Кот для Саске

      — Отличное барбекю, — Акимичи со знанием дела причмокивает языком. — Чувствуются специи, но они не перебивают, а напротив, только усиливают вкус мяса.       — Тоже мне гурман, — фыркает Такахаши, весь вечер налегающая исключительно на овощи. И саке.       С тех пор как погиб Нейджи, Тен-Тен сильно изменилась. Уйдя из команды, Такахаши несколько лет выполняла исключительно одиночные миссии, ставкой в которых не редко была её жизнь. А после её приняли в Оинин*, и Тен-Тен совершенно исчезла из виду. Шептались, что она была влюблена в Хьюга и, полностью посвятив себя делу шиноби, пытается уменьшить горечь собственной утраты. Может, в этой сплетне и есть доля правды, но Наруто знает, что Такахаши просто отпустила себя. Будучи членом команды Гая, находясь в тени гения Хьюга и передовика Ли, Тен-Тен не удавалось раскрыть ни свои подлинные способности, ни свой истинный характер. Теперь же её ничто не держало и не сковывало. Смерть Нейджи подарила ей свободу.       — Отличная вечеринка, друг! — Инудзука повис у него на плече, пьяно щуря свой единственный глаз. — Не хватает только женского внимания, — жалуется собачник шёпотом, косясь на о чём-то беседующих в углу Хинату и Ино.       А вот Инудзука теперь слывёт блудником. В квартале красных фонарей нет такого заведения, игорного или же питейного, в котором бы собачника не считали завсегдатаем. Цуме-сан уже сотню раз за уши вытаскивала своего сына из кабаков и задавала ему такую трёпку, что Киба неделями только и того, что охал, кривился да держался за помятые бока, но меняться собачник явно не собирался.       — Цыпочек заводят мои звериные инстинкты, Узумаки, — вещал Инудзука, каждый раз гордо ударяя кулаком себя в грудь. — И моя техника имитации зверя. Кстати, ты знал, что под этой техникой член становится больше и стоит дольше?       Узумаки всегда отрицательно качал головой, предпочитая пропускать браваду друга мимо ушей. В объятиях женщин квартала красных фонарей Киба искал уж никак не любви, а утешения. Его сердце было отдано Хинате, которой оно было совершенно не нужно.       Хината вот тоже изменилась...       Наруто окидывает взглядом собственную гостиную и с облегчением выдыхает. Думал, что всё будет куда хуже, а вокруг всего лишь слегка напряжённая атмосфера и натянутая беседа. Один Инудзука уже в кондиции, но даже он пока что не требует объяснений на тему, а какого, собственно, чёрта происходит и по какому, мать его, поводу праздник?       — Отличная вечеринка, Наруто-кун, — химе улыбается ему робко, едва заметно краснея. Эта её привычка смущаться каждый раз в его присутствии с годами перестала быть столь ярко выраженной, но и совсем не исчезла.       — Спасибо, Хината, — он невесомо целует девушку в её румяную щечку, улыбаясь в ответ. Наруто знает, что Хината до сих пор питает к нему нежные чувства, на которые он не может ответить. Химе просто не его тип. К тому же у наследницы Хьюга уже есть наречённый, штабист в ранге джонина и представитель главной ветви семьи, человек, с которым она едва знакома, но которому достойно хранит верность.       — Была бы отличной, если бы не была столь унылой, — вставляет свои пять копеек Ино. Не то чтобы Яманако с годами стала меньшей или большей стервой, просто её язвительность повзрослела и заострилась. — Уж прости, Наруто, но слишком уж всё чинно, — девушка, чуть морща носик, окидывает гостей взглядом, — тем более учитывая то, что Узумаки Наруто всегда и всё празднует с размахом.       Наруто лишь натянуто улыбается. Он и сам чувствует себя не в своей тарелке. Вроде как давно уже даже не подросток, но по-настоящему взрослым Узумаки чувствует себя только сейчас, из кожи вон стараясь быть гостеприимным хозяином и правда скучного вечера.       Саске был прав: обыденная жизнь приторна и неинтересна. Но можно ли говорить о том, что всё осталось как прежде, когда как прежде по определению уже быть не может? Планируя праздник по случаю новоселья, Наруто старался сделать так, чтобы всё было в лучшем виде, но, очевидно, «лучше» не означает «правильнее». В итоге он чувствует себя полным идиотом и уже дождаться не может, когда же наконец вся эта толпа уберётся из его дома.       — Прошу меня простить, — даже говорить начал как занудный штабист. Это претит Узумаки, выворачивает его душу наизнанку и сжигает изнутри рвением, которое ему не на чем выместить. Но вместе с тем Наруто убеждает себя в том, что он поступает правильно, учитывая то, что отныне он в ответе не только за себя, но и ещё за три маленькие жизни.       На заднем дворе темно. Наруто всматривается в эту темень, различая очертания запущенного сада и огородика. Получается, придётся возиться и с этим: вскапывать грядку, сажать томаты, которые так любит Учиха, бороться с вредителями и консервировать запасы на зиму. У них же с Саске вроде как семья… Подобие семьи.       Наруто со вздохом думает о том, что это чистой воды авантюра. Учиха, конечно, не отказался бы детей, но Наруто и подумать не мог, что в гениальной голове теме может родиться столь идиотский план. На который он согласился, поддавшись эмоциям. Саске не изменился — просто подстроился под обстоятельства — и никогда не изменится.       Саске хочет, чтобы они скрывали правду. Ещё вчера Наруто возмутился бы, доказывая, что им не на кого больше рассчитывать, кроме друзей, но сегодняшний день... Саске прав: не каждый осудит, но, скорее всего, никто и не поймёт. А что будет после, когда дети родятся?       Наруто почему-то не сомневается, что те будут копией Учиха. У грёбаного теме такая упрямая наследственность, что у этих детей шаринган должен быть чуть ли не с рождения. Получается, это будут его дети, Учиха Саске, рождённые — и эту версию Узумаки уже предугадывает наперёд — суррогатной матерью. Они будут называть Саске отцом, а его... Ну не матерью же. Дядя Наруто? Наруто-сан? Узумаки-сенсей? Почему-то от подобных мыслей так щемит в груди, что хочется выть на луну. Вот только ночь сегодня безлунная, а в горле першит так, что на глаза наворачиваются слёзы.       Саске никогда не женится. Этот теме ни за что и ни под каким предлогом не согласится связать себя узами брака, но это не означает, что он не встретит девушку, с которой захочет построить отношения. И что тогда прикажете делать ему, Узумаки Наруто, который просто друг? Он станет лишним в этом доме. И постоянное присутствие Саске рядом трудно будет объяснить той, с которой, может быть, он сам свяжет свою судьбу.       Наруто даже не хочет думать о том, что в таком случае станет с детьми. Их придётся делить или же оставить с кем-то одним? Как бы там ни было, старейшины не упустят шанса воспользоваться разладом и найдут способ забрать у них детей. И в то время они с Саске настолько отдалятся друг от друга из-за всех этих «семейных» склочин, что опомнятся только тогда, когда исправить что-либо будет уже невозможно.       Наруто тяжко выдыхает. Такое чувство, что они с Саске живут только одним днём, но так только кажется. Он уверен, что у грёбаного теме есть план, масштабный и дальновидный, вот только его, Наруто, Учиха посвящать в него явно не торопится. Если бы у него был шаринган, Узумаки не посчитал бы зазорным им воспользоваться, чтобы заглянуть в голову Учиха. Чтобы узнать, что на самом деле прячется за всем этим фарсом, который Учиха Саске называет стратегическим планом.       — Неплохая вечеринка, Узумаки, — Шикамару останавливается рядом, тоже смотря в темноту. — Особенно неплохо саке.       — Вечеринка — отстой, — ворчит Наруто в ответ.       — Ну, Инудзука не устраивает стриптиз, твоя домашняя утварь всё ещё цела, потому что Ли не в состоянии продемонстрировать свою технику пьяного мастера, а девчонки всё ещё в скромных платьях и даже не собираются садиться за карты, — Нара хмыкает, после делая глоток саке прямо из фирменной бутылочки торговца Тетсучи. — А вообще фишка в том, что никто не понимает, какого чёрта здесь происходит.       — Ну, я же говорил, что из-за печати... — Наруто ерошит волосы на затылке. Пусть уж Саске его простит. К тому же теме не привыкать быть подонком в глазах остальных. — Старейшины всё ещё не доверяют ему, и все эти слухи, что Така до сих пор наёмничает по миру...       — Пятая мне всё рассказала, Наруто, — невозмутимо выдаёт Шикамару, смакуя саке.       — О! — Наруто растягивает губы в широкой улыбке, поигрывая бровями. — А-а-а... — тянет он растерянно, ибо все мысли действительно выветрились из его головы. — Ну, тогда... Чёрт.       Наруто, плотно сцепив пальцы в замок, отворачивается и до рези в глазах всматривается во тьму. Так вот, значит, какими путями к нему подбираются. Через друзей, к мнению которых он, возможно, прислушается. Коварный ход, потому что ставит Узумаки Наруто в неловкое положение, а ещё выставляет лжецом и, что уж скрывать, содомитом.       — Знаешь, Узумаки, мне всё равно до того, что там происходит между тобой и Учиха...       — Но ты будешь уговаривать меня сделать аборт, — резко перебивает лениво вещающего Нара Узумаки. Наруто не прельщает ссориться с другом, но в сложившейся ситуации без этого, похоже, не обойтись.       — У меня не было такого приказа, — кажется, Шикамару предельно честен, и Наруто вроде как должен это ценить, однако Нара — гений и штабист, преданный интересам Конохи до мозга костей. Наруто тоже предан, вот только в последнее время уже далеко не так слепо, как пару лет назад. — Думаю, Хокаге рассказала мне из тех соображений, что я, как твой друг, просто не смогу остаться в стороне, но в то же время, как шиноби, буду действовать в интересах деревни.       — Кто бы сомневался, — фыркает Узумаки.       — Я считаю, что вы с Учиха поступили... мужественно, — Шикамару слишком уж небрежно пожимает плечами. — Не так, как нужно или же как вам хотелось, а именно мужественно. Хотя, признаться, — штабист бросает на него косой взгляд, — от Учиха подобного я не ожидал.       — Что он может трахнуть парня? — Узумаки взмахивает ладонью, словно отгоняет от себя мошкару. — Подобного можно было бы не ожидать от меня, но уж никак не от Саске. Иногда мне кажется, что для него нет ничего невозможного, а в том, что он не испытывает мук совести, я не сомневаюсь.       — Не ожидал, что Учиха пойдёт на столь несвойственный его натуре одиночки шаг, — продолжает Шикамару, не забывая периодически прикладываться к бутылочке саке. — Быть вместе с кем-то потому, что чувствуешь за него ответственность, далеко не просто.       — И конечно, я должен внимать твоим словам только потому, что ты знаешь, о чём говоришь, — Наруто язвит и бьёт в самое больное место друга.       Нара никогда не говорил, что любит Ино, их называли парочкой только в шутку и ни разу не замечали, чтобы та же Яманако смотрела на сокомандника с большей чувственностью, чем то положено друзьям. Все в их кругу знали, что Ино до сих пор сохнет по недостижимому для неё Саске, и уже готовились к грандиозной межгосударственной свадьбе Шикамару и Темари. Но в один прекрасный день Наруто получил сразу два приглашения: на свадьбу и шафером, после чего понял, что не каждому дано уйти от судьбы. Этого брака хотели погибшие в Четвёртой войне Шикаку и Иноичи, и их дети, преданные своей деревне и верные заветам отцов, исполнили их желание.       По мнению самого Наруто, это было глупо. Тогда Шикамару обиделся и сказал нечто, из-за чего Наруто до сих пор сердился на друга. У Наруто никогда не было родителей, так что ему не понять, каково это — иметь и потерять, не успев оправдать надежд самых дорогих людей. Теме когда-то говорил ему почти то же самое, и Наруто хотел ответить, что всё это херня собачья. Да, он не знал своих родителей при жизни, мама не готовила ему завтраки, а отец не обучал техникам, зато обязательств они оставили ему выше крыши, и Наруто ни разу не пожаловался. Наруто всегда считал, считает и будет считать, что для его родителей главное, чтобы он был счастлив. Счастлив ли он сейчас? Ну... Наруто кажется, что будет, после того как вся эта шумиха вокруг его детей наконец-то уляжется.       — Я просто завидую, — Шикамару улыбается и снова делает глоток саке, а после, уже в который раз, бросает на него косой взгляд. — Завидую, как я уже сказал, вашему мужеству, а не твоей беременности или же сожительству с засранцем Учиха.       — Так чего же ты хочешь, Шика? — Наруто всегда утомляли длинные беседы. Ладно велись бы они словами простыми и незатейливыми, но во взрослые разговоры отчего-то всегда влезала политика, философия и дипломатия, путая его простецкие мысли. Наверное, одной из черт, которая ему нравилась в Учиха, была именно его прямолинейность. Да, теме тоже мог часами разглагольствовать, словно даймё, но только не с ним. Наруто ценит Учиха Саске за его наглую прямоту и порой причиняющую боль откровенность.       — Поговорить с тобой как друг, который представляет интересы Конохи.       — Так не пойдёт, — категорично отвечает Узумаки. — Сейчас мы с тобой говорим либо как друзья, либо как шиноби.       — Что ж, тогда, — Шикамару, допив саке одним глотком, поворачивается к нему лицом. Серьёзным и чуть хмурым, с выражением штабиста, на заморском ковре которого стоит подчинённый в непростительно грязных ботинках, — поговорим как шиноби.       — Уходи от Саске, Наруто, — огорошивает его Шикамару. — Коноха предоставит тебе надёжное убежище, в котором даже Учиха не сможет тебя достать. Старейшины дают слово, что не заберут у тебя детей, но и ты в свою очередь должен снять непреложную печать, а после рождения детей принять пост Хокаге.       — Крутую кашу вы заварили, однако, — Узумаки по привычке удручённо ерошит волосы на макушке, однако ситуация ему предельно ясна.       Старейшины никогда не одобряли и никогда не одобрят возвращение Саске в Коноху. Ему просто пошли на уступки, учитывая заслуги перед миром шиноби и опасаясь, что Суна предоставит и ему, и Учиха убежище. Взвешивая на чашах потерю сильнейшего джинчурики и угрозу со стороны бывшего нукенина, старейшины, конечно же, выбрали хвостатого. И вот, дождались. Старейшины, пользуясь его положением, выдвигают условия и наверняка уже видят Учиха в карцере Хозукиджо. Правда, Шикамару не сказал, что будет в случае отказа, но Наруто это уже и не нужно знать.       — Нет, — смотря другу в глаза, решительно отвечает Наруто. — Я не сниму непреложную печать и не согласен на условия старейшин.       — В таком случае...       — Мне плевать, что будет в таком случае, — чеканит Узумаки. — Просто, будь так добр, передай старейшинам, что если пострадает Саске, то это отразится и на мне, и на детях.       — Передам, — покладисто соглашается Нара, — но им плевать. Старейшины уже ищут того, кто станет следующим джинчурики Девятихвостого.       — Следующим? — у Наруто всё холодеет внутри. Не от понимания, что без Кьюби он просто умрёт, а от того, что именно могло сподвигнуть старейшин на этот шаг.       — Они боятся, Наруто, — подтверждает его догадки Шикамару. — Боятся того, что эти дети возьмут не только глаза Учиха, но и чакру Лиса. Боятся их возможных способностей и наследия предков-отступников. Но больше всего они боятся, что в результате слияния чакры Девятихвостый получит иммунитет к шарингану.       — Но Курама...       — Это для тебя он — Курама! — уже даже не покладисто, грубо,жестко, в приказном порядке произносит Шикамару. — Он твой биджу и друг, но Девятихвостый по-прежнему остаётся демоном, составляющей частью техники, способной уничтожить весь мир. Старейшины не могут так рисковать. Не может так рисковать Коноха и весь мир шиноби. Мы друзья, Наруто, и я прекрасно понимаю тебя, как будущий отец, но наши отцы ничто не ставили так высоко, как долг перед деревней. Следуя их пути, и я, и ты обязаны сделать всё, чтобы и после нас, для наших детей, существовал и Лист, и целый мир.       — Всё это хрень собачья! — кричит вдогонку невозмутимо оставившему его Шикамару Узумаки. — Высосанные из пальца предположения! Всё это... — бурчит себе под нос Наруто, — просто дерьмо какое-то.       Обессиленно опустив до этого сжатые в кулаки руки, Наруто глубоко выдыхает. Похоже, они с Учиха в полном дерьме, и нужно немедленно обсудить, как им быть дальше. Вот только... Интуиция Узумаки подсказывает ему, что чёртов теме уже давно обо всём этом знает.       Прислонившись к дверному косяку, Саске наблюдает за тем, как Узумаки собирает посуду и выбрасывает мусор, оставшийся после вечеринки. Не нужно обладать шаринганом, чтобы понять, что добэ не в настроении. Тот пыхтит, шипит матерные слова сквозь зубы, когда вилка падает на пол, а салфетка — мимо мусорного мешка. Что ж, могло быть и хуже.       Саске специально не отговаривал Узумаки от этой затеи с вечеринкой. Заранее зная, что идея бессмысленна и провальна, Учиха позволил придурку убедиться в этом самому. Да, сейчас все шишки полетят в его строну, но оно того стоило. Саске не ставил себе за цель то, чтобы Наруто разочаровался в собственных друзьях. Он хотел показать добэ, что всё меняется, и те люди, которых он знал раньше, тоже выросли и изменились. Один только Узумаки всё ещё прячется от реальности за своими детскими привычками и убеждениями.       — Мясо ещё осталось, а вот саке вылакали всё до капельки. Чёртовы алкоголики, — ворчит Наруто, собирая бутылки.       Переодетый в растянутую, видавшую виды футболку и простые штаны, Узумаки кажется очень домашним. Саске неожиданно ловит себя на том, что он рассматривает придурка. У Наруто прямая спина с твёрдыми мышцами и острыми позвонками — этого Саске не видит сейчас, просто знает. И к этой спине хочется прильнуть. Не сентиментально или романтично, как это показывают в драматических сериалах для одиноких куноичи. Просто прильнуть, чтобы почувствовать, как от прикосновения становится тепло, а мышцы сами по себе расслабляются. Обнять сопящего добэ вокруг тяжело вздымающейся груди. Не так, как в захвате, чтобы сжать до хруста рёбер, а легко, непринуждённо, сцепив пальцы в замок аккурат напротив сердца.       А ещё Саске манит затылок добэ. Из-за высоко собранных волос тот открыт, и Учиха даже видит на нём мягкий пушок. К загорелой коже у самой кромки волос хочется прильнуть губами. На миг коснуться лёгким поцелуем. Ничего не обещая и не требуя. Просто в знак поддержки.       Саске хочет поступить именно так, как рисует ему его воображение. И обязательно поступил бы, не видя в этом ничего такого, что заставило бы его засомневаться. Но из-за недавней ссоры, пусть он и был прав, Саске чувствует себя неловко. Возможно, не стоило так резко с Узумаки, хотя тот раньше никогда не обижался на правду. Но раньше и они не были... в столь деликатных ситуациях. Кажется, в подобных случаях принято просить прощения. Знал бы Саске как — уж попросил бы, оттого корона нукенина с него не упала бы.       — Ты чего? — Наруто вздрагивает, когда он таки прижимается к его спине.       — Ничего, — слегка приглушённо отвечает Саске, утыкаясь подбородком напряжённому придурку в плечо. — Просто хочу, чтобы ты наконец успокоился и расслабился.       От поцелуя, пожалуй, стоит отказаться, а вот руками Саске всё-таки обнимает Узумаки. Только пальцы сцепляет в замок на животе. Саске вздрагивает, ощущая, как волна чакры расходится по всему его телу, начиная от кончиков пальцев. Странное, очень странное чувство. Приятное до безобразия.       — Они что, толкаются? — Саске удивлён. Не разжимая объятий, он касается живота Узумаки сквозь футболку.       — Нет конечно, теме, — ворчит Узумаки, ёрзая. Вроде как хочет избавиться от его объятий, но при этом накрывает его ладони своими. — Они ещё слишком малы, чтобы толкаться.       — Тогда что это только что было?       — Чакра, — Наруто пожимает плечами так, словно ничего особенного и не произошло, а после выдаёт смешок. — Видать, приветствуют папочку.       — Немного жутко, — Саске ведёт плечами, по которым пробежал холодок. Он признаёт своих детей и готов ради них пойти на любые, в том числе и преступные, меры, однако даже его иногда настораживает вся эта ахинея с чакрой. Саске уверен, что обычными эти дети точно не будут, однако то, чего так боятся старейшины, ещё цветочки по сравнению с предположениями самого Саске.       — И как это работает?       — Что? — Узумаки таки изворачивается и оказывается к нему лицом, будучи всё ещё в кольце его рук. У Саске резко пересыхает в горле.       — Твоя… — Учиха прокашливается, прикрывает глаза и приказывает себе успокоиться. Да, друзья определённо так не обнимаются, но это же Наруто Узумаки, который никогда не думает, прежде чем что-то сделать. Всё у него по наитию, и Саске хочется верить, что Наруто просто ещё не осознаёт того, что испытывает это же нечто, чему даже сам Учиха пока не придумал определения. — Твоя особая защита.       — Чакра просто покрывает всё моё тело, — Узумаки пожимает плечами, словно говорит о вещах будничных, вроде: «Дорогой, что ты будешь на завтрак? Яичницу или же тосты?», — вот только сколько Саске ни искал, даже в манускриптах, нигде так и не нашёл ничего хотя бы отдалённо похожего по описанию.       — Думаю, защита реагирует на чакру противника, потому что действует только против ниндзюцу. В рукопашном, увы, подобной привилегии я лишён.       — Это... удобно, — Саске больше нечего сказать, да и эти успокаивающие объятия слегка затянулись.       — Хочешь попробовать, теме? — неожиданно предлагает Узумаки, и в его глазах столь заметен азарт, что Саске понимает: он прощён. Вот только затея добэ ему совершенно не нравится.       — Ударить тебя?       — Ну да, — словно маленькому объясняет ему Узумаки. — Давай, — придурок выпутывается из кольца его рук и делает пару шагов назад, — шваркни меня, скажем, чидори.       — Наруто, я не думаю...       — Эй, — перебивает его Узумаки, — я хочу, чтобы ты убедился, что я в безопасности и вполне могу брать лёгкие миссии. Ну, по крайней мере пока смогу ещё видеть дорогу под своими ногами.       Предложение добэ заманчивое и опасное в то же время, однако... Не сделай он этого сейчас, и не будет никакого соглашения. А Наруто предлагает именно это — соглашение: он не берёт миссии выше ранга «С», а Саске в свою очередь не требует от него домоседства.       — Ладно, — со вздохом соглашается Учиха и, подойдя к добэ, прикасается к нему рукой. — Чидори.       — И что это было?! — возмущается Наруто, шлепком отбрасывая его руку. — По-нормальному давай, а то я, кроме укола иголкой, ничего и не почувствовал!       — Но почувствовал же, а вроде как не должен был, — Саске хочет донести до усуратонкачи смысл только что произошедшего. Может, вся эта фигня с чакрой была временным эффектом?       — Это потому, что мне ничего не угрожало, так что давай, — Узумаки его ещё и требовательными жестами подманивает, мол, давай, Учиха, попытайся нас поджарить и обломись. — Бей как положено.       — Чидори, — Саске наносит удар ниндзюцу без предупреждения, не сильно, но достаточно для того, чтобы создать угрозу для жизни. Узумаки отбрасывает к стене.       — Наруто! — Саске оказывается возле придурка ещё до того, как тот приходит в себя. Нет, это последний раз, когда он пошёл на поводу у этого идиота, исполняя его прихоти. С этого дня всё в этом доме будет по его, саскиным, законам. — Ты как?       — Да в порядке я, теме, — ворчит Узумаки, и, что удивительно, не отказывается от помощи, позволяя усадить себя прямо на пол.       — Похоже, тебя, что бы ты со мной ни делал, по определению невозможно считать врагом, — Узумаки выдаёт смешок. — Так что путь к домашнему насилию для тебя открыт, теме.       — Пошёл ты, Узумаки, — Саске делает вид, что обижается и, поднявшись, принимается за то, чем ещё пару минут назад был столь самозабвенно занят Узумаки: собирает мусор и убирает грязную посуду.       — Мы не скажем им, теме, — кряхтя, Узумаки тоже поднимается. Надо же, сам затронул эту тему, и хорошо было бы, если бы добэ всё сам и осознал, избавив его, Саске, от очередной необходимости повторять одни и те же аргументы. — Мы просто поставим их всех перед фактом, когда дети уже родятся. Согласен?       — Хн, — Саске делает вид, что продолжает обижаться. Конечно, Наруто знает, что Саске обижаться не свойственно. Учиха прямолинейный, поэтому, смотря насколько бы его зацепило сказанное, он бы либо ушёл, либо снова шваркнул его чидори. Или катон-но-дзюцу. Мало ли, вдруг защита не срабатывает только на техники райтона.       — Не признаешься, что заставило тебя изменить своё мнение? — Саске сбрасывает все пакеты в одну кучу. Придётся выносить мусор сегодня, иначе до завтра в доме будет просто ужасный послепраздничный штырь.       — Со мной разговаривал Шикамару, — Наруто опускает взгляд и теребит край футболки. Ему неприятно говорить об этом, но Саске не просит его остановиться, хотя и так знает, о чём был этот разговор.       Значит, Шикамару? Недурный выбор. Он мог бы поаплодировать Пятой за находчивость. Или же у Сенджу просто не было иного варианта? Хатаке Какаши так в деревне и не объявился.       — Представляешь, если я тебя, как он выразился, брошу, мне, как в том детском мультике «седло большое, ковёр и телевизор в подарок сразу вручат, а может быть, вручат». В общем, новый дом, дети, пост Хокаге и прочие блага...       — И всё это за одного меня? — Саске прищуривается, словно прикидывая что-то. — Маловато будет.       — И я того же мнения, теме. Ладно, я спать, — Наруто широко зевает, забавно почёсывая всё ещё плоский живот. — Доброй ночи, теме. И это, — добэ корчит просящую моську, — вынеси этот мусор, пожалуйста, а то от запаха еды меня уже тошнит.       — Вынесу. Доброй, — коротко отвечает Учиха, провожая Наруто взглядом. Стало ли легче у него на душе после сказанного? Не особо. Можно даже сказать, потяжелело. Получив отказ, старейшины начнут действовать по, так сказать, плану «В», а у самого Саске его собственный план «В», несмотря на активные поиски, так и не вырисовался ни на одном из горизонтов, словно и правда... навсегда исчез из мира шиноби. *Оинин - спецотряд АНБУ, занимающийся поиском и уничтожением Нукенинов