Кот для Саске

      — Ты долго, — Узумаки обиженно шмыгает носом. Сидит на футоне, закутавшись в старое покрывало и прижимая руки к урчащему животу. И Саске ни капельки не жалко этого усуратонкачи. По крайней мере, его чувствами все эти пять лет добэ не шибко озадачивался.       Бровь у Саске слегка подёргивается от раздражения, но он терпеливо молчит. Бросает Узумаки один из пакетов, а сам отправляется на кухню. К слову, добэ ему будет должен ещё и за пропитание, причём много, учитывая то, сколько еды вмещает в себя организм Узумаки.       — Саске-теме, ты принёс мои вещи! — Учиха хмурится, молча раскладывая продукты по полкам в холодильник. Столь простое действие вызывает у гения клана лёгкое недоумение. Раньше он никогда не запасался... стольким и сразу, но кто его знает, чего потребует кошачье эго Узумаки.       Нет, Саске, конечно, знает, что добэ — ярый поклонник рамена, но не может же человек питаться им постоянно. И за одеждой придурка он заходить не собирался. Просто понял, что, за день насмотревшись на добэ в одних трусах и с болтающимся между ног хвостом, ночью он точно не уснёт.       — Саске, он не влезает, — помидорки черри рассыпаются по полу. Саске мечет гневный взгляд в сторону двери, но лишь натянуто выдыхает. Это наказание какое-то — беспросветное и бессрочное, — но у добэ слишком расстроенная мордашка, чтобы сейчас на нём срываться. Одни прижатые к голове ушки чего стоят.       — Кто? — Саске собирает помидоры обратно в пакет, старательно, может, даже излишне, присматриваясь к каждой ягоде.       — Хвост, — по интонации усуратонкачи Саске предчувствует, что тот сейчас начнёт канючить. Почему-то после приобретения кошачьих... достопримечательностей Узумаки изменился не только внешне, но и характером. Саске даже предполагать не хочет, что с Узумаки произойдёт, если он останется в такой форме, скажем, на месяц.       — Саске, — штаны болтаются у Узумаки на бёдрах, и он, переминаясь у двери с ноги на ногу, старательно придерживает их рукой, — придумай что-нибудь, а.       — Просто заправь его в штанину, — паручасовая прогулка помогла Саске успокоиться, но несколько минут рядом с усуратонкачи снова разворошили его хладнокровие. Лучше бы он и правда в архиве пылился, а Акаши занялся бы добэ. Мысль, конечно, была дельной, более того, избавляла его от совершенно ненужных Учиха проблем, но художишка доверия у него не вызывал, как и некоторые странности в отношениях между ним и Узумаки.       — Ну, Саске, это неудобно, — тянет Наруто, покусывая губу. — К тому же как мне прикажешь выражать свои эмоции без хвоста? — хвост добэ забавно завил на кончике, а ушки чуть развёл в стороны, словно прислушиваясь. Интересно, эти ушки просто атрибут или же Узумаки действительно ими слышит? И если слышит, то сколь многое?       — Не знаю, не пробовал, — Саске таки упаковывает помидоры в холодильник, остальные продукты запихивает прямо в пакете. Если выбирать между Узумаки голым и голодным, то Саске предпочтёт второе.       — Дай сюда, — Саске настроен решительно. Наверное, именно поэтому добэ не сопротивляется, покорно семеня за ним в большую комнату во всё так же приспущенных штанах.       — И только вздумай хоть слово сказать, — предупреждает Учиха кошака, грозя ему пальцем. Похоже, как раз вовремя, потому что добэ нарочито захлопывает рот, показывая знак «на замок»...       Дело вообще-то не такое уж и хитрое: примерить, обмерить, вырезать лишнее, придать приличный вид, но прикасаться к гибкому хвосту Саске почему-то смущается. Хвост у добэ короткошёрстный, но блестящий и гладкий, с мягкой, шелковистой шёрсткой. Саске даже руку отдёргивает, когда хвост добэ случайно, щекоча, скользнул по его запястью. Может, и не случайно, судя по шкодливой ухмылке усуратонкачи, но этот нюанс Учиха предпочитает проигнорировать.       — Эй, Саске, — уже через десять минут Узумаки забывает о замке на своём рте и, перегнувшись через его плечо, настойчиво ворчит у самого уха, — может, ты всё-таки наденешь очки?       — Хн, — Саске уже нн-ый раз пытается попасть ниткой в ушко иголки, но пока безрезультатно. Потому что и правда ни черта не видит. Так сказать, эхо войны и, так уж и быть, собственной юношеской глупости.       — Не вредничай, теме, — придурок насильно нацепляет ему на нос очки, — и не заставляй меня волноваться.       Саске тянется к очкам и, буквально утопив ободок в переносицу, быстро обметывает дырки для хвоста на всех штанах и трусах Узумаки. Как-то это не по-учиховски, но, по крайней мере, добэ смиренно сидит на футоне, замотавшись в покрывало, и ждёт.       Саске пытается сосредоточиться на деле, которым заняты руки, однако нет-нет да и бросит на Узумаки вкрадчивый взгляд. Сейчас по выражению лица напарника он не может прочесть ни единой его эмоции, даже уши торчат в одном направлении, а хвоста и вовсе не видно. Саске только догадывается, что добэ наверняка опять размышляет о своём беспомощном положении, и, может, стоило бы поддержать героя в столь нелёгкий для него период, но Саске, следуя своему пути мелкого мстителя, ещё не забыл, что все эти годы человек, называвший себя его лучшим другом, обманывал его.       Впрочем, не только лучшим, но и единственным. Оглядываясь на пять минувших лет, Саске не может назвать имя ни одного человека, с которым бы его связывало нечто большее, чем мир шиноби. Даже Какаши-сенсей был всего лишь равным ему по рангу джонином, ведь команда №7 выросла, а её место заняло подрастающее поколение.       Саске может назвать своих недругов, тех, к кому у него нет ни капли доверия. Например, Акаши Сай. Бывший член Корня умелый шиноби, а вот личность - скверно-приторная, пусть художишка иногда и пытается вести себя как нормальный человек. Можно сказать, что и с Хокаге он не в наилучших отношениях. Пятая — тётка вредная и злопамятная, к тому же считает его не лучшим напарником для героя всего мира шиноби. Если бы не Узумаки с его упрямством и непреложная печать, гнил бы он в Хозукиджо до скончания своих дней. И неоднозначно Саске относится к Сакуре. С одной стороны, Харуно открыто не проявляет к нему ни симпатии, ни злобы, но с другой — всецело поддерживает свою наставницу. То, что Учиха Саске жив, хорошо. То, что он привязан к Узумаки Наруто — плохо.       Впрочем, сейчас это именно добэ привязан к нему. Фактически зависит от него. Честно сказать, Саске это доставляет самую капельку злорадного удовольствия.       — Эй, теме, — Узумаки, уже полностью одетый, присаживается напротив, подбирая ноги под себя, — мне кажется, что твоё зрение ещё больше ухудшилось.       — Тебе кажется, — ворчит Саске, перекусывая нитку зубами. На самом деле добэ чертовски прав, и почему-то именно сейчас Учиха и себя чувствует уязвимым.       После окончания войны Саске редко использовал техники мангекью шарингана. Потому что, судя по словам Пятой, может ослепнуть в любой момент. А кому нужен слепой бывший отступник? Потому-то Саске и осторожничает. Потому, что не знает, а не отразится ли на связанном с ним печатью Узумаки его собственное увечье.       — Саске... — Учиха вздрагивает от прикосновения тёплых пальцев, — может, ну его, это дело шиноби? Осядь где-нибудь, женись, возроди клан... — с каждым произнесённым словом голос добэ становится всё более тихим, переходя в шёпот. — Ты же когда-то хотел этого, теме.       Они как-то странно смотрят друг на друга: Саске — опустив взгляд вниз, Узумаки — запрокинув голову. У добэ опять оказываются удивительно длинные ресницы, а ещё полные, влажно-розовые губы. Саске сглатывает. У него складывается такое ощущение, что между ним и Наруто сейчас что-то происходит. Что-то важное, от чего не стоит отворачиваться. Саске снимает очки и отворачивается. Пусть лучше добэ будет размытым пятном перед его полузрячими глазами, чем снова смотреть в синий омут искреннего небезразличия.       — Займусь ужином, — Саске пихает добэ в руки его штаны и резко поднимается. Если так продолжится изо дня в день, Узумаки вскоре будет верёвки из него вить. И дело не в его уступчивости или же снисходительности к единственному человеку, навязчивость которого он прощает потому, что на самом деле не так-то уж и круто быть одиночкой. Просто, как оказалось, он питает некую слабость к кошкам... Котам… Нэко... Не важно. Главное — не попасть под влияние этого кошачьего магнетизма Узумаки.       Конечно, добэ увязался за ним. Более того, Узумаки настойчиво крутился вокруг него и совал свой хвост куда ни попадя.       — Ауч! — добэ прижимает к себе увесистый полукруг сыра, а второй рукой баюкает хвост. — Дурацкий холодильник!       — Привыкнешь, — Саске пожимает плечами. Готовка только и того, что заняла руки, поскольку добэ болтал без умолку, постоянно улыбался и даже выдал парочку глупых шуток. Саске к явным попыткам Узумаки его растормошить остался равнодушным, и, чудо таки свершилось, минут через сорок добэ притих.       Ужинали в молчании. Вроде бы тишина — это именно то, чего хотелось Учиха, но с другой стороны, Узумаки был уж слишком задумчив, жевал медленно, ковыряясь палочками в рисе, и смотрел куда-то, словно сквозь него, Саске, сидящего аккурат напротив.       Ещё вчера он бы сей момент проигнорировал, будучи уверенным, что уже через пару минут добэ отпустит и он снова начнёт трепаться обо всём на свете. Такой Узумаки был привычным и... знакомым, предсказуемым. Сейчас же было до неприятного странно не ощущать не только Лиса, но и чакру самого Наруто. Словно перед ним... пустое место. Негоже так думать о лучшем друге... Нет, о добэ вообще лучше не думать, особенно когда он выглядит как замечтавшаяся девица.       — Саске, — Узумаки медленно пережёвывает, всё так же продолжая смотреть словно в никуда, — как думаешь, мне была бы к лицу шапка Хокаге?       — Не-а, — возражает Саске, настораживаясь. Не нравятся ему эти перемены в Узумаки, которые делают из добэ будто совершенно незнакомого ему человека. — Или же в ней пришлось бы проделать дырки для твоих ушей, — Учиха полный профан в этом деле, но он пытается пошутить. Прежний Наруто сразу же начал бы его поддёргивать, прибавляя столь любимые им «Саске-теме» и «бака», а этот, сидящий перед ним, похоже, его скудную попытку не оценил.       Саске смотрит на Узумаки и понимает, что он хочет залезть в эту светловолосую голову и прочесть мысли придурка. Думает Узумаки точно о чём-то глупом и беспокойном. Более того, соблазн слишком велик, ведь сейчас Учиха не составит труда поймать беззащитного добэ в своё гендзюцу. Впрочем, ситуация ещё не столь плачевна, чтобы прибегать к подобным методам, а сам Саске пусть и нукенин, но не подонок.       — Вот представь, — Узумаки откладывает палочки и подпирает ладонями голову, — мир, в котором мы с тобой обычные парни. Ну, знаешь, — лёгкая улыбка делает выражение лица Наруто мягче и краше, — без чакры, шиноби, хвостатых и прочего. Мир обычных людей с рутинными проблемами.       — Это скучно, добэ, — Саске фыркает. В этот раз Узумаки превзошёл сам себя. Такое выдумать — мир без шиноби. Если бы выбор был лично у самого Учиха, он не стал бы жить в мире, в котором твоё существование обыденно, рутинно и бесцельно.       — Может, — Узумаки, поднявшись, начинает собирать грязную посуду, — но в таком мире у тебя не было бы причин становиться отступником ради мести, а Итачи не пришлось бы выбирать между семьёй и долгом.       — Значит, было бы что-то другое, — уверенно стоит на своём Саске, наблюдая за явно отчего-то загрустившим, свесившим хвост кошаком. — Сомневаюсь, что в мире без шиноби не было бы зла, но в мире шиноби, — подчёркивает Учиха, — определённо есть те, кто от этого зла может защитить.       — Там бы тоже было кому, — вздыхает Узумаки. — Наверное… — посуду добэ домывает молча. Саске просто сидит за столом и наблюдает. И его совершенно не грызёт совесть по поводу собственной безучастности. В конце концов, нахлебник здесь Узумаки.       И всё же странные у добэ мысли. Саске думает, что стоит более тщательно присмотреть за усуратонкачи, благо на одной жилплощади им, скорее всего, предстоит провести достаточно времени. На не такой уж и обширной жилплощади. Наверное, стоит подумать о разделении бытовых обязанностей и что-то придумать со спальным местом для Узумаки, а то он на футоне и правда как кот на коврике.       — Спасибо, Саске, — почти что шёпотом благодарит его Узумаки уже у порога.       — Ну, мы же друзья, — Учиха пожимает плечами, хотя при этом использует уловку, которая ранее всегда приводила Узумаки в эмоциональное состояние либо восторга, либо бешенства, но Узумаки воспринимает его слова как должное — молчаливым кивком. Саске думает, что стоит срочно поговорить с Пятой и уговорить её, вредную и мстительную, вернуть добэ надлежащий вид, иначе Наруто от этих несвойственных ему мыслей сойдёт с ума, а он, Саске, вместе с ним. — Но, уж будь добр, не задерживайся на моей территории надолго.       — Спасибо за то, что не ушёл, — бормочет Узумаки, прижав ушки к голове. — Ни в одну ночь за все эти пять лет.       Узумаки уходит в ванную, и уже через пару минут оттуда доносится шум воды. Саске ошарашен. Ему кажется, что сейчас добэ выйдет из ванной, улыбнётся во весь рот и выдаст что-нибудь привычно-дурацкое, дабы стереть с его губ этот горький привкус очередного предательства.       Наруто просто пользовался им. Узумаки снились кошмары из прошлого, и он использовал его, Саске, как успокоительное и утешительное, хотя, по сути, инициатива ночного бдения исходила совершенно не от Узумаки. Но был ли у него, связанного с добэ непреложной печатью, выбор? Саске признаётся самому себе, что был и он его сделал. Поэтому сейчас стоило подобрать сопли сожаления и смело взглянуть в голубые глаза фатуму.       — Саске! — в ванной что-то громыхает. Учиха вздыхает: фатум пока что отменяется. Сейчас в голубые глаза он собирается смотреть с укоризненной надменностью.       — Ну и? — Саске останавливается на пороге, скрещивая руки на груди. Усуратонкачи их не затопил, и на том, похоже, стоит сказать спасибо.       — Саске... — едва ли не хныча, тянет Узумаки и бесцеремонно распахивает дверь кабинки. Саске ругается сквозь стиснутые зубы: опять этот умоляющий взгляд, прижатые к голове ушки и обвитый вокруг лодыжки мокрый хвост. Если обнажёнка войдёт у кошака в привычку, пусть пеняет на себя. Лично Учиха готов к жёстким мерам по пресечению нудистских склонностей Узумаки.       — Я не могу помыться, потому что вода попадает в уши.       — Хн, — Саске даже не знает, что ответить. Если это очередной каприз преобразившегося добэ, то даже непреложная печать не спасёт его от заслуженного наказания.       — В смысле, в эти уши, — Наруто прядёт кошачьими ушками, тем самым раздражая Учиха ещё больше. — Мокрый хвост я ещё могу пережить, а вот уши... — добэ удручённо качает головой. Саске хочет послать придурка, плюнуть на всё и, обратившись в крайность, уйти из дому. Он даже согласен ночевать в личном архиве Пятой, только бы избежать этих ушасто-хвостатых проблем. Но, чёрт бы его побрал, Узумаки же его не бросил, пусть сам Саске и считал в тот момент добэ... В общем, он всегда считал Узумаки Наруто добэ.       Молча, иначе не сдержится и выскажется придурку в лицо, Саске подходит к шкафчику. В аптечке есть беруши. Потому, что им там положено быть. Саске сомневается, что они подойдут кошачьим ушам, но иного решения у него пока нет.       Их с Узумаки тела едва не касаются друг друга. Его, наглядно упакованное в одежду, и добэ, обнажённое и блестящее влажными каплями. Беруши подходят практически идеально. Саске напоминает себе, что он не должен смотреть ниже подбородка Узумаки, но, оказывается, он даже на лице добэ находит что рассматривать.       Пухлые губы с ямочкой над верхней. Румяные щёки с родимыми полосами, словно и правда кошачьи усы. И конечно же, глаза. Саске клялся, что не будет смотреть в их омут, но не может отвести взгляда. Саске знает, что там, ниже, крепкая безволосая грудь и рельефный торс, узкие бёдра и тренированные ноги. Он знает каждый шрам на смуглой коже Узумаки и не считает это какой-либо странностью. Слишком много времени они провели бок о бок, чтобы просто привыкнуть и не обращать внимания. Но сейчас тело добэ почему-то настолько горячее, что этот жар чувствуется даже сквозь одежду.       Конечно, горячее, ведь температура тела кошек около тридцати девяти градусов. Но в этом ли дело? Только из-за температуры ли его собственное тело начинает покалывать словно сотней иголок, сплетая нитки трепещущих ощущений в тяжёлый комок в животе? Саске уже давно не маленький мальчик, поэтому природу собственных ощущений понять ему не составляет труда. Куда сложнее разобраться в причинах. Особенно если разбираться в них особо не хочется.       Саске отступает на шаг, резко закрывает дверь кабинки и тут же раздосадованно цыкает. За матовым стеклом фигура добэ приобретает размытые, плавные очертания, почему-то становясь откровенно привлекающей взгляд. Саске цыкает раздражённо и спешно выходит из ванной.       Он просто устал — плюхаясь на кровать, убеждает себя Саске, шиноби, нукенин и просто последний из клана Учиха. Впрочем, о последнем судить ещё рано, хотя от Итачи слишком уж давно не было никаких вестей.       Саске притворяется спящим, когда Узумаки возвращается в комнату. Добэ, конечно, знает, что он не спит, но предпочитает сделать вид, что не знает. Наруто тоже укладывает на своём футоне и выключает свет.       Они оба лежат в темноте. Саске — неподвижно, заложив руки за голову. Наруто — беспокойно сопя и ворочаясь. Учиха зол на добэ за то, что тот только проблемы ему создаёт. Ладно бы эти проблемы были лишь бытовыми, но личные...       К своему стыду, Саске до сих пор чувствует это лёгкое, скользящее по его телу покалывание. Словно надоедливая щекотка. Если бы вчера не был в борделе, решил бы, что ему нужна женщина, но никакого желания отправиться в квартал красных фонарей сейчас у него не было, зато было просто желание... Хотя, скорее, любопытство. Не диво ли — нэко. Впрочем, падким на всякого рода диковинки Саске тоже не был.       Добэ успокаивается через полчаса. Или час. Как-то в темноте, прислушиваясь к дыханию Узумаки, Саске сбился с временного отсчёта.       Легко ступая, Учиха крадётся к ванной. Глупо, но сейчас меньше всего ему хочется разбудить Узумаки. Тонкий луч света из приоткрытых дверей падает на лицо добэ, который действительно спит, свернувшись калачиком.       Тихо притворив за собой дверь, Саске улыбается. На его памяти это первая ночь рядом с Узумаки, когда на лице у того безмятежное выражение.