Визуализация Рональда Уизли

Директор отправил нас восвояси, заверив, что будет непременно ждать и меня, и мою скромную приятельницу в любое время дня и ночи. Гермиона, конечно, пробовала выяснить подробности, но я мстительно ответил, что расскажу всё лишь после того, как Дамблдор сам побеседует с кое-кем. Освободившееся до вечера время мы с сердитой Гермионой посвятили тому, чтобы наконец-то завершить все дела в Выручай-комнате. Некоторые вещи даже со своим дилетантским суждением мы определили как слишком ценные, и справедливо решили, что сбывать такое через «Горбин и Бэркс» будет недальновидно — подобным экземплярам место в частных коллекциях. Часть книг и несколько артефактов я вызвался самостоятельно перенести вечером через шкаф в лавку, а Гермиона отправилась докучать бедному Снейпу. Посочувствовав своему любимому преподавателю, и одновременно возрадовавшись тому, что не придется ничего пояснять подруге относительно собственных модных предпочтений, я надел диадему Ровены Равенкло и прикрыл её остроконечной шляпой. В «Горбин и Бэркс» меня поджидал неприятный сюрприз. Скучающий Люциус Малфой при моем появлении очень оживился и вскочил со стула, а я похолодел — подобного поворота мы с Гермионой не ожидали, и, конечно же, плана действий не выработали. Я, припомнив о нынешнем своем статусе шпиона, постарался сохранить лицо и вести себя по-деловому, надеясь, что не сильно расстрою планы, которые уже вроде бы воплощали профессор Снейп и директор. Кажется, профессор намеревался наконец-то обстоятельно сообщить кому следует, что некто из его учеников разочарован в Дамблдоре и подумывает поменять сторону. Минут пятнадцать мы поболтали о погоде, затем я наконец-то переговорил с продавцом и выложил на прилавок свои сокровища. Присвистнул даже мистер Малфой. Продавец попробовал бессовестнейшим образом надуть меня, но сиятельный блондин, не переставая иронично улыбаться, любезно подсказал, что за такие редкие артефакты озвученной суммы недостаточно, даже если её перемножить на три. Спустя пару минут Малфой вошел в раж и настолько азартно заторговался, что мне ничего не оставалось как смирно стоять рядом и восхищаться. На наши с Гермионой счета в Гринготтсе отправилось по десять тысяч галеонов разом. Теперь я был полностью готов к предстоящей взрослой жизни и созданию семьи. Я рассыпался в искренних благодарностях и едва сдержался, чтобы от избытка чувств не полезть обниматься к будущему родичу прямо на улице перед лавкой. — Не стоит, мистер Уизли, это сущий пустяк, — Малфой глянул на меня уже без особой антипатии, то ли из-за того, что ему было лестно моё неподдельное им восхищение, то ли из-за впечатляющей суммы в моем сейфе. — Недурная выручка. Стало быть, вы с мисс Грейнджер решили провернуть под носом у директора Дамблдора столь дерзкую акцию, обчистить Выручайку и упрочить своё финансовое положение? Блестящий ход! Могу я поинтересоваться, кому именно принадлежала эта идея? Мисс Грейнджер? — Нет, сэр, мне. А Гермиону я взял в долю, как наиболее благоразумного и сговорчивого человека в своем окружении. — О! Что ж, интересно… Однако, мне бы хотелось уточнить у Вас кое-что, ведь в минувшую нашу встречу Вы чрезмерно торопились… — Если Вы про шкаф, мистер Малфой, то не стоит беспокоиться, всё идет по плану, — заверил я Люциуса. — Потоки еще очень нестабильны, и пропустить могут исключительно одного человека, но починка движется в верном направлении. Что касается конфиденциальности этого дела, то все начинания Драко я искренне поддерживаю и информацию никоим образом не распространяю, — тут я совершенно внезапно подумал о том, что Гермиона с нынешним приданым на рынке невест вознеслась очень высоко, и малость напрягся. Не один раз за сегодня мистер Малфой произнес её имя, но только ли из-за нашего совместного с ней дела? Да и наследника в традиционном союзе получить будет несравненно проще… Понадеявшись на то, что чистота крови всё еще имеет для Малфоя первостепенное значение, я на всякий случай добавил: — Уверяю Вас, мистер Малфой, я готов оказать Вашему сыну любое посильное содействие. Даже при условии моей анонимности и неучастия Гермионы Грейнджер. По правде говоря, она является моим партнером исключительно в финансовых делах. Безусловно, с кое-каких пор мы сблизились по причине неудовлетворения политикой директора Дамблдора, однако это не значит, что наши точки зрения на будущее магической Британии всецело совпадают. Я, знаете ли, как чистокровный волшебник из семьи, входящий в список Священных двадцати восьми, располагаю более совершенным представлением о том, что следует делать для сохранения традиций и последующего процветания волшебного сообщества. Я перевел дух, а у Малфоя опять задергался глаз. Полагаю, он не ожидал от меня столь высоких ораторских навыков. — Э-э… Кажется, я понял Вас, мистер Уизли. Но о какой анонимности идет речь, зачем же? Впрочем, даже анонимы могут также рассчитывать на награду от… Скажем так, неких могущественных личностей, но не лучше ли помимо этого заслужить также славу и благодарность в определённых кругах? Смею надеяться, мистер Уизли, что Вы в полной мере понимаете, на сколь тонкую грань ступаете и осознаете итог сего действа… Могу ли я действительно рассчитывать на Вас в случае необходимости? — Мистер Малфой, — я подошел ближе и понизил голос, — у меня имеется своя цель. И, так уж случилось, безопасность Драко с этой целью совпадает на все сто процентов. А уж что для её выполнения придётся совершить и чем пожертвовать — исключительно мой выбор, в котором я всецело уверен. — То есть мы можем даже не считаться с мисс Грейнджер? — вкрадчиво полюбопытствовал Малфой. Мне не следовало выдавать секреты подруги, но уж очень хотелось раз и навсегда дать понять, что Гермиону ни в коем случае не следует рассматривать как возможную пару для Драко. — По правде говоря, я полагаю, что какие-либо решения по поводу Гермионы обязан принимать профессор Снейп, учитывая их с недавних пор чересчур тесные взаимоотношения. Малфой снова обронил свою трость, а я только вздохнул — стоило ли вообще так выпендриваться и пренебрегать карманами, при этом периодически роняя палочку, пусть и в таком неординарном футляре, то на пол, то в грязь? У богатых свои причуды, что и говорить. — Прошу прощения, мне надлежит незамедлительно возвратиться в школу. До свидания, мистер Малфой. Он открыл рот, желая сказать ещё что-то, но я захлопнул дверцу шкафа. Вернувшись в Выручай-комнату, я стянул с головы шляпу и диадему, прокрутил в голове прошедший разговор и ужаснулся. Да что на меня нашло? Я что, приревновал Драко к Гермионе?! Какие глупости! К несчастью для профессора, это взлохмаченное ярмо теперь до скончания века висит на его шее. Нет, на этот раз никаких оправданий — нужно идти к Снейпу. Думается мне, диадема не просто какие-то важные точки на голове пережимает, а как-то еще воздействует на мои эмоции и мысли. Драко и Гермиона, ну надо же! Это ещё более маловероятно, чем Гермиона и я! *** Я скромно сидел на краешке гостевого дивана и пялился в пол. По крайней мере, меня утешало то, что профессор Снейп признал меня близким человеком: при постороннем он бы точно не стал хлестать огневиски прямо из горла бутылки сразу же после того, как услышал все подробности моей встречи с мистером Малфоем. — Ваше счастье, Уизли, — профессор Снейп покачнулся и чуть было не сел мимо кресла, — что я не могу причинить физический вред ученику. Вся подготовка Люпину под хвост! Вы выболтали Люциусу про меня и мисс Грейнджер, к тому же, практически подставили её, определив просто как — стыд-то какой! — мою постельную игрушку, за которую я несу ответственность… Молитесь, чтобы она про это не узнала! Теперь придется оправдываться, этот павлин не упустит случая выдать какой-нибудь вульгарный комментарий, и мне безгранично повезет, если остатки нашей дружбы удержат Люциуса от распространения сплетен… Но как, Мерлин Вас задери, Вы умудрились так вывести разговор, словно готовы на всё, вплоть до принятия метки на следующих выходных? — Ничего подобного я не говорил, — отважился я возразить, на всякий случай закрываясь диванной подушечкой как щитом. — Да Вы так себя поставили, что Люц уже думает, как бы доставить Вас на аудиенцию к Темному Лорду! Лучший друг Мальчика-Который-Выжил решительно меняет сторону! Да Лорд за подобное сразу все малфоевские прегрешения простит! Хорошо, что он не желает нечаянно навредить Драко и будет пока что выжидать. И про чистокровность свою вспомнили, и про Священные двадцать восемь! А я голову ломаю, как бы так устроить, чтобы никто не смог заподозрить Вас в двойной игре… Как вообще… Немыслимо! — О! — я обрадовался, что можно наконец-то переключить разговор на тему диадемы. — Знаете, относительно того, как у меня вышло так стройно уложить свои мысли! Дело в том, что… Меня перебил настойчивый стук в дверь. Профессор звучно застонал и неуверенной походкой отправился открывать. За дверью топтался нервно кусающий губы Драко. — Профессор Снейп! Отец прислал мне письмо, и я совершенно ничего не понимаю! Мне нужен Ваш совет. Снейп ухмыльнулся столь кровожадно, что Драко попятился. — Проходите, мистер Малфой! Тут как раз в данный момент находится некая личность, что сумеет дать Вам ответы. А я вынужден безотлагательно посетить директора, пока ещё не стало слишком поздно. Профессор втолкнул Драко в свою гостиную, а сам закрыл дверь снаружи. Щелкнул замок, и наступила тишина, прерываемая исключительно треском поленьев в горящем камине. Я прокашлялся, и неловко кивнул: — Привет. Драко принял крайне высокомерный и независимый вид, ничего не ответил, и постарался из гостиной выбраться. Несколько минут отчаянно подергав дверь и попытавшись открыть замок различными чарами, он потихоньку выругался и вновь обернулся в мою сторону. — Ладно, Уизел, Мордред с тобой. Хотя, клянусь, я бы лучше провел ночь в обнимку с Хагридом, чем пробыл с тобой в одной комнате более пяти минут. Я нахмурился, потому что услышанное мне сильно не понравилось. Конечно, Драко попросту был расстроен и пытался меня обидеть, но мало ли… В голове мелькнули мысли о том, что домик у лесника бревенчатый и наверняка хорошо горит. — Так что тебе написал отец? Драко свирепо насупился: — Попросил меня вести себя приветливее в отношении тебя и наладить хотя бы подобие общения. Его наверняка чем-то прокляли, не мог он такое написать добровольно! — Вообще-то, мы с мистером Малфоем опять сегодня повстречались кое-где и очень хорошо поговорили. — Ты… — Драко рассердился и сделал несколько шагов в мою сторону, сжимая кулаки. — Ты снова полез в мой шкаф?! Так вот кто его испортил, я никак не могу дойти то точки назначения! Уже всё перепробовал! — Он общий, и уже давно, — пожал я плечами, абсолютно не понимая, как Драко мог рассчитывать, что после всего приключившегося я попросту сделаю вид, что меня всё это не касается. — Я же говорил тебе в совятне, что починил его, и пройти там могу лишь я! Ты должен был при необходимости сказать, что всё еще его чинишь, а я тестирую. И вообще, если бы ты меня не игнорировал, мы бы могли как-то более успешно обмениваться новостями и идеями. — Какими еще идеями? Не хочу иметь с тобой ничего общего! — Ну вот почему ты так упрямишься, — я даже всплеснул руками от возмущения. — И профессор, и директор как-никак в курсе твоего задания, да даже Гермиона знает. Все вокруг стараются придумать, как бы и Сам-Знаешь-Кого убрать, и тебе помочь, и мистер Малфой в первую очередь лишь о тебе беспокоится. А ты всё злишься и нервничаешь! — Тебе легко говорить! — вышел он из себя. — Знаю я этого Дамблдора, как же, защиту нам обещал! Пока он у себя в безопасном кабинете планы строит, мама и отец каждый день рискуют! И что-то кроме пустых слов я никаких идей, как им быть, от него не услышал! Да я Темному Лорду больше доверяю, чем этому любителю лимонных долек! Уж лучше я всё-таки выполню задание и проведу в школу Пожирателей, так хоть в живых останусь и награду получу, а на вашей так называемой Светлой стороне если что хорошее и дадут, то только посмертно! В чем-то, возможно, Драко и был прав, так что возразить я не осмелился. Действительно, профессор Дамблдор сильно любил всевозможные интриги и планы, и, быть может, не всегда мог оценить риски… — Но, Драко, профессор Снейп ведь точно на твоей стороне, и не позволит… — Ещё как позволит, если директор прикажет, — мрачно зыркнул Драко и уселся в кресло напротив меня. — Он в обетах как бродячий пес в блохах. Да та же отработка в Запретном лесу на первом курсе, или дурацкий гиппогриф! Отец все свои связи поднял, чтобы от этой опасной зверюги избавиться! А Снейп тем временем мне грозил всяческими карами и запрещал об этом случае говорить, и вообще, настойчиво советовал до выпускного помалкивать в тряпочку. А у меня, между прочим, шрамы остались! Я охнул и не удержался от вопроса: — А сильно большие шрамы? Драко принялся расстегивать запонку на рукаве рубашки, но быстро спохватился: — Так! Нет уж, Уизли, я на такое не куплюсь. Ещё чего, мечтаешь на меня обнаженного посмотреть? — Почему сразу обнаженного? А разве шрам не на руке? — Не совсем, — он слегка вспыхнул и потеребил ткань рукава, — живот тоже чуть-чуть зацепило. Я почти не дышал, опасаясь спугнуть момент, потому что — будь я проклят! — Драко же почти кокетничал! — На самом деле… — представляю, насколько красными были в тот момент мои щеки. — На самом деле, мечтаю. И знаешь что, я думаю, это будет самое прекрасное зрелище на всем белом свете. Лицо Драко расцвело двумя яркими пятнами румянца, но вслух он ничего не сказал, даже не обозвал меня никак. Так и сидели бы мы, оба красные и смущенные, непонятно сколько времени, но в этот момент щелкнул замок и дверь самостоятельно открылась. Мы вышли из комнат профессора и молча разошлись в разные стороны. Драко несколько раз обернулся на меня, я тоже как дурачок чуть не свернул шею, пока дошел до поворота. Кажется, это прогресс!