Взрыв!

Вестерлунд Прайм, система Ницневин [альфа Ницневин, бета Ницневин (Хелль Умершая Сестра)] планета Паллант, резиденция посла Империи Солнца, 414г. На Палланте цвет траура — белый. Не сахарно-белый как любимые простыни из арахфилума, не бледно-меловой, не с легкой пыльцой желтизны как «чайная роза». Белый. Режущий сетчатку холодной ясностью и чистотой. Патриция-Августина Беленус стояла в гардеробной перед огромным монитором, который помимо нее демонстрировал суетящихся вокруг двух горничных homo sum. Худощавая пожилая женщина, прислуживавшая Пат еще на Земле, помогла ей облачиться в просторную тунику и длинный плащ. Осталось только, закинув полу на левое плечо, красиво уложить складки. Другая (помоложе) осторожно придерживала тяжелую косу цвета красного дерева: вплетенный в нее жемчуг, добытый в мелководных морях Гиены, опалисцировал дымчато-золотым в первых лучах голубого гиганта. Пат вяло повернула голову в сторону панорамного окна. На смену болезненной блеклости Умершей Сестры заступила величавая роскошь Ницневин. Острые графитовые скалы видневшегося в отдалении островка рушились каменным водопадом в живую пену волн. Если бы не сделанная час назад инъекция, она бы швырнула шкатулку с «Рагнитом» в проклятое стекло! Но кровоток уже разнес по сосудам покой и хорошее настроение, поэтому огромный алмаз безмятежно лежал в мягкости подушечки цвета медвяной росы. Наконец старшая горничная закончила выравнивать непослушную ткань и щелчком пальцев подозвала поднос со шкатулкой. «Рагнит» был с почтением извлечен из объятий шелков. Затем женщина аккуратно закрыла застежку, закрепив складки, и со вздохом облегчения отступила назад. Вторая горничная бережно уложила косу на правом плече. Капюшон «мадонна» падает на лоб. Готово. Госпожа посол, одарив прислугу рассеянной улыбкой, сделала вид, будто рассматривает проекции на мониторе. На самом деле тщательно задрапированный плащ с просторной туникой, искусно вплетенный в волосы редкий жемчуг (кто-то рассказывал, что он меняет цвет в зависимости от температуры воздуха) и даже предстоящая церемония похорон одного из нор Хейдов абсолютно не волновали Пат. Госпожа посол думала о другом. Она вспоминала зеркала размером двенадцать на шесть футов, вмонтированные в стены бунгало на Гаити. Настоящие. Они изготавливались путем классической технологии магнетронного распыления на кварцевое стекло драгоценных металлов: индия, золота, платины. И обладали подлинной изысканностью. Только такие зеркала достойны отражать облик наследницы корпорации «Беленус шифт» и будущей Императрицы! Почему на Палланте даже в резиденциях местной знати ставят дурацкие мониторы? А стоит только к ним подойти — над ухом начинает зудеть сканер. Он будет виться комаром вокруг, пока не обследует послойно каждый дюйм: сначала верхнюю одежду; затем тунику; далее белье; потом каждый изгиб, каждую складочку, каждое отверстие тела. Последнее необходимо дабы отследить вероятность возникновения ощущения дискомфорта во время движения. Излишняя забота! Пат всегда предпочитала безупречно отъюстированные девайсы живой прислуге, но когда вокруг летает сканер, а рядом стоят горничные, возникает чувство, словно ее выставили голой на террасе Рогаланда во время празднования дня рождения Великого Андиотра. Мерзость! Впрочем, сейчас Патриция спокойна и дружелюбна. Спасибо волшебной смеси личного психиатра. На мониторе выскочила увеличенная боковая проекция «Рагнита». Бриллиант ослепил радугой острых граней, но ликующее сияние затмило всплывшее перед глазами вчерашнее письмо Эдны. Правительница прислала не голограмму, а простое сообщение, начертанное от руки твердым почерком: слитно написанные буквы говорят об умении мыслить критически и рассуждать логически; идущие вверх под углом градусов двадцать строки характеризуют смелого, привыкшего многое брать на себя риконта. Послание казалось на первый взгляд составленным между делом, на бегу. И Пат поверила бы в это, если бы не изучала Эдну в течение семи лет по Земле. Взять хотя бы обращение: «Хорошего дня, прекрасная дайне…», — белобрысая дьяволица пытается заигрывать с ней! Делает вид, что приветствует добрую знакомую, а не посла Империи! Сука!!! Ты злишься, Пат Беленус? Неужели стандартная дозировка уже не помогает?.. Дальнейшее содержание вышибло из легких — воздух, а из головы — мысли. Взгляд метался по строкам. Мозг отказывался воспринимать прочитанное. «…Я надеюсь на внимательное отношение к моей просьбе: заколоть складки траурного плаща „Рагнитом“. Ведь алмаз добыт лично Тальесином-первопроходцем, когда он впервые ступил на планету Даймонд-severе, а затем, по прибытии на Паллант, он огранил его собственными руками. Дружеские отношения между Федерацией и Империей сложились благодаря достижению взаимопонимания между легендарными правителями Тальесином нор Хейдом, Бьярдом-Альриком LVII и, стоявшей у истоков процветания Корпорации „Беленус шифт“, Леди Бриллиант. Великие и Малые Дома будут благодарны, если в скорбный для них час ты подтвердишь уважение к прошлому и незыблемость настоящего…». «Леди Бриллиант!»: эта стерва осмелилась упомянуть семейное прозвище ее прапрабабки! Но гораздо сильнее выбешивало другое. Эдна с размаху ткнула ее носом в незнание истории происхождения самой знаменитой фамильной драгоценности! Сквозь уходящие вверх строки письма, орущая в бессильной ярости госпожа посол видела надменный профиль, небрежно лежащий на скульптурном плече локон и насмешливо приподнятую бровь в форме крыла чайки, парящей над темно-зеленой глубиной радужки. Размазывая по лицу злые слезы, она ломала ногти о крышку контейнера, под которой спрятаны от посторонних глаз пустота забвения и глубина умиротворения. Трясущейся руке удалось прижать «дуло» к сонной артерии. Вскоре Пат заснула, поглаживая лиловую теплоту ковра. Раньше ей хватало одной дозы на двое Паллантийских суток. Сегодня утром до прихода горничных Пат пришлось снова разрядить пистолет. — Госпожа посол, сообщение с территории Концессии. — Пожилая служанка робко протягивала своей хозяйке личную развертку с вращающимся на уголке изображением планеты Земля. — Вы забыли возле кровати… Простите, Вы задумались… Я осмелилась… — Homo sum окончательно смутилась и застыла, опустив глаза к полу. — Все хорошо, Фрина. — Улыбка тронула черешневые губы отблеском любезности. — Вы с Майей мне пока не нужны. Взяв из подрагивающей руки цилиндрик, Патриция замерла перед монитором. Когда прислуга, кланяясь, убралась из гардеробной, она, дернув за уголок, открыла письмо. «Если соизволишь прочитать это, ты сможешь сделать то немногое, что от тебя требуется…» Разумеется, Август не удостоил свою сестру даже приветствием! «…Я думаю тебе известно о том, какой груз доставил Хаока-alter…» Да он считает ее идиоткой! Патриция смотрела на аккуратные, четко написанные строки: строго перпендикулярная линия письма прослеживается во всех абзацах, почерк ровный, поля со всех сторон совпадают, пробелы четкие, заглавные и строчные буквы почти не отличаются по высоте. Выглядит так, будто его писал андроид-дворецкий эксклюзивной модели, в которого при дистрибьюции бонусом заложили соответствующую функцию. Насколько же Августа изменила последняя операция?.. Когда-то давно она посмеивалась над рукописными сообщениями брата, рассказывая подругам, что они не нуждаются в шифровке: наползающие друг фразы и без того никто не сможет прочитать. На Земле Пат изучала графологию и отчетливо понимала: сегодняшнее послание писала машина, созданная с единственной целью — обрушить Вестерлунд Прайм. «Тебе нужно сделать следующее: выразить уважение нор Хейдам, заколов плащ „Рагнитом“, а не фибулой с гербом Империи; далее во время церемонии погребения и траурного приема искреннее сопереживать Эдне: она должна поверить в твое полное неведение относительно инцидента, произошедшего во время первой экспедиции Хаока-alter к сверхновой. Ты давно не общаешься со мной и ничего не знаешь о моих планах. Так понятнее? Дорогая сестра, тебе осталось потерпеть совсем немного — уже известны координаты очередной звезды. Скоро мы вернемся домой. Твой любящий брат». — «Твой любящий брат!» — Горькая ирония последних слов обожгла язык. В конце ЦПУ* под названием «Август-Патриций Беленус» выдал порцию душевного тепла. Холеный палец нажал весело подмигивающее в правом нижнем углу сообщения солнышко: Патриция открыла вложение. Перед ней повисло голографическое изображение размером шесть на восемнадцать дюймов, где, стоя на верхушке трапа гоночной яхты Грифон, Лейв мял ягодицу черноволосого смазливого мальчишки. Звук записался плохо: миниатюрному дрону не хватало мощности. Пат нахмурилась. Досада, исказив классические черты, придала лицу брюзгливое выражение, что немедленно продемонстрировал монитор. Слава богам — она отослала горничных! Госпожа посол снова прислушалась, но ей так и не удалось разобрать короткий диалог между любовниками. Оставалось довольствоваться последовательно разворачивающейся картинкой. Она смотрела, как зыркнув медно-красным глазом на принца риконтов, чернявый сопляк, возмущенно раздувая ноздри, неловко сбегает вниз на посадочную площадку к странной компании, состоящей из мужеподобной тетки, маленькой женщины в балаганно-пестром сарапэ и риконта-полукровки одетого в нелепый бурнус поверх широченных штанов. Наследник Дома нор Хейд провожает взглядом нового любовника. Лицо словно разделено на двое: грубые красно-коричневые шрамы слева перечеркивают, ломают строгую красоту. Однако, серебристые искорки весело пляшут на темно-зеленой радужке — взгляд капитана лучится самодовольством после ночи, проведенной со своим пилотом. Развертка выпала из внезапно ослабевших рук. Голограмма смялась и, превратившись в клубок световых нитей, исчезла с едва слышным хлопком. Почему? Почему она не позволила Августу прикончить Лейва в ту ночь?.. Почему? Почему помогла ему бежать с Земли?.. Ответ прост — она позволила себе влюбиться в бездушного неблагодарного монстра из пробирки! Открыла сердце!! Подпустила слишком близко к себе!! Принц риконтов забыл о ней и тешит свою похоть в заднице тощего мальчишки. Нет! Второй раз Патриция Беленус не станет его выручать! Она словом не обмолвится ни самому предателю, ни высокомерной стерве Эдне о том, что Август готов к гонке за игнисом. Неверным шагом, хватаясь за стены, Пат поволоклась в спальню. Вчера ночью, с трудом открыв контейнер, она решила спрятать три пистолета под подушкой. Правильно сделала! Сейчас ей срочно нужна доза, иначе она не сможет притвориться милой, искренней, чутко сострадающей чужому горю. Указательный палец резко давит на курок. Скоро ей станет хорошо и спокойно. Прислуга все уберет, не сказав ни слова. Тройной след от уколов скроет коса. А если кто-то заметит, то подумает, что слабое здоровье госпожи посла ухудшилось, и врач увеличил ей дозу противолучевых препаратов. Прощай, Лейв нор Хейд. Оглянувшись назад, Пат посмотрела на виднеющийся в дверях гардеробной монитор. Там зависла последняя фронтальная проекция: кожа лица цвета топленого молока мягко сияет в тени капюшона; взгляд кажется спокойным; на левом плече, засвечивая часть изображения радужными всполохами, играет «Рагнит»; на правом — лежит тяжелая махогоновая коса, украшенная нежным жемчугом. Ее Сиятельство безупречна в ледяном облачении скорби. Сегодня госпожа посол Патриция-Августина Беленус хоронит свое сердце. На Палланте цвет траура — белый.