Curse upon Gotham

So you gotta fire up, you gotta let go You'll never be loved till you've made your own You gotta face up, you gotta get yours You never know the top 'till you get too low Imagine Dragons — I'm So Sorry

Джером старался, чтобы никто его не заметил. Уже почти вечер, скоро начнется представление, а потому все артисты разошлись по своим трейлерам, чтобы подготовиться. Но его все равно могут случайно увидеть. А этого допустить сейчас никак нельзя. Вид у него не самый лучший. Потрепанный, волосы слегка взъерошены, а на руках и одежде — кровь. Нужно как-нибудь добраться до их с Лайлой трейлера и привести себя в порядок. Потому что скоро — если не уже — наверняка заметят, что всеми любимой — как бы двусмысленно это не звучало — танцовщицы со змеей нигде нет. Тогда уж наверняка начнут прочесывать окрестности и, рано или поздно, наткнуться на труп, оставшийся на холме. Благо, топорика там нет: Джером забрал его, чтобы потом выкинуть где-нибудь. Однако, на него все равно могут подумать в первую очередь. Ему нужно как можно скорее привести себя в порядок и снова стать забитым, несчастным Джеромом, чтобы отвести от себя все возможные подозрения. Если в труппе узнают, что это он зарубил свою мамочку, то ему несдобровать. Какой бы веселой аурой не был окутан цирк, здесь царят свои порядки. И если кого-то из «семьи» обижают, то отвечать придется перед всеми. А уж если накосячил кто-то свой… в общем, Джерому лучше сидеть тихо. Спрятавшись за одним из трейлеров, парень осторожно осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого. — Что ты здесь делаешь, Джером? Валеска вздрогнул от неожиданно раздавшегося позади голоса и тут же обернулся. — Мистер Сисеро… — облегченно выдохнул рыжий. Слепой старик не может быть для него опасен. Его не удивило, что тот узнал его: непонятно, как, но Сисеро, даже будучи незрячим, мог узнать каждого «обитателя» цирка. — Вы… что вы тут делаете?.. — он старался звучать как можно более спокойно, дабы не вызвать лишних подозрений. — Вышел прогуляться. Вечер нынче дивный. — Сисеро смотрел прямо перед собой, но Джером все равно не решался поскорее свалить. Провидец слеп, но со слухом у него проблем никаких нет. — Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты прячешься здесь? — Я вовсе не прячусь, сэр, — уверенно ответил он, поднимаясь и отряхиваясь. — Я всего лишь… Он не успевает договорить. Сисеро вдруг делает шаг в его сторону и принюхивается. А затем тянется морщинистой рукой к кофте юноши и нащупывает на ней пятна крови. Валеска замирает, откровенно охреневая от происходящего. Какого черта? — Матерь божья… — ахнул старик, — что с тобой произошло, Джером? — Это… долгая история. Мистер Сисеро, позвольте мне зайти к вам и умыться. Пожалуйста. Не хочу, чтобы остальные меня увидели таким. — Конечно, мальчик, — после недолгой паузы согласился прорицатель. — Но при условии, что ты расскажешь мне, что произошло. — Ладно.

***

Пока Валеска пытался отстирать кровь с одежды, мистер Сисеро молча сидел на диване и ждал, когда юноша наконец расскажет, что случилось. Джером не собирался исповедоваться. Ага, как же, еще чего. Старик по-любому сдаст его. А значит, необходимо пустить в ход свой актерский талант и придумать какую-нибудь более или менее правдоподобную историю, которая могла бы объяснить все это. Первое, что сразу пришло на ум — драка с местной шпаной. А что… неплохо. Утром все видели, как Джером уходил, но никто не видел, как он потом вернулся и отвел Лайлу на тот холм, прихватив топорик. Так что, должно проканать. В цирке у Джерома репутация была явно лучше, чем у его уже ныне покойной мамочки. За все эти годы Джером хорошо научился скрывать свою злобу и презрение по отношению к Лайле. Все здесь считают его тихим, скромным, но невезучим на родителей парнем. Это и будет его козырем. Когда тело все-таки найдут и сообщат бедному мальцу, что он теперь сирота, ему всего лишь нужно будет изобразить искреннюю горечь и боль потери — проще простого. — Джером. Я все еще жду объяснений. — Голос мистера Сисеро вырвал парня из размышлений. — Ах, да… э… не обращайте внимания, мистер Сисеро, — решив вначале попытаться отвертеться, тихо ответил Джером, — это ерунда… — Мы договорились, если помнишь. Рассказывай: что с тобой произошло? — старик был настойчив. — Ладно, — рыжий закатил глаза, — кхм… как скажете. Только пообещайте никому не говорить. — Сисеро ничего не ответил. Даже не кивнул, но и отрицательного качка головой не последовало. Джером сделал глубокий вдох и, выключив воду, оперся руками на кухонную тумбу. — В общем… в курсе вы или нет, но утром я ушел в библиотеку. А днем, когда возвращался сюда, решил срезать дорогу и пошел какими-то подворотнями. В итоге наткнулся на местных хулиганов. Они потребовали деньги, но вы же знаете, что… я не избалован карманными расходами. В общем, они сильно меня избили, может, даже прикончили бы, но их, видимо, кто-то спугнул, и они свалили. Так что, ну… я, можно сказать, еще легко отделался, — как можно более искренне усмехнулся Джером. Сисеро молчал. Сминая в руках набалдашник трости, он продолжал сверлить своим пустым взглядом пространство перед собой. Интересно, он поверил? Хорошо бы, а то… Джером подождал еще несколько секунд, прежде чем прочистить горло и сказать: — В общем, эм… спасибо, что пустили к себе умыться. Мне пора. Скоро начнется представление, а я еще не покормил Шебу. Мать психует, когда я забываю про это. — В этот раз... не психанет. Услышав эти слова, Джером останавливается, а его рука замирает на ручке двери. Он снова поворачивается на старика, недоуменно пялясь на него. — Простите?.. — Я знаю, что многие считают меня шарлатаном. Однако, не все так просто, мальчик мой. Не все так просто. Парень ненавидел, когда кто бы то ни было говорил загадками. И почему прямо не сказать то, что хочешь? Однако в этот раз ему не так уж сильно не терпелось услышать расшифровку таинственных слов. И все потому что что-то внутри подсказывало ему: здесь что-то не так. И старик в этот раз, кажется, не бредит. — Я чувствовал, что этим все и закончится. Знал, что рано или поздно Лайла… перегнет палку. И из маленького, одинокого ребенка… вырвется монстр, подпитанный ненавистью и болью, что копились в нем многие годы. — О чем вы говорите? — чуть понизив голос, но все еще стараясь звучать спокойно, спросил Джером. Он терял терпение. — Я знаю, что ты сотворил, Джером. Я знаю, что ты… убил ее. Ты... убил Лайлу. От этих слов юноша буквально оцепенел. — Да что... что вы такое говорите, мистер Сисеро? Я… — Ты можешь одурачить других, но тебе не одурачить меня, Джером. Будучи зрячим, человек не всегда может увидеть то, что представляет из себя его близкий. Но я… я давно почувствовал, что ты меняешься. Тьма внутри тебя… с каждым годом она поглощала тебя все больше и больше. И, к сожалению, остановить это было невозможно. Поэтому меня и не удивляет то, что ты сделал. Это… было вопросом времени. Валеска какое-то время молчал. Но отнекиваться он больше не будет. Зачем? Старик прав, переубеждать его бессмысленно. Конечно, если продолжить отпираться и подождать, когда он сообщит начальнику цирка, можно попробовать убедить всех, что у бедняги начался старческий маразм. Только вот… проклятье. Джером не был уверен на все сто процентов, что поверят ему, а не Сисеро. Рисковать нельзя. Но и еще один труп был бы не кстати. Решив больше не притворяться, Джером буквально переменился в лице. Оно словно бы исказилось, потемнело. Глаза наполнились злобой, а рот скривился в презрительной усмешке. — Допустим, так и есть, — его голос тоже изменился. Стал более хриплым и ледяным, всяческий испуг и притворная наивность тут же испарились. — И что же вы сделаете, мистер Сисеро? Сдадите меня полиции? Сисеро не торопился с ответом. Нервно поджав тонкие губы, он тяжело вздохнул и осторожно встал с дивана, опираясь на трость. — Нет, Джером… я не стану сдавать тебя. — Хм… как любезно с вашей стороны. — Но не потому что боюсь, что ты, решив избавиться от лишнего свидетеля, убьешь меня. — Джером издал короткий смешок. Черт, а старик-то догадливый. — Просто я… не хочу, чтобы то, что случилось, искалечило твою жизнь. Ты еще так молод… ты сможешь искупить свою вину. Я знаю, Лайла была жестока, и хоть я не считаю, что она заслуживала смерти, я… я не хочу, чтобы это слишком сильно повлияло на тебя. Прошу, Джером… я даже готов помочь тебе снять с себя подозрения. Только… пообещай мне, что постараешься никогда больше не поддаваться той ярости, что овладела тобой. «Сколько патетики, боже мой», — пронеслось в голове у парня. Джером не понимал, какого черта он вообще слушает этот бред. Хоть и довольно трогательный, чего уж там. И все же, как бы тошнотворны не были слова сентиментального старика, Джером с неохотой признавал, что помощь ему не помешает. Он же новичок в этом деле, не знает еще всех нюансов. Правда, ему до сих пор неясно, с чего вдруг Сисеро хочет помочь ему. Но, с другой стороны, какая разница? Может, правда подобрел на старости лет, или стало жалко сбившегося с праведного пути мальчишку и все такое — плевать. Джерому, все-таки, это только в плюс. Рассеянно всплеснув руками, Валеска согласно кивнул. — Ну… раз уж вы сами вызвались, то ладно. Помогайте. Не знаю только, как вы это будете делать, но хрен с ним. Джером приоткрыл дверь, собравшись уходить, но Сисеро снова подал голос: — Ты ведь не жалеешь о содеянном. Не так ли, Джером? — О, ну что вы, сэр. Очень жалею. Правда. Я искренне… жалею об этом. Оказавшись на улице, рыжий получше запахнул пальто и скорым шагом направился в свой трейлер. В лагере никого уже не было, а купол цирка светился яркими огнями, сильно выделяясь на фоне ночного готэмского неба — шоу скоро начнется. Интересно, кто-нибудь уже заметил, что Лайла пропала или нет? Зайдя в трейлер, Джером переоделся и, не зная, чем себя занять, улегся на постель и уставился в потолок. Странно даже как-то. Чем там обычно люди занимаются после того, как убили кого-то? До него доносилась громкая музыка, сопровождающая шоу, и иногда даже восторженные крики зрителей. Обычно Джером тоже там присутствовал, устраиваясь где-нибудь в углу и наблюдая за ареной. Но в этот раз, сами понимаете, было немного не до того. Он старался усмирить нескончаемый поток мыслей и не пойми откуда взявшуюся дрожь, которая иногда проходилась по телу. А перед глазами то и дело продолжали всплывать картинки с окровавленным женским трупом. Прямо наваждение какое-то. Джером принял сидячее положение и закрыл лицо руками. Что же с ним такое? Ему ведь, наоборот, стало лучше, даже дышать, кажется, стало легче. Почему тогда сейчас он как-то странно себя чувствует? Видимо, это все из-за того, что это был его первый раз. Забавно, его так не трясло даже после первого секса, а тут… однако, если отвлечься от всего этого, куда более любопытным было кое-что другое. В голове на пару секунд всплывают последние слова мистера Сисеро, сказанные Джерому перед его уходом к себе. Жалеет ли он о содеянном? Жалеет ли о том, что избавился от суки-мамаши? Жалеет ли, что наконец позволил себе решить проблему постоянного мозгоебства и нескончаемого блядства? Джером ухмыляется. Жалеет ли он? Да. Жалеет. Жалеет, что не убил эту шлюху раньше.