Визуализация Рональда Уизли

— Уизли, Мерлина ради, прекратите так улыбаться, иначе Темный Лорд решит, что Вы маньяк похлеще Беллы! — на грани слышимости шипел профессор, тщетно пытаясь меня одернуть. Место и время на самом деле не располагало к улыбкам — я в данный момент вроде как пытал безвинного маггла, которого изображала корчившаяся на земле Тонкс. Но я ничего не мог с собой поделать! «Ладно, Уизли, может, ты не так уж и плох» — эти слова уже неделю никак не выходили из головы. Я снова мечтательно улыбнулся, припомнив, как мягко проскальзывали сквозь мои пальцы платиновые пряди, и как Драко очаровательно покраснел, как только наш первый по-настоящему серьезный поцелуй прервался. Профессор Снейп неприлично выругался. Ну, в конце концов, он ведь прекрасно разбирается в ментальном волшебстве, думаю, даже из того, что получалось, можно состряпать что-нибудь приличное, чтобы показать Темному Лорду. Скорее всего, я даже не при чем, а Снейп просто расстроен из-за Гермионы, потому что та порой не видела черту, за которой стоит остановиться, и своё недовольство выражала профессору так, как привыкла его выражать нам с Гарри — довольно обидно и порой даже уничижительно. Подруга в глубине души с трудом приняла то, что нужно придерживаться общего плана Дамблдора: ее примиряло с данной ситуацией лишь то, что нам ничего не мешало параллельно вести свою, так скажем, шпионскую игру тайно, а в случае неудачи всегда можно будет предъявить директору ответные претензии — мол, ваши планы, профессор Дамблдор, полная шляпа, а мы-то вообще не при чем, всё исполняли точно по вашим указаниям. Сам директор в данный момент натирал пивные кружки в «Кабаньей голове», изображая своего брата Аберфорта, а тот, в свою очередь, под видом Альбуса с фениксом под мышкой раскатывал по Европе. Всё это, во-первых, вызывало вопросы у Сами-Знаете-Кого — чего это противному старику в Европе понадобилось и что он вынюхивает? А во-вторых, задание Драко откладывалось на неопределенный срок: при отсутствии директора попытки его убийства естественным образом прекращались, потому что не ехать же Драко за ним вдогонку? Да и проникновение Пожирателей в школу откладывалось — Дамблдор сделал финт ушами и временно исполняющим обязанности директора назначил не Макгонагалл, а Снейпа, так что если вдруг случится в школе какая-то заварушка, то доверие к слизеринскому декану улетучится в миг, а подставлять своего шпиона Темный Лорд пока что не хотел — рано. Тонкс, немного театрально вопившая на одной ноте, вдруг начала визжать по-настоящему и яростно кататься по земле. Я уж было испугался, что слишком отвлекся и нечаянно наколдовал что-то, но оказалось, что девушка просто в актерских потугах слишком далеко укатилась и легла задом прямо на муравейник. Профессор Снейп совсем расстроился и даже, кажется, застонал. По небу проплывали облака, такие же серебристо-серые, как глаза Драко, и я подумал, что несмотря ни на что жизнь всё-таки хороша. *** Как я и думал, профессор Снейп справился блестяще и подготовил серию отличных воспоминаний. Первое было о том, что профессор якобы поймал меня ночью, когда я неумело пытался наложить на Филча Круцио, чтобы этот сквиб не нажаловался Макгонагалл на гулявшего ночью студента. Мудрый слизеринский декан, конечно же, удивился такому повороту, но Уизли, то есть меня, сдавать не стал а утащил в свой кабинет. Там-то я вроде как, слегка поистерил, успокоился, снова поистерил, и хитрый Снейп меня заговорил до такой степени, что я пришел на следующий вечер и попросил рассказать что-нибудь о темной магии. Профессор взял неразумного меня в оборот, и вот, последнее воспоминание о том, как я с маниакальной улыбкой пытаю маггла, а Снейп в качестве наставника стоит рядом и сияет гордостью за мои успехи в пыточных заклинаниях. Волдеморт весьма заинтересовался, ведь все знали, кто лучший друг мальчика со шрамом, и попросил обязательно приводить к нему юного Уизли, когда Снейп посчитает, что парень готов. Профессор заверил его, что как только, так сразу. Конечно, помимо ускоренного курса окклюменции (которая всё равно не понадобилась — как сказал проверявший меня директор Дамблдор, в такой каше из отбивных, пирогов, квиддича и платиновых локонов даже Волдеморт не разберется) мне пришлось по-настоящему изучить несколько действительно темных заклинаний — всё ж таки шпионскую игру нужно было поддерживать. К сожалению, с магией у меня до сих пор всё складывалось не слишком гладко. То есть, на самом-то деле, как потом объяснил снова отпивший из горла огневиски Снейп, складывалось всё слишком хорошо, просто не по-нормальному, а как-то странно. Например, у меня совершенно не получался Круциатус, а противный манекен, наколдованный профессором, только издевательски покачивался на сквозняке. Зато стоило мне сделать нужную завитушку палочкой, но представить, как соломенная тушка тонет в котле Невилла, так манекен будто изрыгнул из себя пару галлонов кислоты и благополучно растворился в огромной луже. Пол прожгло чуть ли не насквозь. Профессор едва сдержался, чтобы не перекреститься, но вовремя вспомнил, что маги вроде как не особо верующие. Дамблдор оказался не совсем сумасшедшим, потому как мой будущий свёкр-тесть поступил ровно так, как директор и рассчитывал — засуетился. Люциус Малфой прислал мне сову с просьбой о встрече в Хогсмиде, затем решил, что этого мало и время не ждет, потому сам заявился в Хогвартс и решил выяснить отношения со своим приятелем Снейпом. На профессора посыпались упреки, что он, дескать, совсем обнаглел из-под носа новых рекрутов уводить, и так как Уизли связан с Исчезательным шкафом и Драко, то и приводить его нужно к Лорду самому Люциусу. Снейп пожал плечами, на что Малфой взбесился и пообещал тем же вечером выболтать Темному Лорду, что Снейп никакой не гениальный вербовщик, а началось всё вообще с починки шкафа. Тут, конечно, профессор пошел наперекор плану Дамблдора, потому как иначе могла всплыть история с диадемой, и не поздоровилось бы вообще никому. Через два часа Люциус вылакал почти все запасы профессора и пьяненько хныкал в кресле — ситуация действительно была аховой: попробуй докажи Лорду, что Драко только шкаф чинил, а разворовыванием Выручайки и присвоением себе крестража занимался Уизли. В общем, закончилось всё тем, что понурый Люциус ещё пару часов слушал особо зубодробительную лекцию о прекрасных идеальных планах от специально приглашенной Гермионы. Покидал он Снейпа в совершенно растрепанных чувствах и на прощание заявил, что профессор — мазохист, и Люциус на его месте бы заавадился, ведь лучше породниться с Уизли, чем связаться с такой занудой как Грейнджер. Снейп только загадочно улыбнулся — он точно знал, что этим вечером я проигнорировал письмо старшего Малфоя, по наущению самого профессора, кстати, и отсутствовал в Хогвартсе вместе с Драко: наконец-то у нас получилось организовать свидание на опушке леса недалеко от озера. В итоге оказалось, что Драко действительно было всё равно и на цвет скатерти, и на общее оформление столика — всё равно мы только и занимались весь вечер, что целовались. *** Пока все были заняты, Паркинсон не теряла времени и приручала Баюна. На мой закономерный вопрос, чего она хочет этим добиться, она довольно загадочно пояснила, что большие дела начинаются с малого. По крайней мере, на неё Баюн теперь сверкал глазами не так яростно, как на остальных, и даже порой благосклонно помуркивал, после некоторых особо приятных комплиментов о невероятном уме столь ценного артефакта и его прекрасном обсидиановом оттенке. Приближался день, когда профессор Снейп должен был отвести меня к Волдеморту, потому я усиленно тренировал фантазию и пытался замаскировать своё неумение применять темную магию под собственную гениальность — мол, какое ещё Круцио? Прошлый век и уже немодно! Лучше обратите внимание на невербальное заклинание юного гения, видели, как кислотой хлещет… Пока я думал, что лучше звучит — «Невиллус Разъедалус» или «Кислоботтом», Драко сходил с ума и волновался всё больше. Когда он с очень бледным видом заявил, что нам надо на время расстаться, потому что иначе Темный Лорд сможет использовать нашу связь как уязвимость для шантажа, я упал со стула. Во первых, как оказалось, я снова облажался и пропустил момент, когда мы с Драко, оказывается, стали официально парой. Во-вторых, я был глубоко поражен, что Драко окажется любителем таких дешевых бульварных штампов и захочет их применить в жизни. Вот для чего строить отношения, чтобы затем расстаться на время? А то ж Темный Лорд совсем идиот, и если вдруг чего узнает, так подумает: «О, они ведь расстались, конечно теперь бессмысленно что-то делать и угрожать жизнью бывшего возлюбленного, и вообще такое поспешное расставание перед тем, как войти в круг Пожирателей совсем не подозрительно, да». Я очень опасался, что Драко обидится на моё уточнение, когда конкретно мы стали парой, но он только вздохнул и махнул рукой: — Даже не удивлен, Уизли. Это очевидно! Конечно же после первого свидания. Я порадовался, что благоразумно промолчал, ведь я отчего-то решил, что после того, как Драко меня первым поцеловал. Иногда молчание действительно золото. Спустя две недели в кабинете профессора Снейпа помимо меня и его самого собрались все — Гермиона, Драко, Панси и даже Дамблдор, напившийся Оборотки с волосом мадам Розмерты. Гермиона ревниво косилась в сторону внушительного бюста хозяйки паба, и морально страдала — наверняка ведь кто-то да увидел пробиравшуюся в школу и конкретно в подземелья женщину, и теперь пойдут слухи. Нет, конечно же Гермионе не хотелось, чтобы слухи ходили про неё саму и профессора, но, с другой стороны, маленькая ревнивая часть её хотела заявить всему миру, что вот этот подземельный упырь — ныне собственность мисс Грейнджер. В общем, меня несколько раз обняли, благословили, снова обняли и отправили вместе с профессором навстречу опасному, но чрезвычайно захватывающему приключению.