Взрыв!

Полет фрегата Хаока-alter, направление — ноль-портал возле звезды Менкент, 5815г. Тихо. «Корабельная ночь» прошла в каюте Лиса очень тихо и спокойно: ни оборотню, ни риконту не снились кошмары; словно, лежа рядом на одной койке, касаясь друг друга, они отпугивали монстров из прошлого. А монстры будущего еще не появились, но они ждут своей очереди, своего часа, своего бенефиса. Они уже близко… * * * Шанди опять не могла уснуть. Она уже которую «ночь» ворочалась на сбитой постели — филирийка всегда с трудом привыкала к корабельному режиму. Вот и теперь, когда надоело считать овец, кур, тараканов и прочую домашнюю живность, она использовала свой излюбленный способ борьбы с бессонницей — подключилась к архивам библиотеки. Но на этот раз все получилось по-другому: любопытство сгубило кошку. Вместо того, чтобы вырубиться за просмотром устаревших новостей, едва успев выдернуть из заушного коннекта шнур, она крутилась на койке свихнувшимся пропеллером, пытаясь переварить найденную инфу. Плюнув на все, Мама-Кувалда взглянула на интерфейс: вахта близнецов закончится еще не скоро; капитан развлекается с Лисенком; Финн и Эйя скорее всего у себя… Она решительно встала, натянула на себя очередной одноразовый комплект формы и, захватив блокнот с прицепленной к нему ручкой, оправилась вниз. Отлично! Предвкушая одинокие неспешные размышления в кают-компании, женщина ступила на верхнюю площадку лестницы… Обостренное чутье опасности, наработанное во время многочисленных драк в барах спецзоны, заставляет Шанди пригнуться, когда хищная тень проносится в воздухе там, где еще долю секунды назад была ее голова. Барабанные перепонки рвет короткий звенящий крик. Филирийка изумленно оглядывается — по огромному помещению летают «черти Палланта». Все пятеро. Облаченный в сценический доспех Финн* отрывается по-полной. Вот, хлопая кожистыми крыльями, в центре под потолком зависает самый крупный ящер, другие держатся по углам. Бывший циркач издает гортанный возглас, и бестия камнем падает вниз, но всего в четырех футах от пола раскрываются черные паруса, она взмывает вверх и, описав круг, приземляется за плечо хозяина. Остальные четверо, словно зная, что нужно делать, начинают медленно, один над другим пересекать по диагонали кают-компанию. Снова гортанный звук разносится по комнате — перед глазами женщины мелькает карминовая грудь — и вот уже зверинец окружил риконта-полукровку, а тот гладит затянутой в перчатку рукой узкие рогатые морды и, наклоняясь поочередно к каждому, нашептывает что-то ласковое. — М-м-м… можно? — Шанди насторожено посмотрела на довольного дрессировщика. — Конечно, спускайся… — взгляд веселый, с легкой сумашедшинкой, — мы уже закончили. — Наши ящеры привыкли к ежедневным тренировкам и выступлениям, — Эйя, которая все это время сидела у бассейна, поднялась навстречу. — Им трудно проводить так много времени в клетках, они начинают нервничать, теряют аппетит. Поэтому, мы иногда выпускаем зверушек немного порезвиться… Извини, что так вышло, — слегка смущенная улыбка смягчила резкий контур губ. — Они обязательно должны общаться между собой, хотя бы изредка. Иначе стая распадется, — теперь мужчина кормил своих питомцев, бросая каждому из чашки куски сырого мяса. — А ты значит у них вожак? — Шанди пришла в себя. Расхохотавшись от души, Финн выставил вперед пятерню: — Отбей, дайне-букэ! Услышав ненавистный ей титул, филирийка скривилась, еле слышно пробормотала что-то вроде: «Оторвать им три морковки!» — но ответила на дружеский жест. — Не надо злиться, Шанди, — Эйя мгновенно заметила ее недовольство. — Капитан правильно назвал тебя. — Если я настоящая дайне-букэ, ** тогда мне положено невьебенных размеров поместье на Палланте с личным залом медитаций, боевой доспех, парадный доспех и еще дохрена всякой хренотени. Аккуратно, по стеночке, держась подальше от зверинца, филирийка сошла вниз и присела у бассейна: в лучах подсветки, то поднимаясь к поверхности, то опускаясь к черным камням на дне, лениво плавали рыбки. Завороженная игрой золотых бликов на небесно-лазоревой чешуе и танцующими движениями вуалеобразных плавников Шанди невольно улыбнулась. — По-моему, тебе надо выпить. Филирийка обернулась. Понимающе подмигнув, Эйя подтолкнула в ее сторону поднос с графином, наполненным ядовито-зеленой жидкостью и высоким узким бокалом. — Это настойка на молодой хвое драконьей пихты Северного материка Палланта, а не «звездец для ливера», — в янтаре глаз вспыхнули лукавые искры. — Нам скоро на вахту, а ты можешь расслабиться. — Ну, ты у нас воистину великая провидица — догадалась. Не церемонясь, Шанди отпила прямо из горлышка изрядный глоток. И решилась: — Надо поговорить… — Ты о Тору Генко? — Эйя опустилась на подушку рядом с мужем, самый крупный ящер дернул было крылом, но его быстро успокоило поглаживание черной перчатки. — Я до сих пор в недоумении. Это самое настоящее чудо! Древняя легенда, известная лишь немногим, оказалась былью. Она посмотрела на Финна, который механически почесывал шейку одной из бестий. — Легенды, сказки, мечты… — чуть раскосые глаза цвета папоротника озорно блестят под темными бровями. — Сейчас трудно представить, но наши далекие предки в двадцать первом-двадцать втором столетии утверждали, что перемещения на субсветовых скоростях невозможны. А потом, в двадцать пятом со своим двигателем, искривляющим пространство Минковского на их головушки свалился Эштон Кроули и доказал на пальцах, что время внутри корабля меняет векторный градиент, согласно тому, что Лоренцево преобразование переводит световой конус в себя, а также переводит в себя его внешний контур. Гиперповерхность пространства Минковского приобретает вид двухполостного гиперболоида, преобразование сводится к повороту на мнимый угол плоскости. И — вуаля! — он театрально взмахнул рукой, бестия встрепенулась: приоткрыв один глаз, она укоризненно посмотрела на хозяина. — Тише, Сладенькая, тише, — гладкая перчатка снова скользит по чешуйчатой шее. Продемонстрировав четыре ряда клиновидных зубов, Сладенькая зевнула, длинный красный язык ткнулся Финну в ухо, обслюнявил его и скрылся в узкой пасти. — …Потом появились имплантированные коннекторы, — продолжил он, — а затем Гудвард нор Хейд и его команда в 5040г. преподнесли homo sum методику классификации совместимости и понеслась… А вы говорите — лисы-оборотни нашлись! Насмешливый взгляд пробежался поочередно по лицам обеих женщин. — Девчонки! Мы с вами летим за куском звездного ветра и неизвестно вернемся ли обратно в добром здравии… Капитан подписал нас на грандиозную экспедицию, результаты которой не возьмешься предсказать даже ты — пророчица Дома Хав, — свободной рукой Финн потрепал по плечу сидящую рядом супругу. — Отступница Дома Хав, — наклонившись к мужу, Эйя облизала ему другое ухо и лукаво улыбнулась. — Бегство и отказ наследовать место Оракула не лишают тебя дара. — Я хотела поговорить не только о Лисе, — Шанди обвела тревожным взглядом супружескую пару. — Меня гораздо больше беспокоит тайное соперничество Дома нор Хейд и семейки Беленусов… А конкретно Август и Патриция. Я тут кое-что нарыла в корабельных архивах… — Говори. Финн резко посерьезнел, Эйя нервно теребила сарапэ: пальцы то сворачивали, то разворачивали край, на котором была вышита Колесница***. — Я не специально… Не знаю, как начать, — филирийка машинально дернула прицепленную к блокноту ручку. — Когда у меня долго нет работы — в этот раз два месяца пришлось торчать на Филире — я с трудом привыкаю к тримандаблядским «корабельным суткам»! Не могу я уснуть когда положено, хоть бластером выеби! Поэтому «ночью» подключалась к библиотеке. Ну и… — плечи напряглись, могучие мышцы грозили разорвать куртку, взгляд цвета болотной жижи метнулся от одной стены к другой, рот скривился на сторону. Смущенная Мама-Кувалда представляла из себя зрелище не для слабонервных. Собравшись с духом, она продолжила: — Меня насторожило следующее… …Лениво ковыряясь в файлах, Шанди наткнулась на интригующий факт: после своего двадцать седьмого дня рождения светская львица и некоронованная королева Императорских приемов Патриция Беленус, чью помолвку с младшим братом Макетатон ожидали через несколько месяцев, внезапно сменила воздушные наряды на строгий костюм и поступила на службу в собственную компанию в качестве директора по связям с общественностью. Почему брат и сестра отказались от заботливо лелеемой их предками мечты официально породниться с Царствующей фамилией, навсегда смыв с себя клеймо потомков бастарда? Ведь Тутанхатон не какая-то там седьмая вода на киселе вроде Рагнит — он второй в очереди наследования! Этот вопрос не давал покоя неугомонной филирийке, и она начала копать… — …Что произошло дальше — знают все. Проработав четыре года в «Беленус-шифт», Пат перешла в Министерство культуры агитации и пропаганды на должность главы секретариата, а впоследствии заняла пост заместителя министра по культурным связям с Федерацией Вестерлунд. Не прошло и девяти лет, как наша красавица получает титул Ее Сиятельства и отправляется послом на Паллант. Зачем братец устроил ей головокружительную политическую карьеру?.. — на этот раз филирийка чинно налила настойку в бокал. — Я была очень удивлена, когда узнала, что следующим послом Империи будет Пат Беленус, — Эйя внимательно смотрела на Шанди, настороженность мелькнула в янтаре глаз. — На Филире тоже ходили упорные слухи, что Август состоит в противоестественной связи со своей сестрой, якобы поэтому Восседающий на Лучезарном Престоле по-тихому отказал семье Беленусов в помолвке их дочери со своим младшим сыном. А если свадьба с Тутанхатоном не светит — возможно, братец решил использовать сестрицу иначе? — Погоди, — от изумления бывший циркач встал с подушек, уснувшая бестия даже не пошевелилась. — Ты хочешь сказать, что на праздновании дня рождения разыгралось грандиозное представление, а звездами арены в тот вечер были Беленусы-младшие и Лейв нор Хейд?! Я правильно понимаю?.. — Да, — филирийка снова скривилась, она явно сомневалась: стоит продолжать или нет. — Колись, Шанди-Альмадена, какой архив ты вскрыла кувалдой? — Финн улыбался, но раскосые глаза сузились, а брови сошлись на переносице четкой линией. — Личный. Личный архив нашего капитана, — широкие плечи поникли, грубые руки скрутили трубкой блокнот. — И кувалда мне не потребовалась — пароль был простенький, чисто символический. Видимо кэп не рассчитывал на чье-то излишнее любопытство. Там нашлось много занятного… …Первым документом, прочитанным филирийкой, было письмо Гилда, оправленное Великому Андиотру после покушения на Адалин нор Хейд и гибели ее мужа от рук неизвестного террориста. В нем сообщалось о личной встрече Императора с Августом, на которой он попросил Восседающего на Лучезарном Престоле об отмене помолвки своей сестры и Его Высочества под предлогом распространения негативных слухов о том, что семья Беленус стремится, не гнушаясь нечистивыми средствами, пролезть в Царствующую семью. Эти сведения были получены кузеном капитана от двойного агента Секретной службы Его Величества. Также Гилд проинформировал Правительницу Федерации о том, как и где был ранен Лейв… — …Все мы становимся киборгами в раннем детстве, всем нам устанавливают коннекты — это необходимо для нормального обучения… — филирийке надоело терзать блокнот, и она швырнула его на соседнюю подушку, — Август же отрезал себе живые здоровые руки и поставил киберпротезы! Зачем?! Но и это еще не все… — ее глаза утратили мутный цвет болотной жижи — полыхая зеленым огнем, они смотрели на изумленную пару. — Ты присядь, чувак, — Мама-Кувалда криво ухмыльнулась стоящему посреди кают-компании Финну, — а еще лучше — приляг прямо на ковер, потому как с пола упасть нельзя! Я чуть с койки не грохнулась, когда нашла огромное послание от Адалин. Она отправила его на Паллант вместе с телом Олава… …В обнаруженном Шанди документе было полное досье на нынешнего главу Межсистемной Имперской корпорации Беленус-шифт, его супругу и наследников. И содержало оно сведения, известные до сей поры лишь узкому кругу лиц. В частности, там говорилось о том, что оба родителя Августа и Патриции являлись носителями гена биполярного расстройства личности****… — …То есть, не родись они в столь богатом семействе — быть братцу и сестрице мечеными гражданами, как мне. Кстати о птичках, вы помните сомнительную историю смерти их достопочтенной матушки? — филирийка вопрошающе взглянула на бывших циркачей. — Кажется, что-то такое было лет тринадцать назад, — Финн задумчиво накручивал на палец завязанные в хвост волосы. — Мы не особо интересуемся светской хроникой. — Рассказываю специально для фермеров с Тритона, — Шанди ехидно хмыкнула. — На праздновании очередной годовщины свадьбы Беленусов-старших в резиденции «Ситэ» мадам вышла на террасу, поскользнулась, сломала каблук и упала в Сену. Такова официальная версия. Тогда никто ничего не заподозрил — всем было известно о пристрастии благородной дамы к крепким напиткам. Мама-Кувалда задумчиво покосилась на услужливо парящий возле правого колена поднос с «молодой пихтой» и решительно наполнила еще один бокал. Опустошив его, она продолжила:  — Но если верить письму тетушки нашего капитана, госпожа Беленус выбежала на эту террасу вся в слезах после скандала с мужем в кальянной. И уж совсем интересно следующее: примерно за полгода до странного происшествия психическое состояние Августа ухудшилось настолько, что мозгоправы вынесли вердикт — биполярное расстройство. Выводы можете сделать сами. — Слухи о его странной болезни дошли даже до нас, — Эйа бросила чуть укоризненный взгляд на супруга. — Он практически исчез с полосы новостей после того, как Пат перешла в Министерство культуры.Правда, все говорили, что причина того какое-то неизвестное инфекционное кожное заболевание, которое не в состоянии полностью излечить ни медикаменты, ни наниты. Именно поэтому он во время своих редких появлений на публике всегда надевает перчатки и закрывается плащом так, что не видно даже лица… — Ох уж эта межпланетная паутина! Шанди сплюнула на ковер: из открывшейся нижней стенной панели тут же выкатился робот-уборщик, укоризненно пискнув, он покрутился на зеленоватом пятне и, откатившись футов на пять, замер в боевой готовности. Филирийка смущенно глянула на бытовую технику и вздохнула. — Если верить «желтым новостям», то террорист покушался не на посла Федерации, а на этого Высерающего на Лучезарном Толчке… — она снова хотела сплюнуть, но вспомнив про робота, досадливо хлопнула грубой ладонью по подушке. — Я еще не добралась до папки, в которой лежит инфа о предыдущей экспедиции капитана… Филирийка уставилась в пространство, глаза приняли обычный болотный оттенок. — Нам пора на вахту. Кажется, это сказала Эйя. — Удачи… Шанди подняла блокнот. Короткие пальцы сжали ручку. «Слухи завернуты в сплетни и перевязаны мишурой лжи. Случайные события вплетаются в продуманные козни и порождают безумные планы. Они воплощаются романтиками и психопатами. Кто победит?..» Она захлопнула блокнот, прицепила ручку к обложке, тело тяжело завалилось на бок… К филирийке пришел долгожданный сон. —…Шанди. Чья-то рука трясла ее за плечо, упорно стараясь выдернуть из блаженного забытья, в суровый реал. — Проснись. Тряхнув головой, проморгавшись, и, титаническим усилием воли вытащив себя из пресловутых объятий Морфея, филирийка попыталась сесть и тут же охнула. Болело абсолютно все. — Сколько ты выпила, дайне-букэ, что отключилась прямо у бассейна? Прямо над ухом насмешливый голос. Тридцать три апостола и графинчик «пихты»! Это же капитан! Внезапно в лицо прилетели холодные брызги — Шанди окончательно проснулась. Звездец… Лейв присел рядом с ошалелой филирийкой. — Через час тебе на вахту. «Выбрит, отглажен, свеж как марсианский крокус по весне. А сам небось всю „ночь“ не вынимал из Лисьей задницы!» — Как там мой напарничек? В рабочем состоянии? — Мама-Кувалда не смогла удержаться. — Как только Мэри-Сью его разбудит — будет в рабочем, — правая сторона неподвижна, легкая улыбка — по левой. — И на том спасибо, капитан. Филирийка несколько минут растирала затекшую ногу. Наконец, опершись об один из окружающих бассейн гладких камней, она попробовала встать: рука соскользнула, Шанди шатнуло. Но она все-таки поднялась и, прихрамывая, направилась к лестнице. «Счастливо оставаться!» Мама-Кувалда вышла из душа. Теплые струи воздуха приятно овеяли тело, осушая капли воды. Оглядев себя в зеркало, она провела рукой по бритой черепушке: отросла щетина. Надо бы пройтись лазером… Похуй — это может подождать. Филирийка вскрыла вакуумную упаковку с одноразовым комплектом белья: оно ей нравилось своей практичностью. До вахты оставалось еще полчаса. Она открыла блокнот. «Из-за увечья выражение лица капитана определить очень трудно. Какая половина проявляет его истинные чувства, настроения, мысли? Здоровая правая? Разорванная левая? Ясно лишь одно: Лейв нор Хейд двулик, но не двуличен». Она закрыла блокнот. …Лейв смотрел, как филирийка, нарочито выпрямив спину и крепко держась за перила, поднимается по лестнице. «Шанди-Альмадена… А ты молодец! Взломать пароль из ста тридцати трех знаков за один час дано не каждому. Только наша Мама-Кувалда „забыла“ о двух вещах: все, что происходит — пишется в логах; а главное — остается полоса пропускания информации, характерная для каждой нейрофункциональной киберсистемы. Ты наследила, дайне-букэ. И сделала это намеренно. Теперь ты ждешь мою реакцию. Я тоже жду — когда будет вскрыт файл с материалами первой экспедиции…». Он перевел взгляд на черную гладь бассейна: подсветка погасла. Легкий всплеск: возле лиловых камней мелькнула в воздухе гофрированная золотистая вуаль: рыбки ждали корм. — Черви в ассортименте. Минут через пять перед капитаном появился поднос с менажницей. Первая порция полетела в воду… * * * …Фрегат Хаока-alter был реконструирован и переоборудован в рекордные даже для риконтов сроки. Лейв и Гилд… каждый словно утратил часть себя; словно что-то умерло в них; растворилось, исчезло, осталось в безбашенном прошлом. Они не просто повзрослели. Казалось, будто отчаянно-веселые кузены: гонщики и охотники, любимцы своих соплеменников и модов, кумиры поколения превратились в автоматы, предназначенные для единственной цели — захватить кусок звездного ветра. Бесконечные полеты на верфь межпланетного космодрома «Гемера» возле Палланта пришли на смену лихим оргиям; долгие совещания с учеными и инженерами — рискованным засадам на бестий в угодьях «Игдрасиля»; консультации со специалистами по нейрокибернетике — гонкам сквозь Сторожевые столбы Вестерлунда. Любовники жили в резиденции «Адалин Сияющая» на берегу моря Лотоса. Огромный дом, возведенный на остром обрывистом мысе, казалось, парил над черной скалой сверкающим додекаэдром из отполированных алмазных плит. Внизу лизали скалы темно-сапфировыми языками волны; на закате из них выпрыгивали навстречу бледным лучам Умершей Сестры летающие медузы. Архитектурный бриллиант в оправе высокого неба и отполированного солеными водами камня был подарком Олава любимой супруге на двадцатую годовщину свадьбы… Сестры Гилда отбыли в Империю на смену брату — к матери, отказавшейся несмотря на трагическую гибель супруга, покинуть пост посла, и теперь кузены в редкие свободные дни бродили по светлым комнатам неприкаянными тенями. Ночевали они в разных покоях. Только когда у одного просыпалась и, злобно зашипев, вонзала ядовитые зубы в сердце тоска, он шел к другому, прихватив с собой «звездную пыль»… Спустя ровно восемь лет, пять месяцев и семнадцать дней по Палланту после убийства, совершенного Августом Беленусом, Лейв и Гилд провели первый тест-драйв обновленного фрегата Хаока-alter. Результат превзошел ожидания. Корабль пронесся по кольцевому маршруту Паллант-Гиена-звезда Ницневин-Паллант на рекордной скорости. Обшивка выдержала сверхвысокие температуры. Два измученных сердца снова счастливо бились в унисон. Вернувшись домой, они впервые за восемь лет, пять месяцев и семнадцать дней занялись любовью. Они не смогли дойти до дверей. Шедший позади Лейв, тихонько обнял друга, прижался щекой к щеке. Гилд, накрыв сжимающие его руки своими, повернулся навстречу изуродованным губам… Не размыкая объятий, не прекращая влажные взаимные ласки ртов, они опустились в мягкую травяную постель. Рваная рана на лице, рваная рана в душе, разбитая в мелкое крошево прошлая жизнь… Сегодня им впервые удалось собрать осколки и сложить слово «нежность». Она струилась мягким зеленым светом глядящих навстречу друг другу глаз; стекала согревающими обволакивающими струями с кончиков пальцев на вжимающиеся друг в друга тела и разливалась под сиянием тысячи звезд белой ночи Палланта. — Срочное сообщение. Срочное сообщение. Отправитель — Эдна, — традиционно механический голос оповестил вошедших в холл обнаженных, глупо улыбающихся любовников. — Читай, — голос Гилда не отличался от голоса интерфейса. — «Август Беленус прибыл на территорию Федерации». Нежность душ рассыпалась мелкой крошкой. Яд и ярость поглотили ее. Навсегда. Сидя за рабочим столом своего кабинета в ночной рубашке, Великий Андиотр залпом проглотила второй бокал настойки из хвои молодой пихты Северного материка. Этой ночью ей было плевать на этикет. Когда растрепанная, недопроснувшаяся, но одетая, как положено, дайне Коринна доложила о том, что кузены вошли в здание, она все же приказала интерфейсу подать палантин. — Зачем? Лейв был холоден и зол. — Присаживайтесь и присоединяйтесь, — Эдна поправила съехавшую с плеча золотистую ткань и разлила по бокалам ядовито-зеленую жидкость. — Нет. Лейв был резок и тверд. — Как угодно, мальчики, — правительница проглотила еще одну порцию. — Официально причины следующие: первая — нанести дружеский визит Дому нор Хейд; вторая — инспекция концессий в Сторожевых столбах; и третья по счету, но не по значению — родственный визит. — Бокал летит куда-то в сторону, швырнувшая его рука сжимается в кулак, сверкающие аметистовым ногти впиваются в ладонь. — Ему, видите ли, необходимо навестить свою любимую сестрицу-посла!.. Садитесь, разговор будет долгий. Кузены опустились в кресла напротив усталой женщины: словно замерзая теплой летней ночью, она то и дело поправляла палантин из арахфилума, соскальзывающий со скульптурных плеч. — Наш просветленный предок Тальесин привел риконтов и модов в Вестерлунд, создал основные законы Федерации, летал в рискованные экспедиции, но иногда поступал как полный приду… истинный романтик, — Эдна слегка смутилась, — Он вообразил, что между нами и подданными Восседающего (чтоб его!) воцарятся вечный мир и гармония! И теперь — помимо Торгового Договора — мы имеем Нерушимое Соглашение, составленное первым Великим Андиотром и утвержденное им совместно с Бьярдом-Альриком LVII, согласно которому границы открыты. Я нашла в архивах официальные записи бесед Тальесина с Гудвардом, сделанные накануне отлета последнего в Империю, где он пытался возражать против столь открытой политики. Но переубедить этого идиота… идеалиста, — под влиянием настойки побегов молодой пихты правительнице становилось все сложнее подвергать цензуре свою речь, — было невозможно! Вы отлично знаете, что риконты обязаны проводить имперские суда через Ворота Тангейзера! На базе «Конкордия-aeterna» возле Менкента, наши дежурные пилоты заменяют пилотов-homo sum. И это продолжается из века в век! Есть, конечно же, некоторые запреты… — горькая ирония кривит, ломает безупречный рот, — они касаются homo sum, совершивших доказанные правонарушения либо у себя на родине, либо во время предыдущего пребывания на территории Федерации. Август Беленус нигде и никогда не совершал преступлений. Он чист как воды рек Красного леса! Мы можем только жестко контролировать его перемещения по нашей территории… наблюдать. И ждать. Кулак разжался. Несколько алых капель упали с аметистовых ногтей на выключенную сенсорную панель стола. Обмакнув подушечку пальца в собственную кровь, Эдна начертила руну «Иса». — Неужели ты хочешь повторно обратиться к Оракулу Дома Хав? — Гилд метнул недоумевающий взгляд в сторону друга — тот лишь дернул в ответ плечом. — Незачем! Я выслушала ее предсказание, когда достигла совершеннолетия и в уточнениях не нуждаюсь, — взгляд обрел привычную твердость: Великий Андиотр вернулась; усталая женщина была изгнана или… спрятана? На самоочищающейся поверхности панели медленно исчезала «Иса»… * * * …Лейв поставил на поднос опустевшую менажницу и взглянул на часы: вахта Тору и Шанди закончилась двадцать три минуты назад. Значит, близнецы сейчас лежат в «гробах». Самое время обыскать их каюту: он хотел это сделать сразу после нападения марсиан на Лиса, но отвлекся… Оборотень завораживает тебя? Среди личных вещей близнецов помимо четырех пар тяжелых ботинок, разверток, битком набитых всевозможной порнухой и прочей ерундой, обнаружился целый арсенал холодного оружия. Один за другим капитан открывал небольшие контейнеры и доставал чехлы, ножны… Чего там только не было! Смертоносные навахи; клювовидные марсианские керамбиты, разрывающие плоть в клочья при выдергивании из раны; простые, практичные пуукко; длинные кинжалы-бебуты, чьи позолоченные долы украшали тонкие черные линии узоров; незаменимые в ближнем бою клинки танто… Маньяки!!! В последнем контейнере он обнаружил несколько гаррот и понял, что доблестные марсиане «заботились» о своей потенциальной добыче — иначе бы Навни душил Лиса во время драки в коридоре струной с вплавленными в нее алмазами, а не кевраловым шнуром. Сложив арсенал в одну из сумок, капитан покинул каюту. Опустошенные контейнеры остались валяться на полу. Сразу по прибытии на станцию «Конкордия-aeterna» он намеревался просмотреть все известные данные по «веселой парочке». Бой-баба хакер; дрессировщик, сумевший приручить самых опасных ящеров Палланта; беглянка-пророчица; близнецы-убийцы; и Он… то ли Паж Кубков, то ли Висельник, то ли Колесница. Как тебе «команда мечты», Лейв нор Хейд? Закинув сумку в свою каюту, он спустился вниз: методично поглощая лиловый виноград, Шанди что-то писала; сидя за низким столиком, Лисенок с набитым ртом увлеченно болтал с Эйей — растянутый свитер сполз, открывая дельтовидную мышцу и небольшой крепкий бицепс… Риконт усмехнулся — сегодня будет новая интересная игра. У него есть для нее время. Пока — есть. Лис жевал что-то похожее на сублимированную курицу, когда почувствовал у себя на плече огромную лапищу. — К-х-х… Прекрати меня пугать! — глаза было полыхнули медью, но тут же погасли. — Извини, высокий дайн… — Ты называешь меня согласно этикету, а сам не носишь корабельную форму, — серебряные искры сверкнули в ответ. — Да ее тут никто кроме тебя и Шанди не надевает, — Лисенок возмущенно оскалился. — И потом, у нас ведь не военный корабль? Или я не прав?.. — Нет, ты прав. Это частное гражданское судно. Голос идеально ровен, взгляд абсолютно спокоен. Капитан равнодушно смотрел на Лиса сверху вниз, лукавые искры погасли. Инстинкты оборотня взвыли в тоске и тревоге — он вспомнил хищный силуэт фрегата на фоне станции «Гиппа III»… Что еще тут есть помимо водного душа, бассейна с золотыми рыбками и кучи всякой еды?.. Всплыл в памяти клубящийся туманом заброшенный карьер в спецзоне Филиры и проклятье слепого безумца, сгинувшего в его бездне… Каждый из нас это видел и помнит. Тогда почему мы так легко пошли за тобой, капитан?.. Легкий укус в шею вырвал Лисенка из вихря мыслей. — Тору, вернись к нам. — А?.. Оборотень нервно вздрогнул. В глубине лесной зелени снова вспыхнуло серебро. Капитан сидел рядом (когда только успел!), рваная сторона лица весело улыбалась, здоровая — неподвижна. — Идем. Уверенные руки подхватили Лисенка под мышки и поставили на ноги. — Эйя, будь добра, собери нам перекусить, — держа Лиса обеими руками, риконт задумчиво оглядывал стоящие на столе кушания, — жареного аэроската, макаруни, пару кусков «красного бархата» и бутылку воды «Красный лес». Мне тут недавно прочитали лекцию по биологии оборотней: они только и делают, что охотятся, спят, едят или спариваются. Лисенок обиженно фыркнул, попытался вырваться, но ему аккуратно завели руки за спину и подтолкнули к лестнице. На верхней площадке их догнал отправленный бывшей циркачкой поднос. В каюте оборотень сразу принялся уплетать аэроската: ну а что — ему даже не дали поесть! Сбросив куртку, капитан уселся напротив, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза. Оборотень настороженно покосился на расслабленную фигуру. Да какого ёкая ему надо, в конце концов?! Забив на загадочность, Лис открыл бутылку и отхлебнул прямо из горлышка. — Дай сюда. Изумленный оборотень, привстав, протянул риконту воду, и тот бережно принял ее. Он пил медленно, смакуя каждый глоток, так пьют выдержанное вино из семейных погребов. — Если у меня будет время, я отвезу тебя в охотничий домик в Красном лесу — он стоит в горах на берегу самой чистой во всех обитаемых мирах реки… Лицо абсолютно неподвижно, лишь из-под светлых ресниц мягко светится радужка цвета лесной зелени — манит, притягивает, гипнотизирует… Лисенок стряхнул наваждение. — Ты чего, приставать сегодня не будешь? — А ты хочешь? — обе половины лица улыбнулись, только на изуродованной на мгновение жестко скривился шрам. — Просто привык. Лис обхватил себя руками за плечи. Чертов свитер — все время сползает! — Расскажи мне: откуда у тебя эта серьга, — взгляд распахнут и прям, от игривых искр не осталось даже отблеска. — Тебя интересует подобная хрень? — оборотень сжал собственные плечи, глаза полыхнули алой злостью, но она быстро угасла, сменившись спокойным свечением красной меди. — Это вроде как личный подарок Императора, его мне передали… — пальцы нервно теребят разлохмаченные петли. — Я не знал, какую фигню засунули в эту коробку с вензелем, просто забрал ее с собой. Вдруг там что-то ценное — можно будет впарить кому-нибудь… А когда увидел серьгу, решил носить ее и помнить: никогда не играй за деньги; никогда не связывайся с власть имущими! Но если нет работы и очень хочется жрать, весь пафос летит к свиньям собачьим!.. Руки обессилено упали на койку, взгляд помутнел. — Тору, можно взглянуть? — тихо, почти нежно. — Неа. Лисенок вдруг подался вперед: — Я тебе всю свою биографию выложил, исповедался как католик перед падре, а ты мне о себе ничего не рассказал! — он подмигнул и, состроив невинную мордочку, уставился на риконта. — Что ты хочешь узнать? — Лейв принял правила игры. — Почему ты сначала попытался залезть на меня, а потом спокойненько спал себе на соседней койке? — любопытство, присущее кетцунэ и генко, вырвалось наконец наружу. — Тебя привлекает мой запах или как?.. — Тору, превращение аденоидов в излучатели частично повлияло на обоняние. Мой вид различает запахи довольно слабо, — теперь уже капитан подмигнул Лису. — Тоже самое со слезными железами, которые функционируют у нас как сенсоры. Они производят достаточно влаги, чтобы не пересыхали глазные яблоки, но плакать мы не можем. За все приходится платить. — Ничоси… — оборотень повел носом, пушистые ресницы взметнулись вверх, медно-красный блеск глаз стал ярче. — У нас с чутьистостью все нормально, и плакать мы можем. Получается, что циркач-полукровка не реагирует на меня из-за неработающей нюхалки… А он тебя слышит? Ну, ты пробовал с ним общаться?.. — Лисенок вытаращился на риконта, нетерпеливо ожидая ответа. — Не думаю, вряд ли у него сохранилась эта способность. Меня интересует другое — каков примерный процент homo sum, реагирующих на тебя подобным специфическим образом? — в глубине лесной зелени снова весело вспыхивали серебряные искорки; лицо стало чуточку мягче; даже рваные шрамы казались более гладкими. Мужчина откровенно развлекался. Первый раз оборотень видел капитана таким — почти… счастливым? Не позволив себе податься обаянию столь неожиданной перемены, он раздраженно фыркнул: — Я все статистические таблицы оставил в «Последнем приюте» на Филире. Знаешь, сто пятьдесят лет их составлял, каждый день вносил новые данные, а потом потерял, — он откинулся на стену каюты, надулся и нарочито уставился на дверь. Лейв разглядывал профиль оборотня: выпуклый лоб; длинные пряди челки; тонкий нос; темно-алые губы — они такие мягкие… с пряно-цитрусовым привкусом сицилийского апельсина. Он невольно облизнулся. Ты помнишь, как клялся после краха первой экспедиции, когда пожертвовал Гилдом — никогда больше не делить постель с мужчиной, Лейв нор Хейд? «Не только ты нарушаешь данные себе обещания, Лис…» Когда-то давно, в другой жизни Оракул Дома Хав предсказала ему неожиданную помощь в решающем деле со стороны иноземца — итогом гадания была «Гебо». Пророчица тогда не смогла точно прочитать руны. Нервно смешав их, она спрятала набор в специальную шкатулку, растерянно взглянула на Лейва и сказала: «Я не знаю, кто это: он не похож ни на риконта, ни на мода, ни на homo sum. И скорее всего, он или она никогда не бывали в Вестерлунде! Видимо, поэтому руны не отвечают. А сама я вижу только лисицу — животное, обитающее на Земле. И еще… Не знаю — поможет или нет, но у того существа будет изумрудная серьга Тальесина. Прости, высокий дайн…». «Девочка-лисичка, прекрасная Пат Беленус оказалась ошибкой. А ты, Тору Генко, кто ты такой? Почему мне так хорошо рядом с тобой? Так спокойно и легко — словно в детстве, когда согретые звездой Ницневин, созревали в садах сицилийские апельсины…» Он встал с койки и подошел к Лису. — Иди ко мне… Он приподнял оборотня за подбородок, прижавшись к темно-алым губам, снова ощутил знакомый пряно-цитрусовый вкус… «Если бы мы пришли с тобой в апельсиновую рощу весной — все цветы мечтали бы коснуться твоего тела лепестками, ибо кожа твоя нежнее и прекраснее ткани из арахфилума. Если бы мы пришли туда в начале осени — созревшие плоды падали бы к твоим ногам, а потом, когда ты вонзишь зубы в сочную мякоть, с губ стекали бы кисло-сладкие капли. Я бы сцеловывал, слизывал их с твоей шеи. Там, под деревьями мы бы горели в объятиях друг друга ярче тысячи звезд белой ночи Палланта. Если бы только… Если…» Лисенок вывернулся и хотел было, хлопнув в ладоши, приглушить свет, но Лейв ему не позволил. — Я хочу тебя видеть. Твоя кожа восхительна… — У мамы она была светлая… А я как отец — смуглый, — оборотень смутился и уткнулся носом в широкую твердую будто скала грудь. — Сегодня мы пойдем чуть дальше, Тору. Ты согласен?.. — А?.. Он стоял, прикрыв глаза, прислонившись к мощной фигуре, и бездумного наслаждался прикосновениями: руки капитана шарили под свитером; блуждали по лопаткам; легонько сжимали ребра. Это успокаивало, заставляло отступить вечное чувство страха… Лис не понял, как он оказался обнаженным, как его уложили на койку, только когда капитан подхватил его под колени и, согнув, развел ноги в стороны, он заерзал, пытаясь вырваться, но был прижат тяжелым телом, а приоткрывшиеся губы смял жесткий шрам. Все куда-то унеслось: панель интерфейса мигнула размытыми огоньками и пропала; сизые стены каюты поблекли и растворились в лазурном сиянии. Остались только кружащие голову ароматы — горький миндаль и нежная плюмерия; да терпкий полынный привкус кожи, заставляющий желать большего, чем поцелуи и поглаживания. Оборотень коротко тявкнув, ухватился за крепкую шею, когда в него осторожно проскользнул палец… И удивился — почему не больно?.. Вдруг из какой-то точки внутри понеслись по нервам дикие всполохи блаженства, проникая в каждую клеточку… Держась одной рукой за шею любовника, Лисенок потянулся другой вниз и нащупал твердое, горячее, текущее влагой — в ответ уверенная ладонь легла на его собственную уже изнывающую без ласки плоть. Он распахнул глаза и утонул в темной зелени ответного взгляда… Лейв хлопком приглушил свет и набросил на оборотня одеяло — пусть спит. Стоя под струями воды, он усмехнулся — Лис снова отвлек его. Надо все же рассмотреть серьгу… Осторожно опустившись рядом с койкой, он расстегнул швензу и вернулся обратно в душевую. Небольшой светильник, повинуясь жесту, подлетел ближе — Лейв долго и тщательно разглядывал оба камня; затем повернул верхний ограненный «розой», взглянул на внутреннюю сторону ободка. На потемневшем от времени металле была отчетливо видна буква «t»… Звездный ветер, рвущий мирозданье Увлекает в пустоту и вечность. Рок жесток, и к черту покаянье — Он тебе давно назначил встречу! Ты не сможешь, скрывшись, раствориться Где-то во Вселенной равнодушной — Там где верить ничему не нужно. И прожить остаток дней как птицы, Что не жнут, не сеют и не пашут, А парят беспечно над лугами. Этот мир навеки стал бы нашим — Песней рек с цветными берегами… * * * «Время… „Корабельный день“ сменяет „корабельная ночь“. Мы постоянно следим за временем: считаем годы, месяцы, дни, часы, минуты, секунды… Зачем? Мы все равно не можем им управлять. Когда мчимся на сверхсветовой — оно движется вспять; перейдем на около-световую — пойдет как положено. Но переходы продиктованы не нашими желаниями, а маршрутом, планом полета и многими другими обстоятельствами. Так почему мы постоянно следим за временем? Попытка создать иллюзию контроля? Или страх того, что не знаем: сколько осталось?..»

Из дневника Шанди (Альмадены) Голдблюм.