Грейнджер...В моей голове?!

Ему снилось что-то неприятное, впрочем, как обычно, только это был не его привычный сон с дальней дорогой и мглой. Это было нечто новое, но также не приносило удовольствия. Сейчас его будто бы несло течение в неизвестном направлении, и нет возможности пошевелиться. Все вокруг было таким же темным и леденяще холодным, свет излучал лишь огромный высокий диск где-то вверху. И свет этот был неприятный, режущий и опять же холодный. Этот идеально белый круг над ним вызывал определенные метафоры, но и они совсем не радовали. Несмотря на равномерность движения, вода все равно попадала ему в уши и рот, одежда неприятно липла к телу, а губы, наверное, посинели. Помимо этого, еще и какой-то визг мешал сосредоточится на мысли, копошение и шум раздражали. Неожиданно Драко почувствовал тычок в плече, его неподвижное до того тело вздрогнуло, вода куда-то исчезла, а шум стал походить на слова. — Малфой, Салазар тебя задери! — слишком уж высокий тембр чьего-то голоса бил по перепонкам. — Если ты не хочешь, чтобы весь факультет увидел твою персону в таком виде, то лучше тебе проснуться. Парень скривился и поднес руки к лицу, сильно нажимая ладонями на глаза. Ему понадобилось много сил, чтоб раскрыть их. Он не сразу понял, что перед ним стоит человек — было какое-то черно-бело-зеленое размытое пятно, издававшее звуки. Проморгав несколько раз, слизеринец смог сфокусироваться на картинке перед собой и понять, что над ним возвышается Пэнси. Девушка стояла, сложив руки на груди и скорчив недовольную гримасу. Она явно была все еще зла на него за тот раз в библиотеки, ведь Малфой так и не извинился. Парень подавил раздраженную реплику, что уже почти сорвалась у него с губ, зевнул и потянулся. Он терпеть не мог, когда его будили, еще и с похмелья. В голове все еще шумело, а огневиски, кажется, не до конца выветрился из его организма. Паркинсон все стояла в позе и обиженно выпячивала свои пышные губы, надеясь произвести какой-то эффект на своего почти-парня. Сколько раз за это все время она так делала? Нет, сколько вообще Пэнси строила этот маскарад, а-ля губки бантиком, бровки домиком? Девушка все не могла выбрать подходящую для себя роль между избалованной глупышкой и настоящей стервой. Хотя не ему, Драко, судить, ведь сам слизеринец давно увяз в своих масках, играя на балу лицемерия. Малфой слабо усмехнулся своим мыслям, проводя рукой по волосам. — Утро добрым не бывает. — Голос Грейнджер, причем впервые сонный, был довольно низким и немного осипшим. — Почему я в гостиной? — удивленно спросил Малфой, озираясь. Он только сейчас обратил внимание на окружающую его обстановку. — Вот уж не знаю, Драко. Но мог бы и поблагодарить за пробуждение, — Пэнси перестала дуть губы, становясь более спокойной, но голос все еще сквозил холодком и обидой. Слизеринец сощурился, прожигая подругу взглядом. Поблагодарить за пробуждение? Ха, да еще чего! Парень никогда не был ранней пташкой, несмотря на все правила и обычаи семьи, он с очень большим трудом поднимал себя с кровати на завтраки и деловые встречи, что устраивал отец. Малфой наоборот любил засиживаться допоздна, читать при свечах или летать на метле под светом луны и волшебных фонарей, пить огневиски у камина. Кто-то мог назвать его романтиком, но он больше предпочитал слово «эстет» с идеальным вкусом. И Пэнси прекрасно знала о его привычке, но все равно бросила эту раздражающую фразу. Драко априори редко кого благодарил, а уж тем более за такое. Но он был рад, что в гостиной нашла его она, а не кто-то другой. Интересно, что бы сказала Грейнджер, застукай она его спящим на диване в компании пустой бутылки алкоголя? Стоп! А это уже что такое?! Кажется, он хорошенько так перебрал ночью с огневиски, раз сравнивает эту гребанную идеалистку с Пэнси. С его почти-девушкой, которую знает далеко не первый год, с которой он спал с пятого или даже четвертого курса. С правильной Паркинсон, чистокровной аристократкой с богатой родословной, с похожими идеалами и воспитанием. Гриффиндорка и слизеринка были диаметрально противоположны друг другу, и сравнивать их казалось просто сумасшествием. Но почему тогда в его голове закралась эта ужаснейшая мысль? Ему явно надо будет попридержать с алкоголем какое-то время. Малфой вновь посмотрел на Паркинсон. Ее лицо из обидчивого и недовольного стало обеспокоенным. Между бровей появилась тревожная складка, которую девушка просто ненавидела и всегда тщательно разглаживала, натирала волшебными кремами. А он в свою очередь не любил, когда на него смотрели так — с жалостью. Его могли ненавидеть, презирать, боятся, но жалеть — никогда. Поэтому Драко мотнул головой, смахивая пряди челки со лба, а потом медленно встал, хрустя позвонками. Пэнси слегка отошла в сторону, но прищур глаз оставался прежним. Она настороженно наблюдала за движениями парня, готовая действовать в любую минуту. Что именно девушка предприняла бы, не знала, но готовилась. В последнее время слизеринец вел себя действительно странно, а ее привязанность к нему не давала просто закрыть на это глаза. — Послушай, Драко, — осторожна начала Паркинсон, — что происходит? — О чем ты? — скосил на дурочка парень. — Просто перебрал с огневиски вечером и не заметил, как уснул. — Да? — девушка недоверчиво выгнула бровку. — А давно ли ты пьешь в одиночестве? — Захотелось расслабиться, — Драко не хотел показывать своего раздражения и подтверждать слова подруги, но скрип зубов выдавал его с потрохами. Сегодня явно не его день, с самого утра он не владеет ситуацией, а это парень ненавидел даже больше ранних подъемов. — Вот как? — протянула Пэнси. — Смотрю, в твоей жизни очень много стресса в последнее время, раз ты утопаешь то в книгах, то в алкоголе. Не хочешь поделиться? — Нет, — резче, чем хотелось, ответил Малфой. Он начинал терять контроль. Голова еще ныла, а в ушах шумело. Высокий и тонкий голос слизернки неприятно резал слух, чего раньше не замечалось. — Ты отдалился, Драко, — через пару секунд как-то грустно произнесла девушка. — Ты рано уходишь после занятий или трапезы, постоянно где-то пропадаешь и вечно погружен в себя. — Мне не нужна твоя оценка моего состояния, Пэнси! — Драко не сдержался и зло повернулся к ней. Глаза Паркинсон испугано расширились, а кисти сильнее сжали плечи, делая ее позу уже не просто закрытой, а уязвленной. Блондину не понравилась такая картина, он не любил, когда она теряла свое достоинство, а этот страх был таким реальным и прямо-таки осязаемым. Это был не тот испуг, граничащий с уважением, который Малфой так любил ловить в глубинках глаз. Это было обычное животное чувство, которое ненавистно ему. Ведь именно его ощущал слизеринец, ходя по этим коридорам всего-то полтора года назад; смотря в разочарованные глаза Люциуса и влажные матери; чувствуя холодные прикосновения обескровленных пальцев к своему плечу, когда Темный Лорд давал ему задания. И сейчас Паркинсон смотрела, как затравленное животное, ждущее дальнейших действий от хищника. Драко тяжело вздохнул. — Послушай, Пэнс, — устало начал он, прикрывая глаза, — все в порядке. У меня в жизни сейчас и правда есть некоторые трудности, но ничего неразрешимого. — Надеюсь, — это была первая реплика Гермионы за все время диалога, не считая того комментария после его пробуждения. Парень на пару минут даже забыл о ней. Паркинсон тем временем приблизилась к парню и так искренне заглянула ему в глаза, что на секунду почудилось, будто она сможет высмотреть там гриффиндорку. Но девушка не увидела ничего, лишь положила свои ладони на его плечи и потянулась за поцелуем. Ее мягкие губы умело прошлись по его, а язык быстренько юркнул в рот, начиная свой танец. Это был его первый поцелуй с того момента, как он проснулся с Грейнджер в своей голове. И Салазар забери, парень действительно соскучился по этим ощущениям. Пэнси вовсе не смущало, что слизеринец еще не умывался и был слегка неопрятным с ночи. Она совсем не сопротивлялась, когда Драко прижал ее к себе, зарываясь в волосы. Зато другая возражала. — О, Мерлин, Малфой, заканчивай! — рычала Гермиона внутри его сознания. — Может ты забыл, что я еще здесь? Ну так я напомню! — К сожалению, — ответил парень, отрываясь от губ Паркинсон. — Что? — недоуменно взглянула на него девушка, явно нежелающая прерываться. — Говорю: к сожалению, мы не можем сейчас продолжить, Пэнс, — сказал Драко. — Не время и не место. — Ну, малыш, — переключаясь на режим «сладкой девочки», произнесла слизеринка, — при желании, я думаю, мы смогли бы найти нужную плоскость. — Подстилка змеиная, — выплюнула Грейнджер, и закатила бы свои огромные глаза, если бы могла. — Я могла бы тебе помочь, — продолжала Пэнси, игриво накручивая локон на свой пальчик. — Ты можешь мне помочь только в том случае, если разбираешься в проклятьях, милая, — последнее слово он протянул так саркастично, что даже соплохвост бы растворился в таком яде. — Не очень лестно думать, что близость со мной вызывает у тебя такие мысли, но какое именно проклятье тебя интересует? — отстраняясь от него, спросила девушка. Малфой удивлено посмотрел на слизеринку, которая поправила прическу и элегантно села на диван, закидывая ногу на ногу. Она поджала губы, рассматривая свой маникюр, но не заметив там каких-либо изъянов, вновь перевела взгляд на собеседника. — Ну, Драко? — поигрывая с подолом своей юбки, начала Паркинсон. — Что за проклятье? — Так, притормози, — обходя диван начал Малфой. Он стал рядом с ней, опираясь о спинку кожаной мебели. — С чего ты вообще заделалась экспертом в этом? — Хороший вопрос, — произнесла гриффиндорка, — неужели мои опасения были правдой, и все живущие здесь змеи жить не могут без темной магии и вредоносных штучек? Блондин подавил желание послать Гермиону куда подальше, лишь закатил глаза. Было ясно, что их диалог ночью она пропустила мимо ушей. Тем временем Пэнси начала свой рассказ, который был явно не для ушей грязнокровки. В какой-то момент Драко захотелось остановить свою одногруппницу, но он понимал, что это покажется сильно странным и собьет ее с нужного лада. Помощь сейчас была на вес золота, потому приходилось чем-то жертвовать, например, чужими секретами. Хотя Малфой был на сто процентов уверен, что Грейнджер ничего не расскажет, да и доказательств у нее не было бы. А слизеринка тем временем вспоминала, как ее статная и весьма умная матушка погружалась в пучины темных искусств, сходя с ума от страха и постоянной тревожности. Волан-де-Морт так сильно пугал ее, что в погоне за его одобрением она стала напоминать Белатриссу, а возможно в желании защититься от него. Мало кто знал, но сейчас миссис Паркинсон находилась в психиатрическом отделении Святого Мунго после эксперимента с одним из проклятий. Когда это случилось с матерью, Пэнси очень многое освоила, чтобы помочь родительнице, да и после выпуска планировала и дальше изучать медицину в этой области. — Ну вот, Драко, теперь ты знаешь, — слегка обреченно произнесла девушка, не моргая, смотря перед собой. — Я очень много информации перерыла, чтобы помочь матери, поэтому разбираюсь в проклятьях. Так что, малыш, спрашивай. Малфой молчал какое-то время, просто сжимая ее плечи сверху в жесте поддержки. Парень знал, что каждый из них пережил многое, каждый варился в этом котле. Даже Грейнджер. Ему все время казалось, что хоть Пэнси и не была той идиоткой, которую играла, все же она мыслила как-то более примитивно. Вечно рядом с ним, ловя каждый его взгляд и вдох, будто он был тем самым кислородом, жизненно необходимым для легких. Слизеринец думал, что ей уж точно досталось меньше всех, а тут такое. Драко прокашлялся, а потом глубоко вздохнул, покрываясь внутренним холодом и спросил: — Знаешь ли ты что-то о проклятьях, связанных с переселением душ? — Переселения душ, говоришь? — задумалась Паркинсон. — Хо! Вот это у тебя запросы. Такое редко встретишь. Я сама не изучала досконально подобное, но что-то такое припоминаю. Дай мне время, я покопаюсь в своих источниках. — Как же ты это сделаешь отсюда? — выгнул бровь Малфой. — Или ты прямо в Хогвартс прихватила всякие запрещенные книжечки? — Не говори ерунды, малыш, — девушка задрала голову и погладила его по подбородку. — У девочек свои отмычки от любого замочка. — Звучит провокационно, — усмехнулся блондин и наклонился к ней, быстро целуя в губы. Послышались шорохи шагов, и гостиную начали заполнять студенты. — Спасибо, Пэнс, — прошептал Драко и отстранился от нее. — Держи меня в курсе. — О, не переживай, — заговорщески улыбнулась Паркинсон, — я хорошенечко сдеру с тебя за эту услугу, малыш. — О Мерлин, еще парочку таких заигрываний я не переживу, — простонала страдальчески Гермиона. Малфой лишь усмехнулся, поднимаясь по лестнице в комнату. Нужно было переодеться и рассказать об этом Блейзу. Хоть и частично, но в их команде появился еще один игрок, подающий надежды. Единственные, коли быть откровенным. Если и Паркинсон ничего не сможет найти, то парень не знал, за какие еще зацепки держаться. Слизеринцу хотелось верить, что его недодевушка правда что-то подкинет им, хотя бы в каком направлении двигаться, а то этой застой уже начал сводить его с ума. — Как думаешь, она сможет что-то найти? — поинтересовалась Гермиона, когда он уже подходил к своей комнате. — Молись, Грейнджер, чтобы так оно и было, — открывая двери произнес Драко.