Кот для Саске

      — А не зачастили ли вы с официальными визитами, Казекаге-сама? — вряд ли эта женщина когда-либо бывает в добром расположении духа, тем более спозаранку.       — Визит неофициальный, — Собаку но выдерживает паузу. Чашка с чем-то не шибко ароматным дымится рядом с правым локтем Пятой, и Собаку но даже слегка интересно, а окажется ли, совершенно случайно конечно же, это снадобье, приготовленное заботливой Шизуне-сан, на полу. — Хочу обратиться к вам с личной просьбой.       — Личной? — Хокаге откидывается на спинку стула и, залпом осушив половину кружки, морщится, словно в пойле не менее сорока градусов. — Тогда валяйте.       — Дело касается Узумаки Наруто…       — Ну конечно, — фыркает Пятая. — Кого, как ни Узумаки, которого вы, Казекаге-сама, — Сенджу буравит его острым взглядом. Видать, и правда хорош настой, раз столь быстро привёл эту прожжённую тётку в чувство, — несмотря на моё предостережение, отыскали и навестили.       — И не зря был так настойчив, — Гаара прикрывает глаза. Голова у него сейчас забита совершенно иными, личными мыслями. Нет, дело Узумаки тоже личное и важное, однако то, что беспокоит Собаку но, ждать положенного ему часа отказывается. Между прочим, Казекаге всё равно, куда исчезал его Тень этой ночью. Главное, что вернулся. Плохо только, что после не проронил ни слова.       — Увиденное озадачило меня, Хокаге-сама, — Собаку но хмурится, впиваясь пальцами в подлокотники кресла. Надеется, что Пятая оценит этот его несдержанный жест при каменном выражении лица. — Наруто — мой друг, и я всецело поддерживаю его решение относительно детей, однако...       — Однако? — не без любопытства уточняет Сенджу.       — Учиха Саске не тот человек, которому я могу доверить заботу о Наруто, — отвечает Собаку но уклончиво, смотря Пятой прямо в глаза.       — Проще говоря, вы, Казекаге-сама, задеты, — не без ухмылки резюмирует Сенджу. — Как мужчина.       — Я никогда не скрывал, что отношусь к Наруто по-особенному, — медленно, словно раскладывая карты, продолжает Собаку но. — Однако никогда не был навязчивым, понимая... — да уж, поучиться у женщин драматическим паузам ему не помешало бы, а то выходит так, словно он не недосказывает, а рубит предложения. Ну, в актёрском мастерстве силён он не был никогда. В отличие от того же Учиха. Обоих Учиха, — какая ответственность лежит на наших плечах.       — И что же вы хотите от меня, Казекаге-сама? — может, Пятая ему и не доверяет, но ей любопытно. Хорошо, что миф ещё не развеян. Пару лет назад вся Коноха, да и Суна, судачила о том, что между джинчурики Первого и Девятого отношения слегка странные и не в пример тесные. Не думал, что базарная сплетня сыграет ему на руку, но иногда гениальное действительно элементарно.       — Учитывая сложившуюся в Суне обстановку и нашу с вами негласную договорённость, прошу отправить Учиха Саске на миссию S-ранга.       — Это какую же? — ну не может Пятая скрыть озорной, ребяческой улыбки, но она этой женщине к лицу. Есть что-то в её облике одновременно и серьёзное, и полушутливое, и суровое, и обманчивое, из-за чего проникаешься чувством безграничного уважения.       — Миссия, во время которой Суна общими усилиями с Конохой попытается разоблачить Узусошики. У Листа, как мне кажется, более подходящего для этой миссии шиноби, чем Учиха Саске, нет.       Сенджу молчит, раздумывая. Решение Пятая уже явно приняла, вот только кота за хвост тянет, проверяя крепость его нервов. Собаку но Гаара примерно представляет, о чём сейчас думает Хокаге. Она ни капли ему не доверяет, но при этом непрочь воспользоваться реальным шансом сплавить Учиха из деревни. Учитывая их с Наруто дружбу, Узумаки не станет возражать. Напротив, узнай о ситуации, сам начнёт убеждать Учиха помочь Суне. К слову, Наруто уже знает и против не будет. Сенджу это понимает. Не приложит ума только, зачем вся эта афера. А ещё ей интересно, что из этого получится.       — Ладно, — громогласно соглашается Хокаге. — Я отправлю Учиха Саске на эту миссию, однако… — и вот она, любимая поза Сенджу: пальцы сцеплены в замок, в который женщина утыкается подбородком. В такой момент её фирменный взгляд заостряется ещё больше, словно пронзает, заглядывая в самое нутро: а не припряталась ли в его глубинах какая-нибудь пакость? — В чём выгода Листа?       — Ну, максимальная в том, что во время столь опасной миссии Учиха Саске может и помереть, — рассуждает Собаку но, чуть покачиваясь в кресле. — Как минимум вплоть до рождения детей Наруто будет исключительно под вашей опекой. Насколько бы сильно вы с ним ни разосрались, уважаемая Хокаге, но вряд ли Наруто станет игнорировать вас как врача. То бишь в вашем распоряжении пять месяцев. Если за это время ваши меры не возымеют результатов, то, поверьте, кроме случайности, ничто не разрушит их узы.       — А вы интриган, Казекаге-сама, — не без довольства подмечает Хокаге. — И случайность — она такая случайность, не так ли?       — Как и чувства — дело тонкое, — соглашается Собаку но. — К тому же, как я наслышан, Учиха прослыл уважаемым сенсеем, а у Суны сейчас как раз много молодых чунинов, которым нужен опытный наставник.       — В таком случае не вижу причин не обменяться с Песком опытом в воспитательном процессе, — наконец соглашается Пятая. — Это будет официальным поводом для миссии, на деле же...       — Я не запрещаю Учиха Саске докладывать вам обо всём, что относительно Узосошики станет известно Суне, — заверяет он недоверчивую тётку, бросая ей последнюю, самую лакомую кость.       — На большее Лист и не претендует.       На том они чопорно пожимают друг другу руки, обмениваются дежурными фразами. Собаку но не наивен и прекрасно осознаёт, что в его ревность и рвение поверили процентов на двадцать максимум, но всё же свой ход он сделал в нужное время. Шанс выпал — и Хокаге за него уцепилась. Подаст старейшинам как уникальную возможность безболезненно, а в перспективе и навсегда, избавиться от балласта в виде Учиха Саске.       — Ваша игра была безупречна, господин, — шелестит Тень за его плечом. — Даже я уверовал в вашу ревность и коварство.       — А кто сказал, что я притворялся? — бросает Собаку но в ответ. Ритм шага Тени сбивается лишь на сотую секунды, и Казекаге обязательно заметил бы это, если бы не был погружен в тревожные размышления.       — По поводу детей ты, конечно, принял правильное решение, но вот относительно всего остального... — краткий рассказ друга Собаку но Гаара выслушал внимательно, теперь говорить вроде как его очередь.       — Осуждаешь? — Наруто так беззаботен и, похоже, счастлив. За считанные секунды мог бы вскипятить воду, но Узумаки по старинке ставит эмалированный чайник на медленный огонь, игнорируя электрическое двухкиловаттное чудо техники. При всей этой кухонной суете движения Наруто не выглядят скованными или же неловкими, словно живот совершенно ему не в тягость. Слишком уж органично, чтобы принять за чистую монету.       — Просто пытаюсь понять... — демон Песка редко смущается. Можно сказать, никогда. Но Наруто это может. Вообще-то только Узумаки может вызывать у него определённые эмоции, и теперь смущение входит в их список, — любовь ли это.       — Определённо, — с лёгкостью отвечает Узумаки. — Наверное, я всегда испытывал к Саске нечто большее, чем дружескую привязанность, и, взяв на себя ответственность за него, руководствовался отнюдь не только великодушием. Просто раньше я был мал, чтобы это понять. Потом зол на теме и занят спасением мира. Несколько последних лет избегал самокопания на эту тему, а тут, на досуге, — шутит Узумаки, поглаживая живот, — поразмыслил немного и всё понял. Любовь, однозначно.       — А Учиха?       — Я же прямолинеен до безобразия, — улыбается Наруто чуть виновато. — Как только нахлынуло, что впрям невмоготу, так сразу же и признался.       — А Учиха? — повторяет свой вопрос Собаку но. — Для него это любовь?       — Ну, ты же знаешь Саске, — на этот раз Узумаки ерошит копну волос на макушке. — Теме гордость не позволит сказать нечто подобное просто так, без пафоса и феерии. Уверен, что услышу эти слова, как только он придумает, как мне, по его мнению, достойно их преподнести. Но и без признания сомнений в его чувствах у меня нет.       — Ясно, — Собаку но просто не хочет влезать в чужую личную жизнь. Не сказать, что одобряет, но видя, что Наруто счастлив… В общем, если Учиха снова надумает податься в бега, то по его следу пойдёт не только Узумаки, но и все демоны пустыни. Пожалуй, большего в этой ситуации как друг он предложить не может.       — Прости, тебе, наверное, неприятно обсуждать со мной подобное.       — Отчего? — Гаара смотрит на друга удивлённо. Ну да, раньше они только женщин обсуждали. Точнее, это Узумаки рассказывал о том, как ему не везёт с девушками, от навязчивых чувств которых он не знает, куда спрятаться, а Собаку но в основном только выслушивал, запрещая себе открывать рот. Теперь обсуждают Учиха. Тоже проходили, хоть и не в таком ключе.       — Ну, я как-то не подумал о твоих чувствах… — Наруто выглядит виноватым, и сперва Собаку но, хмурясь, пытается понять причину стеснения друга. Потом доходит. Осеняет, и он снова смущается из-за неловкости своего положения.       — Нет, всё нормально! — пылко заверяет друга Казекаге. — Я уже не...       — О! — и трудно сказать, выглядит Узумаки удивлённым или же слегка обиженным. Конечно же, Наруто знал о его истинных чувствах. Просто они никогда не касались этой темы, понимая, что нечего затевать разговор там, где... В общем, единственное, что между ними могло быть, дружеским отношениям радужных красок не придало бы. Вот и маялись: один от неразделённой любви, второй — от чувства вины.       — И кто она? — любопытствует Узумаки. Собаку но чувствует, как на щеках вспыхивает краска, а пальцы начинают выбивать нервную дробь, но в голове ни одной мысли на тему, как уйти от ответа на столь щекотливый вопрос.       Вот спросил бы Узумаки: «Что, прошла любовь?», — он бы ему ответил кратко и ёмко: «Да». На том бы и порешили, но Наруто печётся о нём, а посему считает своим долгом сунуть свой нос в мрачные глубины его сердца.       — Я её знаю? Неужто, — губы Узумаки растягивает в лукавой улыбке, нелепо поигрывая бровями, — твоя ученица, красавица Матсури?       — Нет, — вот ответил бы категорично — мог бы как-нибудь перевести разговор в другое русло. Но голос дрогнул, а взгляд предательски пополз в сторону закрытой двери.       — Это... Это не девушка, да? — Собаку но сжимает пальцы в кулаки. Узумаки — проницательный, вот только не в тех случаях, когда это необходимо.       — Мой дорогой друг по несчастью, — Наруто неожиданно обнимает его сзади, утыкаясь подбородком в плечо. Дальше шепчет, словно их могут подслушивать, — нелегко любить этих засранцев Учиха, но, если сдаться, они же так и будут болтаться по миру бесхозными нукенинами. К тому же, — Узумаки далеко не слегка хлопает его по спине, — два года из положенных пяти ты уже отмотал.       — В смысле? — Собаку но следит за вновь запорхавшим по кухне другом хмурим взглядом.       — На практике доказано, что среднестатистическому Учиха нужно пять лет, чтобы понять и принять свои чувства. Не так уж и много тебе осталось, друг.       — А осталось ли? — Гаара задаёт вопрос скорее самому себе. Может же быть и так, что у него нет и трёх дней.       — По этому поводу у меня есть к тебе предложение, Гаара, — Наруто садится напротив. Сейчас он серьёзен настолько, что ему только шапки Хокаге не хватает, чтобы превратить домашние посиделки в официальные переговоры. — Забери Саске с собой, в Суну.       —Чего? — прежде, чем его глаза успевают увеличиться до размеров чайных блюдец, Узумаки берёт его за руку и терпеливо начинает объяснять.       Значит, Така всё ещё существует.       — И что, ты выписал Учиха щей за то, что он это скрывал? — Собаку но и сам бы выписал, да как-то негоже на чужого мужа поднимать руку. Ещё посчитает за вызов на так и не оконченный поединок, победителю которого достанется милая беременная жёнушка.       — Слегка, — пожимает плечами Узумаки. — Меня больше интересовало — зачем?       — И?       — Говорит, что для сбора информации, а я не верю.       — Хреново как-то, — подводит итог Собаку но. — В смысле семейные баталии, тайны, покрытые пыльным мраком, и неуравновешенная кузина, которая влюблена в твоего мужа...       — Ага, тянет на сериал для домохозяек, — соглашается Узумаки. — Допрашивать с пристрастием не стал, но некие предположения у меня есть.       Собаку но согласен с тем, что Саске что-то известно. Что-то, связанное с альянсом мелких деревень, пропажей хвостатых и прочими мелочами, происходящими в мире шиноби, которые всё ещё никак не связать воедино. Но когда-нибудь все эти разрозненные ниточки пересекутся в одной точке. Или кто-то, когда придёт время, сведёт их.       — Карин рассказала мне об этом месте, и если есть шанс...       — Думаешь? — Собаку но настроен скептически. Конечно, как и Узумаки, он готов уцепиться за любую возможность вернуть Итачи зрение, однако…       — Хорошо, конечно, если там завалялись две парочки глаз, — шутит Наруто, хотя юмор в их ситуации явно неуместен, — но и хотя бы по одному — тоже неплохо.       — А врач, естественно, Орочимару, — когда Наруто кивает, сомнений у Собаку но становится ещё больше.       — Нет времени тянуть, — продолжает убеждать его Наруто, будто в том есть необходимость. — Сейчас благодаря непреложной печати зрение Саске поддерживает чакра Кьюби, но это не панацея.       — Как и настои Канкуро... — бормочет Собаку но. — Он не знает, что это для Итачи. Думает, что я передаю их в Коноху, для Саске.       — Ну спасибо, — возмущается Наруто, разводя руками. Собаку но повторяет его жест, мол, прости, производственная необходимость.       — Это же рядом с Пустыней демона, да? — переспрашивает Собаку но. Странно, что его разведка ни разу не наткнулась на лабораторию Данзо. Впрочем, если Така на это потребовалось целых пять лет...       — Поэтому я и прошу тебя взять Саске с собой, — повторяет Узумаки, тут же натыкаясь на его суровый взгляд. — Ну для ба-чан ты же придумаешь какую-то причину?       — А Саске? — над аргументами для Хокаге он подумает позже. Как и над аргументами для Итачи. А вот самый проблемный кадр в этой тройке — это Учиха младший. — Он ни под каким предлогом не оставит тебя, Наруто.       — Оставит, — Узумаки демонстративно разминает кулаки. — Разъяснительную работу с младшем из засранцев предоставь мне.       — Меня терзают смутные сомнения... — бормочет Собаку но фразу, крылатую в руководящих кругах.       — Пошли их нахер, — Узумаки оптимистично похлопывает его по руке. — Больше уверенности, и всё выгорит.       С Хокаге и правда выгорело. Вряд ли Наруто уже успел поговорить по этому поводу с Саске, но, откровенно говоря, это проблемы инициатора Узумаки. Ему бы со своим Учиха как-то разобраться. Не только касательно предстоящих экспериментов по пересадке заспиртованных шаринганов.       — Итачи?       — Да, господин, — они остановились в гостинице. В одном номере. С одной кроватью. Но Собаку но Гаара даже не расценивает это как шанс... Не расценивал. Его Тень, казалось, не знает усталости, ему не нужен отдых и сон. По крайней мере, он ни разу за все два года не видел Учиха спящим. А хотелось бы. Хотелось бы посмотреть, столь ли бесстрастно лицо этого человека во время сна.       — Как ты относишься к тому, что Саске и Наруто вместе? — задавая этот вопрос, Гаара не смотрит своей Тени в глаза. Нервничает. До жути. Настолько сильно, что твёрдая уверенность в собственном решении испаряется с каждым выдохом.       «Заебали, — тянет Шукаку измученно. — Реально, мальчишка, если опять спасуешь, возьму под контроль твоё тело, и тогда только попробуй упрекнуть».       «Договорились».       «Чё?», — морда зверя вытягивается от удивления. Собаку но фыркает.       «Если меня отвергнут, можешь побушевать. Только подальше от Конохи. Международный скандал нам сейчас ни к чему».       «Ты реально дебил, джинчурики, — впервые Шукаку сам заползает в свою песчаную пирамиду, отворачиваясь к нему однохвостой задницей. — Или думаешь, что мне сладко живётся оттого, что у тебя вместо сердца обливающийся кровью ошмёток плоти?»       — Спасибо, — шепчет Собаку но, улыбаясь. Учиха не отвечает, а у Гаары не хватает мужества повторить свой вопрос, обернувшись и посмотрев в тёмные, как омут его безысходности, глаза.       — Отото, конечно, меня уделал, — неожиданно, с каплей сарказма отвечает Учиха. — Обзаводиться семьёй в его положении было опрометчиво, однако... — Гаара пусть и не видит, но чувствует, что Итачи улыбается. — Я рад, что Саске счастлив.       — Завидуешь ему? — вопрос срывается с языка. Наглый и дерзкий, на который Итачи совершенно не обязан отвечать. Но Собаку но надеется, что Учиха ответит. Честно. Будто Гаара когда-то питал иллюзии, что за два года Итачи не понял его... пусть не чувств, но желаний точно.       — Да, — признаётся Итачи. А ведь ничто не мешало ему соврать. — Я всегда знал, что рано или поздно Саске превзойдёт меня, но кто бы мог подумать, что в таком. Что ему хватит смелости признать свои чувства, а мне — нет.       — В таком случае нам стоит взять с них пример. Не считаешь? — руки слегка дрожат, и Собаку но сцепляет пальцы в едва ли не скрипящий замок. Учиха молчит. Собаку но привык к немногословности своей Тени, но, чёрт подери, иногда это так раздражает. Особенно когда до мурашек страшно посмотреть в лицо, на котором, очевидно, опять это снисходительное выражение величайшего из созерцателей.       — Я люблю тебя, Учиха Итачи, — на выдохе, но достаточно чётко и громко, чтобы Учиха не почудилось и не послышалось, произносит Собаку но. — Если принимаешь и разделяешь мои чувства, будь и дальше рядом. Не только как моя Тень, но и как возлюбленный. Если нет... — что уж тянуть паузы и запинаться, когда решение уже принято. — Если нет, я прошу тебя покинуть меня. Сразу же, как только разберёмся с наследием Данзо.       И снова Учиха молчит. Собаку но кажется, что в воздухе на расстоянии между ними повисло нечто тяжёлое и мрачное. Трус. Жаль, что Ичиби так и не вылез из своей клетки. Вот подъебнул бы его хвостатый этим позорным словом, и Казекаге пришёл бы в себя. Смог бы с привычным для него хладнокровием сказать этому человеку в лицо, что его ответ он понял и без слов. Вместо этого стоит, сжавшись весь, словно ожидая удара, и всё ещё глупо надеется, что Учиха нужно время.       — Как эгоистично с вашей стороны, господин, — шепчет Учиха ему на ухо, обнимая со спины. Шепчет не вкрадчиво, а интимно. Собаку но чувствует, как по его вмиг обмякшему телу ползут мурашки. Ещё ни разу он не слышал столько одновременно опасных и возбуждающих оттенков голоса своей Тени. Как ещё ни разу не обнимали его эти руки столь властно.       — Вы ставите меня перед выбором, приняв к вниманию только свои чувства и желания, — гибкие пальцы сжимаются на его шее, вынуждая запрокинуть голову. Вторая ладонь Тени забирается под его кофту, исследуя каждый сантиметр тела.       — А мне нужно было учесть что-то ещё? — Собаку но не узнаёт собственного голоса. Хриплый шёпот вырывается из его груди. Лицо Итачи так близко, что кажется, в его чуть изогнутые в улыбке губы можно хоть сейчас впиться поцелуем. Но хватка тонких пальцев обманчива. Собаку но знает: одно неверное движение, и сознание заполнит темнота.       — Конечно, господин, — губы касаются кончика уха. Ладонь щекочет дрожащие от напряжения бока. В штанах тоже напряжение, причём реально каменное. Гаара никогда не жаловался на размеры своего члена, но сегодня сей орган, кажется, побил свои рекорды, упираясь в резинку штанов и колом выпирая под тканью.       — Например, что подобное откровение может спровоцировать меня.       — Спровоцировать? — у Собаку но темно перед глазами и шумит в ушах. Всего лишь от близости человека он заводится так, что достаточно одного более откровенного прикосновения, и он спустит в штаны. Вряд ли это гендзюцу или же сон. Хотя глупо было сомневаться в том, что гений Учиха не владеет техникой искушения в совершенстве. Собаку но ненавидит тех женщин, к которым Итачи прикасался вот так или же ещё более откровенно.       — Ха! — стон вырывается из его рта, когда беспощадные пальцы до боли сжимают сосок. Лицо пылает, из уголков глаз скатывается пара слезинок, в горле першит от лёгкого удушья, а Собаку но улыбается. Он просто чувствует, что не только у него нетерпеливый горячий стояк, и это делает его по-глупому счастливым.       — Именно, — мокрый язык скользит по его не менее мокрой шее. Ужасная прелюдия, похожая скорее на самую изощрённую пытку. — Или думаете, я не представлял, как насилую вас. Как вы, господин, сопротивляетесь, но при этом ваше тело говорит об обратном, принимая меня всего и покрываясь потом от напряжения. Как искажается ваше лицо от страсти и удовольствия, когда я кончаю глубоко в вас.       — Звучит заманчиво, — шепчет Собаку но, а после фыркает. — И немного смешно. Просто... Никогда бы не подумал, что ты, Итачи, можешь сказать нечто подобное.       — Хотите узнать меня получше, господин? — Учиха разворачивает его к себе лицом. Гаара удивлён: впервые он видит в тёмных глазах тревогу.       — Хочу узнать о тебе всё.       Наруто был прав: Учиха не из тех, кто признаётся в любви обыденно. Собаку но кажется, что когда-нибудь он обязательно услышит эти слова, а если даже и нет...       Падение на постель не самое мягкое, но неприятное ощущение с лихвой компенсирует головокружительный поцелуй. Они взрослые мужчины, а целуются взасос так жадно, словно подростки, наконец-то решившиеся зайти дальше обнимашек и скромных чмоканий в щёчку.       — Например, — Собаку но таки удаётся оторвать от себя оказавшегося неожиданно жадным Учиха, — о твоей первой фантазии на мой счёт.       Его уже избавили от кофты и приспустили штаны. Гаара немного смущён. Как диковинку рассматривает тело Учиха, которое за два года ни разу не видел без одежды. Оно красиво. И покрыто шрамами. Местами столь ужасными, что Собаку но берёт злость. Убить всех и каждого, кто посмел причинить боль, вот только его Тень не оценит этого рвения. Учиха, кажется, и правда слишком заботливы, когда речь идёт об их возлюбленных.       А ещё полные извращенцы, иначе как объяснить то, что Итачи уже сжал их члены в своём кулаке, водя в тягуче медленном темпе. Будто теперь в его голове останется хоть одна связная мысль.       — Первой была та, в которой вы, господин, опускаетесь передо мной на колени и отсасываете мне, — шепчет Учиха нагло ему на ухо, снова слюнявя шею. Усердно так, гад, слюнявя, из-за чего Собаку но стонет, раскидывая ноги в стороны. Что ж, стоит признать, что он всегда был самую каплю шлюхой. — Обнажённый и со связанными руками за спиной.       — Тюремная фантазия? — подначивает усердно надрачивающего ему Учиха Собаку но, а у самого уши от смущения горят. Занимательная фантазия, и Гаара совершенно не против когда-нибудь воплотить её.       — Что-то вроде того, — Учиха стаскивает штаны. С них обоих. Собаку но сглатывает и, словно любопытный ребёнок, тянется к члену мужчины. Его руки прижимают к кровати по обе стороны от головы. Никому Казекаге не позволил бы подобного, но Учиха можно. Во власти его рук и взгляда Гаара чувствует себя совершенно беспомощным.       — Или же... — Итачи наклоняется близко. В глаза этому человеку просто невозможно смотреть. По крайней мере не тогда, когда взгляд переполнен жадной страсти, — вам больше по душе более невинная роль?       Итачи говорит смущающие вещи. Это правда, что он никогда не был принимающей стороной, но гордость мужчины... Гаара отводит взгляд — растёкся тут, понимаешь ли, до состояния тряпки — и уверенно скрещивает ноги у Учиха на пояснице.       Итачи хмыкает. Снова всё решает по-своему. Гаара пытается возмутиться, когда Учиха разводит его ноги в стороны, целует внутреннюю сторону его бёдер и ласкает языком чувствительную, пылающую кожу. Он не женщина и против такого отношения... Слишком чувственного.       — Кстати, — Учиха укладывает его ногу себе на плечо с таким изяществом, словно гипнотизировать его член собирается, а не сосать, — бронь номера ещё на сутки я уже продлил.       Гаара снова собирается возмутиться, но, лишённый возможности двигаться и связно мыслить, уступает Учиха. Только сегодня. Ведь никто не говорил, что и у самого демона пустыни нет тюремной фантазии, только со слегка иной расстановкой ролей.