All my Friends are Dead

В штабе было людно, шиноби спешили сдать отчёты о выполненных миссиях, и Какаши пришлось постоять в очереди, прежде чем ему удалось наконец-то подойти к одному из приёмщиков. Им, как на зло, оказался Ирука. — Добрый вечер, Какаши-сан, — дежурно улыбнулся он. — Виделись уже, — буркнул Хатаке, протягивая свой отчёт. Ирука сцапал листок и придирчиво оглядел его, морща при этом нос. Шрам, пересекавший его лицо от этого слегка искривлялся. — М-м, человек со шрамом… — протянул учитель. — Как романтично! И как, ты говоришь, его зовут? Ирука? Какаши собирался было кивнуть сенсею, но тут Ирука строго посмотрел на него и отчеканил: — Какаши-сан, разве вам не известно, что все миссии, вне зависимости от их ранга, являются персональными, и право распоряжения информацией, в том числе написания отчёта, имеется только у исполнителя? — Ну… да, — Хатаке поморщился. — Кто писал за вас отчёт? — Ирука нахмурился. — Никто! — Какой зануда, — шикнул Минато. — Скажи, что решил кандзи подтянуть. — Но почерк-то не ваш! — с торжеством припечатал Ирука. — Да мой это почерк, — Какаши отвёл взгляд. — Я решил… кандзи подтянуть… Ирука замолчал, он выглядел одновременно удивлённым и виноватым. — Смотри-ка, а ты его впечатлил, молодчина! — радостно отметил Минато. — Эм… ясно, — пробубнил Ирука, уставившись на свои руки, затем потянулся к листочку, расправил его и положил в аккуратную стопку возле себя. Какаши молча развернулся и, стараясь не выглядеть подавленным, направился к выходу из кабинета, когда его неожиданно окликнули сзади. — Эй, Хатаке! — не узнать голос Генмы было невозможно. — Иди сюда. Отступать Какаши не видел смысла. Теперь, когда он убедился в том, что голос учителя реален, Хатаке осознавал, что всё произошедшее вчера было правдой, а значит терять ему уже ровным счётом нечего. Он лениво повернулся и подошёл к Генме. — Слушай, откуда ты всё узнал? Реально? — скороговоркой спросил тот, понизив голос. — Откуда про маму узнал? — А что? — так же полушёпотом ответил Какаши, в людской толчее их вряд ли кто-то бы услышал, даже говори они в полный голос, но лучше было перестраховаться. — А то, — в тон ему завёл Генма. — Они сегодня вернулись. Ранним утром. Маму ранили… — он замолк, но потом ещё тише добавил: — В ногу. Ничего серьёзного, она смогла бежать сама… Это из-за того мужика, папкиного приятеля, он шпионом оказался! — И… — Хатаке запнулся. — И что? Ну, я рад, что всё обошлось, но от меня-то чего надо? — Откуда ты всё это знал? — пискнул Генма. — Я уже говорил, — огрызнулся Какаши. — Я сперва думал, что ты тоже шпион, за мной следил и про моих родителей тоже от какого-нибудь предателя знаешь… — Генма посмотрел затравлено. — Но потом вспомнил это… там… в гостиной… Какаши только вздохнул. — Когда ты пришёл, и всё это… Я подумал, что ты такой же, как и я. Тебя притягивает тьма… Но, Какаши, ты и есть тьма! — Генма уставился на него с плохо скрываемой враждебностью. — Ты об этом поменьше трепли, — зачем-то сказал Хатаке и тут же пожалел о своих словах. — А что, если растреплю? — с вызовом спросил Генма. А и действительно, что? Что мешает этому болтуну всем рассказать даже не о вызове привидений, уж это-то люди смогут худо-бедно понять, а описать во всей красе свои теории о слежке и предательстве? Что тогда? Кто оправдает Какаши перед людьми, а особенно перед руководством, перед хокаге? Уж не голос сенсея, которого никто не слышит, это точно. Больше всего на свете Хатаке боялся пойти по пути своего отца, ставшего парией и изгоем. Только поэтому он посвящал всё своё время работе и неукоснительному исполнению устава, только поэтому терзался тревогами и беспокойством даже по самому никудышному поводу, только поэтому сам стал избегать других людей, чтобы сделать этот болезненный шаг самому, сделать его первым, чтобы не успеть стать их жертвой и разделить судьбу отца. Какаши не любил о нём вспоминать, просто ненавидел думать о детстве и испытывал кошмарное раздражение, когда, помимо его воли, из памяти начинали появляться тёплые и приятные воспоминания… Сейчас Хатаке стоял перед Генмой, хватая воздух ртом и совершенно не зная, что сказать. Он тупо глядел в презрительно прищуренные глаза товарища и в очередной раз хотел провалиться сквозь землю, по привычке не видя иного выхода. — Ишь ты, ишь ты, — скептично протянул сенсей прямо над его ухом, Какаши вздрогнул. — Он серьёзно хочет тебя напугать? Смешно! Извини, я задержался. Этот твой Ирука, хоть и зануда и аккуратист, а в принципе ничего. Шрамы мужчину красят, Какаши. К тебе это тоже относится. Ах, да… Скажи ему, что если он будет распускать язык, то мы его быстренько укоротим. Хатаке с недоверием покосился в сторону звука, но тут же перевёл взгляд на Генму и прошипел сквозь зубы: — Не болтай, а не то… Он не успел договорить, когда заметил, что Генма начал вести себя странно, он как будто шевелил челюстью, не то перекатывая во рту сенбон, не то намереваясь его сгрызть. Видок у Генмы был какой-то обескураженный. В следующий момент сенбон рывком выскочил у него изо рта и, плавно качнувшись в воздухе, остановился у шеи Генмы, лишь едва касаясь острым концом его кожи. — Да я… это… хе-хе… — Генма отчаянно косился в сторону сенбона, но не двигался, продолжая лебезить. — Я ж пошутил… Какаши, друг… я ж пошутил, ты чего? Чего мне болтать-то? Не дурачок же… пошутил просто… — Точно? — Хатаке нахмурился. — Зуб даю! — с жаром шепнул Генма. — Я ж тебе того… благодарен! Очень благодарен тебе… серьёзно! А чего мне рассказывать? Как я нюни пустил? Ты только это… тоже не рассказывай про это, ладно? Какаши кивнул и расслабленно опустил веки. Ему было сложно поверить в то, что всё обошлось. Но Генма выглядел не просто убеждённым, а полностью подавленным и впечатлённым до глубины души. Было видно невооружённым взглядом, что он всё понял. В то же время было как-то грустно оттого, что, сложись всё иначе, не вмешайся сенсей и будь сам Какаши хотя бы чуточку смелее, Генма мог бы стать его другом. Он увлекался мистикой, любил истории про призраков, и ему скорее всего было бы интересно послушать про жутких ночных гостей Хатаке. Скорее всего, он не воспринял бы это всерьёз, но дал бы Какаши возможность выговориться, облегчить душу… После разговоров с Минато он осознал, насколько это ценно. — Ладно, пока, Генма, — Хатаке вздохнул и решительно отправился к выходу в коридор. — По-пока, — еле слышно отозвался товарищ. Едва переступив порог кабинета, Какаши услышал обеспокоенный голос учителя. — Стой, ты куда? Остановись, — приказал тот. Послушно остановившись, Какаши обернулся и шёпотом ответил: — Домой, конечно. — Какой домой? — озадаченно переспросил учитель. — Мы остаёмся здесь! — Зачем? — только и смог выдавить Хатаке. — Так то ж у нас на очереди новый кандидат, — Минато вещал с гротескным торжеством. — Человек со шрамом, штабной чунин, мистер загадка, чистоплюй и зануда, но вместе с тем надёжный и стабильный партнёр — Ирука! Какаши хотелось думать, что вся эта феерическая в своей абсурдности фраза ему просто послышалась, поэтому он махнул рукой и двинулся дальше по коридору. — А ну, немедленно остановись! — заорал сенсей. — Вернись к кабинету и жди! — Не хочет он, — передразнил учитель. — А надо. Или ты хочешь сойти с ума от нищеты в своём ободранном по самое не балуйся балке? В штабе зарплаты стабильные, работа постоянная… — Я ни за что не буду работать в штабе! — Какаши округлил глаза. — Ни за что! По крайней мере, пока не выучу эти чёртовы кандзи… — Да кому ты тут нужен? Я про Ируку, — добродушно проговорил Минато. — Он будет опорой, а ты на себя сад-огород возьмёшь, опыт-то есть! Готовишь ты как, кстати? — Да так себе, если честно, — автоматически ответил Хатаке. — Эй, а зачем вы спрашиваете? — Затем, — строго сказал сенсей. — Тебе, значит, задание, дружочек. Дома приготовь что-нибудь, нельзя забрасывать это дело, не запускай навык, работай над собой! — Так мне не из чего! — Какаши развёл руками. — Была свекла, да и ту утром не нашёл… съел наверное… — Вообще-то это я… — после недолгого молчания пробормотал учитель. — Как это, вы? — Хатаке опешил. — Вы же призрак! — Это не значит, что я не могу получать удовольствие от земной пищи! — провозгласил Минато. — И вообще, заруби себе на носу, Какаши, наше с тобой главное правило — получать удовольствие от всего, радоваться каждому моменту, любить себя и окружающий мир. Позитивное мышление, понял? На самом деле Какаши ничего не понял, но на всякий случай кивнул. Иногда речи сенсея были для него похлеще любых головоломок. — Ты понял? — с нажимом вопросил учитель. — Да понял-понял, — буркнул Какаши. — Только мне есть теперь нечего, вот… За миссию только завтра заплатят. — Да ладно? — Минато неловко кашлянул. — Во дела… Смирившись с перспективой попасть домой нескоро, Какаши присел на один из откидных стульев, расставленных вдоль стены. — Чего ждать-то будем? — спросил он. — Ируку, разумеется! — с воодушевлением сообщил учитель. *** До наступления конца рабочего дня оставалось всего ничего, поэтому Какаши решил уступить сенсею и дождаться Ируку. Тот, к счастью, ни в каких сомнительных увлечениях замечен не был, а значит угрозы, сопоставимой с Генмой, не представлял. Хотя ради справедливости стоило принять во внимание, что Какаши вообще очень мало знал об этом человеке. Разве что только имя… Вскоре здание штаба наполнилось ленивой суетой, по коридору к выходу потянулись посетители и работники, и штаб опустел. Хатаке внимательно следил за всеми проходящими мимо, стараясь не привлекать к себе лишних взглядов, но Ируку так и не заприметил. Хотелось спросить у учителя, где запропастился злополучный чунин, но гнетущая и какая-то словно живая тишина пугала Какаши. В такой тишине любое движение грозится расколоться на мириады звуков и выдать недотёпу, посмевшего нарушить покой. Хатаке было неуютно, он даже вдыхал через раз и совсем неглубоко. Время шло, за окном, находящимся в дальнем конце коридора, стремительно начинало темнеть, и Какаши заволновался. Вот уже второй день подряд ему придётся, скрепя сердце, возвращаться домой затемно. Раньше он не считал себя трусом, но события последнего года напрочь разуверили его в этом, сейчас Хатаке, если бы набрался смелости, мог бы признаться в том, что боится даже тихого шороха, особенно если тот раздаётся в темноте. Но смелости ему катастрофически недоставало, посему Какаши предпочитал оставаться загадочным и возвращаться домой, пока солнце было ещё достаточно высоко над горизонтом. Зад начинал неумолимо затекать на жёстком стуле, а спина слегка гудела из-за становившейся всё более неудобной позы, но Хатаке никак не мог пересилить себя и устроиться поудобнее. Он только покрепче сжимал зубы и старался думать о чём-нибудь отвлечённом, но мысли, как будто назло, шли в направлении вкусной еды. Это угнетало Какаши. Ещё одна неосторожная думка о каком-нибудь кулинарном изыске, и случится непоправимое. Пустое брюхо выдаст его, огласив его присутствие под пустынными сводами штаба… Как же будет стыдно… — Трудоголик, чёрт его подери, — прозвучавший в зловещей тишине голос Минато едва не заставил Какаши дёрнуться от испуга, но он вовремя опомнился и остался неподвижен. — Сидит, в бумагах копается. С одной стороны, хорошо: сверхурочные, сам понимаешь… с другой же… — учитель ненадолго замолчал. — С другой, ну, а когда он домой собирается? И каким он туда прибудет? Пожрёт и спать? Кому это надо? «Пожрёт», — мечтательно подумал Хатаке и покосился на дверь кабинета приёма отчётов. Голову поворачивать он опасался: не дай бог, шея хрустнет, так иногда бывало, и Какаши даже не хотелось думать сейчас о том, каким громким может быть этот звук в пронзительной тишине. Внезапно до его слуха донеслись явно различимые звуки возни. Шум шёл из кабинета. Какаши внимательно считал всех людей, покидавших приёмный пункт, и по его подсчётам, до сих пор там находился один только Ирука. Нельзя сказать, что Хатаке не доверял сенсею, но всегда считал нужным контролировать ситуацию самостоятельно. Отчётливый шум шагов начал приближаться. Хатаке запаниковал. До этого ему казалось, что очередная глупая затея учителя каким-нибудь чудесным образом минует его, но, похоже, и в этот раз провал был неизбежен. Что там говорил сенсей про позитивное мышление? Надо будет как-нибудь попробовать… — Идёт, идёт! На изготовку! — застрекотал сенсей. — Маску приспусти! Какаши! Быстро-быстро, идёт наш мальчик! Стараясь совершать как можно меньше движений, Хатаке покорно спустил маску с носа. Чтоб ему пусто было, этому учителю, ну зачем он всякий раз требует убрать маску? Чего в ней такого? Сам Какаши был на сто процентов уверен, что маска придаёт ему солидности, в ней он выглядит, как настоящий шиноби, закалённый в боях, а без неё… как не слишком-то симпатичный ребёнок с огромной уродливой блямбой под губой. Да ещё и эти прыщи… Хатаке вздохнул и попытался зарыться носом в приспущенную маску, чтобы сенсей не заметил, где бы он там ни находился. Но тому явно было не до него. — Походочка-то у него, а? — верещал Минато, как будто товар на ярмарке выбирал. — Индюк! Но это и не плохо, индюк — птица солидная и питательная, Какаши! Мотай на ус! Так, всё, приготовился, сейчас он… вот-вот! Давай! В дверном проёме появился Ирука. Он мельком глянул на Какаши и заметно напрягся. — Какаши-сан, не ожидал вас тут увидеть… Почему вы здесь? — явно с трудом скрывая волнение, спросил Ирука и поудобнее перехватил объёмистую пачку каких-то бумаг, которую держал в руках. — Прояви такт и заботу! — воззвал учитель. — Нежным будь, Какашенька, нежнее! Хатаке едва не поперхнулся, слова трудно шли ему на ум. И что значит быть нежным? Как это вообще сенсей себе представляет? — Напугал тебя? — тупо спросил он, пристально уставившись на Ируку круглыми глазами. — Да, немного, — признался тот и слегка улыбнулся. — Ну понятно, — Какаши чувствовал, что нить беседы ускользает, так толком и не проявившись. — Мне нужно идти, — Ирука переминался с ноги на ногу, он уже закрыл дверь и теперь просто держался за ручку. — Нужно отнести бумаги в архив… — Ладно, — протянул Хатаке. — Ты что, идиот? — взвился Минато. — Какаши, ты идиот или где? Вставай и иди с ним, расселся тут, енот толстозадый! — Почему енот-то? — с обидой выпалил Какаши и тут же чуть не хлопнул себя ладонью по губам. Ирука оживился и с интересом поглядел на него. — Какой енот? — с усмешкой спросил он. — А… показалось, — Какаши отмахнулся. — Потому что тупой! — влез Минато. — И руки как у человечка. Такой глупости Хатаке не ожидал услышать, от всей нелепости этих слов и вызванной ими обиды он резко вскочил на ноги. — Не очень хорошо вы выглядите, Какаши-сан, — участливо проговорил Ирука. — Почему вы здесь так задержались? — Скажи, что ради него! — наставлял учитель. — Да не знаю, — отозвался Какаши. — Сел и то ли задремал, то ли… не знаю, правда. — Может, вас проводить? — Ирука смотрел чуть обеспокоенно, было непонятно, вызвано ли это волнение банальной вежливостью или он действительно переживает. — Ух ты какой, знаешь чего хочешь, хвалю, — довольно протянул учитель. — Выходит, тебе нравится, чтобы о тебе заботились? — Чего? — Хатаке злобно обернулся на голос Минато. — Может, вас проводить, говорю, — незамедлительно отозвался Ирука. — А… меня? Ну… наверное, — Какаши чувствовал растерянность, разговор явно не клеился, чтобы разрядить обстановку он предложил: — Давай на «ты»? — А субординация? — Ирука недоверчиво прищурился. — Думаешь, я ничего не знаю о субординации и прочих правилах? — Какаши нахмурил лоб. — Ты зануда, вот и всё. — А ты находишься в штабе после его закрытия, — не остался в долгу Ирука. — Может, замышляешь чего. — Пошли уже, — поторопил Хатаке, ему не очень-то нравилось стоять посреди коридора и перебрасываться с Ирукой бессмысленными фразами. — Странный ты какой-то, — вполголоса пробормотал чунин, направляясь вглубь коридора. — На себя посмотри, — одними губами прошептал Какаши, и пошёл следом только когда Ирука уже удалился на приличное расстояние. — Слушай, так дело не пойдёт, — разочарованно хмыкнул учитель. — Ты хоть к нему поближе подойди. — Ещё чего, — прошипел Хатаке. — Давай, не выпендривайся. Апорт! Да что сенсей себе позволяет. Какаши раздражённо выдохнул и пошёл быстрее. Вскоре он поравнялся с Ирукой, но тот словно и сам был не прочь держать дистанцию. Он как будто не позволял Какаши подойти вплотную, весьма незаметно то ускоряя, то замедляя шаг. — Мда, — учитель цыкнул. — Сейчас мы покажем этому умнику! Внезапно Ирука тихо охнул. Какаши показалось, что он споткнулся или дёрнулся в сторону, но в следующее мгновение кипа листочков, которые он держал в руках, разлетелась во все стороны. В темноте коридора это зрелище казалось поистине завораживающим. Белые листы бумаги хаотично парили в практически чёрной пустоте, мёртвую тишину нарушал только едва слышимый шелест. Ирука тут же бросился подбирать бумажки, некоторые он ухитрялся поймать прямо в воздухе, а Хатаке стоял и смотрел, не в силах оторвать взгляд от причудливого явления. — Ну что встал, поленушко? Помогай ему! Помогай, я сказал. Несколько бумажек поднялись с пола, как будто их сдвинул сквозняк, и плавно спланировали к ногам Хатаке. Он фыркнул и опустился на корточки, чтобы их подобрать. — Помогай! — взвизгнул учитель. Какаши приподнялся и сделал несколько шагов к Ируке. — Не против, если я… ну, помогу? — несмело спросил он. — Вообще, это всё секретные документы, — занудел чунин. — Но если честно… я был бы благодарен. И как только это вышло? Растяпа… Надо же, и тут нашёл повод поумничать, Какаши шумно выдохнул и присел рядом с Ирукой, неспешно подбирая листки и складывая их в стопку подле себя. Раздражение быстро сошло на нет, и Хатаке стало жаль чунина. Было слышно, как он бормочет что-то, досадуя на себя. Неужели настолько всерьёз воспринимает свою работу? Какаши было знакомо это чувство. Поэтому он ускорил темп и теперь старался брать бумажки аккуратно, чтобы не помять края. — А порядок важен? — спросил он, скорее чтобы отвлечь Ируку от самобичевания, всё равно в этой темноте ничего не разглядеть толком. — На самом деле не слишком, — откликнулся тот. — Они все сегодняшние, это главное. — Чего ты окопался-то на краю? — азартно выпалил Минато. — Приближайся! Приближайся к нему! И коснись руки! Это будет то, что надо! Что же именно надо сенсею, Какаши уже даже не пытался понять. Это было выше всех его когнитивных способностей, и проще было смириться, что он и сделал. Подкрасться к Ируке теперь оказалось куда проще, тот был целиком сосредоточен на рассыпавшихся повсюду бумагах, и, кажется, вовсе не обращал внимания ни на что другое. Хатаке стал снова собирать листки не спеша, тщательно наблюдая за чунином и готовясь улучить подходящий момент, чтобы выполнить поставленную сенсеем задачу. Ритм катастрофически не совпадал, стоило Какаши уже вытянуться на изготовку, как Ирука, словно ни в чём ни бывало, быстро отводил кисть к следующей бумажке. Ситуация уже начинала слегка бесить, но Какаши не сдавался. Он так сильно увлёкся своим наблюдением, что в какой-то момент, рукой потянувшись в поисках очередного листочка, а глазами вперившись в Ируку, не удержал равновесия и, потеряв всякую концентрацию, завалился на чунина, задев при этом ещё и его уже довольно внушительную стопку документов. С оглушительным шелестом бумага разлетелась в стороны. — Ой, извини, извини, — нелепо барахтаясь, Какаши пытался встать, опираясь на Ируку. — Я соберу. Извини! Чунин же потрясённо молчал. Глаза Какаши уже привыкли к темноте, и он видел, что на лице Ируки застыла гримаса скорби и отчаяния, а взгляд его, направленный на устланный бумагой пол, как будто застекленел. Ещё совсем недавно Хатаке отлично контролировал своё тело, оно было подобно механизму, полностью подчиняющемуся хозяину. Но с недавних пор всё в его жизни пошло наперекосяк. Тренироваться регулярно не получалось, высыпаться — тоже. Даже сам себе Какаши напоминал соломенное пугало: неуклюжее и аляповатое. Только и может, что стоять посреди поля, изъеденное жаркими солнечными лучами да струями дождей, даже ворон отогнать не способное… Он тяжело вздыхал, то и дело оборачиваясь на застывшего Ируку, и костерил себя на чём свет стоит. Вскоре чунин начал приходить в чувство. Он что-то неразборчиво пробормотал и кинулся тоже собирать листочки. — Слышишь, Ирука, — Какаши тронул его за плечо. — Ты извини! Я собрал уже почти всё… — Ничего-ничего, — только и ответил тот, а после недолгой паузы снова повторил с той же упаднической интонацией: — Ничего-ничего…