От сессии до сессии

Утро понедельника добрым быть не может по определению. Все существующие боги бухают и оттягиваются в выходные так, что, когда приходит время поднимать солнце на небосклон, высшие силы благим матом покрывают все мироздание и отрываются на своих грешных созданиях. Как вы возможно догадались, Эцио Аудиторе еще не полностью проснулся. Студент третьего курса сонно трясся в переполненном вагоне метро, со всех сторон зажатый людьми, чей уровень позитива не превышал его собственного. В отличие от других ребят, он снимал квартиру далеко от университета, поэтому во избежание подобной толчеи итальянец предпочитал и вовсе не приходить на первые пары. К тому же первой парой в понедельник утром стоял математический анализ с профессором Ли. Да, если и существует в мировой мифологии бог Ненависти и Несправедливости, то на студентах группы А-33 он не просто отыгрался, он подошел с творческим размахом к их мучениям. Хотя, в этом мире все равносильно. И степень пыток в понедельник утром равна литражу алкоголя на выходных. На очередной станции необъятный организм живой толпы медленно зашевелился. Многие вышли, еще больше зашло. Эцио буквально придавили к поручню, а кто-то очень наглый и очень блондинистый упорно протискивался к нему. - Доброе утро, - полузадушено крякнул Леонардо, когда недовольный мужчина в твидовом пиджаке вжал его в грудь Эцио. Аудиторе сонно кивнул, приобняв, насколько это было возможно в этой давке, да Винчи, чтобы тот стоял ровнее и не елозил. Эцио недовольно поморщился, когда кто-то больно ткнул его локтем в бок, и зашипел, когда в очередной раз по его новеньким ботинкам потоптались чьи-то ноги. Было тесно и ужасно душно. Леонардо уткнулся ему носом в шею, что вообще не давало расслабиться. Недовольный мужчина в пиджаке навалился сбоку на студента, пребольно отдавив каблуком туфлей правую ногу брюнета. Окончательно Эцио проснулся, когда почувствовал настойчивые и почти отчаянные движения Леонардо бедрами. Блондин отвел взгляд и продолжал тереться пахом о его, тяжело дыша. Кровь тут же отхлынула от едва проснувшегося мозга и ухнула в самый эпицентр зарождавшегося удовольствия. Блудливая улыбка тут же растянула губы Эцио. Эцио высвободил руку, ласково отвел прядь светлых волос за заалевшее ухо, плотоядно оглядев свой раздражитель. Получив своеобразное поощрение, Леонардо поднял взгляд, в котором было все от сумасшедшей похоти до задорного желания пошалить, но никак не смущение и страх. Заразившись этим рискованным коктейлем, Аудиторе быстро огляделся и, устроив руку на пояснице любовника, протиснул между его ног колено. Леонардо, закрыв глаза от удовольствия, спрятал пунцовое лицо на груди своего парня и принялся тереться о его бедро с утроенным рвением. Лео напоминал Эцио похотливую, но такую родную шлюшку. Выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, Эцио максимально отстранился от парня, протиснул руку между их телами и на вопрошающий взгляд голубых глаз, не задумываясь, расстегнул пуговицу и ширинку на брюках да Винчи и запустил руку ему под белье, тут же сжав твердый и влажный член. Леонардо задохнулся, но тихонько подавался бедрами в руку Эцио. Эцио сжал пальцы в кольцо, методично надрачивая блондину, чувствуя его горячее сорванное дыхание у шеи, и следил за тем, чтобы вжавшаяся в него женщина средних лет не заметила творящегося рядом с ней беспредела. Он не хотел скандала, он хотел дать Леонардо кончить. Да Винчи было хорошо. Ему было жарко и очень стыдно. Эцио умело доставлял удовольствие, и ему хотелось стонать на весь вагон, но когда состав остановился на очередной станции, Леонардо резко замер, испуганно подняв взгляд на Эцио. Итальянец, с бешенным адреналином в крови, лишь плотнее прижал к себе парня и продолжал легкие поглаживания, пока одни пассажиры сменяли других. Каждый искал удобное положение для своей сонной тушки. Непрекращающееся копошение, страх быть пойманным и резко дернувшийся поезд метро сделали свое грязное дело, и да Винчи, тихонько всхлипнув, спустил в руку Эцио. И вот тут встал логичный вопрос: куда, собственно говоря, девать результаты их нескромного труда? Леонардо, отдышавшись и придя в себя, судя по внезапно нахмуренным бровям, задался тем же вопросом. Две пары шальных глаз, встретившись, усиленно гипнотизировали друг друга в поисках ответа, а пока таковой не был найден, рука Эцио в семени Леонардо все еще покоилась в трусах блондина. Решение пришло мгновенно за неимением других вариантов. На подъезде к их станции, Эцио лихорадочно вырвал руку из своеобразного плена и без сожаления вытер о рукав твидового пиджака недовольного мужчины, что всю дорогу топтал ему ноги, и вместе с да Винчи, который в рекордные сроки успел привести себя в порядок, покинул душный и переполненный вагон. Хитро переглянувшись, два студента поспешили в сторону университета. Что же, день обещал быть удачным у них, возможно, у кого-нибудь еще, да у кого угодно, но только не у недовольного мужчины в твидовом пиджаке.