Ненужная. Или Акацуки меняют угол мировоззрения

      Это была прекрасная ночь без кошмаров и просыпаний в холодном поту. Впервые за довольно долгий промежуток времени я выспалась. Только вот утро отнюдь не было таким же радужным. Проснувшись рядом с собой я нащупала лишь только холодную простыню. Но далеко не одиночество стало причиной пробуждения, а головная боль. И была она настолько нестерпимой, что я взвыла прорывая ногтями простыню, так сжимала ее.       Агония продолжалась минут 25-30, но когда стало хоть чуточку легче, я сразу же кинулась к аптечке и напилась Аэртала. На часах было полшестого и я понимала, что не смогу и несколько шагов нормально сделать, а потому, пока анестетик хоть немного действовал, я набрала Сасори. После четвертого гудка, боль вернулась с новой силой и все на что меня хватило — это одна фраза. — Ты мне нужен… — сквозь зубы произнесла я сдавливая пальцами виски. — Это что Кристина? — раздался на фоне довольно знакомый женский голос, но я его не узнала. Боль была такая, что все силы уходили на то чтобы находится в сознании. Не было места даже страху. Ему не появилось места даже когда в глазах темнеть начало.       Спустя минут, наверное, пять Сасори сидел возле меня, пытаясь понять что со мной происходит. И поскольку я не могла его видеть, то слышала насколько испуганным был его голос. — Голова… — простонала я чуть ли не продалбливая себе череп. — Сасори, она разрывается… — по щеках уже вовсю катились слезы. — Я сделаю тебе укол, он поможет… — сказал суновец и отпустил мою руку. — Я пила Аэртал — предупредила я на всякий случай, а то мало ли несовместимость препаратов. — Ничего, — ответил сосредоточенный Акасуна, — это не повредит.       Укол был настолько болезненным, что это даже немножко отвлекло от головной боли. Спустя минут пятнадцать меня начало попускать. — Что ты мне вколол? — спросила я смотря на меряющего мне давление Акасуну. — Морфин, — ответил парень и я офигела. — А, пофиг… Главное, что помогло… — я отвернула голову и уставилась в потолок. — Сасори, это не дело… Мне нужно обследование, причем как можно скорее. У меня плохое предчувствие… — Сколько тебе нужно на сборы? — спросил совершенно серьезный парень. — Час-полтора, — пожала плечами я. — Хорошо, — кивнул Акасуна и встал. — Только, Сасори, никто не должен знать. Это должно остаться между нами… Пообещай мне, — это было произнесено почти что в приказном тоне, но несмотря на это парень серьезно кивнул и удалился, а я словно в тумане побрела в ванную.       Как я и сказала, через полтора часа я была готова и с вещами стояла возле машины Пейна, которую мы с Сасори решили позаимствовать. Ни я, ни Сасори не рассказали об истинной причине срочной надобности уехать. Ни Ему, ни другим. Я сослалась на то, что у меня какие-то проблемы с документами и на несколько дней надо в универ, а Сасори едет как нянька. Конечно такой расклад ребят не устраивал, но они не стали противиться.        Но Пейн что-то заподозрил… Когда я садилась в машину, встретилась с ним взглядом и он знал… Знал, что я вру. У него был такой взгляд будто бы я ему в лицо плюнула. Сердце сжалось…       Последующие несколько дней были воплощением моего личного Ада: больница, доктора, обследования, страх, боль, паника… Все повторялось, как и 7 лет назад. Только сейчас мне хотелось жить. Хотелось жить как никогда не хотелось. Но я ясно понимала, что даже в «Пункте назначения» дважды не выживают… — Только не томи… — попросила я спиной чувствуя подошедшего Сасори. Все-таки Итачи отлично со мной поработал. — Каковы мои прогнозы?       Когда суновец вышел с результатами моих анализов, я сидела на качеле возле больницы, предназначающейся явно детям, и болтала ногами смотря в землю невидящим взором. Повисло молчание и я замерла. Я уже знала вердикт, но мне все равно хотелось чтобы Сасори сказал это вслух.       Интересно, с каких пор я стала настолько жестока, что б заставлять друга сообщать ужасные новости? — Пару лет… — сказал парень и я почему-то улыбнулась. — Ну что ж… Ясно… — сказала я и порывисто встав посмотрела на рыжика. Такой милый… — Поехали домой… — попросила я и тот кивнул.       Конечно, так сразу мое желание не исполнилось и мне пришлось выслушивать бред по поводу того, что нельзя унывать и надежда есть. Только мне вот интересно, какая может быть надежда, если я «болею» несуществующей «болезнью»? Я слушала доктора, а в голове единороги танцевали сальсу, ибо какая нахуй надежда?       Но есть и позитивные моменты. Мне выписали лекарство, чуть ли не в сто раз мощнее Морфия. Ну, то есть как выписали, предложили попробовать, ведь AT-121 еще не вошло в обиход. Но нас с Сасори искренне уверяли, что оно безопасно для жизни. Если Акасуна был против, мне было плевать, лишь бы боли такой не было. — Что думаешь делать? — спросил Сасори, когда мы выехали навстречу дома. — Ничего, — честно призналась я, — Буду ебашить таблетки пока мозгов хватит, а затем лопаты обстукают и все… — сказала я смотря в окно и подставляя лицо ласковому ветерку. — Крис, так ведь нельзя. Ты слышала, что говорил врач, надежда есть, — Сасори крепче сжал руль, а я посмотрела на него как на идиота. — Ты сам-то хоть в это веришь? — с насмешкой спросила я и тишина мне была ответом. — Ну вот, разговор исчерпан. И давай сразу уясним – я не хочу, что б в последние дни жизни на меня смотрели с жалостью или как на умирающую. Так что все, что было за эти несколько дней мы забываем. Идет? — Но так нельзя. Надо рассказать остальным. Мы сумеем тебе помочь, — возразил парень. — Спасибо, уже помогли, — я ни секунды не сомневалась, что вся эта дичь из-за воздействия Мадары. — Если собираешься рассказать, то лучше сразу вспори мне глотку, если нет, сделаю это сама. Надеюсь, ты меня понял и больше мы к этому вопросу возвращаться не станем. — Понял, — против воли сказал парень, и сильнее вдавил газ. Мы больше не разговаривали до самого дома. А там на вопрос о кислой мине я сказала, что жутко задолбалась в универе и пошла спать. Ну, как спать… Наверное, уснуть — последнее, что у меня сейчас получится сделать. Слишком много мыслей…       Если честно, я даже глушить их не пыталась. Мне нужно время чтобы все продумать и принять, а потому я лишь включила музыку, чтобы не было тишины. И, черт, какой же меня пробрал дикий хохот, когда заиграла «Bahh Tee — 10 лет спустя». Правда этот хохот перерос в удушающий немой плачь. Когда я более или менее успокоилась, решила, что идея с письмом не такая уж и плохая и я решила написать каждому из своих разбойников письмо и самым красочным было последнее — «Сдохни, мразь!». Ах, а какой посыл-то, а? Красота! Хотелось еще конверт ядом посыпать, что бы когда эта тварь открыла письмо, сама подохла, но я понимала, что письмо может по рукам пойти.       Когда с письмами было покончено, я решила еще набросать список «последних дел», как это обычно делали в фильмах. Интересно, что из этого я успею сделать?       За этим интереснейшим занятием я не заметила как свет в доме погас и дом погрузился в сонную тишину. Я решила, что с меня на сегодня тоже хватит, а потому спрятала письма, взяла список и выключив свет потопала к кровати. — Крис, спишь? — до боли знакомый голос отвлек от созерцания мрачных картинок в голове, за что я была ему благодарна. — Нет, входи, — шепотом ответила я принимая сидячее положение. — Вас долго не было… — в голосе рыжего слышалось недовольство, хоть и говорил он полушепотом. — Да, эти придурки намудрили с фамилией ибо потеряли мои паспортные данные, пришлось переделывать документы, — совершенно легко и спокойно солгала я. В последнее время вранье вообще стало стилем моей жизни, от чего было до ужаса противно. — Но ты разобралась? — спросил Пейн садясь возле меня. — Да, — может раньше в подобной ситуации я бы смущалась и не знала куда себя деть, но сейчас я просто сидела с меланхоличным выражением лица смотря в никуда. Странно, но, кажется, мы с Пейном поменялись местами, потому что чувствовалось как затянувшаяся тишина угнетала парня. — Слушай, Нагато, если бы ты узнал, что тебе осталось жить всего пару дней, что бы ты сделал? — признаться, этот вопрос был неожиданным даже для меня самой, а рыжик так и вовсе бедный растерялся. — Не знаю. Я об этом не задумывался, — признался парень и я плюхнулась на подушки и жестом призвала Пейна поступить также. — Ну, тогда у тебя появился повод, — сказала я когда парень последовал моему примеру. — Крис, что за странные вопросы? — настороженно спросил акацук. Я буквально чувствовала, как меня прожигает недоверчивым взглядом фиолетовых глаз. — Да просто, — отмахнулась я, но Пейна это не успокоило и пришлось объясняться. — В фильмах обычно, когда люди узнают, что им осталось недолго, пишут список дел, которые хотят выполнить до смерти. А я сегодня наткнулась на список того, что должна была сделать до 18 и что-то задумалась об этом… — И в чем проблема? — спросил непонимающий Нагато. — В том, что у меня осталось слишком мало времени… — сказала я еле сдерживая накатывающие слезы. — Так тебе еще нет восемнадцати? — удивился парень от чего мне дико захотелось смеяться. — Нет, пока нет, — все же тихо хохотнув сказала я и посмотрела на акацука. Его лицо было таким сконфуженным.       После мысли о том, что Нагато не знает обо мне даже таких элементарных вещей веселье как-то само по себе исчезло уступая место печали. Затянулась гнетущая тишина. — Покажешь мне свой список? — спустя некоторое время спросил парень. Я немного удивилась его порыву, но вообще обрадовалась и решила — почему бы и нет? Включив светильник, я протянула ему листок с желаниями и стала наблюдать за реакцией парня. — Ну, не так уж это все и невыполнимо, — сказал рыжий возвращая недо-документ законной владелице. — За три-то месяца? — скептически подняла бровь я смотря на него. — Ну, возможно не все, но в основном… Но прыжок с водопада я бы оставил напоследок. Ну, знаешь в случае летального исхода хоть не обидно будет… — Воу-воу-воу, парень, да ты сейчас пошутить попытался, — нарочито наигранно удивилась я. — Делаешь успехи. — Прекращай, — закатил глаза рыжий и перекатился на бок подставив руку под голову и смотря на меня. — А насчет желаний я бы тебе советовал не откладывать и начать их выполнять. Начни с простого — например тату. — Хм, наверное, так и сделаю… Только вот тату я знаю что хочу, а вот какое? — начала я монолог. — Впрочем, неважно… И так, ты мой список увидел, а теперь давай рассказывай о своих желаниях, какими бы жесткими они не были, — потребовала я повторяя позу рыжика. — Но у меня их нет как таковых… — задумался Пейн. — Да брось, — с недоверием протянула я. — Неужели тебе не хотелось бы отключить гребаные чакроприемники, выйти из вашей с Конан импровизированной пещеры и сделать что-то абсолютно безрассудное? — выражение лица пирсингованного было сейчас та-а-а-аким офигевшим, что мне даже сравнить не с чем. — Ты думал я блефовала, когда говорила, что знаю о вас все? — с улыбкой спросила я и мне не требовалось слышать ответ. Я была в нем уверенна.       Все же, с большими усилиями, но нам удалось начать делать и для Нагато «список желаний». Конечно это было понарошку, но было приятно вот так вот пол ночи напролет говорить и узнавать парня с какой-то абсолютно новой стороны. Но все же, ближе к трем меня начало ужасно рубить. — Знаешь, если бы это было выполнимо, я бы хотела добавить в свой список встречу с тобой, — вкинула я мысль зевая. Уже несколько минут я лежала на руке Пейна и боролась со слипающимися глазами. — То есть… Яхико бесспорно был симпотным парнем и все такое, но мне безумно хотелось бы встретится именно с Нагато, а не с Пейном, — бормоча себе под нос пыталась объяснить я.       Все-таки усталость и нервоз взяли свое и я начала отключаться.       Утро началось с головной боли, как впрочем и все последующие. Правда стоит отдать докторишкам должное — с каждым днем боль становилась все меньше. Но, наряду с этим, меня начало периодически подташнивать и постоянно хотелось спать. Даже Итачи подметил, что я вялая и слабая. Зато мой болевой порог достиг, наверное, своего апогея и мне было вообще пофигу на все воздействия причиняющие боль.       Вот и сейчас так было — я из-за заторможенной реакции не успела отклониться от удара, из-за чего получила по коленной чашечке. Да так, что та аж хрустнула. А я даже не скривилась. — Да что с тобой? — нахмурился Итачи осматривая мою ногу. Ее надо было вправлять, но меня это мало интересовало. Я сидела под деревом с меланхоличным видом и думала чтобы такое соврать чтоб было правдоподобно. Но, почему я вообще должна врать? — Обезболивающие, — ответила я с интересом наблюдая за реакцией парня. Тот ни черта не понял и я, почему-то, выдала ему все как есть, упустив лишь момент с моим приговором. — Ну как-то так… — завершила я рассказ. — Так вот почему ты спрашивала про цукуеми… — понимающе сказала парень присаживаясь рядом со мной. — Угу, — коротко ответила я занимая все свое внимание бабочкой севшей на ветку дерева напротив. — Это круто, на самом деле… Точнее, могло бы так быть, если бы не было так страшно. Я почти полностью перестала чувствовать какую-либо боль, а еще у меня такое ощущение, что все мои рецепторы стали лучше работать. Я острее начала ощущать запахи, лучше слышать на расстоянии, видеть то, чего раньше бы не заметила, но мне стало абсолютно на все плевать. А еще я всегда, вот просто всегда, хочу спать… — Тебе надо прекратить пить эту дрянь, — от заявления Учихи я конкретно так подахуела. — Потеря чувствительности совсем нехорошая штука, — «штука» заставила меня улыбнуться. Даже холодный Итачи «впитал» в себя наш мир. — Пф-ф-ф, кто бы говорил, — с улыбкой, но все же возмутилась я, а вот брюнет нахмурился. — Сам используешь техники, которые только приближают могилу и принимаешь всякую дрянь, зная, что она не помогает, а только вредит. И еще что-то мне говоришь? — Не сравнивай, это совсем другое, — совершенно серьезно заявил Итачи. — Я сидел на анестетиках и знаю, о чем говорю. — Ты серьезно? — моя бровь снова дернулась. — Вполне. Я тоже думал, что это дает мне преимущество, пока чуть не умер от отказа легких и потери крови. — Жестко… — я задумалась и нашла в словах парня некий смысл. — Люди с отсутствием боли не живут долго, — сказал брюнет и я чуть не ляпнула «Ну, мне это и так не грозит». — Слушай, а ведь сам по себе мозг боли не ощущает, значит причиной моих головных болей не может быть повреждение мозга из-за вмешательства Мадары. — Не совсем, — возразил мне Итачи. — Представь, что мозг — это процессор. Команды состоят из операционной и операндной составляющей. Первая говорит компьютеру или организму о том, что он должен сделать, а вторая дает операнды — это то, с чем ему придется работать. После чего выполняется серия действий. Работа процессора идет в пять тактов, этот конвейер крутиться с невероятной скоростью, и чем больше его частота, тем выше скорость с которой происходит обработка команд. Процессору негде взять информацию для составления команды, кроме команд пользователя. А нашему мозгу для этого даны пять источников. Вот и в зависимости от источников и влияниях на них, «шестеренки» в нашем мозгу могут крутить по-другому. — Я вот сейчас нихрена не поняла, — хмыкнула я уже который раз отмечая то, что Итачи очень так себе объясняет, но искреннее восхищаясь тем, что этот парень успел прошариться даже в програмировании. — Ладно, давай пойдем путем попроще. Возьмем, допустим, утюг. От чего зависит то как именно он будет работать? — От ухода, от комплектующей… Да от многих факторов… — Ну, да, это все понятно, но я спрашиваю о другом. От чего зависит температура утюга? — От режимов… — напряженно ответила я совершенно не понимая к чему Итачи ведет. — Верно, а теперь смотри: что случится, если включить утюг на максимум и при этом повредить эмаль поверхности? — спросил брюнет все еще рассчитывая что мои «шестеренки» заработают быстрее. — Ну, вещи будут прожигаться и ткань будет пригорать… — ответила я. Итачи ждал пока до меня дойдет, а потому воцарилась тишина. Сначала я не понимала, а потом как поняла. — То есть, хочешь сказать, мне крутанули мощность на всю? — офигело спросила я и по умиротворенному лицу Учихи поняла, что права. — Так, стоп… Но все же я не утюг и меня нельзя «почистить» и «вернуть до заводских настроек». — Да, но все же, мне кажется, есть один вариант, который бы помог продлить вполне себе нормальное пользование твоим «утюгом». — Какой? — не без любопытства спросила я. — Как и компьютерам, тебе могла бы помочь прочистка памяти, — выдал свою теорию Итачи и я сильно об этом задумалась. — Но как это осуществить? — спросила я. — Ну, можно попробовать гипноз, но тут не понятно… «Устройство» либо «сотрет последние обновления», либо усугубит «сбой в системе». Да и ремонтника действительно толкового хрен найдешь. Так что тут решать только тебе. — Слушай, а ведь теоретически, это можно было бы сделать с помощью шарингана? — спросила я и Итачи нахмурился, а потому я пояснила. — Ну ваши иллюзии это же тот же гипноз. — Сравнительно… Но я сомневаюсь, что Мадара тебе поможет с этим, а я… Сама знаешь что у нас нет чакры здесь и… — договорить парню я не дала. — А что если это не так? Мадара ведь использует свои техники… — Да, но Мадара гораздо сильнее меня. Да и шаринган его порядком круче. Молчу уже о запасе чакры. — Но, тем не менее, если бы чакры здесь не было вообще, то и Мадара со всей своей крутостью ничего бы не смог сделать. Что если это как с фотоаппаратом? Может, просто надо снять защиту с объектива? — наши разговоры с Итачи всегда пестрят какими-то глупыми аналогиями и сравнениями. Но это даже забавно.       Апчиха не успел ответить, так как разговор был прерван Конан, которая в не очень мягкой форме напомнила мне, что сегодня у нас по плану поездка за платьем и прочей мишурой для выпуска. Черт, за всеми этими проблемами, я совершенно забыла о выпускном.        Торжественная, как и у всех нормальных людей, у нас будет в мантиях и шапочках. А вот на сам концерт и последующее празднование надо быть нарядными. Если честно, сначала я совсем не хотела туда идти — хотела чисто прийти на торжественную, забрать диплом и свалить домой. Но не так давно поняла, что все же хочу на концерт, хочу посидеть с ребятами. В конце концов, я провела с этими людьми четыре года бок о бок. И скорей всего, я их больше не увижу никогда, так что…       За платьем со мной поехала только Конан. Я, конечно, еще Дейдару звала, но тот отказал мне. Даже обидно стало. Впрочем, мы и двое неплохо время провели, так что Дейдара сам не знает от чего отказался.       Кстати, платье мы так и не купили. Точнее купили, но не на выпускной. На выпускной мы выбрали брючный костюм двойку с жилеткой из тиара цвета глицинии. И он был настолько потрясающим, что мне не хотелось снимать его. Укороченные и зауженные брюки выглядели очень элегантно, а потому к ним мы выбрали черные замшевые босоножки на высоком прямом каблуке с открытым носком. Но произведением искусства была жилетка — спереди на запах, а сзади вставка на всю спину из французского кружева. Это было нечто.       Также Конан настояла на покупке платья аргументируя это тем, что у каждой уважающей себя девушки должно быть маленькое черное платье. Правда наше платье не назовешь маленьким так как оно было в пол, с разрезом выше середины бедра, откровенным декольте и тонкими бретельками соединенными за шеей. Ах, да, еще оно было нихрена не черным, а красным… Но это уже детали. — Слушай, Конан, а давай набьем татушки? — неожиданно предложила я. А что, пока не чувствую боли, надо пользовать момент. — Ты хочешь тату? — удивленно спросила девушка. — Ну да. А почему бы и нет? — расслабленно пожала я плечами. — Знаешь, а давай. Что будешь бить? — вопрос был хорошим, только вот ответа у меня на него не было, поскольку я сама не знала чего хочу. — Без понятия, — совершенно честно ответила я попивая освежающий коктейль в уютном кафе и смотря на семенящих по брусчатке людей. — Зато я знаю, что идеально подойдёт тебе… Это будет просто огонь. — Заинтриговала… — сказала Конан и по ее глазам было видно, что это действительно так. Поэтому допив напитки мы вызвали такси и поехали в ближайший тату-салон. Это было очень атмосферное место. А ещё мастер ужасно обрадовался, когда я попросила лист и карандаш и сообщила, что для синевласой мы уже выбрали тату. Я быстренько набросала маленький эскиз и протянула его мужчине. Конан заинтересованно посмотрела на рисунок. — Что-то вроде этого, но не так коряво, сможете? — спросила я. — Да, мне это чертовски подходит, — согласилась Конан наблюдая за тем как мужчина рисовал оригами ангела.       А я тем временем села в кресло для ожиданий и стала листать эскизы, ведь все ещё не знала чего хочу. И у меня с этим, как оказалось, большие проблемы, ведь ничего из предложенных вариантов мне не нравилось. Рисунки казались грубыми и вульгарными, а разные знаки пустыми и бессмысленными. Так что я отставила альбом и «полезла» искать помощи в интернете.       Идея с надписью мне пришла далеко не сразу. Но благо, она всё-таки пришла, а потому я загуглила высказывания на латыни. Если честно, я нашла довольно много хороших фраз, но больше всего мне зашла: «Mortem effugere nemo potest» — смерти никто не избежит. И я уже серьезно задумалась о том, чтобы набить ее, но в голове вдруг всплыли собственные же слова: <center><i>"Ты предал мечту Яхико о мире без войны. Я тоже потеряла близких, но я никогда не предавала себя. А ты не смог… Предатель…"      Если подумать, то это не Нагато предатель… Это я передала себя — я сдулась… Смирилась, что умру и начала утопать в этом каждый день. Снова и снова. А ведь я не такой человек… Да, может я и не образец оптимизма или веры, но уж кем я точно не была, так это покорным судьбе куском унылого говна. Да, я плыла по течению, но, тем не менее, я в нём барахталась не давая утащить меня на дно. Так какого спрашивается хрена я сдалась сейчас? А может меня вообще убьют завтра или ещё сегодня вечером?       В общем, переосмыслив свое состояние и пересмотрев приоритеты я решила набить другую фразу: «Dum spiro me pugnare». Смысл фразы таков: «Пока я дышу, я буду бороться». И уместнее всего мне казалось набить это где-то рядом с сердцем. А потому решила набить сбоку полукругом возле груди, а под фразой будут маленькие кунай скрещенный с катаной.       Я слышала, что грудная клетка и область возле груди одни из самых «болючих» мест для тату. Но, вот скажите, какого черта мне было приятно? Я либо рехнулась окончательно, либо стала мазохистской, но мне действительно нравилось ощущение того как иглы пробивают мою кожу. Это не намного больнее депиляции. Впрочем, возможно это меня просто от AT-121 ещё не отпустило.       Я была просто в восторге от конечного результата и буквально светилась счастьем. Но уже у самого выхода я застыла. — Извините, а можете сделать мне ещё одно тату? — спросила я поражённая своим неожиданным желанием. — Конечно, что вы хотите? — спросил мужчина. И я снова попросила карандаш и бумагу. Я долго сидела замерев в одной позе и пытаясь вспомнить рисунок. И когда я протянула мастеру листик, тот нахмурился. — Где будем бить? — спросил он. — На запястье… — отрешённо ответила я и атмосфера в студии изменилась. Она стала тяжелой и никто не проронил ни слова целый час. — Спасибо, — сказала я отдавая деньги и держась за место новой тату. — Пожалуйста… — ответил мужчина и добавил. — Однажды я уже бил это тату… — Да, это был мой брат… — кивнула я и мы с Конан вышли. Хаюми долго не решалась со мной заговаривать и только сидя уже в такси, на полпути домой, она решилась заговорить со мной. — Как ты? — с беспокойством спросила девушка. — Бывало и лучше, но это пройдет, — я не стала говорить, что в порядке, ибо это было не так. — Ты мне лучше вот что скажи: а кто это постарался так разукрасить тебе шею?       Поскольку тату Конан были между грудью, ключицей и плечом, я смогла заметить светлую отметинку в виде красноватой сыпи на шее подруги. — Ну, у меня как бы молодой человек имеется… — неловко ответила девушка. — Это жесть, похоже в моем доме без отношений только я осталась… Сговорились вы все что ли? — Ой, да брось, — хитро улыбнулась синевласка, — у тебя страсти кипят по-жестче наших всех вместе взятых… — В смы-ы-ысле? — офигела от такого наезда я. — Крис, прекращай… — закатила глаза Хаюми. — Я Нагато знаю лучше, чем он сам себя знает. Так что даже если бы я хотела, то не смогла бы не заметить того что у вас твориться. — И как ты к этому относишься? — с некой опаской спросила я. Девушка нахмурилась, а я закусила губу коря себя за то, что вообще этот разговор подняла. — Это сложно объяснить, — Конан не пыталась скрыть от меня что чувствует. И это было приятно. — Я давно уже смирилась со смертью Яхико, но видя как Пейн смотрит на тебя Его глазами… А тем более КАК он это делает… — Я понимаю… — виновато опустила голову я. А ведь я действительно даже не задумывалась что может доставляю Конан боль вот этим всем замесом с Пейном. — Извини меня… — Не смей даже думать об этом! — резко приказала мне девушка. И это было так неожиданно, что я испуганно подняла голову. — Нагато хороший человек и заслуживает чтобы его любили. И ты тоже этого заслуживаешь, так что даже думать забудь о том, что бы винить себя. На этом мы закрываем эту тему раз и навсегда. А теперь покажи мне уже свою тату. Меня раздирает от любопытства.       Я неохотно убрала левую руку с правого запястья и показала девушке маленькую тату в виде пульса, который в середине образует слово «fate». — Что это значит? — спросила Конан внимательно рассматривая изображение. — Это слово переводится как «судьба». Такое тату было у моего брата, но на левом запястье. — Каким он был? — поинтересовалась Конан спустя несколько секунд. — Классным, — с теплой улыбкой ответила я. — Тебе бы он точно понравился. Он чем-то походил на микс Яхико и Сасори. За ним шли, но он умел выслушать. А ещё он умел быть обаяшкой когда ему это требовалось, — хохотнула я и Конан меня в этом поддержала. Вскоре после этого в поле зрения показались мои ворота и вот, расплатившись с водителем, мы зашли во двор. Как назло ни одной живой души на улице не было, чтобы помочь нам с пакетами. Да и в доме сегодня было как-то слишком тихо. Все были по работам и съехались только ближе к вечеру.       За ужином у нас как всегда были шум и гам и это было так уютно. Где-то на фоне, конечно, меня снова мучила головная боль, но я честно игнорировала ее ибо мне было чертовски хорошо. — Это что такое?! — неожиданно воскликнул Дей. — Крис, а ну-ка подними правую руку… — аки праведный папочка нахмурился блондин. А что я? Я повиновалась. — Надо же… — отозвался Кисаме, — Ты сделала себе тату… — он прям Капитан Очевидность. — Да, — совершенно спокойно подтвердила я улыбаясь. — И между прочим не я одна… — хитро улыбнулась я, за что получила он Хаюми локтем в бок. — Конан? Серьезно? — удивился Сасори дёрнув бровью. — Да, а что такого? — с неким вызовом спросила синевласая, на что Акасуна лишь безразлично пожал плечами. — А что набили-то? — с интересом и своей фирменной улыбкой спросил Киса. Я объяснила значение своей тату, а Конан показала свою. — Тебе подходит, — подметил Дейдара, который не очень хорошо относился к татуировкам. — О-о, это еще что. Вот вторая тату Крис действительно прямое попадание в цель, — видать куноичи решила мне отомстить. — Так ты набила ещё одно тату? — Кисаме прям воплощение Капитана Очевидности. — А покажи. — Нет, ту татуировку увидит только избранный, — хохотнула девушка. — На лобке что ль набила? — спросил вошедший на кухню Хидан. — Идиот, — безразлично хмыкнула я. — Да не дергайся, я пошутил, — миролюбиво сказал парень садясь на свое место. — Дебильная шутка. Впрочем, почему я все еще удивляюсь? — Крис, кончай, — закатил глаза платиноволосый. — Да с тобой фиг кончишь, — я вроде как сказала это с детской обидой, но все почему-то начали ржать. Когда я поняла почему, то тоже хохотнула. А вот Пейну, кажется, весело не было.       Как молния среди ясного неба раздался телефонный звонок. И он оказался таким неожиданным, что я чуть не подпрыгнула на месте.       На меня удивленно уставились восемь любопытных рож. Я достала из кармана джинс мобильник и нахмурилась. Звонил какой-то неизвестный номер, а потому мой голос был настороженным. — Ало? — с опаской спросила я и нахмурилась услышав знакомый голос. — Чего?! Вы же пошутили сейчас? — от услышанного я выпала из реальности полностью. — Ладно, спасибо, что хоть предупредили… До свиданья, — ошалело произнесла я откладывая телефон в сторону.       «Они совсем там все ебанулись?» В кухне повисла тишина. Все смотрели на офигевающую меня. Первым голос подал Дейдара. — Ну-у-у? Может ты уже расскажешь нам что произошло, м? — недовольно, но немного встревоженно спросил он. — Выпускной перенесли… — ошалело сказала я жалостливо смотря на Конан. — И на когда? — спросил Кисаме. — На послезавтра… — Чего?! — чуть ли не в один голос воскликнули Конан и Дейдара. — Ну и что в этом такого? — Киса явно не понимал в чем проблема. — Да в смысле «что такого?»? У нас записи на прическу и макияж уже сделаны, — Конан была просто в гневе. — А мне с работы отпроситься надо! — возмущенно воскликнул Тсукури. — Да и мне тоже, — поддержал напарника Сасори. — А еще мы так и не решили кто с ней поедет после официальной части. — Я, — неожиданно заявил Хидан, — Один хуй без дела сижу. — Хидь, ты не обижайся, — аккуратно начала я, — но тебя я с собой не возьму. Ты один мат там задвинешь и мои ребята в осадок выпадут. — Вот именно! — подтвердил Дейдара и начался та-а-акой срач, что я охуевала не по-детски. Но в разборках участие принимали не все. Итачи витал где-то в глубинах своих мыслей. Кисаме вяло ковырял вилкой рыбу явно понимая, что ему уж точно не светит вырваться в свет и попасть ко мне на праздник. А Кузя... Ну, он делал вид что он дерево и даже не думал вмешиваться в споры.       То что решили в няньку мне сослать Пейна меня выбило из жизни окончательно. Аргументировали ребята это тем, что остальные не факт что с работ отпросятся, а у Пейна все равно выходной по плану, так что если что…       А вообще было до чертиков приятно, что ребята будут с работы отпрашиваться что бы пойти поддержать меня.       Когда все поели, я осталась что бы убраться. А дальше все по накатанной: убралась, пошла в обход по своих владеньях, приняла душ, прочие вечерние процедуры, пожелала всем спокойной ночи и наконец-то упала на подушку. День выдался насыщенным. Но это сущий пустяк в сравнении с тем что меня ждет через пару дней.       Даже не верилось что я наконец-то получу диплом и стану… да в общем-то никем, но это уже другая история, думать о которой я буду позже, а сейчас спа-а-ать.