Взрыв!

Сторожевые столбы Вестерлунда, полет фрегата Хаока-alter, направление — планета Паллант, 414г. Отконнетившись, капитан выбрался из «гроба». Он перевел фрегат в режим автопилотирования на один час тридцать четыре минуты — хотелось, чтобы Лис увидел Строжевые столбы. Ему необходимо показать киборгу-землянину те самые Сторожевые столбы, где сердце, превратившись в варп-двигатель, гнало вперед межпланетную яхту Грифон по кольцевому маршруту; где кожей ощущался то полыхающий жар светил, то холод абсолютной вечности; где неслись по нервам импульсы, бросая верткую посудину в лихой вираж сквозь плывущие в сиянии изумленных звезд облака космической пыли. Ненадолго погрузиться в те времена, когда он по глупости считал себя обыкновенным молодым риконтом; вспомнить просто Лейва. И, взяв любимого за руку, отправится вместе в дни безрассудного азарта и насмешливой беззаботности. В дни, когда он не осознавал всю тяжесть имени нор Хейд. В дни, когда он позволял себе роскошь жить… Лисенок перекатился на бок под пламенеющим покрывалом арахфилума. Среагировавший на движение парящий светильник немедленно окружил спящего теплыми лучами, подождал немного и, убедившись, что данный объект не собирается вставать, вернулся к Лейву. Опершись коленом о край кровати, риконт приподнял тонкую ткань. По смуглому бедру оборотня медленно стекала белесая струйка. К ней примешивалась тонкая, не толще волоса алая линия. — Медпомощь! Рев разметал в пыль сонную безмятежность. Лиса от испуга подкинуло: он уставился на капитана. — А?.. Зуммер известил о прибытии подноса с аптечкой. Не произнеся ни слова, Лейв открыл контейнер со стандартным набором: «пистолет» с нанитами, «пистолет» с обезболивающим, «пистолет» с универсальным молекулярным модулятором клеточного стресса. Два первых были немедленно разряжены в сонную артерию ничего непонимающего Лиса. «Звездная пыль» действует на всех одинаково… — Прости, — он приобнял недоумевающего любовника. — У тебя кровит. Боль ты не почувствовал из-за афродизиака. — Я и сейчас ее не чувствую. — Значит, действие еще не закончилось. Прости, Тору. Склонившись к Лису, Лейв лизнул острую скулу. Терпкость красного апельсина заполнила рот, заставляя сожалеть и радоваться одновременно: «Пусть не слышу твой запах, зато знаю, каков ты на вкус: пряный, сладкий с легкой примесью горечи, нотками корицы и жгучей кислинки. Твой вкус — твое воплощение; отражение твоего характера; твоей натуры». — Я хочу тебе кое-что показать. Подожди немного. Развернувшись в сторону висящего неподалеку светильника, капитан жестом поманил его к себе. Тот мигнул и, подлетев поближе, замер. Обратное движение руки — и светильник, медленно затухая, опустился в дальнем углу. — Он настроен так, чтобы реагировать на определенные движения, а не зажигаться и гаснуть по хлопку, как в остальных помещениях, — глядя на озадаченную мордочку Лисенка, Лейв усмехнулся. — Мне так удобнее. — Нифига не знал, что так можно. — Здесь — можно. «Снова говорок пилота-внутрирейсовика. Значит, ему действительно не больно» — Наружный обзор. «Смотри, Тору!» — телепатический импульс пронзил мозг оборотня. …Лисенок завертел головой. «Чо за херня?! Чертов проебонт! Мало ему жопу трахать, решил еще и мозг выебать, — мысли метались в голове чокнутыми белками, хватившими пару стаканов «звездеца для ливера». — Куда, его неебическую мамашу, смотреть?!» Растерянного Лиса подхватили под мышки и развернули к задней стене каюты. Или к тому, что минуту назад было этой стеной. Справа бесконечно тянулось ввысь облако. В отблесках многочисленных светил оно резко меняло тона от жженой умбры до желтой охры. Слева был виден только насыщенно-горчичный край другого пылевого скопления. А в центре безграничного пространства темного кобальта рассыпался рой звезд, в самой глубине которого обманчиво манил золотистым сиянием огромный магнетар Тальесина. Стена превратилась в гигантский панорамный экран. Лис оцепенел, застыл; забыл дышать, думать. Осталось только зрение — перед ним во всем своем равнодушном великолепии выстроился в торжественной мессе мирозданию Вестерлунд Прайм. Лисенок нашел в себе силы вдохнуть, закашлялся и, повернувшись в широком кольце рук капитана, заглянул в лесную зелень глаз. — Это что? Какая-то трансляция?.. — Нет. Я поднял бронированные экраны. — Получается тогда?.. — …Алмазное стекло, модифицированное наночастицами тория. — То есть, я вижу то, что вижу. И мы действительно тут. В смысле там… Мозг отказывался воспринимать происходящее и генерить правильные вопросы. — Мы пересекаем границу Сторожевых столбов и собственно Вестерлунда. Кстати, здесь недалеко гоночная трасса. Когда-то, я был чемпионом… Ворота Тангейзера, то есть — ноль-портал, отделяющий Федерацию от Империи — у нас за спиной, — риконт старался объяснять оборотню, не покидавшему ранее владения Восседающего на Лучезарном Престоле, как можно понятнее. — Прямо первый из центральных сетевых порталов — Медуза-1. Называется так потому, что задав координаты, можно попасть в нужную точку. Направления — словно змеи, растущие на голове мифической горгоны. А Ницневин и Хелль — ее Умершая Сестра справа, — он махнул рукой в сторону того, что казалось Лисенку голубым бриллиантом на синем бархате. Скоро мы туда прилетим. — А?.. Какие еще ворота? Вы так называете портал, — до Лиса стало потихоньку доходить. — Его так назвал сам Тальесин во время своего первого полета на фрегате Хаока в Вестерлунд. 30 ноября 4950г. перед тем как устремиться в неведомое, он вспомнил арийскую легенду, сложенную в древние времена на Земле, о миннезингере Тангейзере. Воин и поэт, любивший вкусную еду, хорошее вино и красивых женщин, он скрылся до скончания времен то ли в гроте своей возлюбленной — богини Венеры, то ли в пещере, ведущей в иные миры. И никому не дано знать, где теперь пребывает великий бард, чьи стихи и музыка были столь прекрасны, что высшие силы отпустили ему все грехи, заставив зазеленеть деревянный посох надменного иерарха…* Капитан откинул со лба Лиса спутавшиеся пряди челки. — Они направлялись в неизвестность и не знали, что их ждет: новая жизнь, мучительная гибель, медленное угасание в немой пустоте. Ушедший в портал, отлично снаряженный Имперский флот сгинул. Тальесин и его соратники искали место, где риконты и моды могли бы обрести независимость, жить по своим правилам… Лисенок снова заглянул в бездну, полную звезд. Капитан развернул перед ним картину прекрасного в своем безразличии мироздания. Пульсарам, магнетарам, Сторожевым столбам и туманностям нет никакого дела до риконтов, модов и homo sum. Они рождаются, живут, умирают по законам, которые нам не дано постичь до конца. Как землянин Тору Генко может вклиниться в непознаваемый механизм Вселенной? Или все-таки может?.. Как думаешь, Лис? — Но зачем алмазное стекло? Ведь достаточно внешних камер, — он не мог осознать: нафиг оно сдалось устанавливать на фрегат настоящие обзорные окна, закрывать их противометеоритной броней и защитой от жестких космических излучений, когда можно приткнуть несколько камер и если надо — поднять шторки объективов и получить голограмму где припрет позыриться. — На Хаока-alter постоянно подключены восемь камер. Если возникнет необходимость посмотреть, можно развернуть изображение или подконнектиться к интерфейсу, — хриплый баритон звучал мягко, даже мечтательно. — Получается, это нужно только для… — Для того чтобы выйдя ненадолго из пузыря, полюбоваться видом с балкона, — смешок над ухом напомнил спокойный рокот прибоя летним вечером в Кобэ. — Но ты… ты отдал голосовую команду! Как так вообще можно?! — оборотень пришел в себя, в голове сформировалась туча вопросов, которые градом посыпались на спокойно обнимающего его риконта. — Подключившись к управлению, ты становишься самим кораблем. Голос дан животным и человеческим существам, он — неотъемлемая часть каждого из нас. Так почему не научить фрегат слушать? — Хераси! Так получается — можно сказать этой посудине: а ну пшла в пузырь; курс — жопа мира. И все само пошкандыбает куда надо? Слова вырвались сами собой, и Лис тут же пожалел о сказанном, но слишком велико было желание подколоть наследника Великого Дома. Задрал уже своим умничанием! Легенды травит, судьбу Обитаемой Вселенной вершить собирается, а еще у него светильники слушаются голосовых команд и окна для того, чтобы тыриться на звездочки в свободное от безделья время! — Если отдать именно такой приказ, то корабль останется на месте или окажется там, куда ты его отправил. — Дыхание коснулось уха, в голосе чувствовалась усмешка. — Не все так просто. Настроить голосовое управление бронированным шибером в одном помещении достаточно легко — почти также, как двери в каютах. А если мы хотим управлять кораблем только голосом, придется полностью переписать интерфейс, изменить конструкцию космических судов. Да и нужды в этом пока нет. — Как это нет? Ведь такой фрегат можно безопасно подвести к сверхновой… — поняв, что протупил, Лис запнулся. — Ну не совсем безопасно. Но тогда точно не оплавятся нервы. Вот. — Подобный вид управления кораблем обычно используется на межпланетных круизных лайнерах. Он пригоден только вне пузыря. Но с учетом автопилотирования, является скорее забавой. — Ясно. Слова риконта должны были хлестнуть по нервам, пробудить желание спрятаться и, забившись в очередную нору, грызть в страхе собственные пальцы. Страх не вернулся. Только покой и осознанная необходимость поступка. «Обещаешь?»  «Обещаю». Риконт не лгал. И оборотень был в этом уверен. — Убрать наружный обзор. — Уже все? — Лисенок посмотрел направо — туда, где сверкал на синем кобальте голубой алмаз Ницневин. — Да. Стекло недостаточно защищает тебя от нейтронного излучения, гамма-излучения и жесткого рентгена. Хватит. — Повезло. Можете болтаться на автопилоте, любоваться видами, попивать винцо со «звездной пылью», гамма-лучами закусывая. — Да. Броня опустилась. Бездна исчезла. Окно стало стеной. Повинуясь призывному жесту, светильник поднялся и, медленно разгораясь, подплыл к кровати. Пара оказалась в центре светового круга. Лис огляделся. На мгновение ему почудилось будто они сидят на раскаленных углях: смятое покрывало цвета пламени, вспыхивало костром, догорающим в ночи… Урчание в желудке напрочь испортило момент: оборотень ощутил звериный голод. — Сейчас все будет. Шлепок по бедру застал Лиса врасплох. Капитан спрыгнул с кровати и уже через мгновение стоял возле гроба, воткнув провод в заушный разъем. «Кэп одеваться сегодня собирается или чо?» Лисенок вдруг понял: он сидит голый, волосы на лобке слиплись от собственной спермы, а из дырки при малейшем движении течет. — А можно помыться? — Иди, — риконт только махнул рукой в сторону душевой. — Ага. — Ого! Лисенок застыл перед услужливо открывшейся дверью: вместо обычного душа перед ним стояла здоровенная ванна, вырезанная из черного опалисцирующего сиреневым камня. — Это чего? Туда лезть?.. — он обернулся к широкой спине. — Лезть. Туда. — Как прикажешь. Щелчок замка уведомил Лиса о закрытии двери. Придется ложиться в это каменное корыто. Едва он перекинул ногу через бортик, из четырех отверстий сбоку с шипением хлынули струи воды; облачка пара устремились вверх, разнося по ванной комнате аромат сао-орино. Оборотень принюхался. На секунду в насыщенно-манящих нотах гвоздики и лайма ему послышалась горечь полыни… Прогнав наваждение, он погрузился в расслабляющее тепло. Наскоро обсохнув, Лисенок сначала оглядел, а затем ощупал все панели ванной. «И где тут, спрашивается, белье?» Выходить голышом ему очень не хотелось. Стыд жег от волос на макушке до ногтей на пальцах ног. Нежась в мягкой воде, вдыхая аромат плода, созревшего под звездой Ницневин, Лис вспомнил корабельную «ночь». Ладони, считывающие реакции тела; пальцы вызывающие ощущение электрического разряда внутри; жесткий шрам на ласковых губах, придающий поцелую волшебную остроту; обволакивающую шершавость широкого языка, дразнящего соски. И долгий стон удовольствия от ощущения заполненности, и короткие всхлипы от размеренных толчков в кишке, и крик, слившийся с клокочущим хрипом… У самой двери открылась третья снизу панель, за ней — аккуратная стопка одноразового безразмерного белья в вакуумных упаковках. Лис выдохнул. Выйдя из ванной комнаты, он сразу же увидел висящий возле кровати поднос. Курица-терияки в чашке, пирожки на алебастровом блюде, тарелка с горкой сао-орино, две бутылки воды с хорошо знакомой этикеткой — капитан заказал повару-андроиду завтрак. Сам риконт был полностью одет, даже успел пройтись по щетине лазером и теперь, сидя на убранной постели, лениво жевал пирожок. Недолго думая, оборотень плюхнулся по другую сторону подноса, цапнул с блюда еще теплую выпечку и затолкал ее в рот. — Кх-х-х… — проглотив непрожеванный кусок, он уставился на капитана. — Можно еще спросить? — Спрашивай, Тору. — А как тут хранятся продукты? Все такое свежее. Даже это самое сао-орино — как с куста сегодня сорвали… — Лисенок осекся. — Ну или на чем оно у вас растет. И курица — будто только что бегала. Я знаю, у папы-Акихито был ресторанчик. И могу отличить свежак от лежака. А уж сублимированного корма нажрался до рвоты, пока мотался с Филиры на Ракшасу и обратно… Вот, — он потянулся за последним фруктом. — Инертный газ. В данном случае — аргон. И температура плюс четыре по Цельсию. Можно сохранять продукты свежими в течение года по Земле. — Понял. Лицо капитана застыло, превратившись в посмертную маску. «Да о чем он думает?! Вряд ли о курах с ягодами…» Забив на загадочные мысли риконта, оборотень открыл бутылку с водой. — Тору… — А?.. — булькнув в горле, вода устремилась в нос. Опустив голову, Лис отчаянно закашлялся. — Ты испугался? — Губы едва шевельнулись, взгляд пуст. — Я лишь хотел спросить — почему ты не называешь меня по имени? Даже в постели. Вода брызнула из ноздрей и теперь стекала капля за каплей по кадыку, неприятно холодя кожу. Лисенок не знал ответа. Он просто не мог выговорить имя сына Великого Андиотра Вестерлунд Прайм. Слишком глубока, слишком темна, слишком непреодолима пропасть между потомком рассеянного по Земле народа и наследником Дома нор Хейд. — Я должен это делать, капитан? — Ты ничего не должен. Не бойся. — Ну, тогда я вернусь к себе?.. «О боги вселенной, пусть он разрешит мне убраться нахрен отсюда!» — Сиди тут. Я схожу за твоими вещами. — Эй, я и сам могу! — вскочив, Лис задел край подноса: плошка с остатками курицы-терияки угрожающе накренилась, но удержала позиции. — В одних трусах? Одноразовой формы твоего размера у меня нет. Даже если ты готов попасться на глаза нашим доблестным марсианам в таком пикантном виде — я тебя не пущу. Звукоизоляция не позволила покинувшему каюту капитану услышать звонкий возглас похожий на лай: «Лейв!» * * * «Лейв нор Хейд. Ты прав, Лис. Его трудно произнести вслух даже мне. Оно гнетет, давит, лишает выбора и в конце пути искалечит. Но у меня есть время. У нас — есть» Лифт остановился этажом выше жилых помещений и медчасти. По обеим сторонам сизо-серого коридора тянулась безликая череда дверей, только черные пиктограммы сухо сообщали: «кухня», «кладовая»… Он остановился напротив последней — на ней был нарисован черный треугольник со сторонами три, пять и восемь** дюймов. И, приложив большой палец к сканеру, открыл. На противоположной стене располагались одна над другой шесть ячеек. Ровно на одну меньше чем стандартное число пилотов-киборгов фрегата Хаока-alter. На панели верхней левой равнодушно горел ядовито-зеленый диод. «Скоро ты будешь дома, Гилд». Он простоял, прижавшись лбом к холодной крышке ровно две минуты. «В аргоне хорошо сохраняется не только драконятина, курица или сао-орино, Тору Генко». Вернувшись, он застал Лисенка послушно сидящим на кровати. Искоса мелькнул потухший мутно-желтый взгляд, немного нервно шевельнулись плечи. Молчание. Бросив ему под ноги две потертые сумки с нехитрыми пожитками, Лейв коснулся колючего ежика волос на виске. Все хорошо. Сначала надо отдать распоряжения. — Оповещение команды. Всем. Хаока-alter благополучно прибыл на территорию Федерации Вестерлунд. Курс ноль-портал «Медуза»: 76гр 16' галактической долготы 114гр 57' галактической широты. Вахта Эйд-Навни через одиннадцать минут по Земле ровно. Большинство членов экипажа — граждане Империи Солнца, поэтому, я принял решение не переходить на время Палланта и новое расписание вахт будет составлено исходя из Земных суток. Следующие за близнецами — Эйя-Финн, далее — Шанди-Тору. Подтвердить. — Есть капитан! — с излишним энтузиазмом отозвались протрезвевшие марсиане. — Есть капитан, — спокойный голос Эйи. — Слушаюсь, кэп, — немного ворчливо — Шанди. — Я понял тебя, Лейв, — как удар гонга. — Повтори, — он должен услышать это снова. — Да понял я, уже дошло до мозга. Мы с Шанди ложимся в «гробы» сразу после циркачей. Голос за спиной прозвучал напряженно. — Повтори мое имя. Пожалуйста, Тору. Только бы не испугать, не разорвать невесомую паутинку доверия, так нежданно коснувшуюся души. «Пожалуйста…» «Лейв…» Мысль оборотня опалила нейронную сеть слепящей вспышкой и сформировалась в отчетливый образ — «я верю тебе». «Благодарю, Лис» Он медленно обернулся. Лис все также сидел на кровати. Теперь сквозь черные ресницы взгляд полыхал звездой Ницневин скрывающейся за очертаниями пиков Северного материка. Кого ты видишь перед собой, Лейв нор Хейд? Лисенка, который боится каждого взгляда и шепота? Или носителя памяти древнейшего народа в обитаемой Вселенной способного водить через ноль-портал космические суда?.. Ты научил его верить не только тебе. — Доволен? — лукавый тон снял напряженность. — Я смог выговорить твое имя, Ле-е-ейв. Оборотень сдул со лба упавшую челку, вскочил с кровати и… тут же споткнулся о лежащую под ногами сумку. — Дерьмо! — Лис стушевался, покраснел. Пнув виновную, он пробурчал под нос: — Куда это совать? Потом я хочу в додзё, а то давно не разминался. Ты меня отпустишь? — Сначала оденься, — желая поддразнить, Лейв придал голосу некоторую двусмысленность. — А… * * * Шанди привычно изводила бессонница. Кэп (оторвать ему три морковки!) поставил их с Лисом на «собачью вахту»*** — с ноля часов до шести утра по Земле. Себе он взял четыре часа сразу за ними. И спрашивается — нафига?! Хотя, если подумать, то получается, пока риконт будет лежать в «гробу» его любовничек выдрыхнется и успеет подготовить задницу к высочайшему визиту. Получается, кэп — в шоколаде. А проблемы старой больной женщины никого таки не думают колыхать… Она перевернулась на койке в стопиццотый раз: тонкое одеяло лениво сползло на пол, оставив Маму-Кувалду мерзнуть под освежающим поддувалом климатконтроля. Да чтоб его минтикора с Гиены порвала как Тузик грелку! Ухватив за краешек обнаглевшую постельную принадлежность, Шанди затащила ее обратно и попыталась устроиться поудобнее. Бесполезно. Сон улетел, но обещал… нет, не обещал. Ебитский шалунишка! Разбудив хлопком в ладоши светильник, филирийка уселась на койке. Любимый блокнот ночевал под подушкой. Она перевернула страницу… «Ноль-портал. Или как его называют в Вестерлунде — врата Тангейзера. Point of no return. Точка Н. Мы ее прошли. Пути назад нет: ни для меня, ни для Тору Генко, ни для кого. Судьба наследника дома нор Хейд стала нашим уделом. Что же заставило нас (таких разных) пойти за ним? Да, нас объединяет то, что всем нечего терять и, чего уж скрывать — мы любим приключаться на свое филе. Но не только… Почему даже Лис, которому угрожает страшная участь, решил остаться? Неужели для живущего инстинктами оборотня так привлекательна роль вершителя судеб Вселенной, несмотря на риск превратиться в полубезумное существо, у которого в вечности полыхает перед глазами сверхновая? Или главная причина — капитан? Капитан. Глядя на него, невольно задумываешься: «Что делает представителя человеческого вида героем? А что предателем и убийцей?». Цели могут быть чисты как воды реки Красного леса, а методы их достижения вонять как помои в отстойниках спецзоны Филиры. И тогда героизм поступков весьма сомнителен. Лейв нор Хейд не дурак. И знает, что нельзя сделать знаменитый паллантийский омлет из яиц черных ящеров, не прикончив предварительно наседку и самца. Он понимает — будут еще жертвы кроме Гилда. Так почему же он — герой, и мы готовы ринуться без оглядки в горящий ад? Может, потому что он испытывает боль, принимая жесткие решения? И еще вопрос. Почему мы сразу не взяли курс на Паллант, а вместо этого, проскочив через «Медузу», летим к какой-то странной планете? Не сомневаюсь — будет интересно» Она закрыла блокнот. * * * — Корабль вышел из пузыря Алькубьерре, переход на автопилотирование. Направление — система Целеста, планета Даймонд-severe. — Какого черта космического кэпу сдался этот Суровый Брюлик? — филирийка вопросительно уставилась на Эйю — Финн ворковал в углу кают-компании со своей Сладенькой, в такой момент от него ответа не дождешься. — В корабельных архивах я нашла только координаты и запись: планета представляет из себя остатки белого карлика, находится на расстоянии один миллион километров от пульсара Целеста, совершает полный оборот вокруг него за три часа двадцать минут и так далее. Ничего интересного. Может, ты меня просветишь? — Все просто. Это планета-алмаз. Там давно ведется добыча в промышленных масштабах. В то время, когда я жила в Вестерлунде было открыто семь подобных планет в различных звездных системах. На Даймонде самые благоприятные условия: там можно установить защитный купол с антигравом и сравнительно спокойно работать. Не такой уж и суровый этот бриллиант, — сидящая за низким столиком бывшая циркачка отправила филирийке поднос с любимым лиловым виноградом и высоким бокалом настойки молодой пихты. — Расслабься, Шанди. Сегодня можно, — она отсалютовала стаканом сока Земного манго. — Бли-и-ин! Старость-не-радость-маразм-не-оргазм! Могла бы и сама вкурить — ведь, если у планеты масса близкая к Юпитеру, а в поперечнике всего пятьдесят пять тысяч километров, то даже фермеру с Тритона понятно — это сплошной кристалл алмаза, **** — Мама-Кувалда залпом осушила «пихту». Она была крайне недовольна собой. — И правда стареешь, мать, — подал голос Финн. — Может, тебе в сканер прилечь? Вдруг начальная стадия Альцгеймера? Обследуйся, а потом вколешь себе нужную дурь и все как рукой снимет. — Заткнись, ладно? Может я постарше буду, но силенок выбить нахалу пару зубов у меня хватит. — Лицо отвердело, нижняя челюсть выдвинулась вперед, в расширенных зрачках горел черный ад — демон, заставлявший филирийку валить на рингах спецзоны коллег-киборгов, мечтал вырваться наружу. — Шанди, я же шучу, — полукровка осекся. — Пойдем-ка домой… Крупная самка паллантийского ящера вцепилась когтями в наплечник, плавным движением расправила крылья, зевнула четырьмя рядами зубов и, завернувшись в черный плащ, затихла. — Прошу прощения, дайне-букэ, — Финн скрылся в лифте. — Да ладно, — ей стало неловко. — И ты извиняй… Так, Эйя, слушай, а за какими плюшками нас понесло на эту бриллиантовую планету? Неужели кэп решил выбрать камушек в подарок моему напарничку? Если уж из Мамы-Кувалды полился поток вопросов, остановить его было также легко, как сель, сходящую с горных массивов Ракшасы по весне. — Нет. Мне нужны плиты для саркофага. Необходимо должным образом похоронить умершего нор Хейда. — Капитан стоял на верхней площадке лестницы. — Я хочу сам отвезти их на Паллант. Стук стеклянного донышка о дерево разнесся в замершей кают-компании гулким эхом. Пролившийся на сарапэ сок Эйя не заметила. Не сговариваясь, обе женщины встали и, поклонившись Лейву, протиснулись мимо него в лифт. — Не только ты туго соображаешь, — хрупкая циркачка прислонилась к надежному бицепсу. — Все должны были догадаться — на борту тело Гилда нор Хейда. Не оставил же капитан своего кузена гнить в помете аэроскатов на дне заброшенного карьера. — Вот уж в прямом смысле слова: мертвые погребают своих мертвецов, — вырвалось у Шанди. — Да уж… удачные шутки сегодня так и сыплются. Они разошлись по каютам. * * * Взяв со столика заботливо приготовленную бывшей пророчицей менажницу с кормом, Лейв опустился на груду подушек возле бассейна. Взволновав черное зеркало, рыбки подплыли к камням и заиграли плавниками в теплом освещении, ожидая еду. Беспокоиться не о чем. Фрегат сам примет контейнер, доставленный беспилотником. Он бросил первую горсть. Лис опять отпросился в додзё и прибежит оттуда потный, взъерошенный и голодный. Копченый угорь, пирожки с драконятиной, сао-орино на десерт уже заказаны. Повар-андроид отправит поднос в должное время. Остается ждать, когда завибрирует развертка в нагрудном кармане куртки. Он бросил вторую горсть. Едва Хаока-alter вынырнул из портала «Медуза», пришло голо-письмо от матери. Патриция находится в резиденции Посольства. Беленус-младший безвылазно сидит на территории Концессии: даже отклонил приглашение на день рождения супруга Великого Андиотра, сославшись на резкое ухудшение здоровья. В ответ он отправил ей послание Августа и полное досье на Шанди-Альмадену и ее мать. Перед входом в пузырь успели загрузиться последние результаты поисков по Артемис Голдблюм. Она же — Адальгунда Голдфлауэр. Портовая шлюха оказалась элитной куртизанкой Fleur dʼOr*****, убитой в припадке ревности местным олигархом — фактическим владельцем спецзоны Филиры. После чего едва достигшая совершеннолетия Шанди, исчезла с радаров государственных служб, прихватив с собой наличные и коллекцию драгоценностей, хранившихся в домашнем сейфе. Логично. Опозоренное на всю Империю почтенное семейство могло обрушить свое праведное негодование на девушку. Что ж… У Правительницы Федерации будет время принять ситуацию и подготовиться к встрече с новым представителем Дома нор Хейд. Он бросил третью горсть. Возле сердца завибрировала развертка. Груз прибыл. — Оповещение команды. Обратно к «Медузе» фрегат я поведу сам. После выхода из портала вахта Эйя-Финн, длительность четыре часа по Земле. Далее переход на автопилот. Мы летим на Паллант. — Есть, капитан, — мгновенно отозвалась Эйя. — Есть, капитан, — близнецы не удивили своим энтузиазмом. — Ну оk… кэп, — ответила мокрая филирийка, выскочив из душевой: шум воды — фоном. — Ле-е-ейв, я заскучаю. Не надо так, — смешливое фырканье. «Засранец!»