На грани безумия

План созрел в голове Наруто не сразу, но обдумав всё, он решил, с чего начнёт. Он поставит Гаару на ноги и тогда полностью сосредоточится на Узушио. Нельзя разрываться пополам, нужно расставить приоритеты. Но с другой стороны, кем он станет, если выберет сейчас одного человека, променяв его жизнь на судьбу целой деревни? Какое он имеет право становиться эгоистом и ставить свои желания выше главной цели? Он – шиноби и это не просто слова, это его суть и сейчас он готов предать её. Ради чего? Ради парня, которому досталось? Джинчурики испокон веков страдали по воле других, и всем было плевать, плевать до тех пор, пока это не коснулось личного его и дорогого ему человека. «В твоих возможностях выбрать оба варианта, а не останавливаться на каком-то одном», - Курама всегда знал, когда напомнить о себе и вставить свои пять монет. – «Гаара не захочет стать причиной того, что ты забросишь свои дела как лидера Узушио и отстрочишь остальные планы и цели. Он тоже шиноби, не забывай об этом. И Шукаку, и Гаара ещё живы и я более чем уверен, ни один из них не собирается сдаваться и тем более умирать, они оба борцы. Ты решил встряхнуть мир, так сделай это, а пока он будет приходить в себя, реши проблему с Гаарой, пока все не очухались», - Узумаки молчал, обдумывая сказанное Лисом. Они думали схоже и легко понимали друг друга, они были многим больше, чем просто биджу и его джинчурики. – «Если не знаешь, с чего начать, обратись к Гааре, дай ему стимул двигаться дальше и не думать о своём положении, заставь его понять, что он нужен тебе любым, пусть калекой, пусть обычным человеком, пусть беспомощным овощем, но он тебе необходим». Наруто сорвался с места и бросился в сторону больницы. Почему он сам не понял этого? Почему ему всегда нужен пинок от Курамы, чтобы начать двигаться дальше, чтобы действовать, а не сидеть, сложа руки? Потому, что ему нравится то, что у него есть подобная поддержка, признался он сам себе. Ему нравится ощущение того, что есть кто-то, кто всегда поддержит, поможет, прикроет. Гаару он обнаружил сидящим на кровати. Его руки безжизненно лежали поверх белого покрывала, голова даже не повернулась в сторону открывшихся дверей. Наруто подошёл к кровати и присел рядом с песчаником. Загорелые руки Узумаки легли поверх бледных кистей Гаары и несильно сжали. Никакой реакции. Наруто грустно улыбнулся. Он и забыл, как быстро умеет Сабаку но закрываться от других и от окружающего мира. Этому он научился почти сразу, как начал что-то понимать, соображать своим ещё детским тогда разумом. Наруто склонился к лицу Гаары и нежно поцеловал кандзи, что было изображено на лбу песчаника. Красные волосы слегка прикрывали символ, но и так его было хорошо видно. Гаара вздрогнул и перевёл пустой взгляд на Наруто. В глазах не мелькнуло ни тени эмоций. - Привет, прости, что не пришёл раньше, - Узумаки спрятал лицо на плече своего песчаника. Спустя несколько секунд он почувствовал, как чужое дыхание всколыхнуло волосы на его затылке. В груди тоскливо сжалось, в горле застыл противный комок. Он думал о себе и не осознавал, каково же было на самом деле Гааре. – Я знаю, что тебе плохо, знаю, что ты чувствуешь себя неполноценным без Шукаку и чакры, но я прошу тебя не сдаваться. Ты нужен мне, нужен брату и сестре, нужен друзьям и всей деревне. Ты – часть Узушио, незаменимая часть и всем плевать, можешь ты управлять песком или нет. Ты жив и это самое главное. Шукаку был твоей опорой, позволь сейчас мне занять его место. Временно, пока я не найду выход. - Выхода нет, - голос Сабаку но звучал хрипло. - Выход есть всегда, иначе я не Узумаки Наруто. Верь мне, верь в меня, как поверил тогда, в самый первый раз. Я с тобой и вместе мы со всем справимся. Сейчас ты нужен мне, твой ум, твоя логика и сообразительность. Я шиноби, но я не политик, не экономист и не умею управлять целой державой, пусть и не большой, но у тебя есть навыки. Я хочу, чтобы ты стал моей опорой, моими глазами и ушами, тем, кто вытащит Узушио из той ямы, в которую она скатилась по моей вине. Ты лучше меня в этом. Сейчас я даже не знаю, где взять деньги на новое снаряжение для своих шиноби. - У самой деревни, - руки Гаары обняли Наруто за плечи. – Я уверен, что Узумаки предусмотрели войны и многое другие и ни за что бы не оставили своих потомков без ничего. Найди записи о старом храме или что-то вроде этого. Скажу, что все правители думают в этом направлении одинаково. Дальше. Зачем покупать оружие и одежду? Найми людей, шиноби с особыми навыками и владением чакры, пусть они сами создают всё нам необходимое. Кроме того, совет Пейна уместен. Акацки сейчас здесь и глупо не использовать это. Какурезато есть далеко не во всех странах, особенно в небольших, а услуги других скрытых деревень недешёвы. Снизь цену, выполни пару миссий на публику и вас обеспечат заданиями на многие месяцы вперёд. В Узушио живёт самый гениальный медик и человек, который любит экспериментировать. Построй больницу, распусти о ней слухи и люди потянуться. Согласуй с кем нужно место встречи или связи, чтобы вот так сразу не впускать, кого попало в Узушио. Если не хочешь использовать славу Акацки, создай им новую репутацию. Допустим, возникла ещё одна организация наёмников и она поглотила «Рассвет». Это заставит мир насторожиться, дальше мы монополизируем рынок оружия, можно также поставлять материковым странам рыбу и другую провизию из моря, используя пространственные техники, что сильно сэкономит время доставки и деньги на охрану и ту же транспортировку, - Гаара всё говорил и говорил, а Наруто смотрел и не мог наглядеться на горящие азартом зелёные глаза, на руки, которыми начал жестикулировать песчаник. Идея отвлечь и занять его другим делом оказалась стоящей. Узумаки улыбнулся и крепко обнял Гаару, с облегчением и радостью чувствуя ответные объятия. Утром следующего дня, Наруто, придя в свой кабинет, с удивлением обнаружил там Гаару, который сидел в его кресле, со всех сторон заваленный бумагами и документами, которые кипами лежали на столе, спинке кресла, на полу – на любых горизонтальных поверхностях. Рядом с ним стоял Нагато и что-то говорил, тыкая пальцем на какую-то строчку. Не оглядываясь, Узумаки показал ему жестом, что всё хорошо и Наруто позволил себе немного расслабиться. Теперь всё точно будет в порядке. Гаара оказался прекрасным стратегом и ещё более чудесным политиком. Спустя несколько недель Узушио стала единственным поставщиком оружия для шиноби. Акацки похитили тех не многих шиноби, что владели элементом металла и с помощью уникальных сенсорных способностей Узумаки начали создавать оружие, устойчивое к чужой чакре и более прочное. Следом начали создавать одежду, что не пропускала некоторые техники той или иной стихии. Так Наруто мог сражаться с Саске, даже не пытаясь закрыться от его огненных атак, а Учиха не уклонялся от ветряных лезвий. Те немногие предприятия и деревни, что изготовляли оружие, не могли всерьёз конкурировать с Узушио. О самой какурезато мало кто знал, связь поддерживалась через небольшой остров, лежащий посреди моря между странами Воды, Облака, Огня и Водоворота. Наруто пока ещё не рисковал раскрывать себя. Следующим шагом стало создание бумаги, которую мог прочитать только адресат и отправитель послания, что делало абсолютно бесполезным попытки перехватить послание. Какурезато готовы были убить за подобное изобретение. Это было очередное экспериментальное творение Орочимару и Саске, которые поспорили с Тсунаде на то, что та открыто перейдёт на сторону Змея, если у них получиться. Надо ли говорить, что принцесса слизней как всегда проиграла спор? Мир начал тревожиться. Каге понимали, что где-то появилась ещё одна какурезато, что она набирает силы, но найти её никто не мог. Нервировало и то, что ходили слухи о том, что Акацки поглотила другая организация наёмников и тот факт, что те охотились теперь не столько за хвостатыми, сколько выполняли другие, более простые задания говорил об этом. Более того, они перестали так тщательно скрываться, но теперь никто понятия не имел, где их логово и кто стоит во главе организации. Пейн исчез, это сообщил Джирайя, узнав всё по своим источникам. Это объясняло смену ориентации у Акацки. Всё чаще то тут, то там мелькали ниндзя, одетые в традиционные сандали шиноби, чёрные штаны, чёрные же сетчатые футболки и чёрные жилеты, на спине которых мелькало изображение Водоворота. Однако из-за того, что подобный символ используют страны, дружественные клану Узумаки понять, кто стоит за этим просто невозможно. Никому и в голову не могло прийти, что ответ так прост и лежит на виду, на самой поверхности: клан Узумаки возродился. Тем более, что поверх этого шиноби носили плащи с алыми облаками. Все этим перемены будоражили страны и заставляли их держаться настороже. По-настоящему мир шиноби содрогнулся, когда в один прекрасный день обнаружилось исчезновение всех джинчурики. Ходили слухи, что за всем стоят Акацки, но прямых доказательств не было. Мир шиноби замер в ожидании бури, которая должна была вот-вот разразиться. И она началась, когда посреди Суны возник Девятихвостый демон-лис.

***

Наруто видел, что Гаара увлечён делами, что он действительно заинтересован в том, что делает, но он также замечал, как тот ночами прокрадывается на песчаный пляж и часами лежит на нём, глядя в ночное небо, безуспешно пытаясь заставить подняться в воздух хотя бы одну песчинку. Он видел, как тот кусал губы и в бессилии сжимал кулаки. От Узумаки не скрылось, что Сабаку но начал меньше спать, что его руки начали дрожать и он начал быстро уставать. Но тот упрямо молчал, твердя, что с ним всё хорошо и он просто изматывается. Наруто кожей чувствовал его ложь. Он понимал, что виной тому состояние Гаары и Шукаку. Он видел, как его песчаник, словно воск свечи, тает с каждым днём и понимал, что так продолжаться больше не может. Узушио стоит на ногах, пусть не совсем прочно, но за будущее страны уже можно не волноваться. И он решил, что пора вмешаться ему. Он – шиноби и он привык действовать и сейчас он поступит именно так, как заложено в его природе, какова сама его и Лиса суть. Идея, как вернуть Гаару в норму крутилась в голове уже давно, но он всё не мог решиться воплотить её в реальность, ведь последствия могли быть ужасными, но не сейчас. Наоборот, теперь это может сыграть им на руку. Курама как всегда поддержал своего человека полностью и во всём. Наруто сообщил Саске и Неджи, что уходит и попросил тех приглядывать за Гаарой. Друзья поняли, что Узумаки что-то задумал, но знали, что проще его отпустить и дать самому наломать дров, чем пытаться остановить. Сосредоточившись, Наруто использовал Хирайшин и спустя мгновение оказался посреди Суны. Доля секунды и на его месте стоит Девятихвостый Лис во всей своей красе. Оказавшись посреди деревни, которая искалечила не только тело, но и жизнь Гаары, Наруто впал в ярость. Они, такие же люди, как и он, посмели решать судьбу дорогого ему человека, тогда ещё не рождённого ребёнка? Какое они имели право? Сознание Наруто меркло под натиском гнева и чистой ярости, Лис занял ведущее место, поняв, что сейчас его джинчурики может натворить. Однако сила ярости и ненависть Узумаки оказалась такой, что затронула и Лиса, сорвала к демонам печать, удерживающую Кураму внутри тела его джинчурики. Кьюби взревел, почувствовав, что исчезли сдерживающие его оковы и, создав биджудама, направил её на резиденцию казекаге. Демон вырвался на свободу, и никто не пытался его сдержать. Наруто стоял перед открытой клеткой, где ещё мгновение назад находился Курама и равнодушно смотрел на пустое место, что хранило остатки демонической чакры. Он чувствовал, как бушует там, снаружи, в реальности, Курама, как рушит всё то, что было создано человеческими руками. Чувствовал, но даже не пытался помешать ему или остановить его. - Наруто… - послышал за спиной мягкое, произнесённое тоном, наполненным теплом, нежностью и… чем-то мягким, таким приятным, словно его окутали в самый надёжный щит, словно обняли словами. Узумаки медленно оглянулся. В паре метров от него стоял мужчина, немногим выше него самого, со схожими чертами лица, одетый в плащ, на котором, Наруто готов был поклясться, на спине вышита надпись «Четвёртый хокаге». Наруто узнал бы его, даже не видь он это лицо на скале хокаге или в архиве его личного дела. Лицо человека, столь похожего на него самого. - Намиказе Минато, Йондайме хокаге, - и после недолгой паузы. – Отец. - Ты знаешь, - мужчина выглядел несколько удивлённым, но не более. - Знаю, хотя твоя драгоценная Коноха пыталась это всячески скрыть от меня. Я знаю всю правду о себе, о тебе и матери, а также правду, которую не знал никто до меня, - Наруто мрачно улыбнулся. - Правду о Кураме, это имя Лиса, - Наруто посмотрел на пустую клетку. - Надо же, ты узнал его имя. Даже Кушина не смогла добиться от него подобного. - Просто я понял его и позволил ему понять меня, а не закрывался от него и запирал его самого. Он стал моей опорой, поддержкой. Только он и никто другой, так что я в большей степени сын демона, а не ваш с мамой. - Я надеялся на это, - Наруто удивлённо посмотрел на отца. – Кушина мне многое рассказала, многое поведал последний глава клана Узумаки. Все члены этого клана обладают чем-то, что покоряет демонов, не особенной силой, а чем-то другим, что позволяет им быть идеальными джинчурики. Многие поколения пытались понять, чем именно, пример тому госпожа Мито и Кушина, а ты узнал сам. Я вижу на тебе протектор Узушио, но не Листа. Почему? - Коноха предала меня, и я ушёл. Теперь мой дом – Узушио, здесь мои родные и друзья, это место я могу назвать домом. - Я надеялся, что Коноха станет для тебя домом, и я огорчён, что это не так. Но если это твой выбор и ты счастлив, то я рад. - Я думал, ты всецело предан Листу, - Наруто был шокирован и удивлён таким поведением родителя. Из того, что ему удалось узнать, он ожидал увидеть идеального шиноби Конохи, фанатика, но не… столь свободно мыслящего мужчину и заботливого родителя. - Верно, но ты важнее всего на свете. Однако я хочу предупредить тебя. За нападением Лиса на Коноху стоит кто-кто из Учиха, я видел глаза Лиса в ту ночь. Этот человек уничтожит не только Лист, но и другие деревни. - Не уничтожит. Клана Учиха теперь не существует, - Минато вздрогнул и посмотрел на сына широко распахнутыми глазами. – Третий, занявший пост хокаге после твоей смерти, и Данзо с другими старейшинами вынудили уничтожить клан. Исполнителем выбрали Учиху Итачи и ещё одного Учиху. Выжил только Саске, это была цена, которую потребовал Итачи. Сейчас все выжившие Учихи находятся в Узушио, и они верны мне. Итачи, кстати, стал джинчурики, как и настоящий лидер Акацки. - Акацки? Почему? Как такое случилось? - Это долгая история, но я скажу, что мы теперь на одной стороне. Отец, мир шиноби сильно изменился после твоей смерти, это уже не тот мир, за который ты сражался и погиб. И я сделаю так, чтобы каждый получил то, чего заслуживает, особенно биджу и джинчурики. Мы – не оружие, - резко закончил Наруто. - Нет, вы - люди, - Минато подошёл и обнял сына. Тот замер недвижимо в его объятиях, затем позволил себе немного расслабиться и несмело обнял отца в ответ. Было непривычно чувствовать объятия человека, своего отца, который погиб, лишь бы он выжил, который пожертвовал всем ради него. – Я любил Кушину, и я люблю тебя и мне неважно, есть ли внутри тебя Лис или нет, он часть тебя и если он тебе важен, я приму и его. - Отец… - Наруто был потрясён. Он представлял себе Минато совсем не таким и сейчас был удивлён. Со слов других и записей он ожидал увидеть преданного Конохе шиноби, который ставит интересы деревни выше всего остального, даже семьи и собственного сына, но сейчас он видел перед собой отца, того, кто дал ему жизнь и сохранил её, когда это потребовалось, не раздумывая, заплатив за это самую высокую цену. - Лис бушует, а ты даже не пытаешься утихомирить его. Вижу, печать ты сорвал с мясом, - Минато посмотрел на раскрытую клетку. – Этим ты похож на Кушину, она тоже порой в ярости сносила всё, что можно. Я могу возобновить печать, а могу просто помочь тебе взять Лиса под контроль. - У меня есть другая идея. Клетка всё ещё существует, значит, несмотря на сорванную печать, я всё ещё являюсь джинчурики. Получается, дело не в печати. - А вот этим, пусть простит Кушина, ты пошёл в меня, - Минато слабо улыбнулся. – Ты умеешь думать и быстро анализировать, а не действуешь, сломя голову. Всё верно. Это особенность Узумаки. Даже после извлечения из Кушины Кьюби она могла контролировать его, и была жива, хотя это считалось невозможным. Поговаривали, что Узумаки черпали силу из того же источника, что питал хвостатых, поэтому они и были идеальными носителями. У вас схожая природа. Узумаки умели создавать клетку и помещать туда чакру, эта способность стала основой создания всех запечатывающих биджу печатей и техник. Узумаки же они не нужны. Пока ты силён духом, ты будешь джинчурики, а печать – дополнительная страховка и не более. Ты можешь обойтись без неё. Тем более теперь, когда я знаю, что вы с лисом нашли друг друга. Печать усиливает твой контроль и не более и служит дополнительным барьером, остальное – твоя заслуга. Вот истинная сила клана Узумаки. Думаю, схожая способность есть у кланов, потомков Основателя, только у них она выражается по-другому: шаринган, бьякуган, риннеган, - Минато видел, что Наруто понял смысл. – Я знал, что твоя судьба - изменить мир, поэтому твоё имя «Наруто». Оправдай его, - Йондайме начал таять. - Почему ты не ударил меня? Не упрекнул? За то, что сделал тебе джинчурики, - спросил Минато, когда его тело стало почти прозрачным. - Если бы ты появился, когда я жил в Конохе, я бы сделал так, но не сейчас. Именно то, что я джинчурики дало мне всё, что у меня есть сейчас. Я благодарен тебе за это, ты пытался сделать как лучше для меня и не твоя вина, что другие считали иначе и нарушили твой приказ, проигнорировали твои желания. Но я поступлю так, как ты хотел: я использую силу Лиса для того, что стать сильнее и изменить мир шиноби. Я же Узумаки Наруто, - Наруто заметил подозрительно заблестевшие глаза Минато за мгновение до того, как тот исчез. Разговор с отцом взбудоражил его, но в то же время помог собраться с мыслями и решить, что делать дальше. С трудом Узумаки перехватил контроль над Лисом и обнаружил, что тот уничтожил почти половину деревни. Перед ним стоял молодой мужчина, покрытый чакрой демона, в котором Наруто узнал чакру Шукаку. А вот и цель их миссии. Мгновение, вспышка чакры и в шиноби летит кунай. Тот отбил его, и оружие упало перед ним, воткнувшись лезвием в песок. Подняв глаза, мужчина увидел, что на месте Лиса стоит шиноби и широко улыбается. Миг и тот исчезает, секунда, и мир померк перед глазами шиноби в облаке боли. Узумаки поймал тело нового джинчурики Шукаку и применил Хирайшин. Он оказался в комнате Гаары. Тот спал и даже не проснулся, хотя обычно спал очень чутко. - Я дал ему снотворное, - сказал Саске, стоящий у окна. – Это тот, кто я думаю? Я чувствую его чакру. - Верно, - Наруто безжалостно бросил тело шиноби на пол и, сложив печати, начал применять технику. Шукаку извлекли из нового джинчурики и снова полностью запечатывали в Гааре. - Отведи этого человека к Орочимару, пусть он решает его судьбу, - не глядя на шиноби, приказал Саске Наруто. Тот кивнул и поспешил уйти, забросив бессознательное тело себе на плечо. Наруто сидел рядом с Гаарой несколько часов, с облегчением видя и чувствуя, как усваивается внутри чакра Шукаку, как исцеляется система циркуляции чакры, как Гаара снова становится полноценным шиноби. Он не замечал течения времени, полностью сосредоточившись на Гааре. Всё остальное, весь мир остался в стороне, для него существовала только эта комната, только один единственный человек, жизнь которого в очередной раз совершила крутой поворот, и который снова выжил, выжил, вопреки желаниям и ожиданиям тех, кто хотел обратного. Прошли почти сутки, прежде чем Наруто понял, что Гаара полностью исцелился изнутри. Он уже чувствовал Шукаку, но тот всё ещё молчал. Всё это время Гаара спал и не приходил в себя и Наруто опасался того момента, когда Сабаку но откроет глаза. Он не был уверен, будет ли это его Гаара или это будет сошедший с ума Шукаку. Он мог только представлять, как больно насильственное извлечение и запечатывание демона, как его буквально разрывает на части из-за чужой прихоти, как ненависть, ярость и боль туманят разум и рассудок, оставляя только одно единственное – желание убить, уничтожить того, кто стоит за всем этим. Неожиданно воздух в комнате потяжелел и Наруто настороженно замер, во все глаза глядя на Гаару и сканируя помещение. То, что он видел и чувствовал, заставляло замереть настороже. Помещение затопила чакра, в воздухе, словно из ниоткуда начал кружиться песок, он словно танцевал в лучах закатного солнца, кружил, прикасаясь к коже, но, не раздражая, а словно гладя её. Узумаки знал, что кто бы сейчас не очнулся, он не причинит ему вреда – ни Гаара, ни Шукаку. Кому-то другому – возможно, даже наверняка, но не ему. Лицо Гаары дрогнуло и пошло трещинами, и Наруто понял, кто сейчас перед ним. Миг и открылись глаза, являя миру глаза цвета песка с ромбовидным зрачком – Шукаку. Тело джинчурики окутало песком, и он встал на ноги, за спиной появился хвост биджу, а из горла вырвался звериный рык. - Шукаку, - обратился к нему Наруто, но Ичиби только зарычал в ответ, и в следующий момент его тело рассыпалось на сотни тысяч песчинок, и он исчез, только лёгкий ветер коснулся кожи Узумаки. Он знал, куда направляется обезумевший, одержимый жаждой мести и убийства демон – к тем, кто причинил ему боль. Наруто сорвался с места и побежал в ту сторону, где чувствовал чакру Шукаку. Он понимал, что даже двигаясь на максимальной скорости, не сможет догнать его, а Хирайшин он сейчас не может использовать. «Позволь мне, - попросил Лис. – Ему нужно выпустить пар. До Суны он не доберётся, тем более им и так уже досталось, а вот страна Огня большая». «Только без жертв», - попросил Наруто, признавая в который раз правоту Лиса. Спустя несколько мгновений его глаза стали алыми, а затем на его месте появился Девятихвостый во всей своей красе. Охранники границы страны Огня, занимающие свой пост на сегодняшнем дежурстве, недовольно выругались, когда небольшая песчаная буря накрыла их. Песок противно забивался в глаза, рот, нос, уши, даже под одежду, он словно царапал кожу и казалось даже причиняет лёгкую боль. Затем, также неожиданно, как возникла, буря исчезла, а спустя несколько секунд перед ними, словно из воздуха возник Девятихвостый демон-лис. Шиноби не успели среагировать или поднять тревогу, как их отбросило в сторону хвостами демона. Тот припал к земле и прыгнул, попадая прямо в центр песчаной бури. Та стала плотнее, и в следующий момент на земле лежал яростно рычащий Тануки, бьющий хвостом по бокам Лиса, который лапами прижимал его к земле. «Отпусти!» - яростно ревел Шукаку, впав в полное безумие. «Не могу. Злись, рычи, выплёскивай ярость», - рычал на него Курама, а затем взвился в воздух и приземлился на лапы в десятке метров от Ичиби. Тот яростно взревел и кинулся на Кьюби, который в этот стал эпицентром его ярости и злости. Курама подпрыгнул и приземлился на спину Шукаку, вцепившись зубами в его шею. Тот недовольно заревел и хвостом хлестнул Лиса по хребту, а затем сделал несколько шагов назад, ударяясь спиной, а с ней и Лисом об скалу. Тот зло зарычал и, создав биджудама, выпустил её в голову Ичиби. Тануки дёрнулся вперёд, отходя от Курамы и, развернувшись, создал Сверлящий заряд ветра и атаковал им Кураму. Заряд достиг цели, и Лиса припечатало боком к скале. Курама зарычал и встал на лапы. Все девять хвостов беспокойно метались за его спиной. Он немного припал к земле и начал переминаться с лапы на лапу, всё его тело играло мышцами. Многие забывали, что Кьюби – самый сильный не только из-за наибольшего количества хвостов, но и чисто физически. Пять хвостов рванули вперёд и оплелись вокруг Шукаку, затем резко дёрнули его вверх и со всей силы ударили им об землю, от чего на много миль вокруг распространилась дрожь земли, словно от землетрясения. Курама создал сгусток собственной чистой чакры и атаковал им Шукаку. Атака пришлась на плечо и на нём тут же появилась рана. Шукаку взревел от боли: чакра Лиса оказалась ядовита не только для людей. Шукаку, создав несколько биджудама, запустил ими в Кураму, а пока тот уворачивался, отступил от него. Курама же оскалился, и в следующий момент в Ичиби полетела стена огня. Тануки создал воздушную волну и попытался ею прикрыться от чужой атаки, но ему было не сравниться в хитрости с Лисом. Пока Шукаку отбивался от огня, Курама создал воздушное лезвие, схожее с техникой Наруто, но в разы смертоноснее и запустил им в ноги Ичиби. Мощное ниндзюцу сбило Шукаку с ног. Подпрыгнув, Кьюби приземлился на грудь Ичиби и прижал того к земле. Однохвостый создавал воздушные смерчи, биджудама, звуковые волны, ревел и пытался сбросить Лиса, но тот был сильнее его. Курама просто позволялся Шукаку выпустить ярость. Он иногда отпускал его и играл с ним в догонялки, дразнился, раздражал и манил за собой, заставляя выпускать всю чакру и медленно слабеть. Ичиби повёлся на это, поглощённый яростью и не заметил, как почти исчерпал запас чакры. Лишь когда очередная попытка создать биджудама провалилась, он понял, что бой окончен, и он проиграл. Он замер на месте, тяжело дыша, и зло смотрел на Кьюби. «Выдохся? Ты хоть понял, что снова стал самим собой и снова запечатан в Гааре? Или ярость настолько затмила твой разум?», - скалясь, Лис наматывал круги вокруг ослабевшего Шукаку, глумясь над ним, нарочно задевая за больное. – «Ты снова стал одним целым, и даже не дал своему джинчурики почувствовать это, а сразу взял над ним контроль. Как глупо…» Шукаку настороженно замер и прислушался к себе, словно действительно только сейчас заметил, что с ним и где он. «Как?» - неверяще спросил он, скосив глаза на собственный хвост. «Наруто разгромил Суну и похитил нового джинчурики, а затем извлёк тебя из него и снова полностью и целиком запечатал внутри Гаары. Из-за твоего раздваивания, Гаара стал почти калекой, система чакры была разрушена, и он стал обычным человеком. И Наруто сделал всё, чтобы это изменить, а ты так благодаришь его. Я знаю, что ты эгоист, все мы такие, но не нужно казаться большим монстром, чем мы есть на самом деле. Да, мы демоны, но у нас есть чувства, как и у наших джинчурики. Вы с Гаарой едва начали нормально уживаться, а тут такое… Найди его, достучись до него…» Шукаку понял, что Курама прав. Да, он зол, он в ярости, но если кто и имеет право злиться и мстить, так это его джинчурики. Он – биджу и ему не привыкать к подобному, он уже умирал и знал, что это не так страшно, он знал, что снова оживёт, но не его джинчурики. Кроме того, их, биджу, отец дал им жизнь, а не пытался её забрать, как сделал это казекаге. Они с Гаарой одно целое и сейчас у него есть реальный шанс стать по-настоящему цельным существом. Сосредоточившись, Шукаку погрузился в себя, пытаясь найти глубоко внутри сознание своего джинчурики. Он оказался посреди пустыни. Посреди песчаной дюны сидел Гаара, босой, зарывшись ступнями в песок, и играл песком, набирая его в ладони и позволяя ему высыпаться сквозь пальцы. Стихия словно не слышала его. Шукаку настороженно замер, вдруг осознав, каково жилось Гааре всё это время. Он бы точно сошёл с ума, если бы вдруг лишился чакры или не смог бы управлять песком. В груди что-то непривычно и неприятно сжалось, что-то, чему названия он не знал и не мог описать. Такого чувства он раньше не испытывал. Он прикрыл глаза и в следующую секунду в воздух взмыл песок. Гаара замер, уставившись на происходящее. Песок перед ним сложился в иероглиф, копию того, что был на лбу Сабаку но. Он протянул ладонь и коснулся кончиками пальцев знакомого кандзи. Под его прикосновением песок потёк и сложился в фигуру Тануки. Шукаку замер, поняв, что сейчас видит и что это значит: его человек скучал по нему. Ичиби бесшумно подошёл к Гааре и замер за его спиной, затем медленно склонился и положил голову на плечо своего джинчурики, хвост привычно обвился вокруг ног шиноби. Сабаку но замер, словно превратился в камень, затем медленно, словно неверяще, развернулся и уставился в глаза биджу. - Шукаку… - едва слышно выдохнул он. - Да, я снова внутри тебя, мы снова вместе. Я… - песок, резко взмывший в воздух, захлопнул его рот и сжал челюсть, не давая сказать и слова. Тёплые человеческие руки обхватили его морду, лицо Гаары прижалось к щеке демона, зелёные глаза закрылись. И Шукаку всё понял. Сейчас, впервые за их совместную, одну на двоих жизнь, он понял чувства своего человека: вот просто так, лишь ощутив его прикосновение. Гаара не мог поверить, что это реальность и что Шукаку снова с ним, но родной песок, тёплый мех и привычная чакра говорили об этом яснее слов. Он честно признался, что скучал по демону, не просто скучал, а почти умирал без него. Похоже, он и сам не заметил, как не просто принял Шукаку, а стал с ним одним целым, не как шиноби или джинчурики, а как живое существо, у которого две души, но одна жизнь на двоих. Только сейчас он начал понимать, о какой связи и чувствах говорил ему Наруто. Узумаки смотрел на Шукаку и чувствовал, как внутри него переплетаются два типа чакры и радовался, что его план сработал и Гаара снова стал самим собой, что Шукаку вернулся. Прошло немало времени, прежде, чем образ Шукаку начал смываться и на его месте возник Гаара. В тот же момент на месте Лиса появился Наруто и кинулся к Гааре. Бледные руки Сабаку но крепко обняли его, а песок привычно сжался вокруг него. Наруто облегчённо выдохнул, ощутив это двойное объятие. Теперь всё будет так, как надо, всё будет хорошо. - Спасибо, - прошептал Гаара и, обхватив ладонями лицо Наруто, поцеловал его: медленно, тягуче, утопая в чувствах и эмоциях, наслаждаясь каждым мгновением поцелуя, остро ощущая каждой клеткой тела чужое прикосновение. - Что ты намерен делать? Мстить? – спросил Наруто немало временил спустя, сидя в коконе из песка, чувствуя объятия Гаары. Небо уже было устлано звёздами, но парни не смотрели на него, они видели и чувствовали только друг друга. - Я хотел, поначалу, даже составлял планы, как это сделать, даже предусмотрел несколько на случай, если вновь стану джинчурики, хотя и не особо верил в это, а сейчас… Я словно перегорел. Знаешь, раньше я злился, бесился, хотел убить, отомстить, а сейчас мне просто всё равно, мне плевать на него, на Суну, на весь мир. Самые дорогие и важные мне существа рядом со мной, - Наруто уловил лёгкий всплеск чакры Шукаку, когда Гаара сказал «существа», а не «люди». – Я не хочу быть таким же чудовищем, как мой отец. Пусть он живёт, уверен, придёт время и он поймёт, что ошибался, но будет слишком поздно, - Гаара словно стал взрослее и мудрее за то время, что жил фактически без Шукаку. Этот период времени оставил на нём отпечаток на всю оставшуюся жизнь. «Знаешь, я сам не верю, что говорю это, но… держись рядом с ним», - голос Шукаку звучал приглушено и как-то надломлено, словно он выдавливал из себя слова. «Я уже не смогу без него. Как-то, когда-то и почему-то он стал для меня очень важным. Он ведь страдал так же, как и я. Но он научил меня, что человек может изменить свою жизнь. И я хочу однажды стать нужным тем, кто меня окружает». «Ты уже нужен. Ты нужен мне, ему, сестре, брату и многим другим. Они приняли тебя и ты больше не одинок. Мир значительно шире и больше, чем нам казалось раньше. Мы просто не видели его…»