Кот для Саске

      Саске ушёл на миссию два дня назад. И вот, ближе к обеду, на пороге их дома объявился гость.       — Оперативно, однако, — фыркает Узумаки, откладывая свитки. Сегодня Наруто впервые за несколько последних дней чувствует себя более-менее сносно, и раньше, как только смог бы сползти с постели, сразу бросился бы в резиденцию выпрашивать очередную миссию, а сейчас вот отсиживается дома. И дома пиздец как скучно, но он обещал Учиха беречь себя. Наруто, как бы это ни звучало, кажется неправильным действовать за спиной этого засранца.       Звонящий становится настойчивей.       — Иду! — кричит Узумаки, поднимаясь. Даже любопытно, кто там, за дверью. Сам Наруто делает ставку на Какаши. Потому что Пятая доверяет Хатаке, а ещё потому, что в деревне больше не осталось никого, к чьему мнению он мог бы прислушаться. В принципе, и у копирующего ниндзя нет шансов, однако было бы интересно послушать, что обо всём этом думает их с теме сенсей.       Дверь Узумаки распахивает с широкой улыбкой, которая тут же тает.       — Привет.       — Привет, — отвечает Узумаки растерянно. Признаться, уж точно не такого гостя он ожидал увидеть на своём пороге.       — Вижу, не рад, — девушка фыркает, убирая с губ фальшивую улыбку. — Но, может, всё-таки впустишь?       — Да, конечно, — Наруто наконец приходит в себя. Сакура шаркает у порога, вытирая обувь, хотя на улице ни облачка, ни лужки, а после переступает порог его дома, чуть наклонив голову, словно боясь зацепиться макушкой за свод. Узумаки бросает в мелкую дрожь: Сакура словно ритуал какой-то проводит. Наруто не шибко верит во все эти ментальные манипуляции с чакрой вроде сглаза или же приворота, зато он верит в медицину, которой Харуно владеет в совершенстве.       — Миленько, — Сакура, идя медленным шагом, осматривает прихожую, после гостиную. Наруто становится как-то неудобно, как во времена его далёкого детства, когда сотрудницы опеки приходили присмотреть, как он один-одинёшенек поживает. — И уютно.       — А ты ожидала застать бардак холостяцкого логова? — подтрунивает Узумаки, пытаясь разрядить обстановку. На Сакуре сегодня лёгкая кофта и светлая юбка длиной до колен, острые каблучки едва слышно стучат по полу, а в ладонях девушка небрежно цепко сжимает ручки маленькой сумочки. Не похоже на рабочий визит. Очень не похоже. Вообще не похоже на Сакуру. Ту Сакуру, которую, как думал Наруто, он знает.       — Наруто, — Харуно резко оборачивается, и её взгляд, скорее всего невольно, опускается с его лица на живот, — я пришла, чтобы поговорить с тобой.       Тон девушки слишком серьёзный. Может, она и растерялась на миг, но быстро взяла себя в руки. Всё-таки когда они виделись в последний раз, живота заметно не было, а сейчас — вот, выпирает, явно не походя на трудовую мозоль лентяя и тунеядца.       — Видимо, Какаши до сих пор нет в деревне, — вздыхает Узумаки, качая головой, — так что они послали тебя, да?       — Они? — Сакура недоумённо приподнимает бровь. — Если ты о старейшинах, то они тут совершенно ни при чём. Я пришла не по приказу, а по собственному желанию.       — Когда нет Саске, — не может сдержаться Узумаки, чтобы не съязвить.       — Именно, — не скрывает Харуно, — потому что в его присутствии у тебя отключаются мозги. Всегда отключались. Даже когда Учиха не было, ты всё равно мог думать только о нём.       — Помнится, по твоей же просьбе, Сакура, — они и раньше ссорились. Постоянно. По молодости Харуно вообще колотила его почём зря и постоянно, со злым умыслом, обзывала. Но Наруто не обижался. Никогда. А сегодня так в груди защемило, что Наруто хочется выставить куноичи за дверь и больше никогда не смотреть в её мутно-зелёные глаза, полные отвращения, мастерски выдаваемого за упрямство.       — Да, — не отпирается Харуно, — именно я виновата в том, что все эти годы ты не мог отпустить Учиха. И именно поэтому я намерена взять на себя ответственность за последствия моей эгоистичной просьбы.       — Чего? — Узумаки озадаченно хлопает глазами. Он просто не понимает: Сакура вроде как пришла по серьёзному делу, а говорит полную чушь.       — Короче, — девушка тяжело выдыхает и на этот миг становится самой собой: упорной, неуравновешенной и надоедливой. Лишь на миг, чтобы снова взять себя в руки и посмотреть на него с той же холодной твёрдостью. — Я хочу задать тебе один вопрос, Наруто.       — Валяй, — Узумаки скрещивает руки на груди. Ему бы присесть, но приглашать Сакуру располагаться как дома как-то не хочется, а смотреть на куноичи снизу вверх — тем более.       — Тебе не противно? — и снова на миг тонкие пальцы чуть сильнее сжимаются на ручках сумки.       — Что ты имеешь в виду, Сакура? — Узумаки не ощетинивается. Напротив, расслаблен и готов к диалогу. Да, внутри целый ураган бушует, а на душе кошки скребутся, но впервой ли ему, Узумаки Наруто, играть роль.       — Знаешь, мне всё равно, — уже далеко не спокойно бросает Харуно в его адрес. — Всё равно, какого рода отношения связывают вас с Учиха. Мне кажется, что я всегда знала, что это не просто дружба. И мои собственные чувства к Саске, и ненависть к тебе, после кардинально наоборот — это всего лишь ревность. Но сейчас не об этом, — Сакура выдыхает, переводя дух. — Повторюсь, мне всё равно, с кем вы спите, даже если друг с дружкой, но это, — девушка окидывает его живот брезгливым жестом. — Это уже ни в какие рамки...       — Как ты мог опуститься до такого Наруто? — шепчет Сакура, делая шаг в его сторону. — Ты, который всегда шёл только вперёд и вёл за собой остальных, надежда Конохи, национальный герой, пример для многих шиноби, пал до сосуда, в котором столь остро нуждался наш переборчиво-брезгливый Саске-кун.       — Будто я это планировал, Сакура! — срывается Узумаки, всплёскивая руками. — Мне тоже, знаешь ли, сейчас не сахар, но в ответ на твой вопрос я скажу тебе то же, что и Саске.       — И что же? — в голосе куноичи отчётливо звучит ирония.       — Что мне пиздец как страшно, но я ни капли не сожалею! И эти дети ни в чём не виноваты! Так уж получилось, что у них будет два отца, но это не делает их ни уродами, ни хоть на йоту хуже, чем другие!       — Так уж получилось? — кажется, Сакура сейчас рассмеётся. Уголки её губ и правда приподнимаются, но девушка вовремя сдерживается, хмыкая. — Не ты ли, Наруто, всякий раз твердил, что поговорка «чему быть — того не миновать» — полная чушь?       — Я никогда такого не говорил, — ворчит Узумаки.       — Но всегда поступал именно так, — напирает Харуно. — Каждый день ты доказывал, что в мире нет ничего невозможного и необратимого, что судьба — это отстойное дерьмо, которой как оправданием прикрываются только слабаки. Что путь, которым идёт шиноби, только его, и поэтому только ему решать свою судьбу.       — Хочешь обвинить меня в том, что я изменил своим принципам? — Узумаки кривит скептическую рожицу. А они с Сакурой и правда давно нормально не общались. Не только он изменился, но и Харуно. Циничная, расчётливая, решительная и проницательная — вот какой стала Харуно Сакура. Но он тоже изменился, и пусть теме всё ещё, по привычке, называет его добэ и усуратонкачи, на самом деле дураком он перестал быть уже давно, оставшись лишь самую малость наивным.       — Именно, — чеканит Сакура. — Да, ты прав, так получилось, но, уверена, ты узнал о своём положении задолго до Учиха. Так почему? — продолжает напирать девушка, очевидно прочитав ответ по его отведённому взгляду. — Почему сразу же не обратился к Цунаде-сама?       — Чтобы избавиться от детей, пока не узнал Саске? — Наруто становится противно. И почему никто не хочет его понять? Его и Саске? Все видят в их детях плод некоего извращения. Наруто даже не удивится, если завтра ему скажут, что это заговор. Хитрый план по уничтожению или же порабощению всего мира. И самое обидное, что в это поверят. Только потому, что, и Сакура тут совершенно не права, он в действительности ни капли не изменил своим принципам, а Саске... Наруто хочется верить, что Саске тоже не обманывает самого себя.       — Именно, — повторяет Харуно, острым взглядом вознося похвалу его сообразительности. — И я знаю, о чём ты только что думал, Наруто.       — Да? — Наруто фыркает в очередной раз. — И о чём же?       — О том, что я говорю так, осуждая и ненавидя.       — А разве нет? — вот теме говорит, что его логику невозможно понять. Может, и так, но логику женщин понять вообще нереально. Как-то странно получается: у Сакуры благие намерения, но отчего-то она предпочитает донести их, причиняя боль. Точно уж, команда шиноби-садистов №7.       — Нет, — Сакура устало качает головой. — Я прошу тебя одуматься, пока не поздно. Пока Саске... Не причинил тебе боль.       — Имеешь в виду, пока теме не разбил мне сердце? — Наруто даже слегка посмеивается над собственной шуткой, хотя на деле холодным потом обливается. Как-то не приходило Узумаки в голову, что кто-то, тем более Сакура, узнает о его истинных чувствах к Учиха.       — Саске в последнее время ничего тебе не рассказывал? — очевидно устав ждать приглашения, Сакура присаживается на край дивана.       — А должен был? — Наруто по-прежнему зол, но в то же время ему становится любопытно. К тому же почему-то только сейчас он замечает, что Сакура выглядит настолько подавленной и измученной, что просто не в состоянии держать спину ровно. Поэтому Наруто и не может одним махом перечеркнуть столько лет дружбы. Присаживается рядом, терпеливо ожидая. Наруто кажется, что он просто обязан выслушать Харуно. Внимательно, чтобы не сделать ни поспешных, ни предвзятых выводов.       — Саске собирался уйти из Конохи, — голос Харуно звучит словно гром среди ясного неба, вместе с молниями падающий на его и без того ноющую голову.       — Да быть не может, — Наруто отрицательно качает головой. Да, спустя пару секунд он осознаёт сказанное, но всё равно не верит. Не видит смысла и повода Саске уходить из Конохи. Куда и зачем? Если Сакура сейчас скажет, что на поиски брата, Узумаки просто рассмеётся. Саске, может, и хотел бы встретиться с Итачи, но искать его не станет из принципа.       — АНБУ следили за ним, Наруто, — Сакура поворачивается к нему лицом, чеканя слова таким тоном, словно пытается вдолбить их ему в голову. — Впрочем, Саске не шибко и скрывал свои приготовления. Может, провоцировал старейшин. Как знать, — девушка пожимает плечами. — Но то, что он собирался покинуть Коноху, — факт, Наруто. И без разницы, каковы были его причины и мотивы. Сам факт.       — И конечно же, никто не пытался его остановить, — едко подмечает Узумаки. Подумать только: Саске ему... Нет, врал — неправильное слово. Просто, как и в тот раз, не посчитал своей обязанностью поставить его в известность.       — Естественно, — не скрывает очевидного Харуно. — Ты же сам знаешь, что так было бы лучше.       — Кому?! — Наруто подрывается с дивана. Некогда просторная гостиная кажется слишком малой для его широкого, чеканного шага. — Кому от этого было бы лучше?! Коноха и так уже просрала одного Учиха, так какого хрена они пытаются избавиться от последнего носителя уникального Кеккей генкай?!       Наруто говорит правильные вещи. Когда-то, кажется очень давно, именно наводя такие аргументы, он смог убедить старейшин принять Саске. Так что же случилось за эти пять лет? Что обошло его стороной? Когда старейшинам стало наплевать на стратегический вес деревни?       В одночасье он может сказать и много такого, что та же Сакура посчитает неправильным. Например, что Саске просто не мог снова его бросить. Наруто просто не может себе этого представить. По крайней мере, все эти пять лет ему казалось, что в жизни Учиха нет ничего важнее его.       — Я не знаю, как насчёт Кеккей генкай... — бормочет Харуно, отводя взгляд. И Наруто понимает, что она знает, просто не может рассказать. Ученица Пятой Хокаге, которой не видать врачебного кресла своей наставницы, если старейшины хоть на йоту заподозрят её в пособничестве недоброжелателям деревни. — Но, как Учиха, Саске больше не представляет ценности для деревни.       — В каком смысле? — Наруто осторожно присаживается в кресло. Как-то совсем не к месту или же, напротив, по велению случая его взгляд цепляется за очки, забытые Учиха на столике.       — Его глазам дают максимум полгода, если не будет использовать шаринган. Но ты же знаешь Саске, — Сакура фыркает, и в этот момент на её губах появляется та самая, трогательная улыбка. — Он бы никогда не стал поступать так, как ему указывают, даже собственного здоровья ради.       — Он ослепнет? — Наруто ошарашен. Даже прекрасно зная, что частое применение шарингана сводится именно к таким последствиям, Наруто не верил, что всё сложится вот так. Наруто думал, что он найдёт способ, что у него ещё есть время, чтобы придумать, как помочь теме, а Саске... Да, гордый Учиха, ясное дело, и словом не обмолвился о том, что нуждается в помощи.       — Бесповоротно, — Сакура тяжело кивает, — если, конечно же, не найдёт донора.       — Чушь! — фыркает Узумаки. — Саске никогда не опустится до такого. Он, — вперив в девушку жёсткий взгляд, на этот раз вдалбливает уже Наруто, — никогда не станет искать брата ради того, чтобы забрать себе его глаза.       — Я такого и не говорила, — уклоняется от обвинений Харуно.       — Но намекала, — Наруто остаётся при своём мнении. Пусть теме и засранец, каких ещё поискать надо, но после того, как правда открылась, он пусть и не простил Итачи, но уж точно не стал бы опускаться до братоубийства. Наруто в это верит, а вот Сакура, похоже, нет.       — К тому же Саске так и не ушёл, — с неким торжеством констатирует Узумаки. — Он остался. Ради детей, — а хотелось добавить ещё «и ради меня». — И не будет сидеть сложа руки и ждать, когда полностью ослепнет.       — Именно поэтому я и пришла к тебе, Наруто, — Сакура чуть подаётся вперёд. Наруто кажется, что она хочет быть ближе, взять его за руки, посмотреть в глаза и попытаться тем самым выразить искренность своих слов, но он отодвигается поглубже в кресло. Не ненавидит и даже не злится на бывшую сокомандницу. Просто устал наотмашь прощать всё и всем. — Когда я сказала, что не хочу, чтобы Саске причинил тебе боль, я имела в виду, что попытаюсь объяснить тебе одну вещь, которую ты должен понять.       Харуно под стать в театре играть. Настолько у неё выдержаны и драматичны паузы.       — Саске уйдёт. Рано или поздно, но это произойдёт, Наруто. Он покинет деревню, а ты снова пустишься за ним в погоню. Твоё право, — Сакура приподнимает ладонь, прося дать ей договорить. — Однако ещё раньше Саске ушёл бы сам, а сейчас... Как думаешь, насколько велика вероятность, что детей он заберёт вместе с собой?       — Саске ни за что так не поступит! — Наруто сжимает кулаки. Он верит Учиха, потому что тот пообещал, но отчего-то слова Харуно ранят глубоко и беспощадно. В самое сердце, позволяя из приоткрытой раны выползти на поверхность теням затаённых сомнений.       — Когда поймёт, что у него больше нет времени, поступит. Может, не сегодня или завтра. Может, это будет и не из-за Итачи вовсе. Может, из-за Орочимару, — Сакура вздрагивает, когда он ударяет кулаком по подлокотнику, но всё равно продолжает. И взгляда, сука, при этом не отводит. — А потом вернётся. За детьми. Потому, что не сможет смириться с тем, что его плоть и кровь служит на благо предавшей его и весь клан Учиха деревни. Думаю, он предложит тебе уйти вместе с ним. Потому что вы действительно друзья. Как минимум. Но ты не уйдёшь, Наруто, потому что ценнее и важнее Конохи у тебя нет ничего. Круг замкнётся. Вы вернётесь к тому же, с чего начали. В конце концов у кого-то из вас дрогнет рука и нить, связывающая вас, наконец разорвётся.       — Я думал, что ты медик, Сакура, а не провидец, — цедит Наруто. Он зол. Зол настолько, что находит в себе силы отвечать спокойно. Сакура несёт полный бред, выстроенный на собственных догадках, однако, и, чёрт, как же это бесит Узумаки, самое отвратительное то, что в этом бреде действительно есть толика смысла. Самая малость и его мыслей, которое Наруто боялся произносить вслух.       — Я прошу тебя подумать, Наруто, — Харуно, игнорируя его выпад, поднимается. — Не об аборте, конечно же, а о том, чтобы поступить как шиноби Конохи.       — То есть пристать на предложение старейшин! — кричит Наруто ей вдогонку.       — Если оно тебя устраивает, — Сакура пожимает плечами, — или предложить им свои условия. Условия, которыми ты сможешь сохранить Саске жизнь.       — Что? — Наруто даже оборачивается, вцепляясь вмиг оледеневшими пальцами в спинку кресла. — Какие ещё условия?       — Старейшины думают... Нет, они уверены, — долю секунды Сакура мешкает, словно решается. Выбирает между долгом и дружбой, вот только Наруто всё равно, какое чувство победит в душе куноичи. Сакура и так сказала уже достаточно, чтобы дать понять, что дружбы и доверия между ними больше нет.       — Старейшины уверены, что Саске знает, где остальные хвостатые. Как воспользоваться этой подсказкой, я думаю, ты, Узумаки, догадаешься сам.       Дверь за собой Харуно прикрывает неслышно, и Наруто убеждается в том, что тишина действительно способна оглушать. Мёртвая тишина, в которой он не чувствует себя способным даже дышать.       — Я в ахуе, — шепчет Суйгетсу, оттирая лицо ладонью. — Реально, сказать больше нечего.       — Вот и молчал бы, — Джуго тычет напарника в бок. — Ещё обнаружит. Джинчурики всё-таки.       Карин смотрит на этих двоих, придурка и нелюдя, с которыми ей приходится коротать лучшие годы своей жизни, но перед её взором пелена. Нет, Карин не плачет. Просто не видит ничего от боли, сжавшей все её внутренности в своей стальной хватке.       Карин пытается вспомнить, как оказалась здесь, в составе Така. Помнится, она увидела Саске в логове Орочимару и... Нет, не сразу же влюбилась. Просто поняла, что этот человек не один из них, не марионетка. Тогда же Карин решила, что обязательно выживет, чтобы своим глазами увидеть, как поворачивается колесо судьбы. Почему-то с того самого дня Карин была уверена, что если не Учиха Саске, то больше некому.       Влюбилась она позже. Сначала в образ: царственный, надменный и сексуальный. На деле Учиха оказался тем ещё засранцем, у него был ужасный, эгоистичный, заносчивый характер и просто непомерная гордыня. В общем, у Саске было всё, чего недоставало ей, простушке из деревушки, которая никогда не распоряжалась собственной жизнью и у которой не было собственной цели. Саске дал ей эту цель, и Карин показалось, что лучшая из благодарностей — это быть рядом.       Честно признаться, Карин никогда не верила в то, что сможет значить для Саске больше, чем разменная монета. И Учиха доказал ей это. Когда пожертвовал ей, чтобы убить Данзо. Обманул, растоптал её чувства, растерзал в клочья, но при этом всё равно остался возлюбленным и лидером. Карин понимает, что она глупа и слепа, но разве не такова истинная любовь. Жертвенная. И Карин каждый день следовала за Саске, за его мечтами, его планами, ведомая его волей, даже не представляя, что она бы делала, окажись свободной.       Карин казалось, что Саске всемогущ. Он победил Орочимару, Данзо и Мадару, заткнул за пояс всех Каге и заставил самодовольную Коноху считаться с его существованием, бояться его. У Саске никогда не было слабостей. Даже собственный брат, последний родной ему человек, значил для Саске не больше, чем воспоминание из прошлого. И как-то Карин не взяла в расчёт Узумаки Наруто. Узумаки, блядь его, Наруто, который всегда, и почему она поняла это только сейчас, был неотъемлемой, важнейшей частью жизни Учиха Саске.       Сначала он был для него помехой, после врагом, ключом к безграничной силе, и в конце концов смог стать лучшим другом. И вот, теперь... То единственное место, на которое Узумаки Наруто не мог претендовать в принципе, занял именно Узумаки Наруто. Карин всё равно, каким образом Наруто удалось забеременеть. Значение для неё имеет только осязаемая забота, когда Саске просил присмотреть за Узумаки, и его улыбка, тепло во взгляде, когда Саске говорил о том, что вскорости станет отцом.       Плевать на то, что думает Коноха. Если они слепы, то это не её, Карин, проблемы. Может, Саске и считает её надоедливой, такой же, как и эта раздражающая розоволосая куноичи, но большелобой Харуно далеко до её проницательности. И именно поэтому, потому, что она любит Саске и присягнула всегда следовать за ним, до последнего вздоха, впервые нужно поступить не по указанию Саске, не по собственному желанию, а так, как будет правильно. Впервые Узумаки Карин решает поступить как друг.       — Эй, Карин! — придурок Ходзуки хватает её за руку. — Только давай без истерик, ладно? Учиха мог бы и предупредить, конечно... Я сам, знаешь ли, киселём себя чувствую, но давай ты просто успокоишься и не будешь поднимать кипиш.       — Я спокойна, — Карин выдёргивает ладонь и отворачивается. Предательские слёзы всё же наворачиваются на глаза, а боль разливается по телу кипящим маслом. Что ж, горька на вкус преданность, но и цена дружбы слишком высока. — Но вот насчёт кипиша пообещать ничего не могу.       — Карин! — орёт безмозглый Ходзуки, рискуя выдать их. — Джуго, лови эту сумасшедшую!       Карин лишь ухмыляется, уклоняясь от техники Рыжего и целенаправленно мчась вперёд. Охранные печати, выставленные Учиха по периметру, свободно пропускают её на территорию. Ошибка великого гения? Приземлившись на порог перед входной дверью, Карин заносит кулак для удара. Нет, это знак доверия. И доверили ей самое ценное. И она оправдает оказанное доверие. Пусть Карин и хочется убить этого грёбаного родственничка, захапавшего себе её любимого Саске-куна.       Когда в дверь снова стучат, Наруто даже не думает открывать. Достаточно ему на сегодня впечатлений и от первого нежданного визита. Но этот кто-то настолько настойчив, беспрестанно колотя в дверь, что просто действует Узумаки на нервы.       Послать этого визитёра, и дело с концом, а после забраться под плед с большим ведерком мороженого, дабы хоть немного подсластить мрачные мысли.       — Ну и? — с вызовом бросает Узумаки, распахивая входную дверь.       Первые несколько секунд Наруто переживает шок, а после срабатывает инстинкт. Ухватив безмозглую куноичи за руку, он затаскивает девушку в дом, громко хлопая дверью.       — Пусти, придурок!       Наруто хочется сказать, что это она дура, раз припёрлась в Коноху. Команду Така до сих пор разыскивают по всему миру. Самого Саске сколько раз вызывали на допросы, выпытывая места их бывших тайных убежищ. Неоднократно посылали отряды АНБУ и в каждой стране развешивали плакаты с изображением этой троицы. Но все усилия были тщетны. Така как в воду канула, чтобы вот спустя пять лет объявиться на его пороге. Наруто уверен, что они все здесь. Не понимает, по какой причине, но очевидно, нукенинам что-то нужно от него лично, раз послали парламентёра в виде его родственницы. Какая, однако, глупость.       — Пусти, — девушка пытается выдернуть руку из его стальной хватки. — Больно.       — Прости, — Наруто разжимает пальцы. — И проваливай, — тут же грубит Узумаки. — АНБУ следят за этим домом, и если увидят тебя...       — Всё равно сюда не войдут, — хмыкает девушка. — Или ты думаешь, что охранные печати Саске настолько слабы, что мимо них может проскользнуть любая псина?       — Но ты же прошла.       — Потому что печати настроены на мою чакру, — девушка самодовольно хмыкает. — Саске-кун доверил мне твою безопасность, придурок.       — И ты, как я погляжу, в точности выполняешь все его указания, объявившись на моём пороге.       Карин слегка смущается. Наруто в бешенстве. Не то чтобы он не подозревал, что теме всё ещё поддерживает связь со своей бывшей командой, но просить... эту присмотреть за ним, джинчурики, как-то уже смахивает на личную обиду. К тому же Наруто прекрасно помнит и то, что родственница до сих пор сохнет по своему командиру. Семейное у них это, что ли? Влюбляться в Учиха?       — Знаешь, как Узумаки, я в тебе разочарована, придурок, — очевидно переборов неловкость, переходит в нападение куноичи.       — Меня это должно задевать? — Наруто хмыкает, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Вроде никто не пытается пробиться сквозь охранный периметр дома. Не заметили? Или же дружки очкастой позаботились об АНБУ?       — Вроде как, — девушка пожимает плечами. — Если бы я была на твоём месте, то никогда бы не повелась на байки этой розоволосой суки. Она же специально натравливает тебя против Саске, а ты, идиот, сразу же и повёлся, раскис и распустил сопли.       — Но ты не на моём месте, Карин, — бьёт, беспощадно, по самому больному месту Узумаки.       — Да, — склонив голову, девушка сухо смеётся, — и я, признаюсь, ненавижу тебя за это. Нет... — сжимая хрупкие ладони в кулаки, Карин отчаянно мотает головой. — Я завидую тебе, Наруто, и... прощаю.       — Прощаешь что? Что я украл у тебя Саске?       — Прощаю твою ложь, — неожиданно в глазах девушки-нукенина Наруто видит не только слёзы, грусть и боль, но и тепло. Так, будто сейчас на него смотрит родная мать, прощающая своему ребёнку его глупую ошибку. Пусть сам ребёнок и не просил этого прощения.       — Я не собираюсь лезть в ваши с Саске отношения, — пару раз моргнув, продолжает девушка. — Сейчас единственное, что я могу сделать для человека, которого люблю, это защитить тех, кого любит он сам. И поэтому я здесь.       — Чтобы держать глухую оборону до возвращения Учиха? — Наруто не может перестать язвить. Он не понимает этих женщин. Сакура любит Саске и поэтому пытается сделать всё, чтобы их разлучить. Карин тоже любит Саске, но при этом готова на всё, чтобы они таки остались вместе. Всё-таки хвала Ками, что он не родился женщиной.       — Чтобы попросить тебя кое о чём, — ещё одна изюминка женщин — умение придавать ситуации трагизма, выдерживая вот такие вот паузы. — О том, что касается Саске.       — Ну? — как бы Наруто ни хотелось, но не может он в один миг изменить своё отношение к члену бывшей команды Учиха. Просто, без бывшей, и когда теме вернётся, он обязательно поговорит с ним по этому поводу.       — Твоя подружка не соврала: Саске действительно собирался покинуть Коноху. Более того, похоже, она хорошо его знает, раз смогла понять мотивы.       — Так это правда? — Наруто хмурится. — Саске действительно хочет вернуть себе зрение таким путём?       — Иного пути нет, Наруто, — Карин разводит руками. — Не тогда, когда это мангекьё шаринган. Вернуть Саске зрение может только пересадка глаз.       — И всё это время... — Наруто кажется, что он задыхается. Быть того не может, что все эти пять лет, прямо у него под носом, связанный непреложной печатью, Учиха продолжал искать способы убраться из Конохи.       Наруто может понять мотив: всё-таки Учиха без шарингана — это, считай, мусор, но можно же было и не лгать. Теме мог ему сказать. И он, Наруто, поддержал бы его. В том смысле, что они бы нашли другой способ. Наруто уверен, что он есть, но Саске ведь из тех, кто не ищет лёгких путей. Значит, иного способа нет?       — Вы искали Итачи? Для него... — чтобы не причинять боль. Чтобы не доставлять проблем. Чтобы Наруто не сомневался, снова отправляясь за ним в погоню, что его друг не изменился, оставшись предателем, нукенином и убийцей. Почему Саске так жесток к себе? Может, Сакура действительно была права и им с теме не обойтись без Долины Завершения?       — И это тоже, — Карин согласно кивает, — но более нас интересовали лаборатории Данзо.       — Данзо? — Наруто хмурится. Сомнений становится меньше, а вопросов всё больше.       — Собственно в этом и заключается суть моей просьбы, — девушка глубоко выдыхает, словно дух переводит. — Мы нашли одну такую, Наруто. В целости и сохранности. И там есть необходимый материал...       — Ты хочешь сказать, что там есть… глаза Учиха? — конечно же, как он мог забыть, ведь Шимура, одержимый всевластием, вживил себе в руку целый десяток шаринганов. Вот блядство... Наруто смеётся сам над собой. Видать, прав засранец Учиха, называя его добэ и усуратонкачи.       — Мы понятия не имеем, сработает это или нет, да и... материала не так уж и много. Нужны исследования и опытный медик, чтобы разобраться...       — Вроде Орочимару, — припирает Наруто, и девушка неловко кивает.       — В общем, шансы есть, но Саске... Он отказался.       — Чего? — как-то что-то не вяжется. То Учиха всё бросить готов, чтобы восстановить своё зрение, то вдруг... Отказывается?       — Сказал, что не может бросить семью, — Карин решает не добавлять обнадёживающе брошенное Учиха «пока что». Всё-таки ей нужно, чтобы Узумаки помог ей... и Саске, а не начал вставлять свои палки в их колёса.       — Я не виню Саске, просто не понимаю. Потому что... — Карин смущённо чешет кончик носа. — Потому что у меня нет семьи. Поэтому приходится просить тебя, придурок. Уговори его, а, — девушка смотрит на него взглядом, полным надежды. — Сам же понимаешь, что Саске скорее умрёт, чем останется навеки слепым.       — Думаешь, он меня послушает? — Наруто, конечно, цепляется за этот шанс, но в то же время ему претит, что Карин знает о Саске больше него. А ведь это он, Наруто, лучший друг... Вроде как... Почти что член семьи.       — Послушает, потому что любит, — Наруто видит, настолько трудно, чувствует, с какой болью даются Карин эти слова. Ему немного жалко эту девушку. Самую каплю. Поэтому Наруто ищет оправдания для доверия: ей доверят Саске, Карин предана Учиха, Карин, в конце концов, единственная его родственница.       — Не думаю… — бросает он вслед собравшейся уходить девушке. — Не думаю, что это любовь.       — Да? — Карин бросает на него презрительный взгляд. — Тогда что это всё, — девушка небрежно машет рукой, — если не любовь?       Что? Наруто не знает, что ответить, но Карин, похоже, в ответе и не нуждается.       — Убеди его, Наруто, — повторяет Карин, уходя, — иначе Така придёт за Саске. А после и за его детьми.       — Ну ты даёшь! — Ходзуки налетает на неё, цепляясь в плечи своими клешнями. — Реально безумная баба!       — Отцепись, идиот, — нити чакры обвивают запястья водника, и тот, матерясь, отпрыгивает в сторону. — Я сделала то, на что у вас обоих кишка тонка.       — Просто ни мне, ни Джуго не нужно соперничать с джинчурики за место в постели Учиха, — подъебывает её Ходзуки.       — Просто вам не хватает мозгов! — зло бросает Карин. — Чтобы понять, что от этого джинчурики зависит жизнь Саске!       Все трое резко замолкают. Карин злится на идиотов в их команде. Хотя чего и правда злиться на тех, которым не понять, что Саске однолюб и... В принципе, больше нечего сказать. Суйгетсу злится на Карин, которая за своей страстью к Учиха не видит его знаков внимания и попыток приударить. Джуго ни на кого не злится. Он исполняет приказ Саске, а Саске никогда не ошибается. Разговор с джинчурики был инициативой Карин, ей же за подобное самоуправство и держать ответ.       — Приберитесь за собой, — бросает Карин, кивая на сваленных в аккуратную кучку АНБУ, — и займите позиции. Эта розоволосая сучка лишь прощупала почву. Ждём тяжёлую артиллерию.       — И кто тебя назначил главной?! — возмущается Ходзуки. Но Карин лишь отмахивается от идиота, хмурясь. Завтра Узумаки должен посетить клинику Сенджу...       — Приказы она тут раздаёт, — ворчит Ходзуки, запечатывая трупы в свиток. — Командирша недоделанная.       Интересно, а реально ли провести принцессу слизней второсортным хенге?