Кот для Саске

      — Ну почему это всегда так утомительно?       Саске в ответ на беременное нытьё лишь пожимает плечами. Держа за руку любимого человека, Учиха чувствует себя безгранично, по-идиотски счастливым. Подумать только, сегодня он не только увидел своих детей на мониторе УЗИ, но и услышал биение их сердец. Ещё вчера вечером он подтрунивал над Узумаки по поводу бабских соплей, которые тот распустил, рассказывая о своём последнем посещении клиники, а уже сегодня сам чувствует сентиментальную дрожь в уголках глаз.       — Знаешь, в такие моменты я жалею, что не восстановил печать полностью. Вот почувствовал бы ты, теме, каково это: носить подобную тяжесть, сдавать эти бесконечно-однообразные анализы, отвечать на одни и те же вопросы, — не смеялся бы надо мной.       — Спасибо, добэ, — Саске целует Узумаки, тем самым затыкая его болтливый рот.       — За что? — спрашивает Наруто удивлённо, моргая часто-часто, а после взрывается негодованием. — Ты что творишь, теме, мы же посреди улицы?!       — Спасибо за то, что ты рядом, конечно же. А по поводу «посреди улицы»… — Саске осматривается по сторонам, и правда замечая много пытливых, устремлённых на них взглядов. — Ты же всё равно под хенге.       — Будто мне от того менее неудобно, — ворчит Узумаки, отворачиваясь.       — Лучше подумай о том, что этим летом в моде будет огненно-рыжий, — Саске фыркает. — Спорим, уже завтра половина женщин Конохи будут сверкать ярко-алыми волосами.       — С чего вдруг? — поднимает Узумаки на него заинтересованный взгляд.       — Потому что сегодня все увидели мою беременную возлюбленную, — Саске, ухмыляясь, снова целует добэ, на этот раз в щёку. — Огненно-рыжую.       — Под обычным секси-но-дзюцу меня могли узнать, — снова ершится Узумаки, — а ничего другого мне в голову не пришло. И вообще, — добэ пытается выдернуть ладонь, но Саске, естественно, этого не позволяет, — ты слишком себя переоцениваешь, теме.       Саске, зная добэ, который заводится с полуоборота, принимает разумное решение просто промолчать. Сейчас за руку с ним идёт невысокая рыжеволосая девушка, к слову, ни капли не похожая на Наруто. Скорее уж на Узумаки, если кто из коноховцев ещё помнит, чем выделялись представители этого клана. Вот только у фем-Наруто глаза голубые и едва заметны родимые полосы на щеках. Впрочем, смотря фактически на незнакомку, Саске всё равно видит только Наруто, а вот по поводу сплетен он совершенно не ошибается. Это своего рода провокация, и если сейчас Наруто скажет, что не понимал этого, когда согласился под хенге прогуляться от госпиталя до дома, он лишит его сладкого на всю неделю. Будучи беременным, Узумаки стал просто ужасным сладкоежкой.       — Надеюсь, ты не намерен заставить меня провести под хенге весь остаток жизни?       — Нет, конечно, — кто бы мог подумать, что национальный герой Узумаки Наруто с опаской будет говорить о подобных вещах. Раньше Саске воспринял бы эту реплику как вызов и у них с Узумаки наверняка завязался бы спор, но сейчас, когда... Да уж, нужно говорить так, как есть, когда они открыли друг другу свои чувства, Саске понимает, что Наруто просто ревнует к тому образу, который создал он сам. — Ведь если ты останешься под таким хенге, то как сможешь меня трахнуть, усуратонкачи?       — Придурок, — Узумаки тыкает его локтем в бок. Совсем не больно. Слегка обиженно. Саске даже успевает заметить на его щеках лёгкий румянец.       Кстати о чувствах. Саске тут подумывал на днях, а нужны ли слова. В смысле, должен ли он сказать Узумаки, что любит его, или же достаточно и того, что добэ это чувствует. В принципе, Учиха предпочёл бы обойтись без слов. Во-первых, он не мастер говорить, тем более проникновенно, во-вторых, так просто, между «доброе утро» и «сколько можно сидеть на толчке, добэ?!», подобное не скажешь. Тут нужна подготовка, а Саске даже смутно не представляет, как организовать нечто романтическое и в то же время серьёзное. Чтоб вот Узумаки переступил порог и сразу же всё понял, а после сгорал от нетерпения, гадая, когда же Учиха наконец преклонит колено, протянет ему кольцо и попросит его руки.       Всё это, конечно, мысли на нервной почве и, по большому счёту и желанию, Саске мог бы сообразить что-нибудь эдакое, если бы это было нужно самому Узумаки. Наруто ведёт себя так, будто позволяет ему не брать на себя ответственность за все те странности, что между ними происходят. То есть, похоже, их обоих устраивает это молчаливое понимание чувств друг друга, но с другой стороны... Саске вот намедни задавался вопросом: а смысл в чувствах, если ты не способен их выразить хотя бы словами. Всё-таки толика нежности и романтики им бы с Узумаки не помешала. Гляди, может, под шумок Учиха предложил бы добэ купить кровать побольше и перебраться в его спальню.       — Я тут подумал, — вырывает его из глобальных раздумий Узумаки, — а как мы это преподнесём?       — С размахом. Как ты и любишь, добэ, — пожимает Учиха плечами. Смирился, да и рациональности предложение Узумаки не лишено.       — Ага, может, ещё и свадьбу сыграем, теме, — фыркает Узумаки, вскидывая на него взгляд. Взгляд искристый, насмешливый, который тут же становится серьёзно-хмурым. — Учиха, я терпеть не могу, когда ты шутишь с таким угрюмым выражением лица.       — Ладно, — Саске сдаётся, делая лицо попроще, хотя идея со свадьбой хороша. После церемонии Узумаки точно никуда бы от него не делся, вот только отношения, подобные их, пусть и вписываются в рамки приемлемых вещей, вот только никогда не афишируются и напоказ не выставляются. Смельчаков же по-прежнему называют содомитами, что уж тут говорить о браке.       — Устроим праздник, озадачим парочку твоих друзей крестниками, ну заодно и скажем, что, мол, так и так — принимайте и любите. Кто против — не держим.       — Это радикально, — мотнув головой, не соглашается Узумаки. — Народ нужно подготовить, если мы действительно собираемся заручиться их поддержкой.       — Тогда развей хенге, — Саске пожимает плечами. — Прямо сейчас. С подготовкой или без — эффект всё равно будет тот же.       Наруто молчит. В последнее время всегда, когда соглашается, молчит. Раньше возражал бы и спорил до посинения, а теперь вот... Нет, не стал полагаться на его мнение, просто, как сказал сам Узумаки, когда он станет мудрее его, Учиха, вот тогда и будет спорить, а пока что дураком он себя выставлять не собирается.       — Ты уже выбрал крёстных? — переводит Саске тему разговора, к которому они ещё обязательно вернутся.       — Ну, я думал о Гааре и Шикамару, — единственное, что выдаёт фем-Наруто, это привычка ерошить волосы на макушке. — А ты? Есть предложения?       — У меня не из кого выбирать, — вообще-то, Саске считает, что можно было бы обойтись и без крёстных, но разу уж добэ настаивает... Ни Какаши, ни тем более Орочимару на эту роль не подходят, а Итачи так вообще не достоин даже знать о том, что он вскорости станет дядюшкой.       — А Така? — почти что шёпотом спрашивает Узумаки, оглядываясь по сторонам. — Они же твои друзья? Разве нет?       — Они мои подчинённые, — надменно бросает Учиха. — К тому же нашим детям не нужны крёстные-нукенины.       — Ну это да... — и снова Узумаки ерошит волосы. Хорошо, что они уже у дома, а то этот жест сводит Учиху с ума. Как и это хенге. Нет, девчонка из усуратонкачи получилась что надо, вот только затискать и зацеловать Учиха хочется своего придурка Узумаки.       — Тогда, может, Сакура... Эй! — Наруто нехило так вламывает ему по башке. — Ты совсем спятил, Учиха!       — Мы уже дома, добэ, — ворчит Учиха, потирая ушибленное место. Потирает и улыбается. Не диво ли: беременный Узумаки в женском платье? Именно ради этого зрелища Саске и уличил момент, чтобы развеять занимательное, но совершенно не привлекающее его хенге. — И я безумно хочу тебя поцеловать.       Учиха язвил бы и дальше, драконя Узумаки до того самого состояния, когда добэ выходит из себя и начинает пытаться ощутимо настучать ему по башке. Учиха нагло пользуется неповоротливостью беременного усуратонкачи и заваливает его на ближайшую мягкую поверхность. Узумаки, конечно, брыкается, возмущается и даже оставляет на его теле пару синяков и шишек, а после... В общем, метод проверенный, и Саске он безумно по вкусу. А если Наруто ещё и в хорошем настроении... Кто бы мог подумать, что беременный джинчурики в состоянии «заездить» опаснейшего из нукенинов.       Да, именно такой план и зрел в голове Учиха всю дорогу от госпиталя до дома, и он бы точно его воплотил, если бы не одно весьма непредвиденное обстоятельство.       — Наруто...       — Сакура...       Выдыхают бывшие сокомандники одновременно, и Саске морщится от той синхронности, с которой звучат их поражённо-разочарованные голоса.       — Это не то, о чём ты подумала, Сакура-чан! — сразу же начинает оправдываться Узумаки.       Саске фыркает. Ну да, добэ ни капли не трансвестит, пусть и в женском платье. Он просто его милая жёнушка, и Харуно, судя по её скукоженному выражению лица, эти прекрасно понимает.       — Тут не о чем думать, Наруто, — Сакура спускается с их крыльца. Её кулаки плотно сжаты, а взгляд из-подо лба остро впивается в бедного Узумаки. — Вижу, у вас тут совет да любовь.       — С кем?! С теме?! — на этот раз уже фыркает Узумаки. Скрещивает руки на груди, а порыв ветра мило треплет подол его платья и собранные в хвост на затылке волосы. — Не любовь, конечно же, — добэ бросает на него сердитый взгляд, — потому что кое-кто так и не соизволил мне в ней признаться.       Сакура останавливается. Саске понимает её, ошарашенную, скорее всего, не меньше его. Они никогда с добэ о любви даже не заикались, а виноватым оказался он, Саске. Сейчас Учиха мог бы предъявить добэ претензии по поводу того, что мысли читать он не умеет... Зато носит на груди непреложную печать, но в последнее время их с Наруто чувства настолько перемешались, что Саске и сам запутался, чьи же чувства сильнее, острее и жарче. Не факт, к слову, что Узумаки.       Впрочем, проблема сейчас был перед ним не в лице добэ, а в лице преемницы Пятой, которой явно не пришлось по душе подобное откровение Узумаки.       — Ты что-то хотела, Сакура? — он вышел вперёд, едва ли не загораживая Узумаки собой. Не спрашивает «что тебе нужно» или «зачем пришла». Не хочет быть грубияном и невежей. Перед Наруто. Как он выглядит в глазах Харуно, Саске как-то побоку.       — Навестить, поговорить, предложить помощь, — Сакура остатки воздуха выдыхает резким толчком, ухмыляясь. — Показалось, что мы всё ещё в состоянии решить сложившуюся ситуацию как команда, но, как вижу, — Харуно окидывает их долгим взглядом, — здесь я лишняя.       — Это не так, Сакура... — но Саске останавливает Узумаки резким движением руки. Не заслужила Харуно после того, что сделала, к чему пыталась подтолкнуть Наруто, чтобы перед ней оправдывались. А в принципе, Саске и не предполагал, что Сакура наберётся наглости или же смелости, чтобы поговорить сразу с ними обоими. Точно выросла и окрепла, перестав быть тюфяком, который они с Узумаки, будучи командой №7, таскали за собой потому, что выбросить было просто нельзя.       — Мы давно уже не команда, Сакура. Да, из-за меня, беглеца и нукенина, — продолжает он прежде, чем жёсткие, но правдивые слова сорвутся с приоткрытых губ. — Но друзьями мы перестали быть после того, как именно ты отвернулась от... меня.       Впервые Саске не считает зазорным в чём-то кого-то упрекнуть. Да, добэ такой один и уникален, и далеко не каждый способен на чистосердечное прощение, но отчего-то неприятней всего было в тот момент, когда Сакура просто прошла мимо, словно он был пустым местом. Если бы накричала или же ударила, и то Учиха было бы легче, но Сакура предпочла ненавидеть его тихой ненавистью, и именно это простить бывшей напарнице он не может.       — А ты думал, что я встречу тебя с распростёртыми объятиями? — Сакура едва ли не смеётся. Искренне, словно он только что действительно, впервые в жизни, удачно пошутил. — После того, как ты стал прихвостнем врага Конохи и сам пал до образа жизни нукенина?       — Я восхищалась тобой, Саске, — став намного серьёзней, даже с некой тоской в глазах продолжает Сакура. — Я любила тебя. И простила бы, если бы ты всего лишь растоптал мою детскую влюблённость, но что тебе, великому Учиха Саске, до чувств одной глупой девчонки, когда представилась возможность отомстить всей Конохе.       — О чём ты? — Саске хмурится. Интуиция буквально вопит о том, что сейчас Харуно скажет что-то такое, чего он боится.       — Разрушить деревню было бы слишком просто, не так ли, Саске? — Сакура чуть подаётся вперёд, словно атакует. — Поэтому ты забрал у неё не просто её оружие, а её сердце и душу, её волю огня — его, — Харуно явно указывает не на кого-то эфемерного за его спиной, а на Наруто. — Более того, посмел назвать эту извращённую привязанность любовью.       — Может... — покашливает Узумаки вежливо, — поговорим в доме? Нечего греть уши соседей.       Саске хочет сказать, что ближайшим соседям их не то что не слышно, а не видно даже издали, но Сакура снова опережает его.       — Нет, я уже ухожу. И знаешь, Саске, — уже у калитки как бы между прочим добавляет Харуно, — я бы поддержала вас, если бы была уверена, что это действительно любовь. Но я не уверена, — девушка категорично качает головой, следующее произнося по слогам. — Ни капли.       — Сакура!       — Не нужно, — Саске успевает ухватить добэ за руку до того, как он бросается вслед за куноичи. — Она сейчас взвинчена, всё равно ничего не докажешь и не объяснишь.       — Ты прав, — Узумаки, расстроенный, свешивает голову, — но она сказала обидные вещи, Саске. Вещи, о которых она не имеет понятия, но всё равно судит.       — Пойдём в дом, — он обнимает добэ за плечи. — Позволь напомнить тебе, национальный герой, что ты по-прежнему в женском платье.       — Да, ты прав, — Узумаки оценивает его попытку разрядить обстановку второсортным подъёбом, но сама обстановка оттого менее напряжённой не становится.       — И это, — когда Учиха открывает перед ним дверь, бормочет Узумаки себе под нос, — не принимай слова Сакуры близко. Никакое это не принуждение и не извращение. Я просто люблю тебя, Саске.       Учиха в оторопи, в оцепенении и ахуе одновременно. Только у добэ получается стабильно, но ни разу не повторившись, вводить его в подобное состояние. Впрочем, чего ещё можно ожидать от Узумаки Наруто — и тут Саске ухмыляется, — который всегда и во всём был на шаг впереди него.       — Чем обязана столь неожиданному визиту? — Пятая не скрывает своего недовольства. Может, Гаара и подумал бы, что Хокаге настолько занята, что его визит и правда доставил ей неудобства, но лёгкий запах саке в кабинете и отпечаток чернил на щеке Сенджу наталкивают на совершенно иные мысли. Видеть в Конохе его не рады по какой-то другой причине.       — Всё дело в бунте, — Гаара лениво рассматривает свой идеальный маникюр. Будь его воля, резиденцию Хокаге он бы обошёл десятой дорогой. По сути, дел, которые требуют обсуждения глав двух деревень, на повестке дня нет, но и не нанести официальный визит Собаку но не мог. Ещё запишут в шпионы и диверсанты. В последнее время Коноха излишне дотошна в вопросах собственной безопасности, чем вызывает только ещё больше подозрений.       — Как вы знаете, не так давно в Суне был подавлен мятеж, целью которого было свержение меня с поста Каге, — Сенджу, сцепив руки в замок, смотрит на него пристально, важно, словно впитывает в себя каждое слово. И чуть хмурится, словно пусть он ещё ничего и не сказал, но уже втянул Коноху в дерьмо по самую макушку. Что ж, придётся разочаровать владычицу горы каменных ликов.       — Мятеж подавлен, но не все заговорщики пойманы и привлечены к ответственности. Данная клика выражает мнение лишь сотой части населения и ставит под угрозу благополучие всей страны. Учитывая нынешнее положение вещей, я намерен ввести в Суне особое положение.       Гаара таки поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Сенджу. Да, уж, правду говорил один знакомый ему шиноби: принцесса слизней — тётка злопамятная и мстительная. Будто бы в той ситуации он не должен был поддержать друга, пусть решение протянуть руку помощи тому, кто её не заслуживал, он и не одобрял.       — И вы, Хокаге-сама, первая из Альянса, к кому я обращаюсь с просьбой не вмешиваться во внутренние дела Песка.       — Проще говоря, вы, Гаара-сама, собираетесь установить диктатуру, — режет Сенджу, вероятно едва сдерживая собственное негодование. Плохо, видать, сдерживает, раз морщина между её бровей стала ещё глубже. — Воспользоваться ситуацией и полностью подавить оппозицию. Любыми доступными вам методами, — подчёркивает Пятая выразительно, едва ли не выплёвывая последнюю фразу ему в лицо.       — Именно, — растягивая губы в улыбке, соглашается Собаку но. — И ни вы, Коноха, ни любая другая деревня не должны совать свой нос в дела Суны, пока я не наведу там порядок.       — Пока вы не укрепите свою военную мощь, — напирает Сенджу, водружая свою крупнокалиберную грудь на стол.       — Пока мятеж ещё в зародыше и не перерос в мировую войну, — спокойно отвечает Собаку но, совершенно не впечатлённый выдающейся проницательностью женщины перед ним.       — Что вы имеете в виду, Казекаге-сама? — Сенджу не выглядит удивлённой. Скорее заинтересованной. Что ж, Собаку но и не надеялся, что Коноха с её масштабной разведывательной сетью находится в неведении.       — То, что Суну просто посчитали самой слабой, — Казекаге фыркает. — Я самый молодой Каге, у меня наименее стойкая репутация и не так уж много приверженцев. Сместить с поста подобного мне, казалось, проще всего. Именно поэтому Суна стала первой. Остальные же деревни просто ждут своей очереди. Например, Киригакуре. Как только Мизукаге официально объявит о своей отставке, заговорщики начнут действовать.       — И к чему, по-вашему, всё это ведёт? — словно не понимая, спрашивает Сенджу. — Кому и зачем понадобилось смещать Каге?       — Кто знает, — Гаара пожимает плечами. — Но одно мне известно наверняка: многие малые деревни уже вошли в этот альянс. Их цель — лишить большие деревни их влияния, заменив Каге демократичными правительствами. Причина, как ни банально, — и тут Собаку но, не сдержавшись, фыркает, — хвостатые.       — Никто не знает, куда после победы над Мадарой подевались хвостатые, — слишком уж резко отвечает Хокаге. Собаку но даже удивлён: он-то думал, что у Сенджу, в силу опыта на посту, куда больше выдержки. Может, он действительно просто попал на такой момент. Удачный, к слову, для Казекаге.       — Но малые деревни этому не верят, — Гаара пожимает плечами. — Зато верят в теорию заговора Большого Альянса, который якобы разработал масштабный план по завоеванию и перераспределению мира. Естественно, использовав для этого биджу.       — Ясно, — некоторое время они молчат. Собаку но слегка на взводе. Просто потому, что сейчас ему нужно быть в совершенно другом месте, а он вынужден тратить время на все эти политические манёвры.       Принимая пост Каге, Гаара, конечно, знал, что придётся сталкиваться с разного рода интригами и вести подобные этой завуалированные беседы, но никто не говорил, что Собаку но это не утомляет. Насколько всем было бы проще, если бы все вещи назывались своими именами. Однако подобные взгляды на политику и управление разделяли, увы, всего несколько человек, к которым закостенелые советники и старейшины прислушаются разве что под давлением куная на шею.       — Значит, ни названия организации, ни имени их лидера, ни хотя бы примерной численности... — то ли вслух размышляет, то ли озвучивает ему очевидное Сенджу.       — Все ниточки тянутся к Стране водоворота, — Гаара выдерживает драматическую паузу. Был бы здесь Узумаки — точно дал бы ему подзатыльник. Ну не любит национальный герой подобных приёмчиков, потому что ему самому они совершенно не даются. — К территории, на которой некогда располагалась Узушиогакуре.       — Вы намекаете...       — Совершенно ни на что, — отмахивается от столь важной информации, словно это базарный слух, Собаку но. — Разведке Суны далеко до АНБУ Конохи, так что не стоит принимать мои слова ни взаправду, ни за попытку ввести вас в заблуждение. Я всего лишь делюсь собственными домыслами.       — Хорошо, — со стуком опустив руки на стол, объявляет Хокаге. — В моём лице Коноха обязывается не вмешиваться во внутренние дела Суны, однако взамен, — снова этот нажим, уклон, интонация, словно он маленький ребёнок, которому втемяшивают в голову, что можно, а что нельзя, — вы будете делиться со мной всей информацией, касающейся этой… Узусошики.       — Хорошая сделка, — Гаара кивает, ухмыляясь про себя. Это же надо — восставшие водоворота. Приклеится же к мятежникам, а тем, вдруг, обидно будет, если на самом деле они не имеют ни малейшего отношения к Узу но Куни.       — И ещё, — словно внезапно вспомнив, спохватывается Собаку но. — Я бы хотел повидать Наруто.       — Его нет в деревне. И в ближайшее время не будет.       — Длительная миссия? — не без натянутой улыбки спрашивает Собаку но.       — Очень длительная, — важно кивает Каге.       «Пиздит! Как пить дать, пиздит эта старая кошёлка. Мы и до ворот ещё не дошли, как я Кьюби почувствовал. В деревне он, хотя осязается как-то странно».       Гаара с Ичиби согласен полностью. Он тоже чувствует Девятихвостого и тоже как-то странно. Раньше Лис был свечкой, яркой и обжигающей, а теперь это сотня, тысяча свечей с мерным, но опасным пламенем.       — Что ж, жаль, — Гаара, поднявшись, отвешивает Пятой поклон. — Но вы же не против, если я погощу в Конохе пару дней? Хочу, знаете ли, посетить ваши знаменитые целебные источники.       — Конечно. Отдыхайте, Казекаге-сама, — благосклонно разрешает Цунаде, но как только за демоном песка захлопывается дверь, учтивая улыбка мигом сходит с её лица.       — Чёртов мальчишка! — достав из-под стола бутылку саке, Пятая залпом допивает её остатки. — И единственное, что я могу, — это приставить к нему АНБУ.       — По крайней мере, мы сможем узнать, как быстро он найдёт Узумаки.       — Будто мне от этого легче. Ладно, — отмахивается от мрачных дум Пятая. — Пока что проследи за достопочтенным Казекаге. Что-то мне подсказывает, что мальчишка может доставить нам некоторые трудности.       Цунаде откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза буквально на пару секунд, чтобы после перевести взгляд на шиноби, который всё это время искусно оставался незамеченным.       — Казекаге лишь малая угроза, — подмечает АНБУ в маске китсуне. — Куда больше меня волнует его Тень.       — Тот шиноби в чёрном? — Сенджу смотрит на подчинённого слегка недоумённо. — Как по мне, обычный наёмник.       — Слишком обычный для того, чтобы быть рядом с однохвостым демоном пустыни, — указывают ей на очевидное. И тут Сенджу надо признать, что то ли старость, то ли похмелье сыграло с ней злую шутку, поскольку она не обратила совершенно никакого внимания на шиноби, всё это время неприметно ожидавшего своего господина у двери, подобно и правда едва заметной тени. Досадная оплошность.       — Так мальчишка из Песка сказал правду или нет? — спрашивает Каге.       — Возможно, — отвечает шиноби. — Никаких данных о новой преступной организации, тем более на территории Узу но Куни, увы, у нас нет. Хотите, чтобы я проверил?       — Да, — немного устало отвечает Сенджу. — Уж прости, Какаши, что гоняю тебя в последнее время, но ситуация слишком серьёзна, чтобы не придавать ей значения.       — Угроза войны действительно существует, однако... — Хатаке снимает маску. Ну да, она же сама только что назвала его настоящим именем. Досадная оплошность номер два, — никто в действительности даже не подозревает, кто именно дёргает за ниточки.       Цунаде снова хмурится. Раз уж Копирующий ниндзя не смог раздобыть никакой информации, то кому ещё по силам это сделать? Конечно, мог бы Наруто, но куда Узумаки в таком состоянии. И вряд ли ближайший год он вообще сможет выполнять миссии. Как же не вовремя эта парочка решила устраивать свою личную жизнь.       И вообще... Лично Цунаде не имеет ничего против того, что Учиха и Узумаки вместе. Она уже давно догадывалась, что между этими двумя не просто дружба, только Саске с Наруто всё дружбой прикрывались. А вот дети... Выбор дался нелегко. И он был сделан в пользу Конохи, которая самой Сенджу уже сидит в печёнках. И Узумаки её на этом посту теперь не сменит.       Цунаде бросает долгий, пристальный взгляд на Хатаке. Доверяет этому шиноби. И у старейшин он на хорошем счету, вот только эти глаза... Сенджу зябко ведёт плечами: глаза врага, силой мангекьё которых теперь владеет Хатаке Какаши.       — А как же Така и Саске? — продолжает Сенджу после затянувшейся паузы. — Помнится, ты докладывал, что Така, с которой Учиха поддерживает постоянную связь, подбирает беспризорников, скорее всего подыскивая подходящих джинчурики.       — Не Саске стоит на вершине пирамиды, — сухо отвечает Какаши. Сенджу удивлена. Они уже два года подозревади Саске и только Саске, даже не рассматривая на роль нового Мадары иной кандидатуры, и вдруг...       — Это кто-то более сильный, опытный и разумный, — делает свой вывод Хатаке, не верить которому у Сенджу нет причин. — Тот, кто способен дёргать даже за ниточку, имя которой Учиха Саске.