Взрыв!

Нога Центавра, система Толиман (альфа и бета Центавра), провинция Филира, спецзона межпланетного космодрома «Гиппа III» 5815г. Лисенок с флюшкой были закинуты на пассажирское сидение мощного аэрокара Гаруда-Вестер турбо. Риконт, вытянув из приборной панели шнур, небрежным жестом вытащил заглушку и воткнул контакт в разъем на правой руке. Аэрокар ровно загудел, плавно поднимаясь в воздух. Мечущиеся аэроскаты снова подняли гвалт и, тяжело махая плавниками-крыльями, разлетелись в стороны… Высунувшись в открытое окно, Лис смотрел на дорогу — члены команды быстрым шагом направлялись к бару, только пара циркачей свернула куда-то в проулок — в сторону мотелей. Возможно, направилась домой за остальными ящерами. Куда ты, Лис? Ты бежал всю жизнь, и теперь тебя подобрали на дороге как вещь и везут в неизвестность… Через какой-то миг они уже зависли в ста футах над баром, и вскоре к ним присоединилась разукрашенная по всем бортам изображениями пышногрудых краснокожих марсианских красоток выпендрежная машинка близнецов, а следом за ней медленно и основательно поднялся простой, потрепанный жизнью, полугрузовой Аэроскат-универсал, принадлежащий Шанди Голдблюм. Откуда-то сбоку показался другой легкий грузовик — серебристо-серый с эмблемой в виде повисшего под немыслимым углом на лентах гимнаста и надписью по кругу «Великолепный Звездный Цирк Ама-тэрасу». Эйя выглянула из окна и помахала рукой… Риконт развернул аэрокар и рванул на Северо-Запад с такой скоростью, что у Лиса — вопреки всем законам анатомии и физиологии — кишки обмотались вокруг позвоночного столба. «Кажется, для меня эта экспедиция закончится прямо здесь». Но через мгновение его отпустило, а еще через несколько минут они невесомо опустились на крышу самого дорогого отеля спецзоны — «Магнетар-колизеум». Вскорее подтянулись остальные. Финн с супругой тут же начали вытаскивать из грузового отсека клетки, затянутые черной мелкоячеистой сеткой и мешки с кормом. Материализовавшийся непонятно откуда — возможно из четвертого измерения — гостиничный служащий попытался что-то вякнуть, но узнав риконта, испуганно присел и залопотал с акцентом Федерации: — Высокий дайн, добро пожжаловать, номера подготовлены, Вас и ващших гостей проводить позвольте… — он запнулся, заморгал и склонился под прямым углом. Капитан обошел его и двинулся к лифту. Гостиничная тележка с мешками и клетками вкатилась в просторную кабину следом за риконтом и его новой командой, двери лифта плавно закрылись, оставив пыхтящего лакея отдуваться на ледяном ветру. Их расселили парами на одном этаже. Лис оказался в одном номере с Шанди. — Как думаешь — этот Лейв полный тезка наследника ихнего Андиотра? — гламурный диван охнул, принимая на себя столь тяжкий груз. — Не знаю?.. А в чем дело? — вырванный из своих размышлений Лис недоуменно взглянул на женщину. — Слыш, чувак, ты что, проторчал всю жизнь на Тритоне?! Лейв нор Хейд — официальный наследник и будущий Великий Андиотр Федерации Вестерлунд! — глаза цвета болотной жижи таращились на него с глубочайшим изумлением. — А… Меня это просто никогда не интересовало, — в сторону филирийки мелькнул настороженный взгляд. «Она не реагирует на запах или просто умело притворяется?..» — ему было немного страшно. Шанди наклонила голову и криво усмехнулась: — Не ссы, родной — я вообще не по вашей части. А если мне вдруг придет в голову светлая мысль сварить студень… — она окинула взглядом поджарую фигуру Лиса, а потом задумчиво посмотрела на отделанный в стиле давно прекратившей свое существование Республики Филира камин, — то я пооткручиваю бошки ящеркам наших циркачей. Одна моя знакомая их пробовала, говорит — похоже на сублимированную курицу… Филирийка тяжело поднялась с дивана, негромко охнула — давала себя знать недавняя драка: — Ладно. Я в душ… — она потопталась перед огромным шкафом, но потом, сообразив, что сенсоры в этом запредельно дорогом номере отсутствуют, взялась за ручки и распахнула дверцы. — Ух ты, глянь-ка — халаты, пижамы, белье, полотенца… а это что за хрень? — она вытащила нечто воздушно-колышущееся, видимо, тренд сезона. - И таких тут разных размеров штук десять! Короче, напарничек, одежка у нас есть! Уже в дверях филирийка обернулась: — Слуш, Тору, как думаешь — почему вся экзотическая жратва похожа на сублимированную курицу?.. — и, не дождавшись ответа, скрылась в ванной. Что ты ищешь, маленький одинокий Лисенок? Куда ты хочешь попасть?.. *** – …Через два часа мы отправляемся на «Гиппу». Лис подорвался с постели, запутался в собственных ногах и больно приложился коленками об пол. На соседней кровати бормоча что-то не совсем цензурное, заворочалась Шанди. За окном было темно. Их разбудили еще до рассвета. — Если у кого-то есть вещи, которые он хочет взять с собой — сообщите мне, и я распоряжусь о доставке. В приоткрытую дверь было видно свечение зеленого диода на стене в гостиной. — Я давно живу в грузовике… высокий дайн, — титуловать риконта согласно этикету филирийке удавалось с трудом. — А уж до стоянки на крыше как-нибудь доберусь сама. — У меня… — Лис бросился в соседнюю комнату, будто это могло помочь лучше расслышать его просьбу, — в капсюльном отеле «Последний Приют» осталась в камере хранения сумка. Там свитера из эко-шерсти и провода к флюшке… — он запнулся, пожалев о своем порыве. — Хорошо. Все будет доставлено. — Там большой палец надо приложить к сканеру… я должен сам!.. Зеленый огонек погас. Лис оглянулся на зевающую филирийку и направился в душ. Накануне вечером Мама-Кувалда* долго и красочно описывала ему «эту-в-ливер расторможенную систему» и «триебитсткие хуевины», которые надо покрутить, чтобы живой человек мог принять душ. Ситуация складывалась следующим образом. Померзнув в душевой кабине несколько минут в ожидании, когда автоматика настроится и даст, наконец, воду, филирийка взяла решение проблемы в свои руки и, повернув поочередно «триебитские хуевины», сначала обрушила на себя ледяной водопад, а затем крутой кипяток. И теперь Шанди клялась всеми богами и чертями — что никогда! Слышите — никогда!!! Даже, если она станет богаче Императора и семейки Беленус вместе взятых — ни за какие плюшки не заведет у себя дома такую «похуень, невьебень, оторвать-им-три морковки»!!! Вот. И сейчас, проинструктированный еще вчера по самое некуда, Лис стоял под теплыми струями воды. Что ты ищешь?.. От чего ты бежишь, Лисенок?.. …Он посмотрел в иллюминатор — внизу мигала разноцветными огнями отелей, борделей и кабаков на любой вкус и кошелек спецзона. На горизонте, окрашивая небо в кричаще-алый, который, смешиваясь с чернильной ночью, переходил по краям в королевский пурпур, поднималась старшая из сестер Толиман. Острые контуры сто-двестиэтажных высоток, казались на ее фоне почерневшими от старости кольями, вбитыми в плоть Филиры непонятно зачем. Межпланетная крупно-тоннажная яхта «Грифон» взмывала к «Гиппе III». Ею управлял Финн — риконт удалился в спальню. Остальные находились в кают-компании: Эйа возле клеток шептала бестиям что-то успокаивающее; близнецы не могли дождаться того момента, когда можно будет приступить к закускам и напиткам, полностью предоставленным в их распоряжение щедрым работодателем; Шанди уснула в релакс-кресле; Лис прижимал к себе драгоценную флюшку… * * * …Лисенок несся сквозь толпу, проскальзывая между прохожими, подныривая под локти, шарахаясь в разные стороны. Здоровенный футляр, размером чуть ли не с него самого, больно колотил по тощей спине, раскаленный июльский воздух рвал легкие. Он метнулся в узкий проулок и помчался к портовым докам. Криков не слышно. Кажется — удалось… Он перешел на быстрый шаг. Наконец грязно-серые стены расступились — сквозь силуэты строящихся круизных лайнеров лазоревым кобальтом переливалось море. Двери едва успели разъехаться в стороны, когда Лисенок влетел в забегаловку папы-Акихито: — Аки-сан, я… у меня получилось! Вот!!! — взмокшие от пота отросшие волосы прилипли ко лбу, но глаза сверкают красной медью. Лис скинул лямку с натертого плеча и протянул футляр низкорослому крепкому мужчине. Тот, прервав небольшую войну с постоянно глючившим поваром-андроидом, обернулся: — О боги! Где ты это взял?! Впрочем, можешь не отвечать… Ты таки спер ее из ломбарда Такеши на Хризантемовой улице!.. — вокруг глаз собрались «гусиные лапки». — Так и надо этому старому звездуну! — Ты говорил, что умеешь играть на таком… Ты рассказывал — как это прекрасно… Сыграй мне, Аки-сан! — глаза слепили ярким сиянием и мольбой — устоять было невозможно. — Я попробую вспомнить. Наскоро засунув в ионный дезинфектор перепачканные гидравлической жидкостью руки, мужчина принял у Лисенка футляр и уселся на одну из скамей. Открыв его, он достал инструмент: — Игнисовая батарея рабочая… базовые настройки сохранены, — он нажал на клаве несколько символов и вытащил из гнезда длинный шнур. — Есть даже кое-что в архиве. Ну что ж — смотри… В раннем жарком вечере Кобэ легким шелком коснулись ушей звуки укулеле-сопрано, ей ответила бархатом укелеле-баритон и тут же — фоном — ватные глуховатые ноты барабанов ипу. На покрытой застарелыми пятнами и давно уже переставшей самоочищаться поверхности стола в голубом сиянии плавно возникла русалка. Хвост, повинуясь чувственным покачиваниям бедер, всплескивал в воздухе серебром раздвоенного плавника, закатное солнце роняло латунные блики на аквамариновую чешую, тяжелые пряди черными змеями обвивали колышущуюся в такт движениям золотистую грудь с острыми сосками, вишневые губы манили улыбкой, а гагатовые глаза обещали многое… Лис стоял, открыв рот — снова перехватило дыхание… в забегаловке, куда приходили на обед вечно недовольные операторы-докеры, рождалось волшебство. Русалка повернулась к нему и, не прерывая гипнотического танца, бросила появившееся из ниоткуда цветочное ожерелье. Он зажмурился от удовольствия, вдыхая до боли в легких знакомый запах… Давным-давно, в другой жизни, другие руки — белоснежные с длинными пальцами — сплели для него такое же. Та женщина улыбалась совсем иначе - мягко и ласково. Он называл ее мамой. А сейчас… …нежный аромат плюмерии** заглушил стойкую рыбную вонь. Когда он открыл глаза, волшебство закончилось. Русалка исчезла. Привычно пахло рыбой. — Вот и все, на что я сейчас способен, — Акихито отложил инструмент и поправил завязанные в хвост черные с проседью волосы. — Когда-то я играл в Императорской резиденции на Гавайях… а потом… — он вздохнул, тоскливый взгляд едва заметно скользнул по правой руке, на которой отсутствовал средний палец. — Это особенная флюшка, пацан. Вот гляди — видишь на верхней деке клеймо? Белая лилия в кольце серебряных звезд и буква V на самой крупной из них — это личный знак самого мастера Аркадия Винтера. Он разработал и практически с нуля создал флёр-де-вёдетт-сенсо для легендарной исполнительницы филирийских морн*** Атенаис Вёдетт. Ты слышал это имя, Тору? Лисенок быстро кивнул. Его абсолютно не интересовала какая-то умершая лет тридцать назад певица. — Мне рассказывали — до своей смерти Винтер с помощниками сделал еще сто пятьдесят инструментов, — мужчина вернул флюшку в футляр и, хлопнув себя широкими ладонями по коленям, вдруг расхохотался. — Если бы… если бы только этот занюханный торчок Такеши знал — какое сокровище попало к нему в руки… — смех мешал говорить, — он никогда б не зашвырнул ее в угол своей лавчонки… — Ты научишь меня? Ты научишь меня играть, Аки-сан?! Через десять лет, когда ему исполнилось сто шестьдесят пять — Лисенок играл так, как бывшей звезде Имперских стадионов не удавалось в лучшие годы своей музыкальной карьеры. Вечерами он выступал у папы-Акихито. В сезон тот выставлял на улицу несколько столиков, и мрачные после очередной смены работяги светлели лицом, глядя то на изящных дам в кимоно, кружащихся под звонкие ноты сямисена, оттененные грустью флейты хаяси; то на ящеров, бьющихся за добычу в белой ночи Палланта под жесткий аккомпанемент барабанов тайко. Посетителей прибавилось. Некоторые пассажиры круизных лайнеров — возможно от скуки или дурной смелости — также забредали в припортовый район, наслышанные о юном музыканте от торговцев сувенирами с Хризантемовой улицы. В душном летнем воздухе Кобе, пропитанном зловонием машинного масла, гидравлической жидкости и, конечно же, вездесущим запахом рыбы плыли ароматы орхидей. Белоснежные корабли покидали причалы, отправляясь в закат, за ними по сапфировым волнам тянулся след цвета расплавленного золота… Вскоре они выкупили ресторанчик. Когда через двадцать лет**** его приемного отца развалил на части лазерным резаком пьяный докер, Лис продал забегаловку и навсегда покинул Хонсю. Собранные в хвост волосы доставали до середины спины, а на левом плече висел футляр с флюшкой. * * * — Просыпайся, напарничек, — хрипловатый голос ввинтился в мозг подобно автоматической дрели. Над Лисом скалой нависала Шанди: — Гляди… Восторженно-мечтательные нотки столь несвойственные филирийке заставили его обернуться к иллюминатору и поперхнуться собственным вздохом — на седьмом причале орбитального межпланетного космодрома «Гиппа III» был пристыкован фрегат Хаока*****. Каждому гражданину Империи Солнца, родившемуся на Земле или проведшему всю свою жизнь на исследовательской подледной базе Юпитера, были знакомы эти резкие очертания. На громоздкой, обвешанной солнечными батареями, зондами, датчиками звездного ветра и другим оборудованием махине, среди неуклюжих грузо-пассажирских крейсеров, рядом с помпезными Имперскими фрегатами и стайками всевозможных частных яхт — он выглядел хищной птицей, случайно оказавшейся посреди захолустного фермерского двора на Тритоне. От изумления Лис дернулся, сердце подпрыгнуло к горлу, ухнуло обратно и выдало бешеное стаккато: — Так не бывает! Шанди, это не может быть тот самый корабль?.. Или все-таки может? — Конечно же, нет, — ровный голос сзади заставил обоих оторваться от созерцания четкого силуэта. — А?.. — Лисенок испуганно перехватил падающий инструмент и прижал его к себе. Позади стоял риконт. — Фрегат Хаока, который первым прошел через портал и достиг Вестерлунда, стоит под защитным куполом на Палланте, в храмовом комплексе «Вистерия» и служит гробницей Тальесина нор Хейда, — обе половины лица выражали абсолютное спокойствие. — Это его младший брат — Хаока-alter. На борт прибудем через двадцать минут по Земле, — в ярко освещенной кают-компании красное свечение исчезло, кожа была молочно-бледной, шрамы на левой стороне приобрели коричневатый оттенок. Лис с трудом оторвался от равнодушного взгляда и почти успел повернуться обратно к иллюминатору, как глаза риконта ожили, вспыхнув на мгновение зеленым пламенем. «Ты слышишь меня?» — снова всплыл в голове вопрос. — Я?! — он не понял, что произнес это вслух. Капитан резко отвернулся и опустился в кресло напротив. Взгляд — опять в никуда. Филирийка снова уставилась на невиданное диво. Эйа, уронив голову на одну из клеток, дремала прямо на полу. Подвыпившие близнецы шептались, бросая на Лиса похотливые взгляды. Один из них — Эйд? Навни? — непонятно… высунул язык и неторопливо облизнулся. Никто. Ничего. Не заметил. Оставшиеся двадцать минут Лисенок пытался утрясти в голове услышанное. Во время недолгой спокойной жизни с папой-Акихито, он, как и другие дети доков, получил государственное условно-бесплатное заочное образование, просто подсоединяясь через заушный разъем к нужному облаку на пару часов в день. Но даже он знал — легендарный фрегат Хаока являлся уникальным армейским Имперским судном, избежавшим демонтажа после окончательной победы над самопровозглашенной Республикой Филира. О боги — это же единственный настоящий военный корабль! Почти забытый филирийский мятеж — при каких правителях он произошел Лис не помнил — был последним межпланетным вооруженным конфликтом в Империи Солнца. Со временем военные технологии утонули в архивах, а фрегат, уцелевший только благодаря тому, что его выкупил Тальесин нор Хейд, отбыл в 4987г. со всей флотилией в Вестерлунд. Как и куда могли развить эти самые технологии риконты и моды?! Душные волны животного ужаса накатывали на оборотня одна за другой. К чему готовится Федерация? Куда ты позвал нас, Лейв нор Хейд?! Глупый маленький Лисенок, во что ты вляпался на этот раз?.. Традиционно-механический голос, мерно произносящий цифры, разметал мысли в клочья — начался обратный отсчет. — …Ноль. Шлюз поглотил яхту. Прибыли.