал, что способен сотворить чудо, но не в его случае. Вполне возможно, что детей своих он увидеть уже не сможет.       — Мне кажется, что я должен извиниться перед тобой, — тон его голоса ровный, но вот внутри всё дрожит. И где только он, нукенин, набрался такой наглости, закатывая штанину Узумаки к самому колену и скользя ладонями по крепкой лодыжке?       — За что? — Узумаки лениво приоткрывает один глаз.       — За эту миссию, — левая нога добэ перекочёвывает ему за спину, в то время как Учиха принимается за правую. — По большому счёту, я мог бы найти способ от неё отказаться.       — Забей, — Узумаки вяло машет рукой. — Сам же знаешь, что в ответ тебе навели бы тысячу глупых аргументов, почему на эту миссию должен отправиться именно ты. Потом ты начал бы упорствовать, а тебя — стращать тем, что ты, нукенин, саботируешь штабную работу, состряпали бы на тебя протокол и упекли бы в Хозукиджо. Думаю, — добэ придирчиво морщится, — не больше чем на несколько суток. Как раз пока со мной будут проводить плановые мероприятия.       — Резонно, — Саске соглашается, но всё же добэ слишком легкомысленно относится к углу, в который их пытаются загнать старейшины. Больше месяца их не трогали: он тренировал команду девиантных генинов, а добэ мотался по всяческим заданиям, и вот, похоже, план у верхушки таки созрел. Иначе чего ради его вместе с молокососами отправляют на миссию ранга «В»? Чёртов свиток нужно доставить в Страну Дождя, а это явно не пара дней пути.       — Как думаешь, кто в этот раз? — запрокинув руки за голову, Узумаки, похоже, блаженствует в то время, когда у самого Саске душа не на месте. — Бабуля? Может, снова Шикамару? Или кто-то ещё из моих друзей? Или, скорее всего, Какаши-сенсей?       — Какаши, скорее всего, — Учиха соглашается с предположением добэ, но у него на этот счёт есть собственные домыслы. Это будет Харуно. Потому что после него Сакура Наруто ближе всего. Как член седьмой команды. И потому, что Узумаки был в неё когда-то влюблён. Если Хокаге наконец сообразила, как этим воспользоваться, могут и правда возникнуть проблемы.       — На сегодня всё, — Саске смачно шлёпает добэ по бедру, но тот недвижим.       — Эй, добэ? — Учиха тормошит Наруто, но реакции со стороны оного снова никакой.       — Узумаки? — Саске, слегка струхнув, подаётся вперёд. Судя по ощущениям, усуратонкачи чувствует себя сейчас лучше некуда, но Саске хорошо помнит, как тот три года водил его за нос, поэтому и не исключает самой мизерной вероятности того, что и нынешняя непреложная печать может быть подделкой.       Наруто резко открывает глаза. И выражение его лица... Не то чтобы умиротворённое. Просто открытое. Наруто сам ощущается настолько открытым, словно обнажён перед ним до самого сосредоточия своей души. На миг Саске задыхается от волны чего-то обжигающего, слепящего и мягко обволакивающего со всех сторон, а после поддаётся внутреннему импульсу.       Глаза Узумаки не становятся большими, словно блюдца. Добэ не вырывается, не сопротивляется, не возмущается и даже не мычит в этот злосчастный поцелуй. Всего на пару секунд Саске касается губ добэ, мягких, тёплых, с привкусом мятной зубной пасты, и мир не переворачивается вверх тормашками, небесный свод на его плечи не обрушивается и клеймо «предатель» на лбу не появляется. По крайней мере, в тёмных зрачках Узумаки отражение его лица оставалось прежним.       — Пойду к себе, — Узумаки приподнимается, и Саске не может его не отпустить. Уж лучше бы привычно разорался, чем предпочёл сделать вид, что этого секундного порыва не было. Им просто привиделось. Обоим и сразу. Или же?..       — Сделаешь мне ромашковый чай?       — Да, конечно, — с лёгкостью соглашается Учиха. И чего только с облегчением не вздыхает? Наверное, потому, что вины и сожаления не чувствует. Ни своей, ни Наруто.       АНБУ действительно больше не наблюдали за ним. Саске фыркает: и что, спрашивается, этим хотела дать понять ему Пятая? Что теперь он на крючке? Что в нём отныне не видят угрозы, ибо великий и ужасный Учиха Саске скован по рукам и ногам? Или же это была провокация? Лично Учиха склоняется к последнему. Наверняка его пытаются ненавязчиво подтолкнуть к поступку, достойному нукенина. Что ж, в принципе, расчёты Хокаге себя оправдали. Однако кто сказал, что Саске не свершил ничего заговорщицки-зловещего за последние пять лет?       — Пароль? — лезвие куная касается его шеи, в то время как всё тело сжимает явно не в дружелюбных путах.       — Пошёл нахер, — когда гендзюцу рассеивается, цветущая поляна сменяется скалистым обрывом, у подножья которого бурлит быстрина.       — Ну, можно и так, — вздыхает человек в тёмном плаще, — но когда-нибудь, Учиха, — шиноби оборачивается, скалясь во весь рот, полный острых зубов, — я придумаю технику, способную противостоять силе твоих глаз.       — Если ещё будет, чему противостоять, — хмыкает Учиха.       — Перестань цепляться к Саске-куну, придурок! — Карин выписывает Ходзуки нехилый подзатыльник, а тот только и того, что скалится в ответ.       — Кто бы говорил, — иногда Саске думает о том, чем он руководствовался, набирая себе в команду столь... неординарных личностей. Скорее всего, это была уверенность в слепой преданности. Даже Ходзуки. Пусть водник постоянно с ним и препирался, но на деле ещё ни разу не подвёл. Карин до сих пор, судя по всему, питает к нему чувства, хотя сам Учиха после того, как он с ней поступил, мечтал бы снести себе же голову. А вот Джуго просто нужен вожак. Этот великан словно стадное животное. И это не обижающая констатация. Джуго нужна крепкая узда, которую в своих руках может удержать Учиха. По сути, сомнительная компания, но, в отличие от тех же Акацки, команда Така действует сообща ради единой для них всех цели.       — Есть какие-то новости? — осведомляется Учиха дельно, слезая с камня.       — Грядёт война, — пожимает плечами Ходзуки. Наверняка хотел его огорошить, хотя Учиха ещё пять лет назад предсказывал, что очередной конфликт между странами всего лишь вопрос времени.       — И кто в этот раз?       — Да мелочь всякая, — отмахивается Ходзуки, — вроде Кусагакуре, Тсучигумо и Рококу.       — Они ищут хвостатых, — хмуро добавляет Джуго. — И уверены, что пятёрка великих деревень на самом деле прячет биджу.       — Вот как? — Саске усмехается. — А что же деревни?       — Киригакуре сейчас не до войны, — отвечает Карин, не отводя от него взгляда. Признаться, Саске это слегка напрягает. — Теруми Мэй решила сложить с себя обязанности Каге, и приверженцы старых порядков снова дали о себе знать.       — Нужно посодействовать Чоуджиро, — Така не нуждается в прямых приказах. Команда полностью полагается на взвешенность его решений. Потому что Учиха Саске не действует в угоду Конохи. Он плетёт собственную политическую интригу. Становиться Хокаге он и правда не собирается, но, если добэ всё-таки надумает занять кресло в башне под скалой, у него должна быть надёжная опора. В виде Учиха. АНБУ хорошо выполняют свою работу, но в то же время они вынуждены подчиняться правилам, а Така подчиняется только ему. Со временем добэ согласится. Когда поймет, что без тайной организации в собственном подчинении он и сам будет связан по рукам и ногам. Пока их в Така четверо, но за эти годы команда уже присмотрела тех, кто в будущем достоин пополнить их ряды.       Так думал Саске все эти пять лет и вот теперь Учиха осознаёт, что вся эта подпольная деятельность была развернута ради того же добэ, но с иной целю. Нет конфликтов — нет нужды национальному герою снова спасать мир. Оказывается, то чувство, которое он испытывает к Узумаки, далеко не новое и отнюдь не мимолётное.       — Потому что его взгляды соответствуют принципам нового мира шиноби, который ты собираешься воздвигнуть, — с сарказмом добавляет Суйгетсу.       — Именно, — кивает Учиха. По большому счёту, их общая цель утопична. Невозможно силой четырёх человек перекроить целый мир, но Саске решает рискнуть, сделав ставку на то, что рано или поздно вода камень сточит. Кстати о Камне?       — Чем нынче дышит старик Цучикаге?       — Свежим воздухом, — Карин, пусть она того и не признаёт, переняла у Ходзуки привычку скептически фыркать. — Лечит свою больную спину и, скорее всего, в Камне тоже в скором времени встанет вопрос о смене главы деревни.       — Тогда малые деревни и начнут действовать, — подводит итог Джуго. — Облако уже сейчас активно готовится к новой войне, а Песок... — великан хмуро замолкает.       — Ну? — с родительской строгостью спрашивает Учиха.       — Наш песчаный демон заигрался, — Ходзуки скрещивает руки на груди. Учиха знает, по какой причине он сам предвзято относится к Казекаге, а вот в каком месте тот перешёл дорогу мечнику, Саске до сих пор невдомёк. — Ещё парочка реформ, вроде последней о рангах и экзаменах, позволившей простым шиноби мечтать о креслах советников, и грянет бунт. Даже его хвалёная Тень ничего не сможет поделать, если заговорщики все вместе перейдут в наступление.       — Херня это всё, — фыркает Учиха. Ходзуки намекает на то, что, если в Суне начнётся бунт, Собаку но естественно запросит помощи у союзника, Конохи, и национальный герой будет первым, кто бросится на помощь другу. — Собаку но задавит эту оппозицию ещё в зародыше.       — Вот только никого он пока что не задавил, — разводит руками мечник. — Всё генинов тренирует да рожь выращивает, а в это время у него под носом готовится переворот.       — На то у Собаку но есть его Тень. И достаточно об этом, — Саске слегка раздражён, но он быстро берёт себя в руки. Потрепать нервы друг другу можно будет и в другой раз, в более безопасной обстановке. — Об Итачи нет известий?       — Как в воду канул, — Карин виновато отводит взгляд. — Раньше удавалось наткнуться на информацию, что человека, похожего на Учиха Итачи, видели то тут, то там, но два последних года...       — Может, он всё-таки умер, — озвучивает Джуго то, на что у Карин не хватило смелости.       — Вряд ли, — невозмутимо отвечает Учиха. — Такие подонки, как он, не подыхают, как шелудивые псы, — на самом деле Саске не так уж и уверен в своих словах. Всё больше фактов указывает на то, что Учиха Итачи больше нет в живых, но Саске кажется, что, если бы это было так, он бы почувствовал. Между ним и Итачи уже давно нет той братской связи, что раньше, но всё же... Нет, Саске уверен, что он бы узнал. Итачи — засранец, но этот засранец любит своего братишку, и поэтому, не ознаменовав свою кончину какой-нибудь феерией, не скопытился бы.       — У меня есть для вас задние, — переходит к сути дела Учиха. — Пока я буду на миссии, присмотреть за Узумаки.       — О! — тянет Ходзуки, и теперь Саске кажется, что и до этого момента всякий раз, когда речь заходила о Наруто, мечник вкладывал в свои едкие комментарии некий всезнающий подтекст. — А с чего это вдруг наш дражайший герой нуждается в присмотре?       — Во-первых, не так давно из него пытались вытянуть хвостатого с помощью имитации техники Гедо, — терпеливо поясняет Учиха. — А во-вторых, у старейшин появились кое-какие планы на его счёт.       — И Учиха Саске в эти планы не входит, да?       — Что-то вроде того, — Саске обводит команду Така строгим взглядом. Не то чтобы сомневается, просто предостерегает по поводу лишних расспросов. — Теперь он живёт в доме на окраине. Рядом с территорией Хьюга. Заметите что-либо подозрительное — сразу же сообщайте мне. Вас никто не должен заметить, даже Узумаки.       — А если его будут убивать? — подъёбывает Ходзуки.       — В таком случае пусть пеняют на себя, — конечно, Саске не настолько уверен в том, что Узумаки сможет постоять за себя в любой ситуации, но пока что он не может рассказать добэ о том, что Така по-прежнему существует. Более того, действует под его руководством. Именно сейчас Наруто просто не сможет понять.       — Саске, — Карин цепляется за его руку, когда он уже собирается уйти, — мы нашли её. Лабораторию Данзо.       — Вот как? — Учиха оборачивается, замечая напряжение на лицах всех троих. Чёртовы негодники! Они с самого начала планировали прижать его к стенке этой информацией, однако... Может, пару месяцев назад для него и имело бы значение то, что их длительные поиски наконец-то увенчались успехом, но сейчас реальный шанс подлатать свой шаринган уже не кажется Учиха настолько актуальным. — Я подумаю об этом на досуге.       — Но Саске!.. — Карин вцепляется в его ладонь уже обеими руками, смотря взглядом побитого щенка.       — Карин, — Саске вздыхает. Всё-таки есть у них с Узумаки нечто схожее: настырная надоедливость и упрямство, которым волей-неволей, но со временем поддаёшься, — пока что я не могу уйти из Конохи.       — Из-за печати, да? — не унимается куноичи. — Мы найдём способ, Саске. В конце концов, я ведь тоже Узумаки. Принеси мне свитки, в которых описана эта техника, и, уверена, я смогу найти способ её развеять.       — Дело не в печати, — Саске качает головой, ладонью притрагиваясь к груди. — Оказывается, она была неактивна последние три года. Просто кое-что произошло, — продолжает Учиха, не давая ошарашенной команде возможности засыпать его вопросами и возмущениями. — Теперь я должен защищать свою семью, которая, увы, не мыслит себя без Конохи.       — Саске, ты... — девушка безвольно отпускает его ладонь. По глазам видно, что слёзы ей удаётся сдержать лишь благодаря огромным усилиям. — Ты что, женился?       — Хуже, — фыркает Саске. — Скоро стану счастливым отцом. Надеюсь на вас, — машет Учиха на прощание рукой, растворяясь в дымке гендзюцу.