Визуализация Рональда Уизли

Увидев, что из себя представляет Малфой-Менор, я, если честно, приуныл. Сумма на моем счету в Гринготтсе уже не казалось такой уж большой — наверняка её бы не хватило даже на отделку первого этажа поместья. И так как Драко всю жизнь провел в таком роскошном месте, я сомневался, что ему придется по вкусу скромная квартира, которую я мог себе позволить. Финансовый момент вновь встал передо мной ребром и затмил все возможные тревоги. Наверное, это и помогло мне провести встречу с Темным Лордом так спокойно. Хорошенько его рассмотрев, я от всей души пожелал директору Дамблдору насыщенной интимной жизни с парочкой троллей конкретно сейчас и даже на том свете, потому что иначе выходило нечестно: Панси должна что-то там предпринимать в отношении вот этого безносого, Снейп будет мучиться с Гермионой, а директор — сидеть в кресле и лакомиться конфетами?! Наверное, картинка с троллями и директором в моей голове была слишком яркая, а больше Темный Лорд ничего и не заметил, потому что захохотал и даже сказал в мой адрес что-то сдержанно-одобрительное. Лишь когда промелькнуло слово «награда», я вынырнул из своих грустных мыслей и на всякий случай резво бухнулся на колени, выдав заученную фразу о том, что буду счастлив выполнить для Повелителя любой приказ. Выпад мой был совершенно не к месту, как оказалось, потому что разговор вообще шёл о том, чтобы подкупить кого-то в Министерстве, но меня ещё минут пять чуть ли не вертели во все стороны, будто рекламируемый товар на витрине, и громогласно нахваливали, дескать, вот таким и должно быть юное поколение чистокровных волшебников — готовым исполнить любой приказ. Тем не менее, никакой метки мне не поставили — конечно, несмотря на громкие слова, всё сказанное Безносым Лордом было скорее шпилькой и укором в адрес своих сторонников, которые не сильно жаждали привести своих детей под его знамена, чем реальной похвалой прекрасного меня. Доверие ещё предстояло заслужить. Кончилось короткое собрание несколькими Круцио то ли старшего Гойла, то ли Крэбба, но я точно не запомнил, потому что смотрел на окна и пытался мысленно измерить длину шелковых портьер, чтобы посчитать их цену. Выходило, мягко говоря, даже слишком много. Профессор Снейп после собрания отпаивал меня какими-то зельями и повторял, что это просто шок, я молодец и всё будет хорошо, и вообще, сильно за меня беспокоился. Стало стыдно, потому я не стал ему признаваться, что не Лорда испугался и всей этой ситуации, а просто сильно опечален от того, что вещи в Выручайке кончились, а где взять ещё — было непонятно. После нашего тайного возвращения в школу пришлось ещё несколько часов мариноваться в комнатах Снейпа в компании Дамблдора, Гермионы, бледного Драко и взбудораженной Панси — та пыталась у меня выпытать, не заметил ли я своим свежим взглядом каких-либо чар маскировки на Волдеморте, вдруг нос на месте, а тот просто всех дурит? Я с сожалением был вынужден признать, что если бы там и были какие-то чары маскировки, я бы, во-первых, их не заметил, а во-вторых, даже Нотт более приличный человек, по крайней мере, людей не круциатит и не хохочет при этом как дурной. Панси, конечно, информацию к сведенью приняла, но заявила, что идеальных людей всё равно не бывает, так что можно смело делать выбор по внешности, хотя, конечно, в данный момент с этим была как раз таки загвоздка. Пока мы шушукались, бедняга профессор чуть ли не поминутно описывал Дамблдору все произошедшие события, включая пытки Крэбба. Дамблдор в облике мадам Розмерты довольно кряхтел и поглаживал несуществующую бороду, неизменно попадая по внушительному бюсту, потому со стороны это выглядело просто невероятно странно и смущающе. В конце концов первым не выдержал Драко и попросил директора держать образ, потому что не у всех здесь присутствующих достаточно крепкая психика — Гермиона уже чуть ли не раскрошила половину своих передних зубов от злости. *** Драко, решив, что меня в любой момент может убить Волдеморт, а значит нельзя терять драгоценных минут, проведенных вместе, перестал скрываться и никого не смущаясь подсаживался ко мне на уроках, на обеде и ужине, и даже брал за руку, пока мы гуляли по школе. Сказать, что я был горд тем, что встречаюсь с самым красивым парнем в школе — значит, ничего не сказать. Тревоги Драко я считал напрасными — на самом деле, меня больше волновала реакция Люциуса, чем Темного Лорда. Второй, возможно, даже бы посмеялся с подобного поворота и с удовольствием бы гнобил своего скользкого слугу шутками про мезальянс. К сожалению, я совершенно забыл о том, как может отреагировать моя собственная семья: Фреда унесли в Больничное крыло, и его шуточный сердечный приступ возможно был не таким уж шуточным, иначе Джордж бы не вливал в себя успокоительные зелья так интенсивно. Мама, после пары десятков сожжённых ещё на подлете в Большой зал вопиллёров — какой же всё-таки золотой человек профессор Снейп! — попыталась прорваться в школу, но Дамблдор не позволил, поэтому я впервые был благодарен старичку. Отец ограничился пространной запиской о том, что все когда-то в молодости экспериментировали, и это обязательно пройдет. Джинни просто сказала, что я везучий засранец, и с грустью проводила Гарри взглядом. Взросление ему не шло на пользу: неухоженный, но миловидный зеленоглазый мальчуган превращался в тощего низенького лохматого очкарика. Перси тоже прислал письмо, но про него и вспоминать стыдно — тот просил замолвить за него словечко перед Люциусом Малфоем и очень жирно (в буквальном смысле, на этих словах пергамент был промочен чернилами чуть ли не насквозь) просил передать тому, что готов на всё что угодно. Я так и не понял, что тот имел ввиду — то ли пожирательские делишки, то ли, ужас какой, любовную интрижку, а потому сделал вид, что ничего не получал вообще. Гермиона, к которой я обратился со своими горестями, чтобы и получить помощь, и немного отвлечь её от Дамблдора-Розмерты, что шастал в подземелья уже не скрываясь и порождал всё больше слухов, задумалась, но в итоге смогла додуматься только до ограбления Гринготтса. Стало очевидно — мозги моей подруги совершенно потеряны для мира, пока вокруг все шепчутся, что Снейп и Розмерта вот-вот поженятся, а потому я отправился к своей новой второй подруге — Панси. Та вновь проводила свободное время в компании Баюна, который с ней всё больше напоминал прежнего мурчащего котяру. Правда, при виде меня он открыл зубастую пасть и зашипел, что вкупе с красными глазами было действительно страшно, но после нескольких ласковых слов от Панси успокоился и просто смотрел так, будто мечтает перегрызть мне глотку и долго-долго купаться в теплой крови. Панси закусила губу и засомневалась в целесообразности моих переживаний: — А ты не пробовал у Драко спросить, что он вообще думает о вашем будущем? Ты же в курсе, что у него есть свой собственный сейф с большой суммой? — Ну не могу же я пользоваться его деньгами! Я же мужчина, Панси! Мой отец учил меня, что именно мужчина должен обеспечивать семью. — Ну так и Драко тоже мужчина, если вдруг ты забыл. Ты же не забыл, Уизли?! Судя по всему, у вас ничего такого ещё не было, ты точно не убежишь с воплем, когда снимешь с него штаны?.. — Мерлиновы панталоны, ну что за ерунда, я всё прекрасно помню! И представлял не раз, убегать точно не буду! — я даже покраснел от смущения. — Продайте шкуру, если Дамблдор её не спёр, — фыркнул Баюн, мгновенно привлекая наше внимание. — Какую еще шкуру? — я заинтересовался. — Василиска! Который уже четвертый год в Тайной комнате тухнет. Их шкуры и клыки не портятся. — Баюн! Да ведь это превосходная идея! — Ах, какой ты умничка! — засюсюкала Панси, и кот довольно замурчал на весь Снейпов кабинет. Я умчался в гостиную Гриффиндора, намереваясь тотчас же разыскать Гарри. Делиться деньгами, конечно, не хотелось, но уж тут без змееуста никак. Мой уже скорее всего бывший лучший друг идти в Тайную комнату не хотел и как мог набивал себе цену. Дескать, у него с этим местом связаны ужасная моральная травма и плохие воспоминания, да и вообще, василиск был таким огромным, воняет наверняка жутко — лучше Гарри на метле полетает на свежем воздухе. Гермиона, заслышав всё это, рыкнула как дракон, привела Снейпа, который при одном упоминании яда василиска расцвел так, будто ему сообщили, что от Грейнджер он свободен навсегда, и вдвоём они утащили Гарри в женский туалет. Вернулась подруга уже к рассвету — грязная, вонючая, но довольная. Гарри отправился в больничное крыло восстанавливать нервную систему и просто постыдиться в одиночестве, потому что василиск оказался не таким уж и большим, как ему казалось на втором курсе, всего-то чуть крупнее среднестатистического питона, что-то около тридцати футов. Подруга вывалила из безразмерной сумочки длинный кусок шкуры, горсть выковырянных из глаз каменных змеек изумрудов и… — Это то, что я думаю?! — я с ужасом смотрел на огромное яйцо. Гермиона пожала плечами: — Если ты думаешь про яйцо василиска — ага, это именно оно. — Мерлина ради, Гермиона, почему оно здесь? Разве не лучше было бы отдать его профессору Снейпу? Подруга улыбнулась немного зловеще: — А он о нём не знает. Вот нечего было меня не поддерживать тогда у директора! — И что мы будем делать? — Рон, в каком смысле «что»? Шкуру разделим, продадим — не всё сразу, конечно, мы не можем перенасыщать рынок. Вот это всё — наши инвестиции лет на десять минимум. А что касается василиска — по-моему, очевидно, что мы попробуем его высидеть, вдруг нам повезет. Представь только — собственный василиск и нескончаемый поток ингредиентов! Но нужна жаба, и я даже знаю, где её взять. Гермиона сунула мне в руки выпачканное в тухлятине яйцо и отправилась выманивать у Невилла его Тревора. По крайней мере, я надеялся, что именно эту жабу она и имела ввиду, а вовсе не Долорес Амбридж.