Визуализация Рональда Уизли

Слова Баюна о том, что Драко на самом деле на так уж и против моего внимания, иногда вспыхивали в мыслях и согревали в минуты отчаяния, когда на очередной мой «Привет» Драко прятался за спинами Крэбба и Гойла. Сложная ситуация, конечно. Возможно, произойди моё озарение раньше, хотя бы курсе на четвертом, когда ещё Сами-Знаете-Кто не вылез из котла, всё могло бы быть по-другому. Даже меня Дамблдор порой отвлекал и нервировал, а у Драко, помимо директора, которого он должен был по заданию убить, ещё и безносый злодей дома сидел, что тоже не прибавляло спокойствия и возможности обдумать собственные чувства. Гермиона всё время проводила в обнимку с пергаментами, лихорадочно расписывая их с двух сторон, иногда даже не дожидаясь, пока чернила высохнут. Планы у неё были грандиозные, с разнообразными вариантами, даже пунктами и подпунктами. Как раз сегодня мы должны были наконец обсудить их с Дамблдором, и будущий разговор вызывал у меня некоторую настороженность. Было это всё, конечно, опасно и волнительно. Мысли о том, что мой вклад в победу Светлых сил обязательно повлечет за собой популярность и авторитет, а может, и денежную премию, немного помогали договариваться с бунтующим инстинктом самосохранения. Да и старший Малфой, если что, не сможет отказать национальному герою, который попросит руки его сына! Я сомневался, что Люциусу действительно нравится вместо приемов и балов устраивать в своем поместье сборища Пожирателей. С такими обнадеживающими мыслями я отправился на Астрономическую башню, надеясь в тишине и одиночестве пофантазировать о том, как Малфой рыдает от счастья возле трупа своего Повелителя и незамедлительно соглашается организовать нам с Драко свадьбу. Увы, возле парапета было занято, но я не собирался сразу сдаваться. Паркинсон посторонилась, скривившись при моем появлении, но уходить не стала. Я покашлял, пытаясь намекнуть, что теперь моя очередь предаваться меланхолии и мечтам, но она даже бровью не повела, продолжив глядеть куда-то за горизонт. Я присмотрелся внимательнее: вид у неё был задумчивый и немножко печальный. Неужели так сильно расстроилась из-за моей мести и слухов про влюбленность в Гермиону? Немного стало жаль слизеринку, и я даже решился попросить прощения, стараясь одновременно надавить на её совесть: как-никак, Паркинсон первая начала выдумывать про меня и Драко пошлые истории. В ответ она непонимающе похлопала ресницами, а потом засмеялась так, что даже пару раз хрюкнула: — Уизли, Мерлинова борода, ну у тебя и самомнение! Да плевать мне на то, что ты Браун наплел! Даже спасибо скажу, от меня хоть Нотт немного отстал. — А при чем тут Нотт? — не сообразил я. — Да надоел уже своими ухаживаниями, а теперь слухи со всех уголков замка пособирал и выжидает в недоумении, — она вздохнула и мечтательно прикрыла глаза. — А у меня, вообще-то, есть идеал, до которого Тео как Лонгботтому до звания Мастера Зельеварения, — Паркинсон приоткрыла левый глаз и хитро взглянула на меня. — Хочешь, поделюсь? Ты у нас, как выяснилось, личность со вкусом, может и оценишь. Она полезла во внутренний кармашек мантии и достала старую пожелтевшую колдографию, на которой были запечатлены, судя по самодельной надписи на обороте, выпускники Слизерина тысяча девятьсот сорок пятого года. — Вот. Только взгляни на этого! — она указала пальцем на одного из парней. — Красавец! Какие изысканные черты! Ну невероятный же! Парень был, конечно, очень красивым, но я почувствовал себя тролльей соплей: настолько он пренебрежительно и высокомерно на меня таращился. Да и, если честно, сильно большой разницы с Ноттом я не увидел, о чем тут же сообщил. — С ума сошел?! — Паркинсон возмущенно ахнула. — Да тебе Драко абсолютно глаза застил! Не видишь ничего! — Да причем тут Драко? Я, вообще-то, очень беспристрастен сейчас. Прически похожи, волосы темные и волной лежат. Глаза неясно какого цвета, ну да ладно, но форма практически одинаковая. Скулы такие же. И родинки и у того, и у другого есть. Один ведь типаж! — У Нотта нос картошкой! — Да не намного шире! Если исключительно в носе разница, то я вообще тебя не понимаю, это же такая мелочь! Всё равно твоему красавчику уже больше семидесяти, если он до сих пор жив, конечно. Паркинсон вздохнула: — Ну, так то да, маловероятно, что он настолько хорошо сохранился. Но насчет сходства ты не прав, Уизли. Тут же сразу видно и изящество, и опасность, благородная бледность опять же, а Нотт как дурак всё лето у себя на крыше поместья загорает. А взгляд какой гордый, а? Просто мечта! — Паркинсон снова увлеченно вытаращилась и влюбленно вздохнула. Я по себе знал, как порой нелегко бывает, когда любишь кого-то не взаимно, а потому почувствовал к ней гораздо большее расположение, чем раньше. — Паркинсон, может, у него внуки есть? Я, например, на папу слабо похож, зато почти копия прадеда! Вдруг тебе повезет? Тут же выяснилось, что колдографию Паркинсон просто стащила из альбома Нарциссы Малфой, и поэтому даже имени парня не знала. На моё недоумение, отчего же сразу не спросить, кто это, она покрутила пальцем у виска: — Ага, тогда бы я внимание Нарциссы привлекла, и стащить бы не получилось. Я летом ещё не умела копии делать, пришлось оригинал брать. — Разве она потом не заметит? — Уизли, никто в здравом уме не пересматривает старые альбомы чаще чем раз в пять лет. А настоящее колдофото я в вещи Драко засунула, как закладку в справочник по рунам. Сам обратно положит, когда найдет. Если вещь у хозяина, то и за кражу это не считается. Я задумался: — Паркинсон, а ведь в библиотеке должны быть какие-то списки предыдущих выпусков… — Ох, ничего себе ты умный! — она саркастически улыбнулась. — Вот именно, что только списки есть. А в школе официальные одиночные колдографии выпускников лишь тридцать лет назад делать стали, раньше только общие, да и то по желанию. Если только копаться по родовым альбомам, и вычислять, кто есть кто… Тут мне в голову пришло просто гениальное решение: — А зачем время тратить, если директор может твоего красавчика и так помнить? Паркинсон замотала головой: — Во-первых, ты не можешь быть уверен в том, что обзывательство «старый маразматик» не имеет под собой никаких оснований. А во-вторых… Да что б я, да к Дамблдору пошла помощи просить?! С ума сошел? Ни за что! Так как в школе не нашлось бы человека великодушнее и благороднее меня, я тут же предложил: — Сам могу спросить. Только не за просто так, будешь должна какую-нибудь услугу. Девушка подумала с минуту, а потом вздохнула: — Ладно, мне действительно интересно, кто это. А если твоя услуга будет относиться к Драко, так я тебе их даже две или три окажу, только бы уже этот упрямый обормот перестал дурью маяться, — она увидела мой загоревшийся надеждой взгляд, и предостерегающе подняла руку. — Нет, ничего не могу сказать. Сами разберетесь в своих отношениях, я только помогу, чем смогу. Мы дружественно пожали руки, Паркинсон сняла копию с колдографии и отдала мне. Решив, что дело потерпит до вечера, всё равно к директору только после ужина идти, я отправился на кухню, собираясь подзакусить и, если повезет, хотя бы краем глаза увидеть в подземельях Драко. Гермиона каким-то образом вычислила моё местонахождение и поймала на половине пути, зашипев, словно гарпия: — Рон, ну где ты пропадаешь? Директор освободился пораньше, хочет поговорить прямо сейчас! В животе заурчало, но пришлось бросить надежды о еде и покориться. Настроения мне это не добавило ни капли. Дамблдор опять изображал добродушного дедулю, старался накормить нас с Гермионой слежавшимися лимонными дольками (видимо, теми самыми, что я не доел месяц назад), и внимательно слушал план по дезинформации моего будущего тестя. Гермиона решительно отказалась от угощения, а я, хоть и был голодным, наконец-то начал задумываться о собственном здоровье и подобным сомнительным перекусом пренебрег. О том, чем именно мы занимались в Выручай-комнате, директор скорее всего догадался, но сделал вид, что так и было задумано. С другой стороны, имелось бы желание, и он сам давно бы с этим всем разобрался. Лишь бы денежный процент не потребовал, а то знаем мы этих добрых старичков! В конце концов, у Дамблдора было много времени устроить своё финансовое положение, а я, такой юный и красивый, лишь вступаю во взрослую жизнь, и без поддержки будет очень трудно. Гермиона, конечно, тоже была юна, пусть и не особенно красива, но не всем же везет так, как мне. — Как интересно, мисс Грейнджер! — директор пришел в восторг и померцал блестящими голубыми глазами. — Но, должен сказать, это весьма опасно. Одурачить Люциуса Малфоя — еще куда ни шло, но самого Волдеморта… — Профессор Дамбдлор, сэр, — решительно выпрямилась Гермиона, — профессор Снейп подвергается такой опасности почти что каждый день. Мы не можем проявлять трусость, пока такой замечательный человек рискует собой! Директор чуть ли не расплакался от гордости и дал добро: отныне мы с Гермионой должны были стать новыми шпионами в стане врага. Если честно, то я раньше как-то не задумывался о том, что надо бы всё-таки разузнать детали её планов заранее. Так что результатом стало моё искреннее удивление, и даже когда директор долго тряс мою руку и благодарил за мужество и самоотверженность, я не сумел ни слова произнести от шока. Уж чего, но становиться шпионом я точно не собирался! Гермиона на мой возмущенный взгляд только пожала плечами: — Рональд, но кто-то же должен поспособствовать победе над Сам-Знаешь-Кем. Увы, у меня всё меньше и меньше надежд на Гарри. Поразмышляв с минуту, я с мнением подруги согласился вслух, ведь Гарри только и делал, что летал на метле и пинал баклуши, никаких атакующих заклинаний не учил, а внешне походил на лохматого задохлика в мантии. Куда уж ему на битву выходить! Директор мою реплику не прокомментировал, лишь как-то странно закашлялся. Мы вежливо попрощались и уже пошли к выходу, как вдруг я вспомнил о Паркинсон. — О! Директор Дамблдор, сэр! Простите, у меня есть маленькая просьба! Гермиона остановилась, но я махнул ей рукой: мол, иди без меня. Конечно, никуда она не ушла, это же Гермиона. — Посмотрите, сэр, — я достал колдофото, — одна моя приятельница обратилась с просьбой… В общем, она немного стесняется, поэтому не смогла сама подойти к Вам. Ей бы хотелось узнать, как зовут вот этого человека. Дамблдор пялился на колдофото не меньше пяти минут, так что я уже даже подумал, что насчет маразма и плохой памяти Паркинсон могла бы быть не так уж и неправа. — Мистер Уизли, — директор пристально взглянул на меня поверх своих очков-половинок. — А для чего вашей приятельнице потребовалось это узнавать? Я развел руками: — Влюбилась очень, теперь надеется, что хотя бы отыщется похожий внешне потомок. Голубые глаза вдруг замерцали тем самым блеском, с каким Дамблдор обещал мне разнообразные преференции, когда предлагал любыми способами перетянуть Драко на Светлую сторону. — Это замечательно! Мистер Уизли, прошу, приведите мне эту юную леди! Уверен, нам с ней есть о чем поговорить! Я понятия не имел, кем оказался этот парень на колдофото, и отчего директор так обрадовался, но уже предчувствовал, что Паркинсон меня убьёт. По крайней мере, её хотя бы не причислят к нетрадиционной стезе, как меня. Может, получится всё-таки отделаться очередной пошловатой историей про нас с Драко, а не переломами и травмами авторства взбешенной слизеринки?