Ненужная. Или Акацуки меняют угол мировоззрения

— Вот, объясни, как, блять, можно было простудиться именно тогда, когда начало теплеть? — сначала я просто не понимала почему эти имбецилы оставили в качестве няньки именно ЕГО. Но со временем понимание пришло — Хидан мастерски взъебывает мозг. Кстати последние минут сорок именно этим сие белобрысое чудо и занимается сидя у моей кровати. — Знаешь, от того, что ты гундишь, мне как-то вообще нихрена не легче, — угадайте, кто сейчас говорит, как йети? Правильно - это у нас Крис так «щебечет». — В последнее время ты стала слишком много материться, — в комнату вошел Кисаме. На нем был мой фиолетовый фартук в цветочек с нашивкой разбитого черепа. Выглядело очень даже мило. Вы только представьте: гибрид акуламена стоит в розовом фартуке, держа поднос с чаем и лимоном и освещает клыкастой лыбой комнату. — Так я же не виновата, что в сиделки мне оставили этого эксгибициониста, — ситуация настолько бесила, что закатывание глаз стало привычкой. Нет, ну правда, будто бы я ребенок, которому нужна нянька. Да и ладно бы ещё нянька адекватная была, так нет — маньяк убийца с манией издевательства. — И почему это я эксгибиционист? — возмущение Хидана далеко не всегда было таким безобидным как сейчас. Хотя, признаться, в данный момент он выглядит забавно. — Ну, даже и не знаю... Это же не я каждое утро прелестями сверкаю! Так что лучше ты мне скажи: почему ты эксгибиционист? — А зря. Я бы посмотрел, на прелести-то, — маниакально, но по-своему глупо усмехнулся джашинист. — Поверь, тебя не впечатлит, — раздражённо рыкнула я и натянула одеяло на нос еще больше. — Знаешь, мне уже конкретно надоело каждое утро видеть твое достоинство. После сна я бы все-таки предпочла лицезреть что-то менее пошлое и более приятное. Так что, как-то контролируй уж себя. — О-о-о-о, так ты все же признаешь, что это достоинство? — Идиот… — я хлопнула себя по лбу. — Крис, ты же понимаешь, что это бесполезно, так что не надо рвать зря голос, — Кисамыч не спрашивал, а утверждал. Но со своей фирменной лыбой он сел на кровать возле меня, и убрав одеяло, поставил на матрац поднос с горячим чаем и таблетками. — Да ты че в край оху… — не среагировать на слова Кисы Хидан не мог. Но я его перебила, ибо желания выслушивать очередную порцию матов от джашиниста как-то вообще не было. — Хидя, — из-под одеяла проныла я, — там нужно пойти занести теть Арине банку молока. Я в пакете на кухне уже все приготовила. — Ну хули, блять, опять я? — психанул платиноволосый. — Нет, ты, конечно, можешь вместо этого пойти кушать всем приготовить... — Да ну на хуй… — махнул он рукой и ушел. — Ты сама выпьешь или тебя опять поить? — не успела закрыться за Хиданом дверь, как Кисамыч приступил к пыткам. Я вспомнила, как меня Хидан заставлял пить чай. Тогда все обошлось ожогами и мокрым одеялом. — Знаешь, а тебе идет роль няньки, — хихикнула я, немного приспустив одеяло.       К сожалению, по взгляду Хошигаке я поняла, что попытка уйти от темы не удалась. Это был уже третий чай за два часа. Я, конечно, его люблю, но не до такой же степени и не этот противный. — Тебе лучше? — Да, — без зазрения совести соврала я. — Особенного чего-то хочешь? — В смысле? — я правда не поняла, в чем подвох вопроса. — Пейн возвращается домой. Если тебе что-то нужно, я ему позвоню и он привезет. — Мне не нравится то, как быстро вы приобщились к технике, — я нахмурилась.       Акацуки превзошли все мои ожидания и довольно быстро и чётко влились в мой… кхм, в наш мир. Мобилки, ноуты, машины… Это было до чертиков странно. Хоть они и пользовались всем этим только для дела, но все же… Видеть отлично чувствующего себя за рулем Пейна, или слушающего в наушниках музыку Итачи — как минимум непривычно.       Но кому действительно шел наш мир — так это Дейдаре. Эта обаятельная зараза, во-первых, смотрелась круто в наших вещах, а во-вторых, вечно по телефону трындела, и что самое удивительное — выглядело это до раздражения естественно. — Будешь так брови морщить, скоро состаришься, и появятся морщины, — а вот Кисамыча даже жалко было, ибо его во внешний мир не выпускали, дабы нашего Килькамена фриком не окрестили. Но он, если честно, не очень-то и хотел. — Кри-и-ис–тя-ян, — от протяжного визга я вздрогнула. Единственный, кто остался без изменений – Тоби. Все тот же балахон Акацуки, все та же маска, все тот же Мадара. Кстати отношения наши как бы тоже не особо сильно изменились, так как я старалась увиливать от нахождения с ним наедине. И Мадару, кажется, это вполне устраивало. После того вечера, Учиха больше не показывал своего истинного лика. Правда, мне и воспоминаний хватало с лихвой. — Что случилось, Тоби? — ну, вот что не говори, а актриса я просто убойная. Поэтому-то у нас с ним и не было проблем. Я отлично изобразила милую улыбку. — Тоби пришел посмотреть, как Крис-тян себя чувствует… Тоби волнуется за Крис-тян, — плачущим голосом проныло это «чудо».       Мадара, кстати, играл ничуть не хуже, чем я, даже в разы лучше. Но иногда, в подобные этому моменты, я входила в азарт и откровенно потешалась над «придурком в маске». Довольно странно, что еще ни разу я из-за этого не получила. Но, наверное Мадарыча и самого весь этот цирк веселил. Так почему бы и мне не поразвлечься? Жаль, конечно, что сейчас настроение было вообще никакущим и спектакля вовсе не хотелось. — Тоби, проследи, чтобы она все выпила, — сказал Кисаме и пошел хлопотать по дому. Эта «святая» троица — единственные не работающие в нашей «дружной семье». Кису оставили хозяйкой из-за внешности, Хидю из-за характера, а в случае с Тоби просто сослались на слабоумие. Даже Дея пристроили физиком-ядерщиком. — Конечно. Тоби проследит, — гордо выпятил грудь он, и Киса ушел. Сразу, как за ним закрылись двери, гроза всея Учих (и не только) расслабленно развалился на соседнем диване и снял маску. Я же сразу встала, дабы вылить этот гребаный горький чай в горшок с алоэ. — Куда намылилась? — от басистого голоса брюнета у меня, как и всегда, пробежалась толпа мурашек по телу. И это было отнюдь не приятно. Несмотря на свою внешнюю красоту, в глазах Учихи читалось чистое зло. Сначала я его до жути боялась, а сейчас… Нет, безусловно, я и сейчас его боюсь до чертиков, но со временем я научилась игнорировать чувство страха и не дрожать как осиновый лист при взгляде на оранжевую маску. — Тебе было сказано выпить содержимое. — Меня не заботит то, что мне было сказано. Я уже говорила, я не одна из твоих шавок, — а еще я начинала подзабывать кто такой Учиха Мадара, потому и рискнула сдерзить и все же вылить содержимое любимой чашки под листву не шибко любимого вазона. — Не забывайся, — рыкнул он, и я чудом сдержалась чтобы не попятится обратно к дивану, а вернулась спокойно. — Зачем ты пришел? — его, похоже, бесило, что я обращаюсь к нему без уважения и страха в голосе, и к тому же на «Ты». Но ничего, пусть привыкает. — Тоби пришел посмотреть, как Крис-тян себя чувствует… — повторил он точно так же, как когда вошел в комнату. — «Тоби волнуется за Крис-тян» — Ты это серьезно? — я театрально подняла одну бровь, профессионально кривляясь с него. — К чему весь этот цирк? — я закатила глаза. — Тоби хороший мальчик, помнишь? — кажется, у него сегодня хорошее настроение. Но вообще, его игривый настрой мог и боком мне вылезть. — Только вот Мадара отнюдь не такой, — пробубнила я довольно злобно сверкнув на него глазами. — Хорошо, что ты это понимаешь, — он задумался. — Кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что мы здесь неспроста? — Да, ты хочешь какую-то информацию от меня, — я фыркнула, но вдруг снизошло прозрение. — Стой, то есть, если я расскажу тебе то, что ты хочешь узнать, вы уберетесь? — почему я не подумала об этом еще в тот вечер, когда эта падла затащила меня в цукиеми? — Не совсем... — гаденько оскалился тот. — В каком смысле? — Ты не можешь рассказать мне то, что я хочу знать, потому что ты этого не знаешь… К тому же, мы не уйдем, пока я не закончу все свои дела. — Что? — охренела я, при этом ни черта не поняв. Но при взгляде на Мадару, сразу становилось ясно, что больше он говорить не собирается, но если не хочет говорить, пусть проваливает. — Ты не мог бы уйти, я устала, — мне было тошно от него, и Мадарыч это прекрасно понял.       Терпеть не могу моменты, когда я не успеваю проследить за тем, как он или Пеня перемещаются! Ненавижу, когда я не успеваю заметить, как костлявая (то бишь Смерть) машет ручкой «Привет». — Не испытывай меня, — прошипел Мадара, вжимая меня в стенку. Злоба накатила такая, что я уже хотела обматерить его, но тут в комнату вошла синекожая «Золушка» и все испортила. Надо было видеть выражение лица человека-акулы, когда он увидел всю эту картину. — Вот видишь, Тоби, у меня уже спал жар, — мило улыбнулась я. Может, мне показалось, но, по-моему, в красном глазе Мадары я видела одобрение. Кстати да, я среагировала моментально, и натянула тому маску на «морду-лица». — Ладно, Крис-тян уговорила Тоби… — сказал он и ускакал. Даже как-то не верилось, что это одна и та же личность сейчас была. — Сейчас тебе лучше будет поспать, — сказал Кисаме, укладывая меня в кровать. Господи, неужели эти люди нукенины? К слову, поскольку времени у меня было предостаточно, я уже посмотрела весь первый сезон и кусочек второго сезона «Наруто». И честно сказать, я просто поражена тем, что Акацуки так себя ведут со мной. Примерно с этими мыслями я и уснула. Снилась мне какая-то бредятина, мол Дейдара погиб от взрыва в лаборатории, и Мадарычу все-таки удалось создать Вечное Цукиеми. — Кристина? — я почувствовала, что меня пытаются отряхнуть. Я открыла сначала один глаз, а потом уже и второй. Я увидела младшего Учиху и это меня удивило. — А? Что? Итачи? Что-то случилось? — я приподнялась, готовая кинуться на помощь парню. — Ты сильно ворочалась, и лицо было беспокойным, — о боги, как же раздражает этот его стеклянный голос. — Правда? — он, естественно, не ответил, а я и не ждала. — У тебя все хорошо? — парень явно удивился моему вопросу. Я полностью села, сложив руки на коленях, и заглянула в глаза Учихе. Нас учили, что глаза открывают душу. И это чертовски верно. Во всяком случае, меня глаза еще никогда не подводили. — Да … — У тебя усталый вид… — я сощурила глаза и повернула его голову к окну. Он молча и непонимающе посмотрел на меня и отвёл мою руку. — Ты опять читал всю ночь? — Итачи не ответил, но мне этого и не требовалось, ибо ответ был очевиден. — Нет, дружок, так дело не пойдет. Если так и дальше продолжишь, то … — я запнулась. Стоит ли говорить Итачи о том, что и так рано или поздно, но все равно произойдет с ним? — То ты можешь потерять зрение, — уже тихо пробубнила я. — Не важно, — он отвернул голову обратно. — Тебе лучше? — спросил он все тем же стеклянным, безразличным голосом. — Не важно, — безразлично фыркнула я, отплатив брюнету той же монетой. — Так и передать Кисаме? — его флегматичный тон раздражал все больше. И конечно же его послал Кисаме, куда ж великому Учихе Итачи самому поинтересоваться моей судьбой. Хрен бы он пришел вообще, будь его воля. — Да в норме я, — тихий рык, наверное получился слегка неуместным. — Врешь, — и это был отнюдь не вопрос. — Нет. С чего ты взял? — в психолога решил поиграть? Что ж, ладно, ведь и я не физрук. — И вообще, тебя послали спросить, вот и я посылаю. Так что, можешь валить с Богом. — Зачем пытаешься обмануть? — его вопрос был немного неуместным, но выбить меня из колеи у него этим не получилось. — Уж чья бы корова мычала, — скептически ответила я. Учиха же на это просто встал и ушел. Вот скажите, и почему меня теперь совесть мучает? — И куда это ты намылилась? — устало спросил Сасори, опершись на дверной косяк и сложив на груди руки. Я чуть не грохнулась от неожиданности.       Ну вот почему… Все ведь должно было пройти инкогнито, и я должна была вернуться раньше, чем кто-либо заметил бы. Так нет, нужно же было появиться Акасуне. — Я чуть не умерла! — мой восклик сопровождался хапанием за сердце и дальнейшим недовольным ворчанием — Следопыт хренов... — Мне повторить вопрос или пусть его задаст Пейн? — меланхолично спросил красноволосый, из-за чего у меня появилось огромное желание привалить его чем-то. Желательно тяжелым. — Это, типа, ты сейчас меня на понт берешь? — но поддаваться на провокацию я не собиралась, так что лишь театрально подняла одну бровь. —Так куда ты? — более мягко спросил кукольник. — Прогуляться. — Эх, — Сасори тяжело вздохнул и принялся надевать куртку. — Ты чего? — спросила я, хотя уже наверняка знала ответ. Честно говоря, его реакция вызывала двойственные чувства: с одной стороны, приятно, что он вот так вот молча стал одеваться, чтобы пойти со мной; а с другой, я была в бешенстве от такого недоверия. — Ну, не могу же я позволить тебе ходить одной вечером, — он сказал это так просто и обыденно, что улыбка сама по себе появилась на моем лице. — Можешь… я постараюсь никого не напугать, — я улыбнулась и остановила его. — Не пойми меня превратно, но… Сасори, у меня ведь тоже могут быть ЛИЧНЫЕ дела, — я посмотрела ему в глаза. Это всегда срабатывает… — Ты на свидание что ли собралась? И кто же этот глупец? — спросил он, все же снимая куртку. Ага! Значит, мой метод и правда действует. Но вообще что значит «Глупец»?! — Ну, спасибо, — я даже как-то и обиделась, что ли. — Ну, не за что… — передразнил меня парень и я просто не могла на него дуться, — Да ладно, не дуйся. Ты надолго? — Думаю, нет… — Сасори подошел и обмотал меня своим теплым красным шарфом. — Полагаю, Пейну об этом знать не следует? — я утвердительно кивнула. — И я не на свиданку иду… — застегнув сапоги, я вышла из дома. А на шпиона этого недоделанного я все-таки вроде как обиделась, хотя забота с его стороны невероятно приятна.       Почему-то Сасори напоминал мне моего Сашу, только более сдержанного. Кстати о Сашке… Именно к нему я и слиняла. С тех пор как Акацуки живут у меня, я ни разу не навещала родных. Сегодня мне хотелось навестить их больше, чем когда-либо за прошедший месяц. Мне было паршиво из-за неприятной ситуации с Итачи, и плюс простуда брала свое. Я сейчас даже не особо думала о том, куда иду. Ноги сами несли меня к месту, в котором я раньше бывала дольше, нежели дома. Я даже в магазин пошла чисто на автомате.       Знаете, иногда бывают моменты, когда тебе кажется, что это не твоя жизнь. Что это и не жизнь-то вовсе. Так, видение, сон или банальный плод воображения, и казалось бы, вот сейчас откроешь глаза и все будет совсем не так. Даже люди, которых мы когда-либо любили или знали, окажутся не более, чем плодом воображения. Ибо, это все ну просто не может быть вот так вот. Это нереально. — Нет… Это реальность… Увы, но это и есть жизнь… Моя жизнь… — выдохнула я и посмотрела на руку. На запястье было несколько царапин, из которых просачивалась кровь.       Кровь…       Вот оно доказательство жизни — боль. Мне кажется, я начинаю понимать позицию Пейна. Ведь действительно жизнь от иллюзии отличает только наличие боли. Только боль после пробуждения помогает осознать мне, что я еще жива и не дает забыть это на протяжении дня, недели, месяца, года… Счастье такое же относительное, как и страдание. Никто не испытывает благодарности за то, что его жизнь не хуже, чем есть. Боли… всегда достаточно.       Но я слишком молода, чтобы говорить о жизни. Пройдет десять лет, двадцать, тридцать… пройдет шестьдесят лет, а жизнь все будет продолжаться… Так почему я думаю об этом именно сейчас? Почему не через те же шестьдесят лет? Самого себя понять сложнее всего.       Поросшие зеленью ржавые ворота совсем не были для меня отталкивающими. Наоборот, они казались мне родными. Если вы скажете, что я идиотка, то я не стану спорить. Наверное, только сумасшедшие могут считать кладбище чем-то родным. — Опять ты… — как всегда, встречал меня многозначительным карканьем ворон, сидящий на огромной елке. Не было еще ни разу, чтобы он не присутствовал тут, когда я навещаю родных. — Встречаешь меня? — улыбаться ворону у входа на кладбище как минимум странно.       Кстати раньше птица меня удручала. Точнее даже скорее пугала, но сейчас… Сейчас ворон наоборот был для меня кем-то вроде спутника и охранника. С ним я чувствовала себя более уверенно, появлялось понимание того, что так и должно быть. — Ну, ты как всегда… — горькая усмешка тронула мои губы, когда я подошла к могиле брата. У лавочки свернувшись клубочком спала средних размеров собачонка. Она не стала рычать на меня или подавать какие-то признаки агрессии, когда я возле нее присела и протянула руку. Более того, она сама потянула ко мне голову. — Ты так и остался верен им даже после того… как умер, — первые капли, что сорвались с глаз и устремились к земле, казались оглушительно громкими, но дальше они теряли силу своего звучания. Или же я просто больше не желала их слышать.       Мой брат был собачником, и к нему всегда тянулись собаки. Даже после смерти они приходили к нему. Даже, когда о нем остались только фотография с надписью выбитые на надгробии и воспоминания, он, сам того не подозревая, дает одиноким животным какое-то непонятное тепло и ласку. Их пустые глаза сами находят крест с надписью Александр Росс. И сердца сами тянут их к душе, что была мне всех роднее.       Я даже не потрудилась сесть на лавочку, просто умостилась на холодную землю, пряча слезы в ладонях. Животное сочувственно на меня посмотрело и убежало. — Ты так не любил, когда я плакала, а сейчас… — я всхлипнула. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе!!! — мой крик, наверное, слышно было, даже за пределами кладбища. — Но ты солгал мне! Солгал… Как ты мог солгать? — шепотом произнесла я, так как говорить уже сил не было.

«Flashbacks»

— Господи, это ж какая трагедия… — Да-да. Верно… — Бедный ребенок.       Черные юбки и костюмы мелькали перед глазами, но я их не видела. Единственное, что я видела — холодное, почти синее изувеченное тело брата. Рядом лежали мама с папой. Я не плачу, все смотрю. Я все жду… Жду, когда мама встанет и отругает Сашу с папой за дурацкие розыгрыши. Жду мгновение, минуту, час… два… но… она не встает. — Почему же ты не встаешь, мамочка? — тихо одними лишь губами шепчу я. — Ну же… это ведь правда не смешно. — Дочка, нечего тебе тут стоять, — тонкая рука бабушки легла на мое плечо. Холодные пальцы слегка его сжали. — Нет, бабуль. Еще немного… вот Саша проснется и мы вместе пойдем. Я там щенка неподалеку видела. Сашка будет рад… — бабушка уже не сдерживает боли терзающей изнутри. — Кристина, они не встанут, — какая-то женщина села передо мною и закрыла мне их. — Ты должна их отпустить. Ты не должна скучать. Им там будет тяжело. — Но… я ведь… Смотрите! САША!!! — восторженно завизжала я и побежала к слабому силуэту брата. Он улыбнулся мне. — Мы всегда будем вместе, — брат наклонился ко мне и поцеловал в лоб. Затем он просто исчез. Исчез навсегда.

«End Flashback»

— А ведь все могло быть по другому… — я улыбнулась и стерла слезы, дабы хотя бы на мгновение увидеть окружающую среду, — Но знаешь, я не стану мечтать о том, чего у тебя… у нас не будет.       Прошло столько лет, а сердце так неистово щемит. Мне так больно. И я не знаю что делать с этой болью.       Кладбищенский «шепот» умиротворяет, но все же не избавляет от боли. Мысли путаются и вращаются вокруг того рокового дня. Столько вопросов, на которые мне никогда не узнать ответа… — Крис… — впервые голос Пейна был каким-то потерянным. Но я испугалась. Глубоко уйдя в свои мысли я не заметила, как перестала быть одна. От испуга сердце невероятно колотилось норовя выскочить из груди. — Что ты тут делаешь? — ухватившись за сердце я подскочила и испуганно вытаращила глаза на незваного гостя. Но помимо расширившихся от охватившего ужаса глаз, у меня от долгого плача еще больше охрип голос. Вид у меня был такой, что хоть сейчас в триллере снимайся. — Я не хотел тебя пугать, — голос Пейна сейчас до ужаса раздражал слух. Он был здесь не к месту. — Что ты тут делаешь? — на этот раз мой голос звучал более жестко и в нем таилась некая угроза, потому что нарушены границы личного. Кладбище – моя обитель, как бы странно это не звучало, так что я не позволю следить за мной. А потому я выпрямилась и вытерла глаза смотря на рыжего с нескрываемой злобой. — Это и есть Саша? — спросил он, заглядывая на табличку. Интерес на его лице сменился удивлением, и оно вытянулось. — Не смей… — прошипела я. — Не смей влезать в это, — да, сегодня я вела себя куда жестче, нежели обычно. Я никому не позволяю застать меня врасплох в такие моменты. Тем более в таком состоянии. Так что плевать сейчас на все остальное. — Просто это… Александр Росс… он твой брат? — было сложно понять утверждает он или спрашивает, но голос рыжего все же был удивленным. — Это тебя совершенно никаким боком не касается, — удрученный вид парня натолкнул меня на мысль о том, что тот думал, будто бы Саша – мой возлюбленный. Идиот. Впрочем, меня не волнуют его тупые догадки. — Повторю вопрос: что ты здесь делаешь? Это Акасуна меня сдал? — о том, что я подставила кукольника, я поняла лишь когда в глазах Пейна блеснул злой огонек. — Так Сасори был в курсе? — строго спросил тот, но я его перебила. — Ты следил за мной?! — глаза сузились сами по себе, взгляд начал приобретать презрительные черты. Пейн предпочел не отвечать мне, но я не такая уж и дура, чтобы не понять, что попала прямо в цель. — Почему ты не сказала куда идешь? — спросил он своим привычным властным голосом. — Потому что это не ваше дело, а теперь проваливай! — рыкнула я и кинула взгляд на могилы родителей. Обычно я подолгу разговариваю с ними, но сегодня Пейн вряд ли оставит меня, а узнал он и так больше, чем нужно. Поэтому я не стала долго задерживаться и направилась домой. Пейн шел за мной навязчивой безмолвной тенью и это раздражало. Раздражало настолько, что хотелось задеть его, да побольнее. И этот идиот решил дать мне повод. — Мне жаль, — возможно если бы он сказал это не своим обычным тоном, то ситуация бы сложилась по другому, но увы. — Да в гробу я твою жалость видала, себя лучше пожалей, — рыкнула я. И поскольку дожидаться ответа было не резонно, я решила «продолжать атаку». — Зачем ты порочишь имя Яхико, используя его тело таким гнусным образом? — мы как раз пересекли небольшую посадку, когда я одним рывком развернулась и вперила в парня стальной взгляд. Безусловно, я человек добрый и не мстительный, но сейчас мне хотелось задеть его, сделать больно… — Что? — сузив глаза почти прошипел он. Ага… значит, все-таки я смогла расшевелить в нем какие-то чувства. Что ж… уже неплохо. — Как ты смеешь использовать тело Яхико с целью захватить… нет… уничтожить мир? Как ты смеешь превращать его светлую мечту в реки крови? И после всего, ты еще можешь мне делать какие-то заявления? — я перестала себя контролировать. Мне уже давно следовало бы выпустить пар. — Ты жалок, Нагато, — подойдя к парню, я тыкнула ему указательным пальцем в грудь. — Так что, жалей себя, а ко мне не лезь, — честно, я поступила весьма опрометчиво, за что и поплатилась. Я, как всегда, не заметила, как оказалась прижата к дереву. — И что дальше? — ядовито спросила я издевательски ухмыляясь. — Ну же… давай, подтверди, что ты стал монстром… — Ты глупая маленькая девчонка… Что ты можешь знать о мечтах или о крови? Готов поспорить, что самым твоим жестоким убийством было убийство насекомых. Что можешь знать ты, которая даже представления не имеет о крови и войне? — было заметно, как рыжий старается не терять самообладания. — Может, я и не знаю о крови войны, но… — а что собственно «но»? Он прав… Пейн всецело прав… Да, я пережила трагедию, о которой мне никогда не удастся забыть или пережить ее, но ведь… Есть люди, которым судьба уготовила участь похуже. Взять, например, того же Нагато или Яхико… — Что «но»? Тебе нечего сказать, верно? — неужели насмешка в его голосе мне не послышалась? — Я… — я действительно растерялась и не знала, что сказать. — Убийства – не выход… Ты предал мечту Яхико о мире без войны. Я тоже потеряла близких, но я никогда не предавала себя. А ты не смог… Предатель… — моя речь больше не походила на человеческую — это было шипение змеи.       Признаться честно, я перебарщивала и если бы Пейн всек мне, он был бы всецело прав. Но, он оказался умнее меня и не стал «выпускать яд». Он отпустил меня и это немного выбило из колеи. Внутренний зверь не утих и мне хотелось продолжения, хотелось выплеснуть на него все свои эмоции, но все же своим поступком Пейн совершенно сбил меня с толку. И когда я успокоилась, он так рыкнул, что я вся сжалась в комок. — Домой! Живо! — в данный момент я побоялась пойти против его слов. Но внешне этого, естественно, не показала, так как моя злоба еще не полностью ушла. Потому раздраженно рыкнув, я развернулась на пятках и пошла домой. — Ты же говорила, что будешь не долго, — когда я вошла во двор, Сасори сидел на лавочке и курил. Никогда бы не подумала, что этот человек курит. Лицо его было расслабленным и равнодушным, но когда он повернул голову ко мне, в глазах читался упрек. Ответить я банально не успела, так как за мной следом вошел Пейн и кинул на Сасори недовольный взгляд, но по кукольнику не было видно, что бы он напрягся. — В дом, — скомандовал мне Пейн не сводя с суновца строгого взгляда. — Не смей, — прошипела я стремительно развернувшись. — Нагато, не смей вмешивать его! — Крис, успокойся, — голос Сасори был до раздражения спокойным. — Иди в дом и ложись под одеяло, самоволка закончилась… — странно было видеть Сасори таким. Он преспокойно встал и сделав последнюю затяжку, пульнул окурком в урну. — Но… — я хотела возразить, но кукловод мне не дал. — Иди, Крис… — его тон был мягким и вселяющим надежду. И вот, будучи уже в комнате, я все еще не могла понять, как так поддалась ему и действительно ушла. Поднимающаяся температура дала о себе знать и, несмотря на все свои невеселые мысли, я моментально отрубилась.