Взрыв!

Полет фрегата Хаока-alter, направление — ноль-портал возле звезды Менкент, 5815г. Было тепло. Тепло, надежно и как-то очень спокойно. В полузабытом беззаботном детстве были легкие, как пыльца крыльев бабочки, вечера, когда он бежал по песчаному пляжу к дому, и запыхавшийся, вспотевший с размаху плюхался в привязанный к подпирающим крышу веранды столбам гамак. Из приоткрытой двери тут же доносится голос бабушки: — Тору, отряхнись хорошенько. Из-за тебя в зале все время полно песку! Оранжевое солнце лениво опускалось в синий кобальт, прокладывая мерцающую золотыми бликами дорожку от карминового горизонта до белой пены прибоя. Взъерошив и без того растрепанные метелки пальм, ветерок с моря влетал на веранду, остужая разгоряченное бегом тело; обоняние щекотала привычная смесь запахов соли, водорослей и плюмерий. Дневная жара спадала медленно — словно тяжелое душное одеяло, и дом с пляжем окутывала прохладой невесомая вуаль вечера. Плавно раскачивался гамак… — Ты где застрял? Стряхни песок и быстро ужинать! Я принесла твои любимые макаруни. — Это уже мама. Но даже обещанные сладости не могли заманить в комнату: ведь в гамаке так уютно, надежно и спокойно. Ты помнишь эти ощущения, Лис?.. * * * Просыпаясь, Лисенок сначала почувствовал обнимающую его руку; ноздри втянули воздух и легкие заполнил горький миндаль. Капитан здесь?! — Проснулся, Тору? Рука отпустила оборотня, и он смог повернуться: — Здрасьте… Сколько я спал? — У тебя до вахты два часа, — риконт резко поднялся с койки Лиса и уселся на противоположную. — Иди в душ, потом мне нужно с тобой поговорить. — Голос ровен как стены корабельного коридора, лицо кажется мертвым. — Ага, — Лисенок коротко кивнул. — Я сейчас, я быстренько, — и, скидывая на ходу одежду, нырнул в открывающуюся дверь. Однако он успел заметить валяющуюся на полу порванную куртку и длинную красную царапину на плече капитана. Стоило оборотню высунуть нос из душевой — по обонятельным рецепторам резко ударил знакомый запах. Жаренная морская рыба! Лис не ел ее с тех пор, как покинул Землю. Он осмотрелся: возле неубранной койки парил поднос с завтраком. Капитан все так же сидел напротив, будто никуда не уходил, но застегнутая до подбородка свежая куртка говорила об обратном. Лис покосился на неподвижную фигуру, в один прыжок оказался возле сумки с одеждой, кое-как натянув свитер и штаны, уселся и принялся, давясь, чавкая, роняя на поднос крошки, поглощать еду. Походящий на изуродованную статую древнего бога, риконт вызывал безотчетный страх. — Я это… — оборотень запил последний кусок водой из бутылки, — готов. О чем ты хочешь поговорить высокий… капитан? Лисенок поднял глаза на капитана и мгновенно пожалел об этом — направленный в никуда взгляд был безжизнен, словно превращенная в пустыню оплывшего камня Имперскими боевыми фрегатами столица Республики Филира. — Помнишь нашу первую «ночь», Тору? Находясь рядом, в каюте я увидел твой кошмар, — слегка хриплый баритон исчез: звуки, вылетающие из кривящихся губ риконта напоминали скрежет несмазанного голосового аппарата андроида. — Сегодня «ночью» я услышал твой крик, на расстоянии, превышающем радиус распространения и приема IR-излучения для моего вида! Ты мне рассказывал, что лисы-оборотни могут общаться только короткими фразами на небольших расстояниях. Сканирование подтвердило — твои излучатели и сенсоры слабее, чем у меня. И мы не настраивались специально друг на друга! Я пытаюсь понять, — капитан вскочил с койки и навис над сжавшимся в испуге Лисом, — почему я вижу твои сны, почему я слышу тебя — ведь это невозможно физически?! Ты уверен, что все может объяснить наука? Например, пророчицы Дома Хав: ученые смогли выделить комбинацию генов, отвечающую за способность видеть будущее, но до сих пор не могут понять — как все работает! Возможно, существует нечто помимо сканеров, масс-спектрометров, газо-жидкостных анализаторов и прочих приборов? И это нечто — тонкое незримое для самого мощного гелий-ионного микроскопа, неуловимое даже для жидкостного-пузырькового детектора нейтрино дает редчайшую возможность слышать боль связанной с тобой души? Как думаешь, Лейв нор Хейд?.. Не все может объяснить наука. Оборотня потряхивало под склонившейся на ним мощной фигурой; под взглядом тяжелым, гипнотическим, сковывающим; под гнетом полыхающей алым ауры. Ему хотелось сжаться до размеров бесконечно малой частицы, а еще лучше — исчезнуть отсюда в параллельный мир. Лис, подумай: где бы ты ни находился, что бы ни делал, главным твоим чувством всегда был — страх. Может, быть пора от него избавиться? Лейв очнулся, увидев съёжившегося перепуганного Лисенка, ссутулился и подошел к двери. — Ты часто видишь этот кошмар? — Он говорил, не оборачиваясь, словно не хотел напугать оборотня еще сильнее. — Да я был в твоем сне, знаю, что они сделали… — Но ты не знаешь, что сделал я! Вскочив с койки, оборотень встал за спиной капитана. Он смотрел на сгорбленные плечи и если бы мог, прожег взглядом риконта до внутренностей. — Я перекинулся и порвал своим «благодетелям» глотки, пока они изволили почивать! Имей это в виду, когда будешь засыпать рядом со мной! Минутой раньше Лисенок трясся от страха, но сейчас он был в ярости, в бешенстве, в отчаянии. Ведь капитан опять вытащил его из цепких когтей ужаса и заставил вспомнить то мимолетное будто аромат плюмерий время, когда душе было тепло! «Ты ведь собираешься уничтожить меня! Швырнуть в пекло, как Гилда, а ведь он был твоим кузеном и любовником!!!» Откуда такая уверенность, Лис? Только со слов Шанди? Да, она умеет подбирать пароли, но не может читать мысли. — Хорошо. Я запомнил. Не обернувшись, риконт вышел из каюты. Лис смотрел на плавно закрывающуюся дверь: «Да пошел он в дали охеренные!» Проверив, не включил ли капитан микрофон Мэри-Сью (еще эта дура электронная будет нервы мотать идиотскими напоминалками!), оборотень взглянул на поднос с остатками завтрака и машинально допил воду. «Надо бы отправить его обратно на камбуз». Открыв стенную панель рядом с куллером, Лисенок опустил в темноту поднос, закрыл, нажал на сенсорной клаве нужный символ (куриную ногу) и только потом обнаружил, что сжимает в руке пустую пластиковую бутылку. По кругу простой белой этикетки шли надписи серебристым эльзевиром* «Река Красного леса» — сверху и «Паллант. Личное имение Великого Андиотра «Игдрасиль» — на сафлоровой полосе у донышка. Судя по часам на панели интерфейса, до вахты осталось семь минут. Пора готовиться. Лис поставил бутылку возле футляра с флюшкой, стянул с себя одежду и, по расписанию подключившись к системе, стал кораблем. * * * «День» всегда сменяет «ночь» — таков порядок в обитаемой Вселенной. После нашего с Лисом разговора между ним и капитаном что-то произошло. И хотя оба старались сохранить видимость отношений, было понятно — они притворяются. Оборотень чересчур спокойно реагировал на скабрезные словечки любовника. Слишком неподвижным стало лицо риконта. А если улыбалась здоровая сторона, то изуродованную корежило спазмом. Даже воля наследника Дома нор Хейд не в состоянии контролировать порванные и кое-как сросшиеся мышцы: они выдают его истинные чувства, эмоции, мысли. Только изредка, когда капитан расслаблен и доволен, настроение обеих половин совпадает. Я чувствую — Лейв нор Хейд несет тяжкий груз: долг перед Федерацией, долг перед видом, долг перед Именем, долг перед самим собой, своей совестью, своей любовью. Это раздирает его на части, мучает, заставляет страдать каждую милисекунду. Интересно, что нас ждет?..»

Из дневника Шанди (Альмадены) Голдблюм

* * * — Корабль вышел из пузыря Алькубьерре, ** переход на автопилотирование. Направление — станция «Конкордия-aeterna». Традиционно механический голос разнесся по кают-компании. Сидя за столом, Лисенок подавился очередным пирожком, схватился за горло, зашелся в хрипе, но хороший удар кулаком промеж лопаток вышиб из него дух и непрожеванный кусок — у Мамы-Кувалды рука тяжелая. — Ну как, напарничек, полегчало? — Х-х-х… Если забить на то, что ты меня чуть не убила — да, — Лис сверкнул красной медью в сторону заботливо склонившейся филирийки. — Чуть — не считается, — она выпрямилась и обернулась к сидящему возле бассейна риконту. — Капитан, мы должны были перейти на автопилот по окончании вахты циркачей, а не братьев-марсиан. Что случилось? — на последних словах голос едва заметно дрогнул. Оторвавшись от созерцания рыбок, Лейв сфокусировал взгляд на неестественно вытянувшейся филирийке. «Не зря беспокоишься, Шанди. Не зря… Когда же придет ответ со станции?» — пронеслось в мыслях. — Если считать по Палланту, у Эйи сегодня день рождения. Вот и все, — ровным тоном вслух. — А почему раньше не сказал? — Шанди растеряно заозиралась вокруг. — Я бы подарок какой-нибудь сочинила… Ну, оторвать им три морковки, — пробормотала она под нос одну из любимых присказок. — По традиции Вестерлунда, в день рождения подарки дарит именинник. Так он благодарит Дом, подаривший жизнь, и поддерживающих его все последующие годы друзей и соратников. Разве ты этого не знала, не изучала наши обычаи? — Забыла, блин! Я ж не в каждый рейс с вестерлундцами хожу, а училась в те времена, когда Филира была тепленькой. Ладно… — филирийка уселась в любимое кресло. — Поэтому ее и Финна тут нет? Они готовятся? — оживший Лисенок подал голос. Больше всего оборотень жалел о съеденных пирожках: наверняка Эйя заказала повару-андроиду кучу всяких вкусняшек, а он уже налопался до отрыжки. Вот непруха! — Тору, сходи за инструментом. Ты давно не играл и должен порадовать нас сегодня. — Обе половины улыбались, и Лису на мгновение почудилось — шрамы исчезли, лицо разгладилось, стало беззаботным и веселым. Только глубоко на дне зеленых омутов мелькнула темным призраком тоска. — Да, конечно. Проводив взглядом убегающего оборотня, Шанди искоса посмотрела на риконта: «Ты сегодня слишком спокоен, кэп. На обеих сторонах лица одинаковое выражение. Значит — будет интересно!» Приподнявшись, она вытащила из заднего кармана блокнот и, подложив еще одну подушку под спину, приготовилась наблюдать. Выходя из лифта, Лисенок столкнулся с марсианами. Они отступили к стене, давая дорогу. Оборотень ехидно сверкнул глазами на обоих: они потупились и отошли еще дальше. Отголосок печали, мелькнувший в лимонных глазах близнецов, он не заметил — торопился за флюшкой. Нефиг тратить время на эту парочку: для всех Тору Генко — собственность капитана и лихим братцам здесь не светит! Лис уже взялся за лямку, но что-то легонько задело сапог из тонкой эко-кожи и покатилось по полу: пустая пластиковая бутылка замерла возле свободной койки. На боку читалась часть надписи «Река…» — на белом фоне сверху и «Паллант…» — на сафлоровом снизу. Сколько дней она тут простояла? Почему робот-уборщик ничего не заметил? Скорее всего, бутылка находилась слишком близко к футляру и примитивные кибер-мозги решили, что это его часть. Оборотень отпустил лямку, поднял бутылку. Капитан… После приснившегося Лису кошмара он приходил каждую корабельную «ночь», сбрасывал куртку, ложился рядом. На узкой койке вдвоем с огромным риконтом было тесновато: спать приходилось в обнимку. Но тот никогда не покушался на Лисью задницу, не пытался поцеловать, только прижимал к себе и долго рассказывал ему о Палланте, об имении «Игдрасиль», о Красном лесе… Под успокаивающую хрипотцу баритона Лисенок медленно погружался в тонкую дрему. Ужас не пытался вцепиться обломанными зазубренными когтями в сонное сознание. Только однажды… В ту «ночь» капитан задержался. Оборотень ворочался на съехавшей перекрученной простыне, взбивал подушку, свернувшись клубочком под одеялом, пытался заснуть — но не мог! Снова было страшно. Кое-как расправив под собой мятую ткань, он постарался расслабиться, прикрыл глаза. И услышал знакомый звук отъезжающей двери. Риконт не сказал ни слова. За шипением пневматики последовал размеренный стук каблуков форменных сапог: капитан сдернул с Лиса одеяло. За улетевшей в подсвеченную красным темноту тряпкой, отправились трусы, и в нутро оборотня решительно вонзился хорошо смазанный палец. Капитан не был груб, но особо не церемонился. Вслед за первым пальцем легко протиснулся второй. То сгибаясь, то поглаживая, они вытворяли непристойности в кишке: трогая, дразня некую точку. Сначала Лисенка накрыло душной волной стыда, но когда от каждого движения, каждого ласкающего прикосновения по натянутым струнам нервов понеслись шальные будоражащие вспышки — глаза распахнулись, а из глотки вырвался короткий лай. Лай быстро перешел в разочарованный скулеж: из задницы с чавкающим звуком выскользнули пальцы. — Бедра сожми. — Короткий приказ. Оборотень напряг мышцы обеих ног. На него тут же навалилось мощное тело — его тяжесть была такой естественной и приятной! Он ощутил налитую плоть, скользнувшую между бедер по яйцам, по собственному уже торчащему колом стволу. Руки сами потянулись вниз… Лис вцепился в широкую кисть любовника: их пальцы, переплетаясь, хаотично размазывали, смешивали текущую с обеих головок смазку. От плавных толчков бьющие по звенящим нервам вспышки молний превратились в стремительный раскаленный поток. Мгновенно достигнув мозга, он выжег остатки связных мыслей и, сжавшись в комок раскаленной плазмы, пульсировал в черепной коробке. Взрывной оргазм ослепил, заставил Лисенка биться в судорожных объятиях на грани блаженства и агонии. Боль от укуса, в дельтовидную мышцу оборотень почувствовал не сразу; то, что их соединенные тела скатились с койки на пол — тоже. Он очнулся на спокойно вздымающейся груди капитана под ритмичный стук бьющего под ухом сердца. Поняв, что любовник проснулся, Лейв, все также молча, поднял Лиса на руки, отнес в душ. Прислонившись друг к другу, они долго стояли под расслабляющей теплотой струй. Очень долго. Намного дольше, чем положено по корабельным нормам расхода воды и энергии. Прогоняя наваждение, Лисенок встряхнулся. Его ждут в кают-компании. Нужно поторопиться. Ступив на верхнюю площадку, оборотень огляделся. У подножья лестницы, обложившись подушками в кресле, филирийка шуршала блокнотом: видимо, перечитывала свои дурацкие заметки. Закинув ногу за ногу, Финн вальяжно расположился на одном из пуфов. Потягивая из высоких стаканов какую-то розоватую жидкость, братья-марсиане тихонечко приткнулись на небольшом диванчике в углу. Излюбленное место риконта возле бассейна пустовало. — Шанди, а где капитан? — Матюгальник объявил, что прибыло срочное сообщение со станции, и наш кэп пошел к себе, — ответила та, не поднимая головы. — Наверное, его высокородная матушка изволит сыночку нервы мотать или какая-нибудь фигня в Вестерлунде стряслась. Кто ж их разберет, власть имущих… Мама-Кувалда излишне внимательно рассматривала страницы: она явно старалась скрыть беспокойство. Инстинкты оборотня взвыли, потребовали немедленно перекинуться, убежать и забиться в самую глубокую нору, в самый темный угол технических этажей, в самое далекое от кают-компании место. Лисенок дернулся к лифту, но заглушив заполошный вой и подавив грозящий поработить тело страх, спустился вниз и устроился у бассейна: с этой точки удобно наблюдать за лестницей. И когда капитан появится на верхней площадке, он постарается уловить каждую тень эмоций, каждое движение мышц изуродованного лица. * * * Сидя на крышке «гроба», Лейв в четвертый раз перелистывал присланные файлы. Выдернув из заушного разъема шнур, достал из кармана куртки цилиндрик развертки и, скопировав на нее по высокочастотному каналу три папки, сунул обратно. Часы панели интерфейса показывали 21:47 по Земле: примерно через пятнадцать минут в кают-компанию спустится бывшая наследница Дома Хав, ныне — Эйя Диармид, удача-свободная-от-зависти. «Ты смогла уйти, решилась сбросить бремя долга перед семьей, перед видом, перед Федерацией Вестерлунд. Тебе повезло. Мне — нет». Поднявшись с крышки, Лейв машинально коснулся чуть оттопыренного кармана. Что ж, все встало на свои места. Капитан расправил плечи. Его ждут в кают-компании. Нужно поторопиться. * * * Лис увидел риконта первым: позиция у бассейна действительно отказалась удобной для наблюдения. Только это нифига не помогло — наблюдать было абсолютно нечего. Лицо капитана походило на безупречно изготовленную посмертную маску. Поприветствовав сидящего за низким столиком Финна коротким кивком и зыркнув на марсиан, капитан опустился на подушки рядом с Лисенком. И тут… …Окутанная шафрановым: лицо покрыто терракотовой вязью ритуальных узоров, в ушах покачиваются массивные серьги матового желтого золота, шею плотно облегает ожерелье, копна бронзовых волос убрана под шапочку цвета ржавчины, янтарный взгляд отрешен и слегка надменен — над ажурной конструкцией лестницы плыла Пророчица Дома Хав. Шанди выронила блокнот. Близнецы разом сглотнули. У Лиса брови встали на лбу домиком, а челюсть рухнула на коленки. Финн поднялся с пуфа и, поприветствовав супругу легким поклоном, подвел к одному из столиков, на котором были разложены шкатулки и футляры разных форм и размеров. Взяв большой плоский чемоданчик из махагона (инкрустированная белым серебром и речным перламутром крышка сверкнула радугой под лучами подлетевшего светильника), Эйя направилась к марсианам. Переглянувшись, оба братца одновременно поставили недопитые стаканы на ковер, вытянулись по струнке. — С днем рождения… — …Прекрасная дайне. — Благодарю, Эйд, прозванный Фобосом. Благодарю, Навни, прозванный Деймосом. И вновь вверяю свою судьбу в ваши руки, — она передала одному из близнецов подарок. Все трое раскланялись. Покрывало взметнулось шафрановыми крыльями, в такт движениям позвякивали в тишине массивные серьги. Лис видел, как обутые в золотистые туфли маленькие ступни касаются ковра и как шаг за шагом бывшая циркачка возвращается обратно к столику: но ему все равно чудилось, будто она парит над полом. Ни одно живое существо не может так двигаться! Тем временем Эйя, взяв узкий белый футляр, направилась к Шанди. Неловко выбравшись из кресла, при этом подушки-думки посыпались под ноги, Мама-Кувалда произнесла: — С днем рождения, Мудрая дайне, — и, торжествующе покосившись на смутившихся марсиан, подумала: «Так-то, невежды, ошиблись вы! Она из Великого Дома и к тому же — замужем» Оборотень мельком взглянул на окончательно утративших кураж братцев и снова уставился на Эйю. — Благодарю, дайне-букэ Шанди Голдблюм, прозванная Альмаденой. И вновь вверяю свою судьбу в твои руки, — футляр лег на грубую ладонь филирийки. Они раскланялись. «Что же такое маленькое она подарила нашей здоровенной Маме-Кувалде?» Вытянув шею, Лисенок пытался разглядеть утонувший в кулаке женщины футлярчик, когда услышал деликатное покашливание. Перед ним стояла Эйя. — А? Это… С днем рождения, Мудрая дайне! Спихнув флюшку на капитана, оборотень вскочил. Торжественно серьезная циркачка не удержалась от улыбки. — Благодарю, Тору Генко, прозванный Лисом. И вновь вверяю свою судьбу в твои руки. Она протянула оборотню крошечную коробочку. Желая сгладить неловкость, Лисенок решил поклониться как можно изящнее, слишком резко отступил назад: натолкнувшись на гладко отполированный камень, нога соскользнула в воду; пытаясь удержать равновесие, он подался вперед и чуть не выбил из рук Эйи подарок, но сумел выпрямиться. — Осторожно, — по натуре живая, веселая циркачка поперхнулась смешком и сунула коробочку покрасневшему смущенному оборотню. — Может быть, мы закончим официальную часть, Эйя? — подал голос капитан. — Пока кое-кто не утонул в бассейне. Раздраженно фыркнув, Лис сунул подарок в карман, уселся на подушки и постарался сделать вид, что его тут нет. — Тору, сыграй нам. Сыграй для именинницы. Ощутимый толчок в плечо — капитан протянул оборотню футляр с флюшкой. Лисенок достал инструмент: «О боги Вселенной, как же давно я не брал тебя в руки!» Привычным жестом, вытянув шнур из гнезда обечайки, подключился к заушному разъему — есть контакт! И вот уже пальцы правой руки уверенно бегут по ладам нижнего грифа, пальцы левой ложатся на струны… С первым доминант септ-аккордом в воздухе сгустился шафраново-желтый туман; «бой шестерка» — и по кают-компании разносится сладкий древесный аромат сандала: он смешивается с пьянящей чувственностью жасмина. Торжественное глиссандо — и в шафрановом облаке проявляется сильное строгое лицо: четко очерченный рот, высокие скулы, взгляд янтарных глаз прям и решителен. Плавное легато заставляет облако закружиться смерчем, из которого уже целиком возникает женская фигура, закутанная в покрывало. Флажолеты добавляют к ароматической гамме свежую травянистую ноту гальбана. Парящая над замершей в восхищенном изумлении публикой пророчица Дома Хав медленно поднимает руку: под полифонический теппинг с ее указательного пальца слетает оранжевая вспышка и рассыпается под потолком слепящими искрами. Ломаное арпеджио — легкий светло-желтый дымок клубится над покрытым пюсовым перламутром ногтем и медленно растворяется вместе с замирающей мелодией…*** Лис не видел упоенных взглядов; не слышал аплодисментов, бессвязных восторженных слов. Он не заметил плывущих по комнате подносов с угощением. Даже огромную чашу с пуншем, где на скрещенных катанах, роняя тягучие капли в бордовую жидкость, пылала сахарная голова — он проглядел. Еще несколько минут назад оборотень был мелодией и ритмом; образом женщины в шафрановом; ароматами сандала, жасмина, гальбана… Почему он так долго не играл?.. — Тору, ты с нами? Голос капитана вернул его в кают-компанию. — А?.. Да, прости, — Лисенок посмотрел на поднос с макаруни и дымящимся стаканом пунша и тут же задумался, удастся ли запихнуть любимые печенюшки поверх съеденных за обедом пирожков? Сокрушенно вздохнув, он огляделся вокруг. Близнецы открыли чемоданчик: судя по довольному хмыканью и забытым на полу стаканам с выпивкой, подарок им определенно нравился. Кто-то из них (Эйд? Навни?), потряхивая темной гривой, тыкал в некий невидимый остальным за поднятой крышкой предмет — видимо, тот был особо интересен. Не выпуская из левой руки раскрытый блокнот, Шанди держала в правой стакан пунша: возле ее колена болтался поднос с любимым лиловым виноградом и кучкой чего-то напоминающего пострадавшую в боях нежно-розовую подушку. Эйя, мгновенно утратив торжественность, скинула шафрановое покрывало. Оставшись в облегающем золотистом платье, она кормила с рук мужа неизвестным Лисенку фруктом цвета зеленой мяты с фиолетово-сливовой сердцевиной. Сидя на расстоянии нескольких метров от поглощенной друг другом пары, оборотень слышал резкий аромат гвоздики и более тонкий — земного лайма. — Это сао-орино. Растет в экваториальных областях Палланта, — хрипловатый баритон вновь вырвал оборотня из задумчивости. — Хочешь попробовать? Лис снова с тоской подумал о пирожках: — Нет, спасибо. — Тору, почему ты на меня не смотришь? Смутившись еще больше, оборотень стал нарочито тщательно укладывать флюшку в футляр: в памяти снова всплыла та ночь, когда они, забывшись наслаждением, свалились с койки на пол. Было так хорошо! Против воли, внизу живота потеплело, в трусах началось подозрительное шевеление. Взяв с подноса палевую печеньку, Лис сунул ее в рот и ощутимо прикусил пальцы — возбуждение быстро спало: «Эта сволочь высокородная сожжет тебя ради достижения своей цели, идиот! Помни об этом!» Проглотив макаруни, Лисенок уставился на кровоточащий след собственных зубов — кажется, он перестарался. — Капитан, я должна сделать тебе подарок, — бывшая циркачка опять облачилась в покрывало и теперь стояла прямо перед риконтом. — Прошу, пройди сюда, она указал на окруженный подушками пустой столик. — Я хочу погадать на экспедицию. — С днем рождения, Мудрая дайне, — поднявшись, Лейв поклонился и пошел к столику. Эйя расположилась напротив. — Согласно обычаю, полагается, чтобы кто-то из близких подал мне карты… — Ты работаешь с Таро? Твоя мать гадает на рунах, она уже предсказала мне судьбу. Оторвавшись от созерцания прокушенных пальцев, Лисенок осторожно покосился на риконта. Инстинкты оборотня зудели: он кожей чувствовал — капитан не хочет такого дара! — Я это знаю, также я знаю, что за редким исключением предсказание совершается один раз. Сегодня мой день и мне решать, какие подарки преподносить друзьям и соратникам, — едва заметная тень лукавства мелькнула в глубине янтарных глаз. — Ведь от успеха или краха нашей экспедиции зависит, куда повернет история обитаемой Вселенной. Но сначала я должна открыть остальным некоторые тайны, известные лишь Дому Хав и Дому нор Хейд… * * * «...О судьбе дочери Эйвинда и Гуды знали немногие — более того, первый Великий Андиотр Тальесин, супруги Хав, и сам бывший премьер-министр Империи Солнца Одвин принесли клятву, что эта тайна никогда не будет открыта никому, кроме прямых потомков правящего Дома и Дома Хав. А дело заключалось в том, что увлеченные интригами, подготовкой к обретению долгожданной независимости риконтов и потомков модификантов в звездном скоплении Вестерлунд, Эйвинд с Гудой просто-напросто «упустили» девчонку. После рождения Одвина они бросили все силы на образование, воспитание, карьеру гениального сына, забыв о его старшей сестре. До отлета на новую родину несчастную содержали в отдельном доме на Фобосе под присмотром двух клинических психологов и одного примитивного мода. Большую часть времени она проводила под сильнодействующими психотропами. Только обустроившись на Палланте супруги занялись, наконец, дочерью. После долгих исследований, разнообразных тестов, немыслимого количества энцефалограмм, ЭНМГ, НСГ и прочего, крутейшей для того времени нанотехнологии, когда тысячи невидимых глазу роботов запускаются в кровоток и передают интерфейсу данные о состоянии сосудов, кучи генетических анализов практикующие медики и ученые-теоретики пришли к единогласному выводу: «больная» фрагментарно видит будущее каждого риконта и мода, находящихся в радиусе примерно одного километра! Для Эйвинда с Гудой это был шок. Они осознали: стоило уделить дочери чуточку больше внимания и все избежали бы кучи бед! Ведь зная будущее, человек в состоянии скорректировать его. В крайнем случае — сделать осознанный выбор. Когда после двух мальчиков супруга Одвина понесла девочку, у плода забрали соответствующий анализ. Результат был предсказуем — совпадение определенной генетической структуры будущего ребенка и с общим геномом тети по отцовской линии. Сразу после рождения малышку отвезли в глушь Красного леса, где был выстроен нафаршированный самым современным оборудованием дом. Доступ к девочке имели только мать, врач-педиатр и психолог-ментат. Периметр охранялся строже, чем резиденция Великого Андиотра. Как только девочка начала держать головку, ментат показал ей руну Наутиз… Дальше началась настоящая дрессировка, целью которой было научить ребенка активировать свою способность только после прикосновения к рунам. Когда наступил возраст осознания личности, к психологу-ментату присоединился лучший специалист по физиогномике детей младшего возраста. Будучи потомком продвинутых модификантов, эта дама легко определяла по мимике не умеющей пока точно выражать свои мысли крохи, находится ее талант в активной или латентной фазе. Постепенно к малышке стали допускать родных. Первым стал ее отец Одвин. Несколько часов спустя, выйдя из внешне уютного домика, видавший виды мужчина долго плакал, сидя на камнях возле прозрачно-голубых вод самой чистой реки в обитаемой Вселенной… К пятнадцати годам по Палланту (окончание первого пубертатного периода у модов) дочь Одвина Хава блестяще управляла собой. Девушка-подросток отлично усвоила — если не загнать в самую глубь подсознания способность видеть будущее человеческих существ, когда не требуется гадать на рунах — ее ждут довольно болезненные ощущения. По достижении двадцати двух лет по Палланту (возраст совершеннолетия модов) она села на треножник в только-только возведенном Храме Предвидения. Миру явилась первая Пророчица Дома Хав. Методика дрессуры совершенствовалась из поколения в поколение. Постепенно стало понятно: некоторые девочки быстрее учатся управлять своим даром, если предложить им карты Таро или обычные игральные. Но старая-добрая плеть по-прежнему занимала свое почетное место. Старшая сестра бывшего премьер-министра Империи Солнца, сподвижника Тальесина-первопроходца и канонизированного при жизни Одвина Хава дожила свой век в абсолютном одиночестве на острове в море Лотоса. За ней круглые сутки велось дистанционное наблюдение, а периметр охраняли напичканные самонаводящимися ракетами дроны. Одним весенним утром она не проснулась и вечером была похоронена братом на своей любимой полянке возле скалы, похожей на птицу с распростертыми крыльями… Охрану сняли. Что же касается Эйвинда и Гуды… иногда даже сильные, умные, целеустремленные представители любого человеческого вида совершают ошибки. А если выразиться конкретнее — ведут себя как долбоёбы галактических масштабов!»

Из дневника Шанди (Альмадены) Голдблюм.

* * * …Вот так, друзья мои, — Эйя поочередно поймала взгляд каждого участника экспедиции, — Теперь никто не осуждает меня за отступничество, за пренебрежение долгом, за бегство от сытой жизни? — Ну, меня отучили осуждать других людей сразу, как пешком под стол начала ходить, — цинично усмехнувшись, Шанди отхлебнула пунш. — Когда ты дочь шлюхи, быстро начинаешь соображать, что почем в этой жизни… — звякнув донышком опустевшего стакана о бронзу подноса, она стала переворачивать последние заполненные страницы лежащего на коленях блокнота, попутно исправляя написанное. — Нас изгнали с родной планеты… — …без права возвращения. — У нас также отобрали право носить фамильное имя… — …теперь мы просто Навни и Эйд: но не жалеем ни о чем! — Подарок просто офигенный… — внезапно выпалил непонятно кто из них. — …Эйя, ты настоящее чудо! — задорно улыбнулся другой. — Я не сомневалась в вашем понимании, и давайте уже приступим, — в отличии от Лейва, Эйе явно не терпелось начать. — Лис, ты — самый близкий капитану человек, подай мне карты. — Украшенная браслетом из латунных цепочек разного плетения рука махнула в сторону столика, где ранее лежали подарки. «Не знаю, кэп, какие у тебя заморочки с предсказаниями-гаданиями, но постараюсь испортить этот ритуал!» Желая скрыть предательский красный блеск глаз, Лисенок опустил голову пониже и взял единственную оставшуюся шкатулку. — Оставь ее на месте, достань карты и заверни в харинд — такая шафрановая салфетка, она рядом лежит, — вытянув шею, Эйя следила за оборотнем. «Смотрит. Нифига не выйдет, ёпть!» — Погоди, Тору, — властный баритон заставил всех замереть. — Значит, просто Эйд — огонь и Навни — имя? Не хотите уточнить, за что вас прозвали Фобос и Деймос?.. Выросшие на Марсе, где сила тяжести составляет 0,38 от Земной, долговязые близнецы съежились на маленьком диванчике под прицелом потемневших до абсолютной черноты зрачков. Один из них попытался было спрятать чемоданчик под валяющуюся на полу подушку, осознал свою оплошность и, покорно вздохнув, поднялся: — Возьмите, капитан… — … у нас не было намерения использовать их против вас. Все внимание устремилось на братьев: Шанди отложила блокнот; Финн поперхнулся сао-орино; лукаво прищурившись, Эйя поглядывала то на капитана, то на протягивающего ему набор ракшаских метательных клинков Навни? Эйда? Оборотень понял — это шанс. «Значит так, если колода сложена согласно традиции, то Старшие Арканы лежат сверху…» Быстро перебрав их, он спрятал одну карту в глубокий карман безразмерных штанов: «Посиди-ка на измене, жлоб Вестерлундский!». Лис был не силен во всевозможных гаданиях, но знал достаточно, дабы не лохануться с предметом кражи. — Получите обратно после окончания экспедиции, — Лейв небрежно прислонил чемоданчик к ножке столика. — В свое время я не произвел досмотр вашего багажа — моя ошибка, — он достал из кармана развертку. — Теперь небольшое досье на наших доблестных марсиан, — дернув цилиндрик за уголок, он ткнул в нужный файл. По каюте разнесся хорошо поставленный мужской голос… …Родившиеся в весьма влиятельном Марсианском Доме, близнецы прославились своими дебошами в Чжулуне и его окрестностях задолго до совершеннолетия. Но последней каплей стало убийство приятеля (сына деловых партнеров фирмы их отца) во время веселых каникул на Филире. Кого они не поделили — мальчика или девочку — Имперская полиция не сумела дознаться. К тому же обе семьи приложили максимум усилий и денежных средств, с целью избежать огласки весьма нелицеприятных обстоятельств дела. Что ж… Родителей можно было понять. В противном случае, им пришлось бы долго объяснять соответствующим органам: как их несовершеннолетние детишки вместо экскурсии по уцелевшим историческим памятникам эпохи Республики, оказались за карточным столом в обществе высокозатратных проституток обоего пола. Боевого товарища лихой парочки хоронили в закрытом гробу. Иначе было нельзя — клювовидные марсианские керамбиты, при выдергивании из раны, раздирают плоть в клочья. Судмэксперт Службы охраны жизни, имущества и душевного равновесия поданных Империи Солнца насчитал на теле погибшего в начале славного пути homo sum двадцать одно проникающее. Почему именно столько? В тот дивный вечер трое друзей играли в Блэк Джек. До совершеннолетия братья сидели под домашним арестом в удаленном ото всех крупных городов Марса поместье родителей. Крошечный флигель охраняли: дроны — с воздуха; силовое поле высотой сорок пять метров — по периметру; вооруженные посты охраны — в радиусе трех километров от последнего. Еду, одежду и прочую мелочевку ежемесячно сбрасывали на облицованную танжериновым гранитом террасу малые грузовые беспилотники. Дважды близнецам почти удалось бежать. Во второй раз они сумели, использовав простенькие «мозги» повара-андроида, взломать и перепрограммировать дронов так, что те разнесли генератор силового поля на субатомные частицы и расстреляли остатки боезапаса в охранников-homo sum. С уцелевшими Эйд и Навни разобрались вручную при помощи всевозможных острых металлических предметов из арсенала разобранного на детали повара: в просторечии — ножи кухонные. Их задержали, когда на угнанном аэрокаре (голову владельца нашли в двадцати метрах от туловища) они добрались до отцовской межпланетной яхты. Пока готовились к отлету, недовольный папа успел подогнать на стартовую площадку пушку-анигилятор, состоявшую на вооружении Империи в период подавления Филирийского мятежа. Как и все оружие из коллекции уважаемого на Красной планете политика-бизнесмена, она находилась в полной боевой готовности. Близнецам пришлось сдаться. Они вывалились из входного шлюза, покрытые коркой чужой крови, от тяжелых ботинок до свалявшихся колтунами длинных волос. Они были побеждены. Временно. Оставшиеся до дня рождения две недели по Марсу братья просидели в подвале чудом уцелевшего дома. Забросивший дела отец бдил за личными бодигардами, которым было велено не спускать глаз с заключенных в индивидуальные глухие силовые поля братьев. Эйд и Навни не могли видеть друг друга, не могли разговаривать друг с другом, но они чувствовали, как в унисон бьются их, питаемые яростной жаждой свободы, сердца. Наконец близнецы достигли совершеннолетия. Собравшийся на экстренное тайное заседание Имперский Совет Управления провинцией «Марс и сателлиты» лишил их фамильного имени, приговорил к вечному изгнанию и отправил под конвоем взвода полицейских Империи на стартовую площадку, где стояла готовая к отлету яхта их отца. Для широкой общественности Эйд и Навни добровольно отказались от своего статуса и отбыли в неизвестном направлении. Низко опустив остриженные наголо головы, близнецы вошли в открытый шлюз, зашипев, дверь начала медленно закрываться… Из сужающегося проема высунулись две оскаленные физиономии; две пары лимонных глаз сияли ярче редчайших топазов, добываемых на Марсианском Олимпе; две правые руки демонстрировали средние пальцы. Братья обрели свободу. Отныне их звали Фобос и Деймос. Прибыв на Ракшасу, они поселились в местной портовой зоне и незамедлительно озаботились созданием наилучшей репутации в соответствующих кругах, а конкретно — ограбили ювелира, изготовлявшего реплики знаменитых драгоценностей времен Республики. Оставив после себя в горящей мастерской четыре трупа с перерезанными глотками, доблестные марсиане рванули на Филиру, где им повезло пропить вырученные от продажи побрякушек деньги вместе с парой пилотов-киборгов пиратского фрегата Синяя Птица. Так они оказались в составе экипажа сказки, легенды и занозы в задницах всех добропорядочных граждан и правоохранительных органов Империи Солнца. Фобос и Деймос прожили шесть лет по Земле как в раю, обещанном епископами прихожанам Новой Марсианской Католической Церкви. На шустрых межпланетных яхтах, базой которым служила неуловимая Синяя Птица, они совершали набеги на все подвергшиеся терраформированию планеты и спутники. В составе из двух десятков мелких судов брали на абордаж сразу на выходе из пузыря Алькубьерре неповоротливые грузо-пассажирские крейсеры. Нет, они не вырезали всех подряд, а только тех, кто попадался под ноги. Но однажды, во время очередного отдыха в лучшем заведении Филиры, подвыпившая пара коллег по славному пиратскому цеху продемонстрировала им ахуенные «разумные удавки». Близнецы немедленно пожелали такие же. Им вежливо отказали. В результате, отделанный натуральным вестерлундским бархатом нежного цвета фламинго кабинет был перекрашен в багрово-алый, коллеги-пилоты и шесть жриц любви, искромсанные до неузнаваемости, валялись в смеси собственных крови и ливера, а торжествующие Страх и Ужас покинули бордель, украсив себя вожделенной добычей. Законов у пиратов немного. Один из них гласит: «Один пират может убить другого либо на дуэли в присутствии четырех секундантов и одного практикующего медика, либо во время войны кланов. Братья же прикончили двух пилотов фрегата Синяя Птица — корабля, капитану и команде которого они поклялись служить до гроба. Пришлось два года по Земле чинить древних роботов на фермах Тритона. Вернувшись на Филиру, Фобос и Деймос вели себя очень скромно: за местный год никого не убили — только слегка подпортили нескольким наглецам рожи. То ли капитан Синей Птицы был занят более важными делами, то ли ему было поебать на совершенное марсианами преступление (парой киборгов больше, парой меньше — какая нафиг разница!), но братьев никто не искал. Однако наняться на более-менее приличную посудину и заработать деньжат они тоже не могли… …Лис впитывал, осмысливал, крутил в голове услышанное. До оборотня дошло — ему невероятно подфартило: он познакомился с Эйдом и Навни, когда те немного поутихли. Переработанная инфа засела у него в мозгу как титановый гвоздь в притолоке двери ресторанчика папы-Акихито. Ясен-красен, близнецы отморожены до абсолютного нуля и одновременно — им ахренеть везет! Такого сочетания нужно опасаться. — Что скажете? — слегка хриплый баритон капитана перешел в рык. — Это правда… — …отрицать — глупо. — Вы послали запрос на Конкордию… — …сразу после перехода на автопилот? — Эйд и Навни осмелились задать вопрос. — Разумеется. Вы же заметили исчезновение любимых игрушек? И не думали, что я не запрошу досье на обладателей подобного арсенала? — Слова вылетали рокочущими волнами, почерневший взгляд удерживал в фокусе обоих братьев. — Мы не будем клясться… — …наши клятвы дешевле песка марсианских пустынь. — Просто мы хотим… — …пойти за вами, капитан. — Полет за звездным огнем, риск погибнуть в вихре гелиево-водородных жгутов, рвущихся из сгустка плазмы… — …или захватить невиданное количество игниса и победить не только Беленусов, но и саму Вселенную! — Такой шанс не выпадал еще никому… — …и никогда. — Не сомневайтесь в нашей преданности… — …высокий дайн. Второй близнец поднялся, подошел к столику. Оба низко склонили головы, длинные пряди темных волос задели сапоги капитана. — Тогда оставьте марсианский этикет и обращайтесь на «ты» и «капитан», — голос смягчился. — Марш на место, — риконт махнул рукой. — Так мы продолжим? — очевидно Эйя твердо решила исполнить задуманное. — Тору, принеси колоду. Простоявший все это время со шкатулкой в руках, Лисенок засуетился. Завернув карты в салфетку (как ее там? харинд?..), он передал их пророчице. — Теперь всем полагается покинуть каюту и отойти на расстояние не менее одного километра… «Какого кэп не хочет, чтобы она ему погадала? Нифига не ясно!»: — Лис вернулся к бассейну. — Необязательно, — Эйя развернула харинд и протянула колоду, —включить свой дар только в отношении тебя, — грустная усмешка. — Я была хорошей ученицей. Самой лучшей. Перетасуй Таро, капитан. На переливающимся всеми оттенками золота куске ткани лежала аккуратная колода: шафрановые «рубашки» были окантованы лентой цвета крови. Задержавшись на мгновение, крупная кисть решительно ухватила карты. Сухое шуршание — риконт перетасовал колоду. — Справа от себя положжи, — Эйя перешла на акцент Федерации. — Теперь любую возьми и на середину стола клади. На поверхность цвета корицы лег диск чистого золота сверкающий на фоне высокого неба. Туз Денариев. — Это хорошший знак: об удачче, о правильности действий на достижжение материальных целей направленных, он говорит. Ччтобы игнис заххватить и Вестерлунд возвеличчить, сломив Империю, у тебя все есть. Ччто или кто Тузу Денариев противостоит, посмотрим. Поперек туза легло изображение мужчины с властным лицом: в одной руке — скипетр и держава — в другой. Император. — Власть, силу и покровительство этот Старшший Аркан символизирует. Могушщественный и влиятельный человек против тебя выступит… — Все знают — кто это, — спокойный голос перебил пророчицу. — Сегодня я получил долгожданное послание от него. Прочитать выражение лица невозможно: двигались только губы, чуть кривясь на разорванной стороне. Капитан ткнул в оранжевый кружок лежащей на правом колене открытой развертки… В центре кают-компании повис черный куб голограммы. Начиная с углов, абсолютная тьма начала постепенно окрашиваться полуночно-синим; затем проявился лазурный: в нем закружились розово-лиловые туманности, поплыли по диагонали пылевые столбы. Последними, небрежно брошенной горстью алмазов, внутри изображения рассыпались звезды. Сквозь танцующую дымку медленно проявлялась одетая в наглухо застегнутый пиджак человеческая фигура. Вдруг незримый вихрь унес мерцающую пелену… Август Беленус был виден по пояс, руки спрятаны за спиной. — Приветствую тебя, наследник Дома нор Хейд, — существо слегка наклонило голову. Лица не видно. Оно закрыто шлемом, зеркальное забрало которого переливалось отблесками звезд из выгоревшего оранжевого в фиалковый и лазурный. — У homo sum нет таких врожденных способностей как у риконтов. Но в моем распоряжении есть ученые: физики, нейрокибернетики, хирурги. И я умело использовал эти ресурсы. Не все так плохо в Империи. Видишь, кто я теперь. Ты видишь?! Запрокинув голову, Август расхохотался. Если доносящийся сквозь невидимый динамик голос напоминал человеческий, то заполнивший кают-компанию смех влетел в уши изумленного экипажа смесью лая земной гиены и скрежета древнего боевого андроида времен подавления Филирийского мятежа. — Смотри! — с нечеловеческой скоростью скрещенные за спиной руки взметнулись в воздух и швырнули в зрителей прозрачный куб, в котором был заключен желтый карлик. — Империя Солнца принадлежит homo sum, Империя Солнца принадлежит мне, — по зеркальному забралу неслись отражения вращающихся вокруг одетой в черное фигуры звезд и туманностей. — Я жду тебя в Вестерлунде, Лейв нор Хейд. Изображение растаяло.**** Нервно тявкнув, сидящий у бассейна Лис вцепился в футляр. Шанди зажала рот ладонью, обрывая испуганный крик. Выронив полный стакан пунша, Финн замер возле чаши, где на катанах догорала сахарная голова. Эйд и Навни, тряхнув темными гривами, разом вскочили с дивана и подались вперед, но словно натолкнувшись на невидимую стену, застыли с искаженными лицами. Эйя неловко всплеснула руками: упав с плеча, покрывало шафрановым крылом смахнуло на ковер карты Таро… Лейв понял — это шанс. Возле его правого сапога лежал Паж Кубков. Воспользовавшись всеобщим замешательством, он спрятал его за обшлаг рукава форменной куртки. Пусть все думают: «Капитан, пользуясь служебным положением, развлекается со смазливым киборгом-экзотом». — Все понятно? — хриплый баритон прозвучал в тишине рокотом горной лавины. — Теперь мы можем завершить гадание. Эйя, я соберу карты? — Последние слова прозвучали немного тише. — Да… Конечно, собери и продолжим, — пророчица моргнула, поправила покрывало и рассеянно оглядела столик. — Шоу окончено, — бросил капитан замершим взъерошенными статуями близнецам и положил справа от себя колоду. Деловитое жужание робота-уборщика, подкатившегося к малиновому пятну пролитого пунша, немного всех успокоило. Жизнь продолжается. — Прошу, — Эйя нашла в себе силы приветливо улыбнуться. Над Тузом Денариев, перекрытым Императором, ложится на стол изображение духа, сияющего подобно солнцу над стоящими на пересечении двух дорог мужчиной и женщиной. Влюбленные. — Неожиданно, — пророчица задучиво глядела на столик. — Женщина символизирует искушение, мужчина хочет идти праведным путем. Борьба между страстями и совестью. Но все не то, чем кажется, иллюзия. Не нужно бояться искушений, капитан — их все равно не избежать. Ведь царящий над двумя людьми дух любви — единственная сила, способная исцелить от страданий. Позволь себе полюбить, и все внезапно изменится… Впрочем, придется немного подождать: лишь шестая карта в сочетании с третьей все прояснит, — забыв про соблюдение традиций, она перешла на всеобщий британский. Четвертая карта ложится на стол: девушка непринужденным движением закрывает пасть льва, знак бесконечности парит над ее головой. Сила. — Ты всегда был хозяином своей судьбы — это вне всякого сомнения. Карта показывает жизнелюбие, жажду удовольствий, харизму. Качества, заставляющие восхищаться и завидовать одновременно. Сила говорит: «У тебя есть все для достижения цели, ты на верном пути, но только Силы недостаточно». Что же скажет пятая карта?.. Слева от Туза Денариев и Императора ложится на стол изображение усталого, но спокойного рыцаря. Он стоит на фоне ограды из восьми зеленеющих посохов и держит в руках еще один. Девятка Жезлов. — Тяжелый опыт недавнего прошлого научил тебя дисциплине, терпению и дал способность мудро планировать. В сочетании с Силой означает, что ты уже четко оценил противника и достаточно осторожен. Вытяни шестую, пожалуйста. Справа от Туза Денариев и Императора ложится на стол изображение стоящего на крепостной стене юноши. Он держит в одной руке посох покрытый листьями и золотой шар — в другой; еще один посох прислонен к серому камню. Двойка Жезлов. — Все говорит о том, что ты не можешь сделать выбор между долгом и любовью, а медлить нельзя — ведь времени остается все меньше. Но пока в раскладе не выпали Кубки. Именно они отвечают за сердечные дела. Непонятно… Седьмая карта расскажет о твоих страхах. Справа от Силы ложится на стол изображение женщины, сидящей на троне. Она держит в руках золотой диск, на голове сияет корона. Дама Денариев. — Могущественная и богатая женщина предложит тебе некое дело. Ты опасаешься своей матери, Лейв?! Да, Великий Андиотр предложит тебе что-то сомнительное, — Эйя не заметила, как назвала капитана по имени. — Посмотрим на восьмую… Над Дамой Денариев ложится на стол изображение другой женщины на троне. Она смотрит в безграничную даль и протягивает невидимому человеку золотую чашу. Дама Кубков. — Это не возлюбленная, — пророчица уверено посмотрела на капитана. — Я бы сказала — сестра. У тебя ведь есть младшая сестра? Я не особо слежу за светской хроникой, — Эйя немного смутилась. — Она сенситивна, добра, ведает многие тайны души и поможет тебе разобраться в чувствах; поддержит мужественным сердцем и твердой рукой, будет рядом до конца. «Ты не просто хорошо училась, Эйя. Ты — лучшая из Дома Хав», — легкая улыбка тронула рассеченные губы — обе половины лица на мгновение осветили понимание и радость. Над Дамой Кубков ложится на стол изображение мужчины, сидящего на троне. В руке он держит золотой диск, на голове сияет корона. Король Денариев. — Ты опасаешься отца?! — пророчица выглядела растерянной, она повертела карту в тонких пальцах, вернула на место. — Его слова, сказанные при встрече наедине, могут поколебать твою решимость. Хорошо, посмотрим итог. Над Королем Денариев ложится на стол изображение женщины в высокой тиаре. В одной руке у нее щит, в другой — скипетр, поза дышит величием и покоем. Императрица.***** — Третий Аркан. Спокойствие, уверенность, глубокое знание, понимание жизни и человеческой натуры. На твое доверие соратники ответят истинной преданностью. У тебя есть все для успешного достижения цели, но я не вижу Солнца. При таком раскладе, именно эта карта должна была стать итогом. И где возлюбленный — Паж, Рыцарь Кубков или Рыцарь Мечей? — Эйя нервно теребила край покрывала. — Нумерологический итог — опять Влюбленные! Но кого ты должен разрешить себе полюбить?! Какой выбор успокоит тебя и поможет очистить мятущееся сознание? Сама я вижу лишь смутный образ, а карты не отвечают. Кажется, мне нехорошо… — она виновато взглянула на капитана. — Я обещаю, что не буду «включать» дар и подсматривать будущее: твое и других. Хотя, не взяв в руки Таро, я могу настроиться только на мужа. Больше никаких гаданий! Прости… Окончательно забив на ритуалы и традиции, отступница Дома Хав — ныне Эйа Диармид удача-свободная-от-зависти, собрав карты в харинд, спрятала их в поданную Лисом шкатулку и вернулась к столику, за которым ждал Финн. Сброшенное в досаде шафрановое покрывало осталось валяться на ковре. — Вы видели Августа и слышали его слова, — Лейв поднялся с подушек. — Загадочная болезнь оказалась многочисленными операциями. Их итогом стал абсолютно новый киборг, чьи возможности неизвестны никому. — Взгляд темен, на мертвом лице движутся только губы — в такт подрагивают на изуродованной стороне шрамы; голос глух, но слова, пробив грудину, вонзаются стрелами в сердца. — Мы движемся на Конкордию. Каждый, кто пожелает уйти, сможет покинуть корабль. Его безвозмездно доставят в любую точку Империи. Оставшиеся пойдут со мной до конца. Марсиане стояли, вытянувшись по струнке. Шанди выбралась из кресла и спокойно слушала капитана: она давно приняла решение. Сидя на подушках, Финн обнимал поникшую супругу. — Эйя, мне не выпало Солнце. Но если выбор за мной — он будет правильным. Мы соберем игнис, вернемся с добычей на Паллант, и даже киборг нового поколения не остановит нас. Сверхновая ждет. Кто готов пройти по краю и захватить кусок звездного ветра? — Я, капитан. У меня никого и ничего нет. Мне некуда бежать, — первой ответила Шанди. — Мы! — Эйд и Навни хищно осклабились. — Я свое слово на Филире сказал. И сейчас его подтвержждаю, — произнес Финн с акцентом Федерации. — Да побери нас вселенские черти… — он сжал плечо супруги, в глазах появился шальной блеск, — упустить такое веселье — дураков нет, капитан! — Я забыла сказать — благодарю, Лейв, наследник Дома нор Хейд, и снова вверяю свою судьбу в твои руки, — янтарный взгляд Эйи ясен и тверд. — И да, мой муж в кои-то веки прав. — Она незаметно ткнула спутника жизни локтем под ребра. Возникла короткая пауза. — Тору Генко?.. Оборотня в кают-компании не было. Флюшки не было тоже. На изуродованной стороне лица капитана творилось нечто, не поддающееся названию — это были ярость? боль? досада смешанная с тоской? Казалось — шрамы вот-вот разойдутся, превратившись в сочащиеся кровью трещины. Покачнувшись с пятки на носок, он почти мгновенно взял себя в руки. — Эйя, — легкий поклон в сторону бывшей циркачки, — еще раз — с днем рождения. Я — к себе, а вы продолжайте праздновать, — спокойный взгляд цвета зеленого леса смотрит в никуда. — Веселитесь, пока можно. Не оглядываясь, риконт поднялся к лифту. — Капитан прав… — …никто не знает будущего. — Прости, Эйя, ты сама сказала… — …что все зависит от выбора капитана. Переглянувшись, Эйд и Навни подошли к чаше с пуншем.