Визуализация Рональда Уизли

Заснуть долго не выходило, потому что половину ночи я размышлял о жизни. Деньги у меня теперь водились, и можно было приобрести те самые дорогостоящие ингредиенты для зелья, но я начал сомневаться, а действительно ли мне нужно, чтобы Драко становился девушкой? Как-то так получилось, что спустя время эта его особенность меня перестала волновать. Накануне при разговоре с ним я сказал чистую правду, а сейчас вспоминал собственные слова, краснел, и прятал лицо в подушку. И как вообще у меня смелости хватило произнести вслух, что я хотел бы видеть его обнаженным? А ведь какая в сущности разница — пестик с тычинкой, или два пестика? Главное — чувства! Драко всё равно среброволосая нимфа, а с залысинами и пивным животом мы как-нибудь справимся, волшебники же! Решив, что пора уже прекратить делать из такого пустяка проблему и терзаться, я наконец-то погрузился в сон, хотя отдохнуть толком не смог: Баюн, сидевший на моей прикроватной тумбочке, вместо колыбельной мурлыкал всяческие приятные непристойности касательно Драко, а потом ещё и наслал на меня чрезвычайно смущающий сон. Доброе утро недолго оставалось таковым. Меня и Гермиону, направлявшихся в отличном настроении на завтрак, перехватил профессор Снейп, чуть ли не зажал в углу и навис сверху, словно коршун. Гермиона подозрительно зарумянилась и растянула губы в улыбке, а я покачал головой — в конце концов, мы же в школе, и даже если и нравится ей вид сурового профессора, всё же при посторонних стоит держать себя в руках. — Уизли! Кто просил Вас узнать у директора про изображенного на колдографии выпускника? Припомнив, как меня отругали за давешнее раскрытие тайны личной жизни профессора, я поначалу подумал, что это своеобразная проверка, а потому отрицательно замотал головой и изобразил, будто запираю рот застежкой. — Уиз-з-зли! От такого зловещего шипения я даже икнул от страха, а школьный коридор практически полностью обезлюдел за одно мгновение. — Панси Паркинсон, сэр! А в чем, собственно… — Отправляйтесь на завтрак! — прорычал Снейп, пресекая расспросы и эффектно разворачиваясь на каблуках. Взметнувшаяся мантия сквозняком сшибла с ног какого-то первокурсника-хаффлпаффца. Мальчишку мы подняли, отряхнули от пыли и вручили на поруки прятавшемуся за гобеленом старосте, а сами отправились исполнять указание профессора. По дороге я успел наслушаться причитаний о том, что меня ни на минутку нельзя оставить, обязательно что-то натворю. — Я очень надеюсь, Рональд, — строго выговаривала Гермиона, — что эта непонятная ситуация с Паркинсон не повлияет на баллы факультета! И вообще, я думаю, пока что нам следует поменьше общаться со всеми слизеринцами. Я понимаю твои чувства к Малфою, однако нельзя сейчас действовать без согласования с директором! Возмущение я с большим трудом оставил при себе, ведь своим же рекомендациям она точно следовать не собиралась, хотя профессор Снейп был и будет самым что ни на есть настоящим слизеринцем. Завтрак чуть-чуть вернул мне настроение, пусть Гарри и пытался этому помешать. Он ерзал на лавке, косился жалобным взглядом и сопел так громко, что даже обычно флегматичный Невилл недовольно предложил ему свой носовой платок. Оказалось, мой друг всё никак не мог набраться решимости и объявить, что моё место в команде по квиддичу переходит Маклаггену. — Понимаешь, Рон, травма твоя была достаточно серьезная, и я тебя пожалел, сам знаешь, звание Избранного обязывает быть по отношению к сирым и убогим… То есть, это я так, к слову, я вовсе не тебя имел в виду! В общем, скоро матч с Равенкло, а тебя ни на одной тренировке больше месяца никто не видел. Ребята из команды такого не поймут, а я, как ты знаешь, самый-самый честный капитан, и в сборную беру игроков исключительно за талант, а не за дружбу! — Гарри, ты ведь в курсе, что на отборочных я использовала Конфундус, да? — неожиданно ехидным тоном поинтересовалась Гермиона. — Впервые слышу! — очень ненатурально ахнул Гарри. — Какой кошмар! Ну тогда выходит, что место и так по праву принадлежит Маклаггену. Рон, ты точно не в обиде? Я потер затылок, вспомнил своё не слишком приятное пробуждение в больничном крыле, а также всё, что произошло после того случая, и решил, что если выбирать между перспективой провести свою жизнь с Драко и любительским школьным квиддичем, я конечно же выберу Драко. Не то чтобы выбор стоял дословно между такими неодинаковыми вещами, но шпионаж и победа над Сами-Знаете-Кем как раз в самом удачном случае вели меня именно к этому: личному счастью. Заверив Гарри, что полностью согласен с его по-взрослому мудрым капитанским решением, я похлопал друга по плечу и попытался доесть яичницу, но профессор Снейп словно тень возник за спиной, и настойчиво попросил незамедлительно прийти вместе с Гермионой в кабинет директора. В последнее время настроение у профессора было не очень хорошее. Я подозревал, что дело было в Гермионе, но тут уж ничего не поделаешь, не всем же так везет как мне с Драко. Дамблдор встретил нас чуть ли не с распростертыми объятиями. Конечно, он всегда был очень дружелюбным и радушным, но в этот раз едва не приплясывал. — Ах, мистер Уизли, мисс Грейнджер! Присаживайтесь, присаживайтесь! Чай, мармелад, конфеты — всё к вашим услугам! — Мы только позавтракали, сэр, — заметила Гермиона, и Дамблдор звучно хлопнул себя ладонью по лбу: — Ох, совершенно замотался! Простите старика! Тем не менее вазочку со сладостями он настойчиво подтолкнул поближе. Пока мы вежливо пережевывали по одной мармеладке, стараясь растянуть это действо как можно дольше, профессор Снейп успел привести в кабинет бледную Панси Паркинсон и не менее бледного Драко. Дамблдор приспустил очки на кончик носа, внимательно оглядел Паркинсон с головы до ног, словно оценивая, и довольно улыбнулся: — Замечательно! Просто замечательно! Теперь все в сборе! — он всплеснул руками и засуетился, предлагая чай и лимонные дольки уже новоприбывшим гостям. От вида пересыпанного сахаром и немного слипшегося мармелада Панси и Драко понемногу пришли в себя и теперь сидели в креслах с выражением крайнего отвращения на лице. В общем-то, они выглядели как среднестатистические слизеринцы во время сдвоенного урока с гриффиндорцами. — Что ж, впереди у нас весьма серьезный и важный разговор. Но сначала хочу сказать, как я безмерно горжусь всеми вами! Отрадно видеть, что молодежь не сидит сложа руки, а борется за своё будущее. Мистер Малфой! — Драко при упоминании своего имени вздрогнул. — Хочу еще раз Вас удостоверить в том, что я приложу усилия по защите ваших родителей. И, мальчик мой, я всё же попросил бы Вас прекратить наведываться в Выручай-комнату. Уверяю, у меня имеется план на любой вариант развития событий, и если случится так, что шкаф всё же придётся использовать, то всё равно исключительно под нашим контролем. Драко нахохлился и еле слышно пробормотал что-то несомненно ругательное про Снейпа и подслушивающие артефакты. — Мистер Уизли! — директор повернулся в мою сторону и подмигнул. — Потрясающе! Невероятный экспромт! Последующие полчаса оказались посвящены похвалам в честь моей хитрости и находчивости. Чем больше было слов про то, как великолепно я сумел ослабить бдительность и второй раз ввести в заблуждение старшего Малфоя, тем более свирепо на меня косился Драко. Попытки как-то перебить директора окончились ничем. К концу его речи я был готов присоединиться к Темному Лорду с полной самоотверженностью и добровольно взять на себя задание по устранению не в меру говорливого дедули. — Мистер Малфой, — Дамблдор подметил выражение лица Драко и постарался немного выправить ситуацию, — не стоит сердиться на мистера Уизли. Сами подумайте, что для Вашего отца будет безвреднее — пытаться одурачить своего повелителя, очень могучего легилимента, или же выдавать информацию, которую Люциус будет искренне и без колебаний считать правдой? Звучало не очень-то убедительно, ведь в случае выявления истины Малфою наказания всё равно было не избежать. Вряд ли в глазах Волдеморта то, что Люциуса обманули школьник и старый друг, могло бы стать достаточным оправданием ошибки. Гермиона также удостоилась похвальной речи и нескольких десятков баллов, что было мягко говоря не честно, ведь среди школьных дисциплин точно не было предмета под названием «Составление планов по уничтожению Темных волшебников». Но подруга выглядела очень довольной. Всё же я, видимо, никогда не смогу понять её приоритеты. — Итак, мистер Уизли, совсем скоро вы с профессором Снейпом отправитесь в маггловский город и немного попытаете какого-нибудь маггла. Конечно, это на самом деле будет член Ордена Феникса, а пытка необходима для того, чтобы Северусу было что предъявить в качестве доказательств Вашего желания присоединиться к Пожирателям смерти. Люциус Малфой, узнав про это, обязательно захочет перехватить Вас у профессора Снейпа и самому привести Повелителю нового рекрута, ведь он первым заприметил, так сказать, Вашу темную сторону. А когда Малфой уже расскажет Волдеморту о Вас, Северус раскроет своему приятелю, что всё случившееся — сложный тайный план. Тогда Люциус будет вынужден нам помогать, ведь он не захочет подставляться! — Я всё еще здесь, и речь, на минуточку, идет о моем отце, — напомнил Драко. — И не станет он такое делать! Это идиотизм! Директор не обратил на его слова никакого внимания: — Затем, мистер Уизли, Вам придется влиться в ряды Пожирателей, и, возможно, принять метку, — при этих словах неунывающего Дамблдора челюсти у меня и у всех присутствующих, помимо невозмутимого Снейпа, упали на пол и укатились куда-то под стол. Даже феникс выбрал именно этот момент, чтобы особенно громко курлыкнуть на своей жердочке и тут же сгореть. — Наверняка Волдеморт поручит Вам какое-нибудь задание, возможно, не очень приятное — подкинуть кому-нибудь проклятый артефакт, или погромить магазинчики на Косой аллее. Сомневаюсь, что новичку доверят что-то серьезное. Но не волнуйтесь, Северус в любом случае будет Вас подстраховывать, так что всё как-нибудь обязательно наладится! Пока что главная задача — собирать всю возможную информацию! Озадаченная Гермиона подняла руку, как прилежная ученица: — Профессор Дамблдор, сэр… Но ведь в моем плане не было ничего из того, что Вы предложили… Получается, половина успеха зависит от того, поступит ли Люциус Малфой так, как Вы предполагаете? — Ну конечно поступит, это же Люциус! А у вас, мисс Грейнджер, повторюсь, восхитительные идеи, но я их немного доработал. Уж поверьте, у меня, старика, опыта в таких делах побольше. Тишина в кабинете была как на кладбище в полночь, только стрекота сверчков не хватало. Директор мерцал глазами и выглядел на все сто процентов уверенным в своей правоте. Хотя в мыслях промелькнуло, что надо его отговорить, как-то убедить, но в душе я точно знал, что и пытаться не стоит. Драко был шокирован наверное даже побольше меня. А ведь я как-то сказал ему, что если понадобится, то ради него убью и Волдеморта, и Дамблдора. Что ж, Рональд Уизли от своих слов отказываться не будет! Но не слишком ли много директор от меня хочет? — Это всё чрезвычайно интересно, господин директор, — робко заговорила Панси, — только… Я-то здесь что делаю? — Девочка моя! — воскликнул Дамблдор. — На твои юные хрупкие плечи ляжет самое важное! — он вытащил из кармана колдографию и отлевитировал в сторону Паркинсон. Забрала она её дрожащими руками, уже предчувствуя, что попала в историю похлеще моей. — Признаюсь, моя душа безмерно возрадовалась, когда я узнал, что в данный момент рядом с нами присутствует юная особа, что владеет столь колоссальной силой! Силой любви, мисс Паркинсон! И именно этой силой вы можете спасти всех нас, одолев Тома. — А? — Для начала, думаю, надо использовать Поцелуй Истиной Любви! Ах, эта магия столь древняя и могущественная, что даже Том не сможет ей сопротивляться. Конечно, если не сработает, придется обращаться к более мощным вещам, благо, Вы уже совершеннолетняя: Магии Любви и Совмещения тел. — Да какой еще Том?! — повысила голос Панси, будучи уже на грани истерики. — Кто это вообще? — Ну как же, — директор заулыбался и глазами показал на колдофото, — Том Марволо Реддл, ныне известный как Волдеморт. Паркинсон подавилась воздухом и закашлялась, а я немножко повеселел и успокоился, потому что нашлось самое элементарное объяснение всем сегодняшним странностям: Дамблдор всего-навсего сошел с ума.